Прочитайте онлайн Смерть в послевоенном мире (Сборник) | Грызня

Читать книгу Смерть в послевоенном мире (Сборник)
3516+2052
  • Автор:
  • Перевёл: Л. Ручкина

Грызня

В пятницу днем 8 декабря 1939 года мне позвонил Джейк Рубинштейн и предложил встретиться в его офисе в доме № 3159 по улице Рузвельта. Это в районе Лаундейла, недалеко от квартала, где прошла моя юность. Джейк был неплохим малым, острым на язык и способным постоять за себя. В те времена, когда я рос и набирался сил, острый язык и крепкие мускулы являлись необходимым атрибутом выживания на нашей Максвелл-стрит. Я слышал, что с тех пор Джейк промышлял рэкетом, однако то же самое можно было сказать про многих других парней, выросших рядом со мной. Так что по этому поводу я к нему ничего не имел. В конце концов, я сам занимался одной из разновидностей рэкета — известного в Чикаго под названием Департамента полиции, — за что, как я полагал, Джейк также не был в обиде на меня. Особенно после того, как я стал частным детективом, а он собирался нанять меня.

День выдался на редкость холодным, с ветром и снегом. Но снегопад прекратился, когда я ставил свой спортивный «Аурбурн-32» на свободное место напротив аптеки, над которой размещался офис Джейка. В профсоюзе сборщиков металлолома и мусорщиков, как пояснил он. До сих пор я понятия не имел о существовании такого профсоюза, хотя удивляться нечему — сегодня союзы создаются по любому поводу. Мой отец — давний сторонник профсоюзного движения — был бы весьма рад этому. Меня же такие игры нисколько не интересовали.

Поднявшись по лестнице, я прошел в приемную; комната для переговоров располагалась слева от меня. Как и большинство офисов, этот выглядел более чем скромным. Если вы возглавляете союз, вам вряд ли захочется, чтобы рядовые члены считали, будто вы транжирите их деньги. Однако секретарша, сидевшая за столом, смотрелась минимум на миллион долларов. Это была брюнетка с большими карими глазами и ярко накрашенными губами, в отлично сидящем на ней коричневом костюме. Видимо, ее внешность смягчала страдания членов профсоюза всякий раз, когда те расставались с деньгами, уплачивая взносы.

Она приветливо улыбнулась, и я начисто забыл, что за окном стояла холодная зима.

— Вы, наверное, мистер Геллер?

— Да, — ответил я и тут же продолжил: — А не будете ли вы свободны сегодня вечером, чтобы пообедать вместе со мной?

— Нет. Не буду. Мистер Рубинштейн ждет вас в кабинете мистера Мартина.

Она указала на единственную дверь у себя за спиной. Я бросил на нее взгляд, говоривший: вы не можете винить парня за попытку, — и прошел в кабинет.

Кабинет не был просторным, но казался больше своих размеров из-за того, что в нем было слишком мало мебели: пустой стол, пара стульев и два деревянных шкафа для папок с бумагами составляли весь интерьер. Джейк сидел, положив ноги на стол, выставив напоказ носки, и читал «Новости скачек».

— Как поживаешь, Джейк? — проговорил я, протягивая руку.

Отложив газету, он встал, улыбнулся и пожал мою руку. Джейк был маленьким человеком, я имею в виду — невысокого роста, но с широченными плечами и хваткой киллера. На нем красовался отлично сшитый темно-синий пиджак, красный галстук с ручной вышивкой, изображавшей закат солнца, и шляпа, которая была ему немного великовата. Даже в помещении он сидел в шляпе, желая, как мне показалось, сознательно прикрыть начавшую редеть шевелюру.

— Неплохо выглядишь, Нат. Спасибо, что пришел сам, а не прислал своего оперативника.

— Готов использовать любой предлог, чтобы побывать в родных местах, Джейк, — ответил я, пододвигая стул и присаживаясь. — Помнишь, мы жили в четырех кварталах отсюда, у моего отца там книжный магазин.

— Помню, помню, — произнес он, присаживаясь вновь. — Ты что-нибудь слышал о Барни?

— Немного. Кстати, с каких это пор ты занялся рэкетом в профсоюзах? Думал, твой профиль — торговля вразнос.

Джейк пожал плечами. У него был слабый подбородок и темные глаза с тенями, которые свидетельствуют о бодрствовании до пяти, а может, и до шести часов утра.

