Прочитайте онлайн Смертельная лазурь | Глава 31 Корабль в тумане

Читать книгу Смертельная лазурь
4816+1820
  • Автор:
  • Перевёл: А. Уткин

Глава 31

Корабль в тумане

Залив Зейдер-Зе

1 октября 1669 года

Наступил вечер, и бушевавший на море шторм чуть унялся. И все же те на борту «Гольфслага», кто не принадлежал к числу матросов, по-прежнему приносили съеденное в жертву морской стихии. Я смотрел на оба одномачтовых судна, следовавших за нашим двухмачтовиком, убеждаясь, что и на их борту все выглядело примерно так же. Сам я, впервые выйдя в море, не ощущал ни малейших признаков морской болезни. Может, все из-за взвинченности.

В сотый раз я вглядывался вперед, туда, где неясно вырисовывались очертания острова Тексель, спрашивая себя, когда же наконец обниму Корнелию. Никто не мог сказать, находилась ли девушка на борту «Чайки». Заговорщики вполне могли держать ее в каком-нибудь тайном убежище в Амстердаме. Либо бежать из Амстердама в глубь страны, взяв ее в заложницы. Все казалось возможным, а чем располагали мы? Лишь указанием Каат Лауренс на то, что название корабля — «Чайка».

После вечернего визита в «Веселый Ганс» и знаменательной встречи с вихрем я, как и было договорено, сразу же разыскал Иеремию Катона и представил ему подробный отчет о произошедшем. Инспектор немедленно отправил своих людей на поиски упомянутой «Чайки». И те вернулись не с пустыми руками. То, что им удалось выяснить, звучало по меньшей мере любопытно. В порту Амстердама на якоре стояли четыре корабля под таким названием, но только один из них по величине подходил для осуществления планов жерардистов.

Владельцем его был некий Исбрант Винкельхаак, торговец тканями, коммерсант скорее мелкого пошиба, слишком мелкого, чтобы содержать такую громадину, как «Чайка». Мы наведались в его дом, расположенный неподалеку от обиталища ван Зельдена на Кловенирсбургвааль, однако хозяина не застали, ибо он отбыл в неизвестном направлении, причем настолько поспешно и нежданно, что даже его дражайшая супруга не могла сказать по этому поводу ничего определенного. И в довершение всего Исбрант Винкельхаак отдал приказ команде стоявшей на рейде у Текселя «Чайки» готовить судно к отплытию. Срочно собрали матросов, к Текселю из Амстердама устремились парусные лихтеры с запасами провианта пресной воды для «Чайки». Все это веским доказательством служить не могло, однако настораживало, посему казалось нам зацепкой.

Иеремия Катон размышлял:

— Фредрик де Гааль в свое время доставил в Амстердам на борту корабля запасы дьявольской синей краски. Вполне логично, что теперь, когда у заговорщиков земля под ногами горит, он попытается погрузить эти запасы тоже на борт корабля, с тем чтобы переправить их в другое место. Возможно, запасы краски уже успели погрузить на корабль. В последний раз «Чайка» выходила в море четыре года назад. Возникает вопрос, как столь незаметный купчишка, как Винкельхаак, вообще может позволить себе держать «Чайку» на приколе? Ведь такой корабль должен приносить прибыль! Вероятно, «Чайка» выполняет роль плавучего склада заговорщиков.

В минувшую ночь инспектору Катону, да и мне, с трудом удалось выкроить пару часов для сна — мы спешно сколачивали группу для предстоящей операции. Это были лучшие мушкетеры из числа амстердамских охранных отрядов. Кроме того, я вновь обратился за помощью к Роберту Корсу, а вдобавок поднял среди ночи моих старых приятелей Хенка Роверса и Яна Поола. Оба прекрасно вписывались в нашу группу людей надежных, бесстрашных и успевших на своем веку побывать в переделках. И вот, наутро покинув амстердамский порт, три лихтера доставляли наш отряд на Тексель, где стояли на якоре к отплытию крупные корабли, чье водоизмещение не позволяло войти в прибрежное мелководье у Амстердама.

Буря за ночь улеглась, но когда мы выходили, задувал довольно крепкий ветер, и море покрывала мелкая зыбь. Сейчас же ветер утих, и наша крохотная флотилия никак не могла подобраться к острову Тексель, словно высшие силы вдруг не захотели этого.

Неясные очертания никак не желали обретать четкость. Я обратился к стоявшему рядом со мной Хенку Роверсу, который вместе с Яном Поолом глазел на муки «сухопутных крыс», бессильно повисших на перилах. Судя по всему, эти несчастные были уже не в силах и выблеваться толком.

— Скажи-ка, старина Хенк, отчего это островок не торопится показаться?

Старый морской волк, прищурившись, стал вглядываться во мглу.

— Все дело в чертовом тумане, как мне сдается. Похоже, он заволок весь Тексель. Одному дьяволу известно, откуда его принесло, да вдобавок за считанные минуты.

— Это уж точно, что дьяволу, — пробормотал я.

— При чем тут дьявол? — взъерепенился Ян Поол. — Ерунда это все, — буркнул он, странно скривив в улыбке свою опаленную порохом физиономию. — Не слушайте вы Хенка, господин Зюйтхоф. Он вам сорок бочек арестантов наболтает. Сейчас межсезонье. В такое время туман завсегда наволакивает на Зейдер-Зе. Так что ничего страшного и необычного. И вот что я вам посоветую. Пусть лучше все разыгрывают слабаков, неумех, словом, сухопутных крыс. Это только на пользу нам выйдет!

