Прочитайте онлайн Смерть в пяти коробках | Глава 4ВОКРУГ ОБЕДЕННОГО СТОЛА

Читать книгу Смерть в пяти коробках
3116+1692
  • Автор:
  • Перевёл: И. И. Мансуров

Глава 4

ВОКРУГ ОБЕДЕННОГО СТОЛА

Когда Сандерс на следующий день приехал на Грейт-Рассел-стрит, где он договорился встретиться со старшим инспектором, было почти одиннадцать часов утра. Дома он не ночевал. У него на службе был диван, на котором он спал, если случалось работать допоздна; а накануне Мастерс попросил его провести ряд анализов, да побыстрее.

Он привез в контейнере целую коллекцию всевозможных стаканов, бокалов и бутылок из квартиры Феликса Хея и остаток ночи и утро посвятил изучению их содержимого. Результат исследования изумил его.

Однако усталости Сандерс не чувствовал. Было славное апрельское утро; в прохладном воздухе явственно пахло весной, а над крышами старых домов показался краешек солнца. Дом на Грейт-Рассел-стрит зажил обычной жизнью: дипломированные бухгалтеры Мейсон и Уилкинс, а также сыновья Чарлза Деллингса, агенты по недвижимости, равнодушно сновали по двум нижним этажам. Но двери Англо-египетской импортной компании были заперты, и перед ними стоял полицейский.

Наверху молодого человека встретил Мастерс – свежий, гладко выбритый и невозмутимый. Кроме старшего инспектора в квартире находился только сержант Поллард. Сквозь маленькие окна ярко светило солнце, отчего квартира казалась веселее, хотя по-прежнему носила печать таинственности.

– Доброе утро, сэр, – приветствовал Сандерса Мастерс. – Доброе утро, доброе утро, доброе утро! А мы с Бобом уж думали, что вы не придете. Совсем заработались?

– Ну вас к черту! – беззлобно буркнул Сандерс. – Вы, наверное, детективов начитались. В романах, когда инспектор отдает что-то на экспертизу, химик идет в лабораторию, тут же возвращается и заявляет: мол, в кофе был подмешан такой-то и такой-то яд в таком-то количестве. Вы хотя бы имеете представление о том, сколько времени требует подобного рода исследование?

– Да бросьте вы, – примирительно заявил Мастерс.

Они вошли в гостиную, где за узким обеденным столом больше не сидели застывшие фигуры.

– Главное, какие новости вы нам принесли: хорошие или плохие.

– Я бы сказал, плохие.

Мастерс помрачнел:

– Ясно. Так я и думал. Ну что у вас?

Сандерс извлек из контейнера никелированный шейкер для сбивания коктейлей – из него разливали напитки вчера ночью. Шейкер стоял на журнальном столике, рядом со стулом Феликса Хея. Он был наполовину полон.

– Трое из них, – начал Сандерс, – пили коктейль «Белая леди». Ингредиенты: джин, апельсиновый ликер «Куантро» и лимонный сок. Но в той жидкости, что осталась в шейкере, я атропина не обнаружил. Там его нет.

Старший инспектор присвистнул:

– Неужели?..

Сандерс кивнул и выставил на стол три стакана из-под коктейля.

– Количество атропина в осадке варьируется от одной пятидесятой до одной десятой грана. Судя по всему, Шуман принял самую большую дозу, Хей – вторую по величине, а миссис Синклер досталось меньше всех. Видимо, атропин влили прямо в стаканы.

Затем он выставил на стол бокал без ножки.

– Сэр Деннис Блайстоун, как вам известно, приготовил себе американский хайбол, или смесь ржаного виски и имбирного пива. Он выпил лишь половину; в остатках обнаружена треть грана атропина. Наконец, в бутылках, из которых наливали ингредиенты, атропина нет: я не нашел его ни в джине, ни в виски, ни в «Куантро», ни даже в лимонных выжимках из соковыжималки. Что отсюда следует? Раз атропина нет ни в шейкере, ни в бутылках, значит, яд влили непосредственно в стаканы.

– По-вашему, злоумышленник крутился у стола и отравил коктейли после того, как их смешали?

– Да.