— Да, до недавнего времени, — согласился он. — Но то, что сейчас, — разве это рэкет! Мы хотим дать вздохнуть чуть свободнее нашим ребятам.

Я усмехнулся, глядя на него:

— В этом-то городе? Билли Скидмор не потерпит легального профсоюза мусорщиков.

Скидмор, осанистый, всегда облаченный в щегольской костюм политик, который контролировал большую часть городской деятельности, находящейся вне влияния Капоне. Фрэнк Нитти, преемник Капоне, вынужден был с этим мириться, поскольку Скидмор, сам будучи кредитором, при необходимости действовал крайне жестоко.

— У Скидмора сейчас трудные времена, — заметил Джейк. — Ему теперь не до нас.

— Имеешь в виду налоги?

— Разумеется. Как и Капоне, он не платит налогов, вот его и прижали.

— Ему предъявили обвинение, но это еще не означает, что его повязали. Ладно, я-то тебе зачем?

Джейк подался вперед:

— Знаешь парня по имени Леон Куки?

— Нет, впервые слышу.

— Он немного моложе нас, но тоже из этих же мест. Адвокат, сколотил этот профсоюз года два-три назад. Но вот примерно год назад Куки заодно возглавил ассоциацию уборщиков мусора. Тогда рядовые члены проголосовали за снятие его с поста президента профсоюза.

Я пожал плечами:

— Неплохо, но в Чикаго мало кого удивляет, когда один и тот же человек представляет и работодателей и рабочих, но, признаю, попахивает дурно.

Джейк согласно кивнул:

— Правильно. Новым президентом стал Джонни Мартин. Знаешь его?

— Не думаю, что знаком с ним.

— Он проработал в санитарии округа лет эдак двадцать или более. Эта организация контролировала состояние городских рек и каналов.

— У него не было хобби, — сказал я, — и поэтому он решил поучаствовать в выборах президента союза мусорщиков, так что ли?

— Он хороший человек, Нат, действительно хороший.

— А ты чем тут занимаешься?

— Я казначей союза.

— Значит, сборщик взносов.

— Ну... впрочем, да. А что, заметно?

— Просто не могу представить тебя бухгалтером.

Джейк скромно улыбнулся:

— Каждому союзу нужно немножко мускулов. Но вернемся к Куки. Нам кажется, он пытается запутать дела. Хотя теперь он даже не юридический консультант союза, тем не менее ходит на собрания и все время вертится вокруг. Нам кажется, Куки потихоньку обрабатывает членов профсоюза.

— Выборы на носу?

— Да. Нам необходимо узнать, с кем он общается, кто его поддерживает.

— Полагаешь, люди Нитти могут использовать его как ширму?

— Возможно. А может быть, даже и сам Скидмор. Вполне в духе Куки разыгрывать обе крайности в партии против середины. Во всяком случае, смог бы ты стать его тенью и выяснить, что к чему?

— За пятнадцать долларов в день плюс накладные расходы, смог бы.

— Не кажется ли тебе, что это крутовато, Нат?

— Сколько взносов вы ежемесячно стрижете с этого притона?

— Пятнадцать в день — идет, — произнес Джейк, покачивая головой и улыбаясь.

— Плюс расходы.

Дверь распахнулась, и в комнату быстро вошла секретарша, поблескивая шелковыми чулками.

— Мистер Рубинштейн, — проговорила она с выражением явной неприязни, — в приемной мистер Куки. Требует встречи с мистером Мартином.

— Вот черт, — процедил сквозь зубы Джейк, бросив на меня взгляд. — Тебе надо убираться отсюда.

Вслед за секретаршей мы вышли в приемную, где Куки — человек среднего роста в коричневом пиджаке — нетерпеливо прохаживался взад и вперед, держа на руке пальто из плотной ткани. В свои почти тридцать лет, с редеющими темными волосами, в очках в тонкой металлической оправе и губами Купидона, Куки производил впечатление довольно мягкого человека. Тем не менее его здорово побаивались.

— Где этот ублюдок Мартин? — накинулся он на Джейка, ничуть не напуганный коротышкой с мощными руками.

— Вышел, — ответил Джейк.

— В таком случае я подожду. Если потребуется, то столько, пока он там не окоченеет.

Судя по погоде, долго ждать не пришлось бы.

— Если позволите, — проговорил Джейк, отодвигая его в сторону и проходя мимо. — Я за ним сбегаю.