— То есть как? — не сообразил я.

— Вы нацелились на «Чайку», так? Так. Вот пусть там и подумают, что мы слабаки, дурачки и вообще моря в глаза не видели. Стоит им взглянуть, как эти травят в море и они расслабятся. Вот тогда мы их тепленькими и возьмем.

Я невольно восхитился изобретательностью Поола и тут же сообщил обо всем инспектору Катону, а тот, в свою очередь, Хендриксу, владельцу нашего скромного парусника. Хендрикс сигнализировал остальным, чтобы те приблизились к «Чайке» на дистанцию слышимости. А Катон тем временем распорядился прекратить травить, когда они ближе подойдут к «Чайке». Оставалось лишь уповать, что все так и будет.

— Вон там, глядите! — вскричал я. — Что это? Очертания! Уж не «Чайка» ли?

— Может, и она, — ответил Поол. — А может, и нет.

Я подбежал к стоявшему у штурвала Хендриксу.

— Уже заметил, — довольно равнодушно отозвался владелец и капитан нашего парусника. — Скоро увидите и остальные суда на рейде.

— Так это, выходит, не «Чайка»? — разочарованно протянул я.

Хендрикс мельком взглянул на пестрые буи, плясавшие на волнах. Таких полно на отрезке от Амстердама до Текселя — чтобы корабли не садились на мель.

— Нет, господин, нам понадобится еще с полчаса, если только туман не рассеется. Вы что же, думаете, что здесь, на рейде у Текселя, одна только ваша «Чайка»?

Я ничего по этому поводу не думал и, честно говоря, не хотел думать. Охваченный волнением, я вернулся к Поолу и Роверсу и стал вглядываться в выплывавший из мглы темный силуэт огромного торгового корабля по левому борту. Из тумана выныривали и другие суда, тут же исчезая в белесой пелене. Все было в полном соответствии с предсказаниями Хендрикса. А тот, стоя у штурвала, как ни чем не бывало держался избранного курса, словно мог видеть сквозь серовато-белую мглу.

Мое возбуждение первых минут постепенно сменялось спокойствием, если не равнодушием — сказывалось вынужденное безделье. Туман сгущался, очертания судов были едва различимы. Внезапно я ощутил дуновение одиночества и пустоты, столь характерное для моря, хорошо знакомое настоящим морякам, таким как Хенк Ровере и Ян Поол, не раз испытавшим это чувство в долгих рейсах.

— Прямо по курсу корабль! — негромко, но явственно уже во второй раз объявил стоявший рядом с Хендриксом матрос.

Наш парусник не сворачивал, а, напротив, шел прямо на темневший в тумане силуэт. Я заметил, как Иеремия Катон подошел к матросам и что-то сказал им. Висевшие на перилах, оторвавшись от них, выпрямились и всем своим видом показывали, что им морская болезнь нипочем. Мушкетеры, взявшись за шомпола, стали вгонять в стволы заряды. Так же все выглядело и на двух других парусниках, колыхавшихся на волнах неподалеку от нас. Подойдя к нам, Катон сказал:

— Мы каждую минуту можем выйти прямо на «Чайку». Действовать, как было договорено. Сначала на борт «Чайки» высаживаются люди Роберта Корса, потому что присутствие мушкетеров насторожило бы заговорщиков. Задача этого авангарда как можно дольше сдерживать противника до подхода наших основных сил — мушкетеров. И нам в эти первые минуты остается лишь уповать на фортуну. Пока что она благоволит к нам — погода, как видите, на нашей стороне. В тумане заговорщики не так скоро заметят, с кем имеют дело.

Силуэт судна все увеличивался, и вот уже наши парусники показались в сравнении с ним просто лодчонками. Впрочем, нас это не смущало, поскольку речь шла не о морской баталии, а об абордаже. Катон подумал было заручиться подкреплением в виде двух военных кораблей. На тот случай, если вдруг с борта «Чайки» заговорщики надумали бы открыть огонь, эти военные корабли разнесли бы ее в щепки. Но от этого плана пришлось отказаться, чтобы не ставить под угрозу жизни невинных людей, и в первую очередь заложников, которых заговорщики вполне могли взять на борт. К тому же вовсе не было гарантии, что на борту «Чайки» на самом деле есть орудия — в конце концов, это было обычное торговое судно. Таким образом, было принято решение о рукопашной схватке, иными словами, все зависело теперь от того, на чьей стороне окажется численный перевес.

Нас было девяносто человек, включая шестьдесят мушкетеров. Остальные — моряки и борцы.

Сколько людей насчитывалось на борту «Чайки», этого мы не могли определить даже приблизительно. Пока судно стояло на рейде, на борту трудилась лишь часть команды. Неясным оставалось, сколько на судне жерардистов и успело ли большинство тайком перебраться на борт.

Я смотрел на огромный нос корабля, мерно покачивавшийся на волнах, а наш парусник, носивший имя «Гольфслаг», с правого борта приближался к «Чайке».