– На первый взгляд, – заявил Мастерс после паузы, – трудно придумать более идиотский способ. Кто-то вливает атропин в четыре стакана с коктейлями – и окружающие ничего не замечают! Можно незаметно подлить яд в один бокал, ну, в два… Но в четыре! – Он задумался. – Кстати, доктор, какова смертельная доза?

– В среднем полграна.

– А у нас, причем в остатках, после того как гости отпили изрядную часть, – не унимался старший инспектор, – обнаружено до трети грана? Допустим! Но ведь такого количества яда хватило бы, чтобы прикончить их всех!

– Это точно.

Мастерс воззрился на узкий обеденный стол, как будто пытаясь представить себе четырех пострадавших. Солнечные лучи, проникавшие в комнату через узкие оконца, подсветили обшивку стен и фрески XVIII века по обе стороны от камина. Нежные акварельные тона восхищали, однако сюжет фресок оказался вполне вольным: на них были изображены обнаженные нимфы у пруда.

Странная комната! Интересно, подумал Сандерс, каково было ее изначальное предназначение? Над камином красовалась резная полка; на ней как попало валялись дешевые издания в ярких обложках. На одном из журнальных столиков лежала открытая коробка сигар, а на самом обеденном столе стояли две пепельницы. Рядом с ними лежал и злополучный зонтик с ручкой красного дерева; шпагу вынули из ножен.

– Смертельная доза яда в каждом стакане! – не унимался Мастерс. – Помните, что говорила вчера миссис Синклер? Мол, и она, и все остальные готовы присягнуть, что ни в один бокал не наливали яда! С чего, спрашивается, она так горячится? Зачем говорить за других? Ведь не может быть, чтобы все гости знали о том, что их коктейли отравлены!

– Едва ли такое возможно, – согласился Сандерс. – Опасное вышло бы развлечение. Вы нашли что-нибудь еще?

Старший инспектор ехидно ухмыльнулся:

– Неплохой урожай отпечатков пальцев, но к чему они? Ручка зонтика совершенно бесполезна. Боюсь, вы и сами хватались за нее, доктор, когда поднимались по лестнице. Да, Хея закололи именно данным зонтиком. Вот только никто не знает, чей он и откуда взялся. Многое станет ясным после допроса свидетелей. Сегодня утром всех пострадавших выписали из больницы, и у меня развязаны руки.

– А что Фергюсон?

– Не сыпьте мне соль на рану! – рявкнул Мастерс. – Пока я знаю о нем только одно: он действительно исчез. Я уже почти готов обратиться за помощью к сэру Генри. Боб прав: он не вышел из парадной двери, не вышел и черным ходом. Утром я прошелся вдоль задней стены дома. На ней имеется водосточная труба, однако она расположена далеко от всех окон. Чтобы спуститься по водосточной трубе, Фергюсон должен обладать ловкостью гориллы! Нет, не годится. Значит, он выпрыгнул из окна, но следов на земле нет как нет. У нас всего одна зацепка.

– Какая?

– Он забыл очки, – проворчал Мастерс, – а на очках отпечатки его пальцев! Впрочем, вряд ли они нам что-нибудь дадут. Разве что его пальчики имеются в картотеке Скотленд-Ярда – но это маловероятно. Мы топчемся на месте! Да, вот еще… Я узнал адрес поверенных Хея, пошлю туда сержанта. А меня ждет очередная битва с миссис Синклер. Не желаете со мной, доктор?

Сандерс желал; он чувствовал, что заслужил награду за свои труды. Они поехали в Челси. Полицейская машина долго катила по набережной; Сандерсу показалось, что даже сейчас, весной, Темза какого-то осеннего цвета.

Жилище Бониты Синклер оказалось именно таким, каким он себе его и представлял: типичный загородный коттедж или кукольный домик. Между темными кирпичами аккуратно белел известковый раствор; почти под всеми окошками висели ящики для цветов; должно быть, летом там пышно цветут розы. На зеленой двери красовалось медное кольцо в виде кошки.

Однако старшего инспектора поразила не красота дома, а нечто совсем другое. Мастерс резко дернул рукоятку ручного тормоза; машина остановилась. Несмотря на весну и на то, что на деревьях уже набухли почки, на первом этаже горел камин. А за окном справа от двери они увидели мужскую фигуру.

– Знакомые лица, – заметил Сандерс. – Сэр Деннис Блайстоун!