— Кто это? — спросил Куки, бросив взгляд в мою сторону. — Ваш новый громила? Вам мало Фонтаны?

Джейк проигнорировал его замечание, и я поспешил за ним вниз по ступеням на улицу.

— Он имел в виду Карлоса Фонтану, верно? — спросил я.

Джейк кивнул. От дыхания на морозном воздухе шел пар, зубы его начали выбивать дробь. Он выбежал на улицу, не накинув пальто; мы ретировались слишком поспешно, чтоб успеть позаботиться о таких мелочах.

— Фонтана довольно жесткий парень, — заметил я.

— Как большинство, кто прошел через бутлегерство, — заметил Джейк, пожимая плечами, — приходилось идти напролом. Что теперь будешь делать?

— Воспользуюсь вон тем телефоном в аптеке, позвоню своим операм, чтобы мчались сюда и садились на хвост Куки. А пока присмотрю за ним сам. Он успел меня разглядеть, поэтому мне следить за ним не имеет смысла.

Джейк кивнул:

— Позвоню Мартину.

— И скажешь ему, чтобы не показывался?

— Это уж его дело.

Я покачал головой:

— Куки, похоже, совсем осатанел.

— Он просто задница.

Джейк быстрым шагом направился к черному «Форду», припаркованному неподалеку, сел за руль и быстро уехал.

Я позвонил к себе в офис и попросил секретаршу как можно скорее прислать сюда Лу или Фрэнки, первого, кто подвернется, затем сел в свой «Аурбурн» и принялся ждать.

Не прошло и пяти минут, как плотный темноволосый мужчина в пальто из верблюжьей шерсти вошел в подъезд и стал подниматься по лестнице в офис союза. У меня появилось предчувствие и даже уверенность, что это и есть Мартин. Он казался порядком раздраженным.

Я почувствовал приближение неприятностей.

Наверное, мне следовало бы переждать в машине, но я вышел, пересек улицу Рузвельта и поднялся по ступенькам. Секретарша стояла за своим столом до смерти перепуганная. Казалось, еще чуть-чуть, и она расплачется.

В приемной никого, кроме нее, не было, но из-за закрытой двери доносились громкие голоса.

— Что там творится? — спросил я.

— Этот противный мистер Куки разговаривал по телефону Джонни... по телефону мистера Мартина в его кабинете, когда появился сам мистер Мартин. Теперь они выясняют отношения.

— Не возражаете, если я войду туда и прекращу этот шум? — спросил я у нее.

— Конечно нет, — ответила она.

Именно в этот момент мы услышали выстрелы.

Их было три, прозвучавших один за другим.

Секретарша судорожно втянула воздух, прикрыла ладонью рот и прошептала:

— Боже мой... Боже мой!

А у меня, как назло, не оказалось пистолета.

Пока я все еще раздумывал, входить ли мне в кабинет или нет, массивный темноволосый мужчина в верблюжьем пальто, который, как я предположил (кстати, совершенно верно), был Мартином, вышел из комнаты, сжимая в руке вороненый пистолет. Из ствола курился дымок.

— Джонни, Джонни, — воскликнула секретарша, подбегая и прижимаясь к нему. — Ты цел?

— Как никогда, — ответил он, но голос его дрожал.

Он уставился на меня; густые черные брови делали взгляд устрашающе грозным, немало тому способствовал и пистолет.

— Кто ты такой, черт тебя подери?

— Нат Геллер. Детектив, которого Джейк Рубинштейн нанял для слежки за Леоном Куки.

Мартин кивнул головой в сторону кабинета:

— Что ж, если хочешь начать свою работу, он там на полу.

Я вошел в кабинет. Куки лежал лицом вниз. Он был еще жив. У него в боку застряла пуля, две другие прошили тяжелое пальто, которое по-прежнему было накинуто на руку.

— Мне пришлось выстрелить, — сказал Мартин. — Он накинулся на меня.

— Пожалуй, нам следует вызвать скорую, — сказал я.

— Тогда мы не сможем просто избавиться от его тела, — задумчиво проговорил Мартин.

— Меня наняли следить за этим парнем, — ответил я. — На этом начинается и кончается моя миссия. Хотите замять это дело — зовите полицейского, который на это пойдет.

— Сколько у тебя с собой денег? — спросил Мартин, обращаясь к секретарше.