— Взгляните только на осадку — эта посудина сидит в воде по самую ватерлинию, — отметил Хенк Роверс. — Трюм битком набит.

Мне невольно пришла на ум дьявольская синяя краска. А что, если ее там нет? Что, если на борту «Чайки» самый обычный груз — хлопок, табак, вино? В таком случае к чему вся эта невероятная спешка с выходом в море? И ей можно было найти объяснение — Исбрант Винкельхаак решил выйти неожиданно, чтобы обдурить всех своих конкурентов. Чем не версия?

Нет, ответил я, такого быть не могло. «Чайка» — наша последняя надежда сокрушить планы жерардистов. И моя последняя надежда…

Владелец нашего лихтера «Гольфслаг» Хендрикс перекрикивался с бортом «Чайки». Ее матросы, размотав штормтрап, перебросили его через борт. Я скептически смотрел на раскачивавшуюся из стороны в сторону веревочную лестницу, мне казалось немыслимым, как можно поймать ее при такой качке нашего крохотного парусника. Даже величавую «Чайку», и ту здорово покачивало, нос входил в воду по самые якорные цепи.

— Я пойду первым, — объявил Ян Поол, сноровисто ухватив нижний конец штормтрапа. — Стоит им увидеть мою морду, так они сразу окоченеют от страха. Этим мы и воспользуемся.

— Ну, тогда и мне стоит пойти, — со вздохом отчаяния сообщил Хенк Ровере, следуя за приятелем.

Убедившись, что оба стали взбираться на борт «Чайки», я собрался ухватиться за толстую веревку штормтрапа, но меня опередил Роберт Корс.

— Знаете, у меня больше прав отомстить за Осселя. Уже хотя бы потому, что я знал его дольше, — с грустной улыбкой произнес он и с проворством морского волка стал карабкаться по штормтрапу. Ничего удивительного, сказывались умения, выработавшиеся годами систематических занятий борьбой.

Я надел затертую чуть ли не до дыр вязаную шапочку, довершив тем самым переодевание в моряка. Затем натянул ее на самый лоб — на тот случай, если на борту «Чайки» окажутся те, кто знает меня в лицо. Набрав в легкие побольше воздуха, я вскоре повис, болтаясь над волнами между двух бортов.

— Вы только вниз не смотрите! — крикнул мне Хенк Роверс.

И я следовал этому совету, фут за футом одолевая непривычную лестницу. Довольно основательно приложившись к борту «Чайки», я ощутил засунутые за пояс и спрятанные под бушлатом нож и тот самый пистолет, что спас мне жизнь совсем недавно. Как ни мешало оружие, с ним все же было куда спокойнее.

Опередивший меня Поол уже перебрасывался шутками на палубе с матросами «Чайки». Темой наверняка стала его опаленная порохом физиономия. Взобрался и Роберт Коре, а вот уже и я видел перед собой лица матросов, дожидавшихся нас. На них не было ни настороженности, ни враждебности. Спрыгнув на палубу, я стал отдуваться, словно после тяжких трудов.

Высоченный детина с огненно-рыжими волосами, на целую голову выше даже Роберта Корса, хлопнул меня по плечу так, что я невольно присел.

— Недурно же тебя потрепало, дружище. Нелегко, наверное, тащиться через Зейдер-Зе на таком крохотном корыте.

Я без слов кивнул, предпочитая не ввязываться в разговор на морские темы из опасения попасть впросак. Вслед за мной на палубу торгового корабля поднимался остальной передовой отряд — частью матросы, частью борцы. Заметив, как неуверенно держатся они на ходившей ходуном палубе, я убедился, что затягивать спектакль ни в коем случае нельзя — их вмиг отличат от бывалых моряков именно по походке.

И верно.

— Что это за придурки? Да они еле ноги волочат! — изумился рыжеволосый детина. — Эй вы! Вы хоть раз ступали на корабельную палубу?

Я быстро переглянулся с Корсом. Хенк Роверс и Ян Поол тоже во все глаза смотрели на нас. Я понял, что больше медлить нельзя. Строго говоря, приказ должен был последовать от Иеремии Катона, но его не было видно на борту «Чайки».

— Вперед! — скомандовал я, выхватывая двуствольный пистолет.

Одновременно со мной оружие выхватили и мои товарищи. Не успели матросы «Чайки» и глазом моргнуть, как все оказались под прицелом.

Не сводя пистолета с рыжеволосого, я произнес:

— Стой на месте и не шевелись! Отвечай на наши вопросы! Если ты не виноват, тебе ничего не грозит!

— А в чем я должен быть виноват? — злобно рявкнул он в ответ. Этот парень явно был не из пугливых. — В чем, я тебя спрашиваю?

— Во всем, что на совести жерардистов! Если у них еще осталась совесть!

Упомянув о жерардистах, я пристально наблюдал за выражением лица рыжеволосого. И угадал — детина мгновенно насупился и теперь уже струхнул не на шутку. Сомнений быть не могло — он тоже в рядах заговорщиков. Поскольку их организация по составу своему была весьма пестрой, не следовало исключать, что жерардистов полно и среди простых матросов.

Невзирая на пистолет у меня в руке, рыжий верзила завопил во всю глотку:

— Тревога! Все наверх! Мы…

Его последние слова потонули в грохоте выстрела. Верзила схватился за грудь, куда угодила выпущенная в упор пуля. Я увидел дыру размером в ладонь. Рыжеволосый пару секунд безмолвно глядел на меня выпученными в ужасе глазами, и свалился передо мной как подкошенный.