– Он самый, – проворчал старший инспектор. – Ах, болваны! Учишь их, учишь… Говорил я Сагдену, чтобы глаз с него не спускал! Я приказал установить слежку за всеми троими и чтобы они не общались друг с другом! Опять прошляпили! Он все-таки улизнул. Ну, идемте!

Опрятная горничная взяла визитную карточку Мастерса. Их провели в гостиную, похожую на беседку; там по обе стороны от камина сидели Бонита Синклер и сэр Деннис Блайстоун.

Все выглядело по-домашнему. Хозяйка, одетая в просторное утреннее платье, мелкими глоточками пила херес. У камина она смотрелась очень выигрышно, а может, все дело было в несколько театральной обстановке. Увидев, кто пришел, Блайстоун порывисто вскочил со стула.

– Доброе утро, миссис Синклер, – произнес Мастерс. – Доброе утро, сэр. Вижу, вам уже лучше.

– К счастью, да.

Внешность Блайстоуна оставляла противоречивое впечатление. Хотя данные эпитеты исключают друг друга, он казался человеком одновременно сильным и нерешительным. Роста он был высокого; на грубоватом, мужественном лице выделялись красивые глаза, излучающие уверенность. Манеры знаменитого хирурга были безупречными, как и костюм, сшитый у дорогого портного. Блайстоун держался достаточно непринужденно. Он сразу понравился доктору Сандерсу.

– И тем не менее, сэр, – продолжал Мастерс, – я просил вас утром не выходить из дому!

Блайстоун торжественно кивнул:

– Совершенно верно, инспектор. Но проблема в том, что… я должен был знать. – Он улыбнулся, как будто вспомнил о чем-то приятном.

Блайстоун был еще слаб – сказывалось действие яда, – но старательно скрывал свое нездоровье. И разговаривал с визитерами просто, как со старыми знакомыми, нимало не смущаясь.

– Я не часто теряю память. В последний раз такое случилось много лет назад, ночью после соревнований по гребле. Но я до сих пор все помню. Когда я проснулся на следующее утро… Инспектор, меня терзали страшные муки! Я понятия не имел, что было со мной накануне! И я не успокоился до тех пор, пока не обошел всех друзей и не выспросил их в мельчайших подробностях о том, что я вытворял. Вот и сейчас, мне непременно нужно было узнать, что я делал вчера ночью.

– Прекрасно, сэр! Итак, вы не убивали мистера Хея? – Мастерс дружелюбно осклабился.

– Насколько мне известно, нет, – ответил Блайстоун, улыбаясь не менее дружелюбно.

Все сели.

– Итак, – заявил старший инспектор, – положение таково. До сих пор мне не удалось добиться ни от одного фигуранта сколько-нибудь важных показаний. Но есть вещи, которые невозможно отрицать. Мы не можем отрицать того, что мистер Хей мертв.

– Совершенно верно.

– Произошло убийство, – продолжал Мастерс, захлопывая капкан. – И мы совершенно уверены: его убил злоумышленник из числа тех, кто находился у него в гостях.

Продолжать не было необходимости, слова старшего инспектора возымели должное действие. Бонита Синклер отставила бокал с хересом на стоящий рядом стол и, широко раскрыв глаза, с ужасом смотрела на него. Блайстоун, который слушал кивая, как примерный ученик, перебил Мастерса:

– Вы хотите сказать, что его убила либо миссис Синклер, либо Шуман, либо я?

– Если вы так ставите вопрос, сэр, то да.

– Инспектор, это нелепо!

– Почему?

– Потому что вы городите чушь! – рассудительно и резко ответил Блайстоун. – Ни у одного из нас не было причин убивать его. Уверяю вас, он был нашим другом; я думаю, что имею право говорить от имени всех.

– Зачем нужно говорить от имени всех? – негромко спросил Мастерс.

Блайстоун смерил его суровым и одновременно ироническим взглядом. Однако ответил не сразу.

– Не вижу необходимости, инспектор, цепляться к словам. Хорошо, я буду говорить за себя. Однако было бы более вежливо вначале спросить мнение хозяйки, миссис Синклер. Вот и все. – Вдруг хирурга прорвало; видимо, он испытывал ненависть ко всяческим уловкам и ухищрениям. – Послушайте меня! Скрывать правду ни к чему. Иногда Хей меня раздражал; многие люди считали его шутом гороховым, хамом и грубияном. Но мне он был добрым другом. Он оказал мне массу услуг; с ним не было скучно, и… я готов как угодно помогать вам, лишь бы его убийцу повесили.