— Может быть, сотня, не больше, — ответила она.

— Продержимся, пошли.

Он провел ее через кабинет и открыл окно за своим столом. Весьма деликатно, по-джентльменски, помог ей выбраться на пожарную лестницу.

Они исчезли.

Я помог Куки подняться на ноги.

— Ты жив, парень?

— Да, — проговорил он. — Господи, какая боль.

— Госпиталь «Маунт Синай» находится всего в нескольких кварталах отсюда, — сказал я. — Сейчас мы доставим тебя туда.

Я набросил на него его же пальто, чтобы не испачкать кровью сиденье моей машины, и повез в госпиталь.

Через полчаса, пока я сидел в холле перед кабинетом, в котором оказывали помощь Куки, появился капитан Стиг и направился ко мне.

Стиг, убеленный сединами и походивший на пожарную каланчу, в очках в черной оправе, бледный и являвший собой редкий для Чикаго экземпляр честного полицейского, завидев меня, отнюдь не затрепетал от страха.

— Меня уже воротит от того, что ты вечно оказываешься там, где стреляют, — прорычал он.

— Я делаю это исключительно ради того, чтобы позлить тебя. Мне нравится, как ты от злости хлопаешь глазами.

— Ты скрылся с места преступления.

— Я повез пострадавшего в госпиталь. Но попросил парня из аптеки сообщить вам. Так что не цепляйся.

— Ладно, — пробурчал Стиг. — Что скажешь?

— Секретарь этого профсоюза нанял меня присмотреть за Куки. Пока мы там говорили, появился сам Куки, злой как черт. Затем пришел Мартин, тоже порядком разгоряченный.

Я описал ему все в деталях.

Когда я заканчивал рассказ, из комнаты вышел врач, Стиг направился к нему и предъявил удостоверение.

— Он может говорить, док?

— Едва. Состояние критическое.

— Выживет?

— Должен выкарабкаться. Могу разрешить лишь пару минут, джентльмены.

Стиг вошел, и я следом; думал, он станет возражать, однако ошибся.

Куки был бледен, но в сознании. Он лежал на спине. Стиг представился и попросил рассказать о случившемся.

Куки согласился и изложил факты с дотошностью адвоката.

— Я отправился к мистеру Мартину выразить свое несогласие его методами руководства профсоюзом. Я заявил Мартину, что следует повысить зарплату работникам одного из участков. Сказал, что людям, обслуживающим одну компанию, производящую бумагу, обещали поднять зарплату, а вместо этого ее, наоборот, урезали. Наверное, из-за того, что он за нашей спиной сговорился с работодателем! Мартин очень разозлился, услышав такие обвинения, и буквально через мгновение мы сцепились. Затем он выхватил пистолет из ящика стола, я сказал, что он сумасшедший. Потом... он выстрелил мне в спину.

На этом Стиг остановил Куки, поблагодарив его, мы вышли из палаты.

— Думаешь, говорит правду? — спросил меня Стиг.

— Кто знает. Следовало бы также послушать, что скажет Мартин.

— Неплохая идея, Геллер. А то я и не подумал об этом. Разумеется, то обстоятельство, что Мартин поспешно скрылся, несколько осложняет положение вещей.

— Учитывая, что в последнее время обстановка вокруг профсоюзов резко накалилась, могу предположить, почему Мартин так спешно ретировался. Видимо, нет оснований сомневаться, что именно Мартин нажал курок. Но вот кто на кого накинулся первым, остается не ясным.

Стиг вздохнул:

— Тут ты прав. Я сам отлично понимаю, почему Мартин удрал. Ему уже предъявлено обвинение по другому делу. Возможно, он просто запаниковал.

— По другому делу?

Стиг кивнул:

— Ему, Терри Драггану и еще двум другим типам в августе было предъявлено обвинение в тайном сговоре. В попытке скрыть от налогового инспектора то, что Драгган владел частью пивоваренного завода.

Драгган — в прошлом бутлегер, деляга из Вест-Сайда, который поддерживал не особенно тесные контакты с такими не подчиненными Капоне силами, как банда Багс Морана. Я уже стал подумывать, что мой старик, вероятно, не был бы в восторге от всей этой профсоюзной возни.

— Мы обложим логово Мартина, — сказал Стиг, — ради его же пользы. У него есть бунгало на Волкот-авеню.

— Приятное соседство, — заметил я.

— Да, тут дело нечисто, — согласился Стиг.

