Прочитайте онлайн Собрание сочинений, том 2. Оцеола, вождь семинолов. Морской волчонок | Глава XXV. КТО СТРЕЛЯЛ?

Читать книгу Собрание сочинений, том 2. Оцеола, вождь семинолов. Морской волчонок
5012+18349
  • Автор:
  • Перевёл: Б Б Томашевский

Глава XXV. КТО СТРЕЛЯЛ?

– Желтый Джек? – машинально повторил я, конечно отнюдь ие веря заявлению моего спутника. – Ты говоришь, что видел Желтого Джека?

– Да, масса Джордж, – ответил мой оруженосец, понемногу оправляясь от страха. – Вот так же ясно, как солнце на небе, я видел его самого или его привидение.

– Какая чушь! Привидений не бывает. Тень деревьев застлала твои глаза. Это все тебе попросту почудилось.

– Боже ты мой, масса Джордж! – возразил негр с горячей убежденностью. – Клянусь, что я видел его, это мне не почудилось. Я видел – это был Желтый Джек или его дух.

– Да это невозможно!

– Ну и пусть невозможно, только все равно правда. Клянусь евангелием! Желтый Джек стрелял в вас из-за этого эвкалипта. Потом и я пальнул в него. Вы ведь слышали два выстрела?

– Да, я слышал два выстрела, но, может быть, мне это показалось.

– Нет, вам не показалось. Буф! Проклятый мерзавец! Это он, конечно, стрелял!.. Посмотрите-ка сюда!

Мы подошли к бассейну и остановились возле магнолии, под тенью которой я спал. Джек нагнулся и показал мне на стволе место, где кора, по-видимому, была содрана пулей. Пуля прошла сквозь дерево. Рана была зеленая и свежая, и сок еще струился из нее. Несомненно, кто-то стрелял в меня и промахнулся лишь на какой-нибудь дюйм. Пуля прожужжала как раз над моей головой, когда я отдыхал, положив под голову свой дорожный мешок. Она пролетела почти у самого уха, потому что я вспомнил теперь, что почти одновременно с первым выстрелом я услышал жужжанье пули.

– Теперь вы верите мне, масса Джордж? – спросил негр, весьма довольный собственной сообразительностью. – Вы видите, что это вам не почудилось?

– Да, теперь я понимаю, что в меня кто-то стрелял.

– Желтый Джек, масса Джордж, Желтый Джек! Клянусь богом! – с волнением воскликнул мой спутник. – Я видел желтого негодяя так же ясно, как вижу вот это дерево.

– Ну, кто бы ни стрелял, краснокожий или желтокожий, чем скорее мы отсюда уберемся, тем лучше. Давай-ка мне винтовку. Я покараулю, пока ты оседлаешь лошадей.

Пока негр седлал лошадей и укладывал наши вещи, я быстро зарядил ружье и встал за ствол дерева, пристально вглядываясь в ту сторону, откуда могли стрелять. Нечего и говорить, что я ждал с волнением и страхом. Покушение на мою жизнь говорило о том, что против меня ведет борьбу смертельный враг, кто бы он ни был. Предположение негра, что стрелял Желтый Джек, казалось мне просто нелепым, и я посмеялся над ним. Ведь я своими глазами видел, как мулат погиб ужасной смертью. Чтобы поверить в появление его призрака или его самого, мне нужны были более веские доказательства, нежели свидетельство Джека. Когда негр увидел неизвестного врага в этой угрюмой лесной чаще, едва освещенной солнцем, фантазия у него разыгралась, и ему почудилось, что стреляет Желтый Джек. Но выстрел-то не был фантазией! И почему именно в эту минуту я видел во сне мулата? И почему такой сон? Мне пригрезилось то же самое, что почудилось негру. Мороз пробежал у меня по коже и кровь застыла в жилах, когда я подумал об этом странном совпадении. В нем таилось нечто ужасное и столь дьявольски вероятное, что я начал склоняться к мысли, что в торжественных уверениях негра действительно была какая-то доля правды. Чем больше размышлял я обо всем этом, тем скорее готов был поверить в то, что сначала показалось мне абсолютно неправдоподобным.

Почему например, индейцу без всякого видимого повода вздумалось бы избрать меня своей мишенью? Правда, между индейцами и белыми отношения были враждебные, но война-то все-таки не началась. До этого дело пока не дошло. Совет старейшин еще не собирался, он был назначен на следующий день. Пока решения его не станут известны, вряд ли с какой-нибудь стороны начнутся враждебные действия. Это могло бы серьезно повлиять на будущие решения совета. Индейцы были так же заинтересованы в сохранении мира, как и их противники, и даже в гораздо большей степени. Они не могли не знать, что неуместная и несвоевременная демонстрация такого рода отнюдь не пойдет им на пользу. Наоборот, это могло бы оказаться подходящим предлогом для партии сторонников переселения. Мог ли индеец при таких условиях посягать на мою жизнь?

А если целился не индеец, то кто же тогда пытался убить меня и почему? Я не припоминал ни одного случая, когда бы я кого-нибудь обидел настолько, что это могло бы вызвать ко мне смертельную ненависть. Вдруг мне пришли на память пьяные погонщики быков. Какое было им дело до договоров или решений совещания? Лошадь, седло, ружье, любая безделушка могли иметь для них большее значение, чем судьба целого племени. По-видимому, оба они были настоящими бандитами. Грабители встречаются и среди индейцев, так же как среди белых.

Но нет, это не погонщики. Они не видели нас, когда мы проезжали мимо, а если даже и видели, то вряд ли могли так быстро добраться сюда. Мы скакали на лошадях, а они шли пешком и, значит, не могли догнать нас.

Что касается Спенса и Уильямса, которые ехали верхом и, судя по рассказам Джека, были негодяями, то ведь они тоже не видели нас. Кроме того, они не могли отлучиться от стада.

Aга! Наконец мне показалось, что я нашел объяснение. Наверно, в меня выстрелил какой-нибудь беглый раб, поклявшийся вечно мстить белым и изливший свою ненависть на первого, кто попался ему на пути. Может быть, это был мулат, имевший некоторое сходство с Желтым Джеком (все люди с желтым цветом кожи, как и негры, очень похожи друг на друга). Вероятно, это и ввело в заблуждение моего спутника. На том я пока и успокоился.

Между тем у Джека уже все было готово. Оставив попытки разгадать эту тайну, мы вскочили на лошадей и поскакали. Некоторое время мы неслись во весь опор. Дорога шла редким лесом, где все было хорошо видно впереди и позади нас, но ни белый, ни черный, ни красный, ни желтый враг не появлялся ни перед нами, ни с тыла. Мы не встретили ни одного живого существа, пока не добрались до форта Кинг. Мы въехали в форт как раз в ту минуту, когда солнце скрылось за темными вершинами леса на горизонте.