Высказавшись, Блайстоун как будто устыдился собственной несдержанности.

– Прекрасно! – бодро воскликнул Мастерс. – Наконец начинается разговор, какого я ждал. А теперь ответьте, пожалуйста… Вы не удивились тому, что мистер Хей пригласил вас в гости в одиннадцать вечера?

– Да нет, не особенно.

– А ваша дочь утверждает, что вы не любитель вечеринок.

– При чем здесь моя дочь? – внезапно рассердился Блайстоун. – Мне говорили, что вчера она доставила вам немало хлопот; примите мои извинения. И потом, не понимаю, что она имеет в виду. Я, конечно, не принадлежу к числу «золотой молодежи», о выходках которой нам прожужжали все уши; но я не считаю себя стариком, которого нужно возить в инвалидной коляске!

– Кстати, – не унимался Мастерс, – не говорил ли мистер Хей, что собирается вечером сообщить вам нечто важное?

Блайстоун оглянулся на Бониту Синклер; та наградила его загадочной улыбкой. Вопрос инспектора, по-видимому, разозлил его не на шутку. Он резко повернулся к Мастерсу:

– Сообщить нечто важное? Нет. Не понимаю.

– Вы сказали, что Хей оказал вам массу услуг. Что это были за услуги?

– Он приобретал для меня ценные бумаги, и всегда выгодно, а еще давал мне немало… дельных советов.

– Вот как? И ваши деньги, мэм, он тоже помещал в ценные бумаги? – спросил Мастерс, разворачиваясь к хозяйке.

Она сохраняла тот же серьезный вид, как и вчера ночью. Черные волосы были теперь аккуратно разделены пробором и заплетены в две баранки над ушами. Она наклонилась к огню, положив руку на колено, словно какая-нибудь старая актриса на классическом портрете. Однако ее поза не выглядела театральной; она держалась очень естественно и непринужденно.

– Довольно часто, мистер Мастерс. Я совершенно ничего не смыслю в денежных делах, и мистер Хей всегда охотно мне помогал.

– Понимаю, мэм. – В голосе Мастерса послышались вкрадчивые нотки. – А теперь, прошу вас, продолжите ваш вчерашний рассказ с того места, где нас перебил врач. Как вам уже известно, все вы отравились атропином. Вчера вы сказали: невозможно, чтобы кто-то отравил коктейли. Что вы имели в виду?

Миссис Синклер казалась озадаченной.

– Видимо, вы неверно меня поняли. А может, вчера я еще находилась под действием яда и неясно выразилась? Мне очень жаль. Разумеется, я хотела сказать, что ни один из нас не мог отравить напитки.

– Из кого «из нас»?

– Из тех, кто находился в квартире мистера Хея.

Мастерс пристально посмотрел на женщину:

– Извините, мэм, но вчера вы говорили не так! Вы сказали: «никто»!

– Вы, конечно, неверно меня поняли! – воскликнула миссис Синклер с такой неподдельной искренностью, что Мастерс смутился. – Позвольте, я расскажу, как было дело. Как только все гости собрались, мистер Хей попросил меня приготовить коктейли. Кажется, я вам говорила? Разумеется, вы не считаете, что напитки отравила я? Но я бы и не смогла ничего подмешать, даже если бы захотела, – как и никто другой. Все остальные стояли на кухне и смотрели на меня.

– Все трое мужчин?

– Все трое. Они стояли вокруг.

– Продолжайте, мэм.

– Начнем с того, что Денни… то есть сэр Деннис… сполоснул шейкер горячей водой. И наши стаканы он тоже сполоснул; мы все это видели. Я налила в шейкер необходимые ингредиенты, а мистер Хей смешал коктейль. Сэр Деннис сам приготовил себе хайбол из виски и имбирного пива. – В ответ на вопросительный взгляд Мастерса Блайстоун уверенно кивнул. – Потом мистер Шуман поставил на поднос шейкер, бокал с хайболом, три пустых стакана для коктейлей и понес все в гостиную. Мы видели, как он поставил поднос на столик и тут же вернулся. Бедный мистер Шуман, конечно, отравителем быть не мог – мы не сводили с него глаз. И потом, я точно знаю: тогда в напитках ничего постороннего не было.