День клонился к вечеру, возвращаться в офис не имело смысла, поэтому я зашел в ресторанчик «Потерс Стейкс», а оттуда направился в свой номер в отеле «Моррисон». Я читал статью Вестврука Педлера о том, каким скверным мальчишкой был Вилли Биофф, когда зазвонил телефон.

— Нат, это Джейк.

— Извини, Джейк, не позвонил сразу. Но у меня только твой телефон в офисе. В курсе, что происходит?

— Да, я звоню тебе из участка Маркет. Меня доставили сюда для допроса.

— Черт подери, ведь тебя же там не было!

— Все в порядке. Придется поторчать тут немного.

— С какой стати, Джейк?

— Слушай, Нат, мы должны уладить это дело вдвоем. Ты поговори с Мартином.

— Зачем? Каким образом?

— А я поговорю с Куки. Куки — тот парень, который пригласил меня работать в союзе и...

— Что? Куки нанял тебя?

— Да, да. С утра я первым делом пойду навестить Куки, а ты сегодня же вечером найди Мартина и попробуйте сочинить какую-нибудь историю. Что-нибудь такое... про несчастный случай.

— Не по душе мне эти махинации.

— Какие, к черту, махинации! Это настоящий бизнес! В дело уже вмешался госпрокурор. Знаешь, кто сменил Стига?

— "Бочонок" Гилберт?

— Он самый, — ответил Джейк.

Капитан Дан Гилберт, по кличке «Бочонок», слыл самым богатым полицейским в Чикаго. Говорили о его связях со всеми криминальными группировками, с крупными дельцами, занимающимися сомнительными сделками.

— Филиал профсоюза прикроют, — заявил Джейк, — он, как пить дать, раскопает что-нибудь в бухгалтерских отчетах, а перестрелка послужит оправданием для закрытия профсоюза.

— В результате зарплата членов профсоюза останется на нынешнем уровне, — заметил я. — А это как раз то, что на руку дельцам типа Билли Скидмора.

— Верно. Но затем, спустя некоторое время, месяцев эдак, скажем, через шесть, кто-то другой вновь откроет профсоюз. Например, кто-нибудь из братии Нитти и Гузика.

— В противовес Драггану и Морану.

— Не равняй, Нат, с Нитти и Гузиком. Эти ребята действуют чересчур прямолинейно.

— Согласен. Просто слышал, будто Моран замешан в скандале с акциями железнодорожных компаний, разразившемся на прошлой неделе.

— Никто не совершенен в этом мире, Нат, вспомни, к примеру, своего старика.

— Брось, Джейк. Не думаю, что ваш союз представляет собой то, что имел в виду мой отец, когда раздавал памфлеты на Максвелл-стрит.

— Но пока это единственная организация, которая стоит между рабочими и такими, как Билли Скидмор.

— Насколько я понимаю, тебе известно, где прячется Мартин?

— Да. У своей секретарши. У ее матери есть домик в Хинсдейле. Лемме даст тебе точный адрес...

— О'кей, Джейк. Хотя, мне кажется, не следовало бы ввязываться в это дело...

Чтобы добраться до места на машине, потребовался по крайней мере час. Уже стемнело. Хинсдейл представлял собой тихий, хорошо обеспеченный небольшой пригород, а дом № 408 по Уолнат-стрит оказался двухэтажным строением, возвышавшимся посреди ухоженной лужайки.

Таких мест в пригородах встречается немало, и несмотря на это они всегда бросаются в глаза и вызывают удивление и восхищение горожан.

В окнах первого этажа горел свет. Я подошел к двери и постучал. Оружия, как обычно, у меня с собой не было. Возможно, с моей стороны это глупо.

Из-за двери послышался голос секретарши, дверь со скрипом отворилась. Сначала она меня не узнала.

— Я по поводу нашего совместного обеда сегодня вечером, — вместо того, чтобы назваться, сказал я.

Она облегченно вздохнула, улыбнулась и распахнула дверь шире.

— Вы мистер Геллер.

— Верно. А я до сих пор и не знаю, как вас зовут.

— Как же вы меня отыскали?

— У меня был адрес, но имени я вашего не знаю.

— Нэнси. Однако что вам угодно, мистер Геллер?

— Зовите меня Нат. Холодно. Можно войти?

Она чуть помедлила:

— Конечно.