И вокруг разгорелась ожесточенная рукопашная схватка.

Роберт Корс вместе со своими учениками бросились на противника, позабыв о выданном им оружии, положившись на опыт борьбы. Какой-то матрос, выхватив кривой тесак, надвигался на Корса, но тут же, отлетев шагов на пять, с размаху грохнулся о перила и застыл в неподвижности. Роберт Корс тут же подбежал к нему и, заехав по голове хорошим ударом обеими кулаками, успокоил его надолго, если не навсегда. Выхватив зажатый в руке матроса нож, он швырнул его за борт.

А вот Яну Поолу и Хенку Роверсу, похоже, не везло. На моих приятелей наступала четверка крепких с виду моряков, оттесняя их к перилам. Я заметил у Роверса свежую рану на лбу, но он бесстрашно схватился с каким-то громилой раза в два выше его и шире в плечах. Ян Поол, который был посильнее, взял на себя троих оставшихся. В руках у Поола я разглядел кусок каната, которым он, размахивая, словно плетью, отгонял нападавших.

Я собрался было выстрелом из второго ствола вызволить Роверса, но раздумал. Мало того что я был, как нетрудно догадаться, никудышным стрелком, хоть Деккерт и хвалил меня за сообразительность по части обращения с пистолетом. Но о какой меткости можно говорить при такой качке? Вдобавок Роверс и его противник, сцепившись, катались по скользким доскам палубы — того и гляди, угодишь в своего.

Тем временем все больше моряков из команды «Чайки» высыпали на палубу и вступали в схватку. Но мне было не до них — надо было срочно выручать своих.

Я бросился на корму. Там противнику Роверса все-таки удалось повалить старика на палубу. Матрос уже занес руку с деревянной дубиной, явно намереваясь размозжить голову моему приятелю.

Одним прыжком одолев несколько футов, я рукояткой пистолета ударил неприятеля по затылку. Конечно, моему оружию было далеко до дубины, но удара вполне хватило, чтобы утихомирить жирного матроса, и через мгновение тот лежал, растянувшись на палубе. Роверс, проворно поднявшись, схватил выпавший нож и виртуозным жестом перерезал противнику глотку. Ярко-алый фонтан ударил на полфута вверх, едва не окатив нас.

— Да не смотрите вы с таким ужасом на это, Зюйтхоф! — прохрипел Роверс, указывая окровавленным клинком на умиравшего матроса. — Тут уж либо ты его, либо он тебя. Другого не дано. Вот так-то!

Кивнув, я повернулся к Яну Поолу. Судя по всему, моя помощь не понадобилась. Двоих он уже уложил, а третьему накинул на шею удавку из толстенной веревки. Удавка сработала — несколько секунд спустя морячок с «Чайки», выпучив глаза и посинев, словно баклажан, испустил дух, судорожно дрыгнув на прощание ногами.

— Если б не вы, уж и не знаю! — выкрикнул Поол. — От души благодарю! Вот только не успел прийти на помощь Хенку. Да, стареет Роверс для таких забав!

Услышав это, Ровере лишь презрительно фыркнул. А палубу «Чайки» уже заполняли мушкетеры. Загремели выстрелы. Ряды матросов корабля постепенно редели, оставшихся в живых оттесняли с палубы. К густому туману добавился вонючий пороховой дым. Одни мушкетеры спешно перезаряжали мушкеты, другие, выхватив шпаги, нападали на оставшихся матросов. В толпе мушкетеров я заметил и Катона. Инспектор выкрикивал команды своим людям.

Вдруг я заметил, как на полубаке двое наших противников колдуют у пушки на вращающемся лафете. Торопливо зарядив орудие, они направили его как раз туда, где стоял Катон. Не тратя драгоценные секунды на раздумья, я, как обычно, почти наугад выстрелил. И, как и следовало ожидать, промахнулся — пуля прошла мимо, попав в деревянные перила. И до смерти напугала обоих незадачливых канониров — они тоже промахнулись: ядро просвистело в футе от Катона и угодило в грот-мачту.

Инспектор, поняв это как предостережение, тут же скомандовал мушкетерам, и те открыли огонь по полубаку. Матрос, еще мгновение назад подносивший фитиль к пушке, судорожно взмахнув руками, сверзился в море, ударившись по пути о массивные перила. Его товарищ, видя такое, моментально ускользнул с палубы.

Я повернулся к Роверсу и Поолу:

— Ну, здесь, наверху, похоже, чисто. Пошли вниз!

Роверс кивнул:

— Клянусь Нептуном — мы найдем вашу девчонку!

Мы стали спускаться на нижнюю палубу, где рядами стояли бочки и ящики с провиантом. Тут послышался странный звук, напоминавший хрипловатый смех. Я в ужасе стал озираться вокруг, но оказалось, это были всего лишь запертые в курятнике куры — экипаж намеревался подкармливать себя в плавании свежими яйцами.

— Куда теперь? — спросил Ян Поол.