– Откуда вы знаете, мэм?

– Потому что я пробовала коктейль, – ответила миссис Синклер с торжествующей улыбкой. – Видите ли, когда смешиваешь коктейль, всегда нужно попробовать, что получилось. Я смешала все ингредиенты «Белой леди» и продегустировала содержимое; стыдно признаться, но я отпила прямо из шейкера. – Она поморщилась, словно стыдясь своей неделикатности. – Я и хайбол сэра Денниса тоже попробовала. Понимаете, раньше я никогда не пила хайбол, и мне хотелось узнать, каков он на вкус.

Мастерсу становилось все больше не по себе. Он откашлялся.

– Погодите минутку, мэм. Вы говорите, мистер Шуман унес шейкер и стаканы из кухни в гостиную, а потом вернулся. Разве все вы не пошли за ним в гостиную?

– Нет. Именно об этом я и собиралась вам рассказать. Мы остались на кухне, потому что мистер Хей показывал нам фокус с апельсином. Он как-то ловко надрезал шкурку, а потом отогнул ее, и получалась рожица, как у смеющегося или плачущего младенца. – Миссис Синклер грустно улыбнулась. – Мистеру Хею не было равных по части фокусов, шуток и разного рода розыгрышей. Он радовался как ребенок, если мог продемонстрировать какой-нибудь новый трюк, например зеркало в ванной, которое не запотевает от пара, или фокус с банкнотом, исчезающим из конверта. Как сейчас помню… Он стоит на кухне перед холодильником, а его апельсиновый «малыш» пищит «ма-ма»; мистер Хей хохотал от души. – Вдруг миссис Синклер вздрогнула, как от толчка. – Кстати… тот ужасный зонтик со шпагой принадлежал ему.

– Вот как? – мрачно заметил Мастерс после паузы. – Вчера ночью он был в квартире?

– О да, этот зонтик у него уже давно. Обыкновенно он стоял в подставке в холле, как обычный зонт.

– Вернемся к яду, мэм. Вы готовы поклясться, что никто ничего не подмешивал в напитки?

Миссис Синклер всплеснула руками:

– Да. Конечно! То есть я уверена: никто из нас не мог этого сделать. Мы все время были друг у друга на виду. Поймите, мистер Мастерс, такое было бы попросту невозможно! С другой стороны, добавить атропин можно было потом. Мистер Шуман составил шейкер и стаканы с подноса на столик и вернулся на кухню смотреть фокус с апельсином. – Она выразительно помолчала. – Мы все оставались на кухне… Интересно, сколько времени? – Словно желая прояснить все происходящее с точностью до доли секунды, она повернулась к Блайстоуну.

– По меньшей мере три-четыре минуты, – твердо заявил тот, не сводя глаз с Мастерса.

– И все это время, – продолжала миссис Синклер, – коктейли находились в другой комнате и стояли на столе. Как вам, возможно, известно, – впрочем, что это я, конечно, вы все знаете, – кухня не примыкает непосредственно к гостиной. Дверь из кухни в холл была почти закрыта, потому что перед ней стоял мистер Хей. И мы не видели, что происходит в гостиной. Разве не ясно? Пока мы находились на кухне, злоумышленник… кто-то посторонний… незаметно прокрался в гостиную… и отравил напитки!

Мастерс снова что-то пометил в блокноте. Несмотря на невозмутимое лицо и приветливую улыбку, он явно готовился нанести очередной удар.

– Отлично, мэм. Вот только одна вещь… Вы совершенно уверены, что мистер Шуман не подмешал яд в коктейли, когда нес их в гостиную?

И миссис Синклер, и сэр Деннис Блайстоун ответили одновременно: да, они совершенно уверены.

– Мы наблюдали за ним из холла, – пояснила она. – Поднос был еще влажным, и мне не хотелось, чтобы мистер Шуман ставил его на стол или еще куда-нибудь и портил полировку.

– Понимаю. Значит, мистер Шуман просто отнес все в гостиную. Коктейли он не разливал?

– Нет. Мы разлили их потом. Только хайбол Денни был уже в бокале. Ах, инспектор, но все же очень просто! Злоумышленнику нужно было только проникнуть в гостиную, добавить атропин в шейкер и в бокал с хайболом и… ужасно, но и все!