Я прошел в красиво обставленную гостиную. Однако мне сразу бросилось в глаза, что дом принадлежал пожилому человеку, о чем говорили куклы и старинные фотографии в рамках на стенах.

— Это дом моей матери. И я живу здесь, — пояснила Нэнси. — Сейчас она гостит у родных.

Вот в этом-то я здорово сомневался. Вместе с матерью она не жила. Готов съесть все куклы в доме, если она не жила с Мартином в его занюханном маленьком бунгало на Южной Уолкотт.

— Знаю, что Джон Мартин здесь, — сказал я. — Это мне сообщил Джейк Рубинштейн и попросил заскочить по дороге.

Она растерялась, не зная, что ответить.

В этот момент из темного коридора в гостиную вошел Мартин, в рубахе с закатанными рукавами, без галстука. Выглядел он измученным. В руке сжимал пистолет.

— Что тебе нужно? — далеко не дружелюбно спросил он.

— Ты придаешь случившемуся слишком большое значение. Нет оснований скрываться от полиции. Подумаешь, стрельба в профсоюзе. В газетах всегда полно сообщений о таких происшествиях.

— Я же не каждый день стреляю в человека, — заметил Мартин.

— Рад это слышать. А как насчет того, чтобы спрятать эту штуку?

Мартин усмехнулся и швырнул пистолет на цветастую кушетку. Слишком мерзкий тип для такой хорошей девочки, как Нэнси. Но так уж почему-то случается, что хорошие девочки влюбляются в скверных мужчин.

Не дожидаясь приглашения, я сел. Но не на кушетку, а в мягкое кресло с резными деревянными ручками, поражавшими изяществом линий. Нэнси, облаченная в синее платье, сидела в каком-то оцепенении, готовая расплакаться в любой момент.

— Хорошо бы выпить чего-нибудь, — сказал я с явным намерением отвлечь ее и чем-нибудь занять.

— Я тоже выпил бы, — сказал Мартин. — Пива. Ему тоже.

— Пивко — дело хорошее, — великодушно согласился я.

Нэнси вышла на кухню.

— Что предлагает Джейк? — спросил Мартин.

Я пояснил, что Джейк опасается, если раздуть эту стрельбу в нечто более существенное, сначала в газетах, а затем в суде, то коррумпированные полицейские и дельцы от политики сровняют профсоюз с землей.

— Джейк предлагает вам с Куки вместе залатать брешь в заборе. Придумать какую-нибудь сказку. Затем договориться, как руководить союзом вместе, откупиться от него, словом, мало ли что еще.

— Плевал я на это дерьмо! — выругался Мартин. — Что случилось с этим жиденком, у него не все дома?

— Послушай, если ты работаешь на вестсайдской территории, — произнес я, — то там, где дело касается евреев, должен следить за своим языком.

— Ты-то что так волнуешься? Ты же ирландец.

— Неужели Геллер для тебя звучит по-ирландски? Пусть рыжие волосы не вводят в заблуждение.

— Тогда я плевал и на тебя тоже. Куки — лживый маленький жиденок, а Джейк якшается с ним. Проклятье! Считал, что можно довериться этому маленькому ублюдку...

— По-моему, можно. Думаю, он пытается спасти твой профсоюз от развала. Не знаю только, стоит ли его сохранять. Для чего ты-то в него влез, может быть, и впрямь заботишься о рядовых членах? А может, все дело в деньгах. В любом случае, я бы на твоем месте ворочал шариками побыстрее и состряпал бы более или менее сносную историю, чтобы Джейк попытался продать ее Куки. Потом, когда пыль осядет, у тебя все равно останется кое-что, чем можно будет заняться.

Мартин подошел ко мне вплотную и, направив на меня толстый палец, проговорил:

— Не верю тебе, скользкий сукин сын. Это ловушка. Хочешь свести нас вместе, чтобы я угодил в полицию и отправился под замок, а Джейк и Куки тем временем приберут союз к рукам.

Я поднялся с кресла:

— Решай сам. Меня послали передать тебе это предложение, что я и сделал. Теперь с вашего позволения...

Тыкая мне в грудь пальцем, Мартин проговорил:

— Передай от меня этому маленькому жиденку Рубинштейну, что...

Я звонко врезал ему по физиономии.

Но он не скис, а, наоборот, распалился. Уставившись на меня, выставив перед собой массивные кулаки, Мартин двинулся вперед с явным желанием как следует проучить.