— На левый борт, — решил я. Именно там и располагались каюты. Именно там и следовало искать тех, кто распоряжался на «Чайке». — А вы двое дожидайтесь мушкетеров. Не могу и не желаю подвергать ваши жизни опасности…

— Ха! Ха! Ха! — раздельно и громко произнес Поол, не дав мне договорить. — Вместе начали, вместе и подохнем. Или есть возражения? Вперед, не будем терять времени!

Благодарно кивнув, я перезарядил пистолет и возглавил нашу маленькую группу. Сверху доносились сухие щелчки выстрелов мушкетов, крики раненых; я от души надеялся, что и мы вскоре сможем рассчитывать здесь, внизу, на подкрепление.

Пробравшись через заставленную тарой с припасами палубу, мы оказались в кают-компании. Через все помещение уныло протянулся длинный стол с двумя рядами мягких кресел. У стены я разглядел оружейную стойку. Новенькие мушкеты стояли аккуратным рядком. Их готовили на случай внезапного нападения или мятежа команды. Я ощутил нечто, похожее на удовлетворение, — захваченные врасплох жерардисты так и не успели воспользоваться оружием.

Миновав несколько кают поменьше, тоже пустых, мы прошли в царство капитана. Едва переступив порог капитанской каюты, я увидел и самого капитана. Рослый мужчина в морской форме целился в нас из длинноствольного пистолета. Повинуясь скорее инстинкту, я рухнул на колени, одновременно выстрелив из обоих стволов. За спиной у меня раздался крик, а я с поразительной отчетливостью увидел, как обе мои пули вошли капитану в грудь. Силой выстрела его отшвырнуло назад, и он, проломив рамы, вывалился наружу. Громкий всплеск возвестил о том, что капитан «Чайки» отправился кормить рыб.

Обернувшись к друзьям, я увидел склонившегося над Хенком Роверсом Яна Поола. В глазах Яна стояли слезы.

— Он… Что?.. — Засевший в горле комок не дал мне договорить. В оцепенении я уставился на огромную рану, зиявшую в животе старика Хенка.

— Да, — ответил Поол. — И лучше уж так. По крайней мере сразу. Мне приходилось видеть, как мучаются перед смертью раненные в живот, — лучше не вспоминать.

— Что я могу сказать? Бедный Хенк! Останьтесь с ним! — Мне было невероятно трудно говорить.

— К чему? Ему уже ничем не помочь, а вот вам — дело другое.

— Спасибо! — поблагодарил я Поола и стал лихорадочно перезаряжать пистолет. — Надо попытать счастья в трюме, там, где грузы. Ян, вы, как матрос, куда лучше знаете корабль, так что ведите меня в трюм.

Покинув шканцы с каютами, мы все глубже опускались в чрево корабля. В неверном свете, проникавшем сюда с верхней палубы, мы разглядели множество ящиков и бочек. Волны с силой ударяли в борт, заглушая даже звуки кипевшего наверху боя. Вооружившись валявшимся рядом ломиком, Поол вскрыл пару ящиков и бочку. В них тоже оказался провиант — солонина, сухари, ром, пресная вода. Ян Поол выжидающе смотрел на меня.

— На нос! — распорядился я. — Может, там нам повезет.

И тут же про себя воззвал к небесам, чтобы так и произошло. По пути в носовую часть судна мы должны были миновать другой участок трюма. Здесь было темнее, чем в кормовом трюме, и поэтому я не успел вовремя разглядеть нападавших. Несколько человек метнулись к нам, но я вовремя успел отскочить в сторону. Яну повезло меньше — глухой удар, стон, и обмякшее тело товарища с глухим звуком упало к моим ногам.

Нападавшие засветили фонарь. Первое, что я увидел, — это застывшего в неподвижности на полу Поола. Боже мой! Неужели и второму товарищу суждено умереть из-за меня? Я даже не сумел вовремя помочь ему! Я перевел взгляд на нападавших. Довольно большая группа, человек десять, обступила меня, угрожающе поигрывая дубинками в руках. Пятясь, я уперся спиной в ящики. Только пистолет у меня в руке чуточку охладил пыл моих недругов. Не будь я вооружен, меня бы наверняка ожидала участь Яна Поола.

— Положите-ка пушечку! — требовательно произнес хрипловатый и в то же время пронзительно-вездесущий голос. Я мгновенно узнал того, кому он принадлежал. — Не положите, так обещаю, что ваша пассия превратится в ничто, как и ее братец!

Из полутьмы показались три силуэта. У меня перехватило дыхание. Антон ван Зельден и Фредрик де Гааль вытолкнули перед собой еле живую Корнелию. Руки девушки были связаны за спиной, платье изорвано в клочья, лицо перепачкано, в глазах застыло выражение безысходности и боли.

Но стоило ей увидеть меня, как лицо ее осветила радость.

— Корнелис! — дрожащими губами пробормотала она. — Что с отцом?

— Он очень тревожится за тебя, а вообще ему уже лучше с тех пор, как мы его вырвали из рук этих безумцев. Он видел тело Титуса и теперь уже не считает его живым. Он понял, какую дьявольскую игру затеял с ним ван Зельден и…

— Еще раз повторяю, Зюйтхоф, — бросьте оружие! — оборвал меня на полуслове доктор-изувер. В его руке зловеще блеснул нож. Ван Зельден медленно приставил его к горлу Корнелии. — Надеюсь, вам известно, что я неплохо обращаюсь с ножами. Так что малоприятно было бы для девушки, если…

Я тут же положил пистолет на один из ящиков.

