Прочитайте онлайн Смертельная лазурь | Глава 24 Остров Дьявола

Читать книгу Смертельная лазурь
4816+1827
  • Автор:
  • Перевёл: А. Уткин

Глава 24

Остров Дьявола

29 сентября 1669 года

Здесь, под землей, не существовало ни дня, ни ночи, но когда, скрипнув, отворилась дверь моего застенка и мой сон был прерван ироничным утренним приветствием одного из охранников, я понял, что наверху занимается новый день. Стражник принес мне молока, хлеба, сыра и ведро воды для умывания.

Наверное, это было самое необычное умывание в моей жизни. Едва я покончил с утренним туалетом, как в каморке возникли охранник со шрамом на щеке и лысый.

— Давай-ка выходи, тебя ждут, — объявил охранник со шрамом.

Я последовал за ними в полной уверенности, что сейчас встречусь с ван дер Мейленом и узнаю от него еще кое-что о заговорщиках. Меня доставили в помещение, которое без всякого преувеличения можно было назвать подземной гостиной. Удобные стулья, большой стол и даже картины на стенах. На одной был изображен библейский сюжет, и я сразу же распознал кисть Рембрандта. Помещение могло бы показаться даже уютным, будь в нем окна, куда проникал бы дневной свет. Портила впечатление и характерная для подземелий сырость.

Пока я разглядывал картину Рембрандта, за моей спиной раздался шум. Обернувшись, я увидел седовласого пожилого мужчину — как мне показалось, лет семидесяти. Несмотря на преклонный возраст, держался он очень прямо, и вообще у него был вид человека деятельного, полного энергии. Даже видя его впервые, я без труда догадался, кто он.

— Доброе утро, господин де Гааль, — поздоровался я.

Остановившись в нескольких шагах, де Гааль, прищурившись, стал изучать меня темными глазами.

— А мы разве знакомы? Что-то не припоминаю вас…

— Насколько мне помнится, нет.

— Откуда же в таком случае вы меня знаете?

— Я познакомился в Распхёйсе с вашим сыном. Причем при весьма схожих со здешними обстоятельствах. Он очень похож на вас.

— Ну, внешне, может быть, — довольно угрюмо отозвался Фредрик де Гааль. — Ван дер Мейлен был прав. Ума вам не занимать. Вы вполне подошли бы нам.

— Так вы пришли затем, чтобы сделать мне предложение?

— Скажем, я пришел, чтобы побеседовать с вами. И я исхожу из того, что у вас вполне могли возникнуть ко мне кое-какие вопросы. Как и у меня к вам.

— Верно, вопросов у меня масса, — ответил я, усаживаясь против де Гааля.

— Готов выслушать их.

Узкие губы Фредрика де Гааля сложились в улыбку, но расположения у меня она не вызвала. В этом надменном, отмеченном резкостью лице было что-то хищное, впечатление усиливал изогнутый, будто клюв грифа, нос. Да, сходство с младшим де Гаалем было несомненное. Я решил про себя держать с этим человеком ухо востро. Слишком уж часто в последнее время доверчивость дорого обходилась мне.

— Вчера ван дер Мейлен рассказывал мне о жерардистах, — начал я. — Сколько же членов в вашей группе?

Мой собеседник умоляюще воздел руки вверх.

— Прошу вас, не начинайте со столь деликатных вещей, а не то я, не дай Бог, еще приму вас за шпиона. Вряд ли их число известно даже самим членам нашей организации. Во всяком случае, будьте покойны — нас вполне достаточно, чтобы осуществить задуманное.

— Восстановить утраченные позиции католицизма?

— Именно.

— Или пойдем дальше — превратить католицизм в главенствующую идею?

— И это тоже.

— Или вовсе сделать католицизм единственной законной конфессией?

— Все будет зависеть оттого, как станут развиваться события.

— Почему о жерардистах так мало известно?

— Потому что мы вынуждены действовать в подполье, как вы сами убедились. Большинство наших собратьев по вере объединены в сравнительно малочисленные группы, отправляющие молитвы в подпольных церквах. Но ничего такого уж тайного или подпольного в этом нет. Власти знают о существовании этих церквей, как знают и то, на чьей стороне истинная вера.

— Вы имеете в виду веру католическую?

— Разумеется. И власти, с одной стороны, держат нас под контролем, с другой же препятствуют свободному распространению нашего вероучения. Иначе как бы им вербовать на свою сторону католиков, если не знаешь, что они католики? Мы же предпочли иной путь. Для всех мы кальвинисты, и даже ходим в их богомерзкие храмы. Нов душе мы были и остаемся католиками. Вот поэтому мы и основали здесь нашу подпольную истинную церковь. И стремимся к тому, чтобы она вновь заняла надлежащее место.

— И при этом убиваете людей? Тоже в угоду вашей вере?

— Мы вынуждены действовать в условиях войны, которую начали уже давно. А на войне, как вам известно, действуют совершенно иные законы.