– М-да. И все. Злоумышленнику только и оставалось, что подмешать атропин в шейкер, так?

– Конечно.

– Продолжайте, мэм.

Миссис Синклер пожала плечами:

– Больше и рассказывать-то нечего. Потом мы пошли в гостиную. Мистер Хей сам разлил коктейли и раздал стаканы. Он рассадил нас вокруг стола и заявил, что хочет произнести маленькую речь. – Сандерсу снова показалось, что миссис Синклер вот-вот расплачется. – Он встал, как председательствующий на собрании, и начал: «Друзья, римляне, сограждане!» То есть я не имею в виду, будто все председательствующие так говорят; но так выражался мистер Хей; ему очень нравилось пародировать высокопарный стиль. Вначале он предложил выпить за меня, «за нашу прекрасную леди». Мы выпили. Потом заявил, что намерен кое-что нам сообщить… – Миссис Синклер отвернулась и стала смотреть на огонь.

– И что же он вам сказал? – спросил Мастерс.

– В том-то и дело, – ответила хозяйка. – Он так ничего нам и не сказал. Начал с того, что все происходящее напоминает ему анекдот о двух шотландцах, и рассказал его. Анекдот о шотландцах напомнил ему другую смешную историю; он боялся забыть ее и поспешил тоже рассказать. История была длинной, как будто бесконечной, и полна диалектных выражений. Мистер Хей обожал подражать какому-либо выговору, особенно ланкаширскому.

Так вот, вначале его история вовсе не показалась мне смешной. Но внезапно я расхохоталась. Мы все смеялись, все громче и громче. Мне стало жарко, закружилась голова. Я заметила, что мистеру Хею тоже жарко – по лицу у него тек пот, а рыжие волосы встали дыбом. Он так хохотал, что почти не мог говорить. Самое странное зрелище представлял собой мистер Шуман – он такой тонкий, хрупкий, похож на святого. Так вот, Шуман согнулся пополам, прижав руки к бокам, и топал ногой!

Последнее, что я помню, – мне показалось, будто лицо у мистера Хея раздувается, как воздушный шар; потом оно заполнило собой всю комнату и стало красным как огонь – возможно, дело в его рыжих волосах. Он что-то говорил с акцентом и показывал на нас. Потом все смешалось, мне стало плохо; больше я ничего не помню.

Миссис Синклер говорила как-то отстраненно, глядя то на огонь, то на Мастерса. Однако сам рассказ отличался необычайной живостью – может, сказывался ее художественный вкус. Она подчеркивала сказанное одним-двумя легкими движениями.

– О том, что было, мне не хочется даже вспоминать, – закончила миссис Синклер.

Старший инспектор обратился к Блайстоуну:

– Теперь вы, сэр. Можете ли вы что-либо добавить?

– Боюсь, что нет. – Блайстоун потер лоб своей примечательной рукой. – Конечно, я сознавал, что с нами творится неладное. Однако времени на то, чтобы что-то сделать, уже не было. Более того, меня потянуло петь. Я, кажется, даже затянул матросскую песню: «Правь к берегу, моряк!»

– Вы тоже считаете, что никто из вас не мог отравить напитки?

– Разве это не очевидно?

– И по-вашему, атропин добавил в шейкер некий посторонний человек – злоумышленник, незаметно прокравшийся в квартиру, пока все вы находились на кухне?

– Да.

– Ваш хайбол уже был в бокале. А «Белую леди» разлили только после того, как вы вернулись в гостиную. Вы видели, как разливали коктейли?

– Конечно.

Мастерс откинулся на спинку стула, лучась добродушием.

– Ну хватит! – отрезал он. – Откровенно говоря, изворачиваться вы мастера. Но обязан предупредить вас обоих: шутки кончились. Пора говорить правду. Дело в том, что в шейкере никакого атропина не было. Вы понимаете меня? Следовательно, атропин был добавлен непосредственно в бокалы уже после того, как разлили коктейли. После, а не до! Вы оба утверждаете, что все находились в гостиной и сидели за столом. Я хочу знать, кто из вас отравил коктейли. Я также хочу знать, почему у вас, сэр, с собой было четверо часов и почему в вашей сумочке, мэм, оказались пузырьки с негашеной известью и фосфором. Итак?