— Так-то лучше, — уже спокойнее произнес врач, не убирая ножа от горла Корнелии. — И почему я только с вами обоими церемонюсь? — раздумчиво произнес он.

— Ну, это понять как раз нетрудно, — ответил я. — Вам необходимы заложники, чтобы обеспечить бегство из западни, в которой вы по собственной воле очутились. Ведь «Чайка», по сути говоря, уже в наших руках.

— Что значит «по собственной воле»? — вмешался Фредрик де Гааль.

— Вас ведь никто силком не тащил на борт этого корабля. Он казался вам вполне надежным убежищем, кроме того, давал возможность уйти от ответственности. А теперь вы вынуждены признать, что все пути к отступлению отрезаны. Вот поэтому вам срочно понадобились мы с Корнелией. Впрочем, девушка нужна вам еще по одной причине.

— Снова разыгрываете умника, Зюйтхоф?

— Отнюдь. Это не больше чем предположение.

— Что же это за предположение?

Понимая, что время работает на нас, я решил представить весьма обстоятельный ответ. Рано или поздно битва за корабль подойдет к концу, и сюда явятся наши люди. Разумеется, появление здесь инспектора Катона со свитой вооруженных людей вполне могло возыметь и драматические последствия, но парочка мушкетеров с заряженными мушкетами здорово подняла бы мне настроение. И я стал излагать:

— Вначале я думал, что Корнелия понадобилась вам, чтобы оказывать давление на ее отца. Вероятно, это и была основная причина ее похищения. Но не единственная. Выяснилось, что Рембрандт оказался на удивление стойким к воздействию лазури. Это просто чудо, что, нарисовав столько картин и проведя за мольбертом уйму времени, он не свихнулся окончательно. Вполне вероятно, что вы пришли к мысли подвергнуть аналогичному испытанию и его дочь, выявить ее незаурядную способность противостоять демоническим козням смертоносной синевы.

— Как же мне все-таки жаль, что нам так и не удалось перетянуть вас на свою сторону, Зюйтхоф! — В голосе де Гааля звучало неподдельное сожаление. — И чего это вы все время болтаете о каких-то там демонических силах?

— Я много думал и о вас, и о произрастающих на островах Вест-Индии растениях, плоды которых содержат неизвестные до сих пор смертоносные вещества. И пришел к заключению, что не вы используете эту синюю краску в своих целях, а, напротив, она подчинила и вас, и ваших единомышленников-жерардистов себе. Речь идет не столько о жерардистах или о господстве католицизма либо кальвинизма в Нидерландах, сколько о борьбе, которую ведете вы, причем не по своей воле, в угоду силам зла. И насаждаете не истинно христианскую веру, как вы наивно полагаете, а власть сатаны!

Я уловил в глазах тех, кто слушал меня, растерянность. Моряки, напавшие на нас с Поолом, неуверенно поглядывали на ван Зельдена и де Гааля. Да и у самого Антона ван Зельдена был озадаченный вид. Один только де Гааль хранил невозмутимость. Лицо его исказила издевательская ухмылка.

— Я вижу, вы куда сильнее повредились в уме, чем Рембрандт. Иначе вы бы не стали кормить нас подобным вздором. Впрочем, это далеко не вздор. Это богохульство! Приписывать сатане Божьи помыслы есть богохульство!

Я покачал головой:

— Вы просто не сознаете поразившей вас слепоты, ибо зло овладело вами. Нет, не Бог руководит вашими деяниями, а сатана!

Де Гааль рассвирепел:

— Хватит выслушивать ваши бредни! Сейчас вы узнаете, на чье могущество замахнулись!

По знаку предводителя жерардистов один из моряков вскрыл стоявший поблизости ящик. Де Гааль, зачерпнув что-то из него, медленно приблизился ко мне. В его раскрытой ладони зловеще искрился синий порошок. Дьявольская лазурь. Смертоносная синева. Сложив трубочкой губы, де Гааль аккуратно сдунул порошок мне в лицо.

Я затаил дыхание, но было уже поздно. Я почувствовал головокружение, все перед глазами расплывалось, подернулось рябью, словно превращаясь в морскую воду. Лица стоявших обращались в мерзкие рожи, а вместо страдания во взгляде Корнелии застыл немой упрек. За что она упрекает меня? Меня раздражал, бесил этот взгляд.

— Вы ведь обозлены на эту женщину, Зюйтхоф? — вкрадчиво осведомился де Гааль. — Тогда отплатите ей за все сразу! Никто вас от этого не удерживает! Вы свободны в этом!

На меня накатила тьма, и я вспомнил, что однажды уже хотел наказать Корнелию. За неверность. За благоволение к другому. Тогда ей каким-то образом удалось бежать от меня. Но на сей раз не удастся! Медленно подойдя к Корнелии, я протянул руки к ее шее.

— Нет, Корнелис, нет! — прокричала она. — Перестань, перестань, пожалуйста! Не слушай их! Прислушайся к себе!

Ее страх будил во мне противоречивые чувства.

Какая-то часть меня упивалась ее страхом. Но во мне жила и другая, болезненно воспринимавшая страх Корнелии, протестовавшая против него, жаждавшая раз и навсегда избавить девушку от этого страха.