— Но разве могут они оправдать гибель ни в чем не повинных женщин и детей? — возмутился я, вспомнив Луизу ван Рибек, ее мать, семью красильщика Мельхерса, даже неисправимую грешницу Гезу Тиммерс.

Старик смерил меня колючим взглядом:

— Как я вижу, вы сомневаетесь в правоте нашего дела?

— До сих пор я убеждался, что погибали невинные люди. Каким образом вы собираетесь достичь поставленной цели, опираясь на такие методы, мне непонятно. Видимо, вас, жерардистов, все-таки поистине много, если вы вознамерились воевать со всей страной?

— Если уж говорить об этом, мы вполне можем рассчитывать на помощь извне.

Я тут же вспомнил, что говорил мне инспектор Иеремия Катон, и спросил:

— Уж не из Франции ли?

По лицу Фредрика де Гааля словно пробежала тень. Есть! Я попал в точку!

Старик тут же овладел собой.

— Почему именно из Франции?

— Англичане вполне положительно относятся к нашей молодой пока нации, но вряд ли они питают особую любовь к католицизму. А вот с королем Франции дело обстоит несколько по-иному.

— В таком случае сами можете ответить на свой вопрос, и, я думаю, не ошибетесь, — уклонился от прямого ответа де Гааль.

— Как и на вопрос о том, собираетесь ли вы ввергнуть страну в пучину гражданской войны?

— Вот-вот, попытайтесь найти ответ и на него.

И здесь мне на помощь пришло сказанное Катоном

— Вы тайком заключаете с именитыми гражданами Амстердама пари на жизнь, а картины, сеющие смерть, доделывают остальное, обеспечивая вам выигрыш. Причем двойной — вы таким образом еще и получаете деньги для будущей войны. Вы ждете момента, когда погибнет столько знатных и зажиточных горожан, что впредь уже нельзя будет замалчивать это. И тогда вы отведете душу, растрезвонив о происходящем на весь мир. Одним махом вы скомпрометируете все голландское купечество, подорвете в народе доверие в него. А пока будет разваливаться весь хозяйственный уклад Нидерландов, когда брат перестанет доверять брату, муж — жене и сын — отцу, войска Людовика перейдут нашу границу и оккупируют нас. Ну как, верно я обрисовал ваши планы?

В темных глазах де Гааля я увидел уважение.

— Да, вы и впрямь хитрец, каких мало.

— И вот что меня удивляет: ну почему вы не остановились на одном ван Рибеке? Почему должна была погибнуть и Луиза? Ведь, если не ошибаюсь, она была возлюбленной вашего сына. И, насколько я могу судить, он искренне любил ее. Как он мог допустить такое?

— Речь о нем не идет. Он к нам отношения не имеет. Хотя мой сын и удачливый делец, но в вопросах веры не разделяет нашу точку зрения. Он убежденный кальвинист и понятия не имеет о нашем братстве. А Луиза должна была погибнуть, поскольку утратила наше доверие. И Константину повезло — ему в жены не досталась дочь сидевшего по уши в долгах ван Рибека.

Значит, Константин де Гааль на самом деле видел во мне лишь козла отпущения и единственного виновника гибели своей возлюбленной! Значит, в Распхёйсе он был движим исключительно чувством мести!

— А если взять портреты, изготовленные мною по заказам ван дер Мейлена? — продолжал я. — Какова их роль?

— Слушайте, господин проныра, вы действительно столь наивны? — вопросом на вопрос ответил де Гааль. — Проще простого. Дочери самых именитых граждан, почтенных и благопристойных, людей с незапятнанной репутацией, истовых кальвинистов, вдруг отдаются за деньги незнакомым мужчинам! Ну разве утаишь такое? Нет, конечно. Обязательно найдется болван, который станет похваляться победами на любовном фронте, а за ним и остальные. И это тоже средство поколебать устои кальвинизма.

— Мне все-таки хотелось бы узнать загадку полотен, приносящих смерть. Что в них такого, что на самом деле влечет за собой гибель одних и толкает других на столь жуткие преступления?

— Все вы хотите знать, Зюйтхоф, решительно все.

В порыве вдохновения я продолжал:

— Может, это каким-то образом связано с последним рейсом «Нового Амстердама»? Последним рейсом, в котором вы лично принимали участие по поручению Ост-Индской компании?

Снисходительно-высокомерное выражение на лице де Гааля исчезло в мгновение ока. Передо мной вдруг оказался убитый горем старик.

— Что вам об этом известно? — сдавленным голосом спросил он.

— Увы, очень и очень немного. Но что мне не дает покоя, так это ответ на один вопрос: что за груз имел на борту «Новый Амстердам» по прибытии в родной порт? Перец из Бантама? Вряд ли. И кроме того, прочитав вашу книгу, я убедился, что вы старательно обошли в ней в