Пришлось врезать этому подонку пару раз, потом добавить еще. Он упал. Я помог ему подняться на ноги. Повиснув на мне, Мартин попытался ударить меня сбоку. Тогда я крепко двинул ему по скуле, он рухнул и остался лежать на полу.

Вошла Нэнси, держа по кружке пива в каждой руке.

— Что... — начала было она, карие глаза широко раскрылись.

— Спасибо, — поблагодарил я, взяв кружку и залпом осушив ее, тыльной стороной ладони вытер пену с губ и добавил: — Вот это как раз то, чего мне не хватало. — И ушел, оставив их там.

На следующий день, рано утром, когда я еще брился в своем номере в отеле «Моррисон», зазвонил телефон.

Это был Джейк.

— Как вчерашний вечер? — поинтересовался он.

Я рассказал.

— Проклятье, — выругался Джейк. — Я все же переговорю с Куки. Посмотрим, может удастся немного их успокоить.

— Думаю, слишком поздно.

— Согласен, — сумрачно произнес Джейк.

Мартин явился в полицию в субботу; он сам пришел к «Бочонку» Гилберту. Стиг в этом деле уже не участвовал. То, как представил события Мартин, существенно расходилось с версией Куки. Мартин заявил, что Куки сидел в его кабинете и говорил по телефону («на что не имел никакого права!»). А когда Мартин потребовал, чтобы тот ушел, Куки накинулся на него с кулаками, и Мартину пришлось защищаться. Тогда Куки, достав пистолет, ударил его по голове, и Мартин потерял сознание. После этого Куки якобы нанес ему еще несколько ударов пистолетом. Придя в себя, Мартин умудрился вскочить, и тогда между ними завязалась борьба, пистолет трижды выстрелил.

Оружия так и не нашли. Если бы пистолет действительно принадлежал Куки, Мартину было бы выгодно предъявить его следствию, но он этого не сделал.

Мартина задержали по подозрению в попытке преднамеренного убийства. Капитан Дан Гилберт, выступая от имени государственного прокурора, наложил арест на профсоюз, объявив, что он управлялся «методами чистого рэкета». Профсоюз закрыли до того времени, пока «действительно работающие члены союза сами не захотят возобновить его деятельность и сами изберут своих руководителей».

В газетах подобного рода заявления смотрелись просто замечательно, однако в действительности они оказали солидную услугу Скидмору и его окружению.

Некоторое время спустя я поведал обо всем этом Стигу. Мы сидели за чашкой кофе в ресторанчике «Дил Пекль Дели», размещавшемся под моим офисом на Ван Бьюрене.

— "Бочонок" сказал правду, заявив, что профсоюз фактически являлся рэкетом, — сказал Стиг, — в него входило около тысячи членов, каждый из которых платил ежемесячные взносы по два доллара. Документально расходы подтверждены лишь на семьсот долларов в месяц. Зарплата Мартина, к примеру, составляла всего сто двадцать баксов.

— Похоже, он по уши в дерьме, — заметил я.

— У него еще осталась должность в санитарии округа, — возразил Стиг. — Разумеется, сначала ему придется отвертеться от обвинения в нападении с целью убийства.

Стиг улыбнулся.

— А мистер Куки, — заметил он, — рассказывает более убедительную историю, нежели Мартин.

Но дело в том, что Куки так никогда и не выступил со своей версией событий в суде. Внезапно его здоровье резко ухудшилось, как и у многих других пациентов, находившихся на излечении в госпиталях Чикаго, которым предстояло выступить с показаниями в суде. Куки умер в первую пятницу января сорокового года. Вскрытие не производилось. Последним посетителем Куки, как я узнал позже, был Джейк Рубинштейн.

Тем не менее, когда профсоюз вновь открыли, Джейк уже не занимал пост казначея. Но по-прежнему увлекался рэкетом, правда, теперь уже работая на Бена Цукермана и его фирму «Цуки Буки». В карьере Джейка был небольшой перерыв во время войны из-за пребывания в военно-воздушных силах. По слухам, затем он отправился в Даллас, где представлял интересы чикагской мафии, установив контроль над несколькими стриптиз-клубами. Ходили слухи, будто долгие годы он участвовал и в других махинациях.

Разумеется, к этому времени Джейк Рубинштейн чуть подправил имя и стал Джеком, вдобавок укоротив свою фамилию до Руби.