Это мое второе «я» стыдилось и страшилось первого, понимая, что то, первое «я» оказалось во власти неправедных сил.

Нет! На этот раз — нет!

Эти непрерывно повторявшиеся слова грохотом отдавались в моем мозгу. Я сумел пробить брешь в сковавшей мой разум броне. На мгновение передо мной возникла призрачно-голубая зловредная морда, разочарованно и гневно взиравшая на меня. Но я не поддался ее чарам. Руки мои сомкнулись не на шее Корнелии, а мертвой хваткой сжали глотку Фредрика де Гааля. Отвратительно хрипя, первый богач Амстердама пал на колени.

— Сейчас же пустите его, Зюйтхоф!

Это завопил Антон ван Зельден. Корнелия невольно запрокинула голову, пытаясь уклониться от острого клинка в его руке. Я вынужден был выпустить де Гааля из смертельных объятий. И в этот момент я услышал шум и возню за спиной.

Ян Поол, очнувшись, выждал благоприятный момент и теперь, вскочив на ноги, повалил на пол сразу троих матросов. Разъяренная четверка каталась по полу. Несмотря на явное превосходство, он сражался как тигр. Гибель лучшего друга утроила, учетверила его силы.

Я бросился на Антона ван Зельдена. Это был, конечно, рискованный шаг, принимая во внимание приставленный к горлу Корнелии нож. Но я рассчитывал, что затеянная Яном Поолом схватка отвлечет внимание доктора, и не ошибся. Лезвие его ножа лишь чиркнуло по горлу девушки, а ван Зельден повалился прямо на стоявшего с фонарем в руке матроса. Тот не устоял на ногах и выронил фонарь.

Пытаясь совладать с отчаянно обороняющимся ван Зельденом, я краем глаза видел, как загорелось вылившееся из разбитого фонаря масло. Вскоре языки пламени лизали стенки трюма и ящики с грузом. Огонь распространялся молниеносно, и минуту спустя весь трюм был охвачен пламенем.

— Пожар! Пожар! — в страхе заверещал матрос, выронивший фонарь. Вскочив, он метнулся к проходу, через который мы с Поолом вошли сюда. И там налетел на Роберта Корса, который не долго думая схватил его за шиворот и отшвырнул в сторону. За спиной наставника я разглядел двоих его учеников.

— Мы, как всегда, вовремя! — воскликнул Корс и набросился на одного из тех, кто вцепился в Поола.

Мне удалось прижать ван Зельдена к стоявшим друг на друге ящикам и вывернуть руку с ножом. Его глубоко посаженные глаза полыхали ненавистью и презрением. В багровых отсветах этот щуплый человечек с черепом вместо головы показался мне порождением ада, существом из глубин преисподней, являющих нам подобное лишь в кошмарных снах или порожденных недугами видениях. Надсадно, по-звериному вопя, он, обхватив костлявыми руками, тащил меня за собой в огонь. В своем безумном, слепом фанатизме он готов был пожертвовать собой ради того, чтобы уничтожить меня.

Из последних сил я ухватил его руку с зажатым в ней ножом и всадил стальное лезвие ему в грудь. Раз, другой, третий… Кровь брызнула мне прямо в лицо.

Захлебываясь предсмертным хрипом, ван Зельден выпустил меня и повалился прямо в огонь. Языки пламени жадно лизали его, пожирая одежду, и я мог бы поклясться, что они в соприкосновении с этим монстром приобретали странно голубоватый оттенок! Мгновение спустя охваченные огнем ящики обрушились, погребая под собой ван Зельдена.

Я огляделся. Корс и его ученики добивали последних противников. Корнелия, дрожа, стояла неподалеку от боровшихся. По шее девушки тоненькой струйкой бежала кровь. Подбежав к ней, я доставшимся мне от ван Зельдена ножом разрезал веревки на руках. Корнелия наградила меня благодарным взглядом.

Только сейчас я понял, что Фредрик де Гааль исчез.

— Куда делся де Гааль? — спросил я Корнелию. — Ты его не видела?

— Исчез вон там, за теми ящиками. — Девушка показала в направлении кормы.

По-видимому, там имелся выход, и я бросился в указанном Корнелией направлении. В отсветах огня я различил человека, торопливо взбиравшегося по трапу. Это был Фредрик де Гааль.

Стоя на верхней ступеньке трапа, он пытался открыть расположенный сверху люк. Увидев меня, де Гааль стал изо всех сил давить на неподатливую крышку. Но я оказался проворнее. Одним махом одолев лестницу, я ухватил его за ноги и стал тащить вниз. Несмотря на яростное сопротивление, предводитель жерардистов спустя несколько мгновений распластался на полу у трапа. Приставив к его горлу нож, я, задыхаясь, произнес:

— Все, де Гааль! Это конец! Вы будете отвечать перед судом за ваши нечестивые деяния! Легенде об уважаемом гражданине Амстердама купце Фредрике де Гаале пришел конец.

С поразительным хладнокровием этот человек покачал головой:

— Вы заблуждаетесь, Зюйтхоф, как неоднократно заблуждались на мой счет. Я никогда не стану отвечать перед судом. И это еще далеко не конец истории. По крайней мере для вас. Наших братьев еще очень и очень много. Так что не надейтесь, что вас оставят в покое, будь то в Амстердаме или еще где-нибудь в Нидерландах!

Глаза его сверкнули победным фейерверком. Усевшись, купец железной хваткой сковал мои запястья и, резко подавшись вперед, напоролся грудью на зажатый в моей руке нож ван Зельдена. Де Гааль не ошибся в расчетах — нож доктора вошел прямо в сердце. Я брезгливо оттолкнул от себя обмякшее тело к трапу. Привалившись спиной к ступеням, де Гааль устремил остекленевший взор в пространство.

— Кор-не-лис!

Это была Корнелия. Протяжный, полный отчаяния крик девушки вернул меня к действительности. Она в опасности! Охвативший почти весь трюм огонь грозил отрезать меня и остальных от входа. Можно было, конечно, воспользоваться и люком, который пытался открыть де Гааль, но что, если он и в самом деле заперт?

Я решил не рисковать и, невзирая на бушевавшее пламя, побежал к Корнелии и остальным. И тут мне вспомнилась кошмарная ночь, когда я пытался вызволить из огня Луизу. Что, если и Корнелию постигнет та же участь?

Подбежав к ней, я схватил девушку за руку и потянул ее к выходу из трюма. За мной последовали Ян Поол, Роберт Корес и его борцы. К нам присоединились и двое моряков «Чайки». Грех было в подобной обстановке считать их пленными — бедняги, едва не обезумев, спасались от пожара.

— А что будет с ними? — Я указал Роберту Корсу на валявшихся без сознания недавних противников. — Огонь ведь в считанные минуты доберется и до них!

— Именно потому нам и следует поторопиться — посудина пылает как свечка. Тут о себе бы подумать! А эти… — Корс махнул рукой.

Бешено гудящее пламя убедило меня в верности доводов Роберта Корса. Выбежав из трюма, мы не мешкая вскарабкались по трапу. Я никуда не отпускал от себя Корнелию, преследуемый навязчивой мыслью: стоит мне хоть на миг потерять ее из виду, как девушку поглотит разбушевавшаяся огненная стихия.

По пути к нижней, жилой, палубе мы увидели Катона и группу мушкетеров.

— Боже мой! Зюйтхоф! Откуда вы тут взялись? — невольно воскликнул инспектор при виде меня. Он в ужасе уставился на мою опаленную огнем, изорванную, перепачканную кровью одежду.

— Возвращаюсь после визита к Фредрику де Гаалю и Антону ван Зельдену, — выпалил я в ответ.

— Где эта неразлучная парочка?

— Там, — лаконично ответил я, показав пальцем вниз. — На том свете. И мы там окажемся, если хотя бы еще минуту проторчим здесь. В трюме пожарище, каких свет не видывал.

— А синяя краска?

— В трюме, — ответил я. — Объята огнем.

Катон рассеянно глянул вниз. Трап уже занимался огнем.

— Может, оно и к лучшему, — пробормотал он и приказал мушкетерам без промедления следовать наверх.

Солдаты пропустили нас, за что я был им несказанно благодарен — Корнелию нужно было срочно выводить на воздух. Меня неотвязно преследовала мысль, что огонь каким-то образом все же настигнет и поглотит нас.

Свежий воздух на верхней палубе чуть взбодрил меня. Теперь оставалось успеть воспользоваться штормтрапом. Поначалу на подходах к нему возникла страшная давка. Все только мешали друг другу, вместо того чтобы помогать. Впрочем, грозный окрик Катона быстро восстановил порядок. Вскоре с правого борта «Чайки» свешивалось, наверное, с десяток штормтрапов, и нашим людям удалось организовать спуск взятых в плен сразу по трем из них. Тяжелораненых спускали на канатах. Катон строжайше предписал не оставлять на борту гибнущей «Чайки» никого из живых.

Мне пришлось помогать Корнелии взбираться по веревочной лестнице: онемевшие из-за веревок руки с трудом повиновались ей. И мы с Яном Поолом буквально втащили ее на борт нашего «Гольфслага», где мы увидели Катона и Роберта Корса.

Наконец капитан парусника Хендрикс отдал приказ поднять якорь. Наш двухмачтовик медленно тронулся с места, за ним и остальные лихтеры. Мы убрались с борта «Чайки» как раз вовремя. Не успели мы отойти, как огонь охватил все судно, и вскоре последовали мощные взрывы.

— Крюйт-камера приказала долго жить, — констатировал Поол, невольно коснувшись черных пятен, оставленных въевшимися в кожу порошинами. — Вот этого я и боялся больше всего. Нет, ребята, нам вправду жутко повезло. Всем, кроме Хенка.

Глядя на пылающие обломки «Чайки», с шипением падавшие в воду, я тоже вспомнил Хенка Роверса, своего погибшего друга. Казалось, злобные демоны тщились вновь навести на нас порчу.

Но наши лихтеры стремительно удалялись от «Чайки». Туман плотной пеленой отделил нас от пылавшего судна, и вскоре было различимо лишь бесформенное багровое пятно, непрерывно менявшее очертания. И цвет — багровые отсветы постепенно начинали отливать синеватым. Что это было? Краска? Или не только она? Мне даже привиделось, что пятно принимает вид перекошенного от злобы и бессильной ярости вражьего лица.