Прочитайте онлайн Смерть в послевоенном мире (Сборник) | Часть 13

Читать книгу Смерть в послевоенном мире (Сборник)
3516+2063
  • Автор:
  • Перевёл: Л. Ручкина

13

Джером Лэппс, не по годам развитый семнадцатилетний студент-второкурсник, жил в студенческом общежитии Чикагского университета.

В разговоре по телефону Друри спросил меня:

— Знаешь, где живут его родители?

— Ты что, принимаешь меня за психа?

— Вполне возможно, ты встречал этого парня, Нат. Семья Лэппсов жила в Линкольнвуде.

Он назвал мне адрес неподалеку от нашего с Пег дома.

Что оказалось более интересным, так это то, что парень жил при школе, даже во время летних каникул. В частности, сейчас он обитал в Гейтс Холле, в студенческом городке на Мидуэе.

Мидуэй — полоса парка длиной в милю и шириной в квартал — располагалась между Пятьдесят девятой и Шестидесятой улицами, соединяя Вашингтонский и Джексонский парки, и одновременно разделяла Гайд Парк и яйцеголовых жителей университета от подлинного Саус-Сайда. В непосредственной близости от Мидуэя возвышались кирпичные готические строения и ухоженные пространства университетской территории. По ночам лагерь походил на иной мир.

На дворе стояла темнота, и лагерь казался покинутым. Лето еще только началось. Я оставил свой «плимут» на стоянке и добрался до третьего этажа Гейтс Холла, подошел к комнате Лэппса и постучал в дверь. Никакого ответа. Постучал еще раз. Тишина. Дверь была заперта.

Какой-то студент, которому на вид было далеко за двадцать, вероятно демобилизованный из армии, сказал, где найти старшекурсника, помощника коменданта, отвечавшего за этот этаж.

Помощник коменданта сидел в своей комнате, прислонившись к дверному косяку, с банкой пива в руке. Рубаха наполовину выползла из брюк. Рыжие волосы, глаза полузакрыты, на губах блуждала блаженная улыбка. На вид ему было лет двадцать.

— Чем могу помочь, дружище? — спросил он.

— Я дядя Джерома Лэппса. Мы договорились встретиться, а его нет.

— Да?

— У тебя есть ключ? Я бы подождал его внутри.

Он пожал плечами:

— Не положено.

— Я его дядя Абрахам. — Для убедительности я показал бумажку в пять долларов.

Рыжий просиял и, схватив пятерку, сказал:

— А, благочестивый Эйб, Джереми упоминал о тебе.

Он проводил меня в комнату Лэппса и удалился.

Судя по двум кроватям, стоявшим у противоположных стен, Джереми Лэппс жил с соседом. Просторная комната вполне позволяла разместиться здесь двоим. Одна половина комнаты была чисто вымыта, убрана, словно армейская казарма, а в другой, украшенной портретами бейсболистов и кинозвезд, у стены стояла неубранная кровать. Здесь также стояли два письменных стола, один — захламленный, другой — аккуратно прибранный.

Мне не потребовалось много времени, чтобы убедиться, что на неубранной половине проживал семнадцатилетний жилец. На учебнике математики, небрежно брошенном на заваленном бумагами столе, красовалась выведенная неровным почерком подпись — «Джером С. Лэппс». Пометки в блокноте были сделаны той же рукой; несколько раз на листке бумаги встречались и кое-где были подчеркнуты слова «Роджерс Парк».

Под кроватью Джерома С. Лэппса лежали три чемодана.

В одном из них хранилось не меньше половины всех трусиков и лифчиков Чикаго.

Другой был набит украшениями и часами. Там же лежали два револьвера, один автоматический пистолет и небольшой футляр на молнии, похожий на принадлежности для бритья. Я расстегнул молнию и остолбенел.

Передо мной лежал набор хирургических инструментов, включая подкожные иглы, скальпели и даже хирургическую пилу.

Сложив все обратно, я сглотнул подкативший к горлу комок, стараясь изгнать всплывшее в памяти видение почти кукольной головки Джоэн Кинан. Лучший способ прийти в себя — приняться вновь за работу, что я и сделал, перейдя к шкафу, стоявшему на половине Джереми. На верхней полке я обнаружил кейс.

Я положил его на аккуратно убранную кровать и открыл. Внутри лежали облигации военного займа на несколько тысяч долларов и сертификаты почтового накопления. Похоже, так он предпочел хранить все украденные деньги, а может, здесь были и деньги от продажи краденых вещей, хотя, судя по чемодану, туго набитому украшениями и часами, он не утруждал себя сбытом краденого.

Несмотря на беспорядок, в котором он содержал свою комнату, Джереми аккуратно рассортировал свою добычу: женское нижнее белье было в одном чемодане, украшения и часы — в другом, ценные бумаги находились в кейсе.

Здесь же оказались фотографии фашистских главарей: Гитлера, Геринга и Геббельса.

Джереми поклонялся чертовски странным героям. И наконец, в кейсе лежал альбом. Листая его, я увидел снимки привлекательной женщины, снятой большей частью в купальниках и открытых летних костюмах. Среди них нашлась и фотография этой же женщины и мужчины с лицом хорька, снятая, видимо, в ночном клубе. На заднем плане виден столик, за которым расположилась группа мужчин. Вот и подтверждение сладостного и нежного мира любовной связи Каролины и Сэма Флади.

Я извлек это фото из альбома, свернул, стараясь не измять, и сунул во внутренний карман пиджака. Затем убрал альбом в кейс и хотел было положить его на прежнее место, как дверь в комнату распахнулась.

— Какого черта ты здесь делаешь? — потребовал ответа мужской голос.

Я повернулся, сунув руку под пиджак, чтобы достать пистолет, но парень среагировал быстрее. Он, видимо, щелкнул выключателем, так как комната внезапно погрузилась в темноту, и я почувствовал, как он навалился на меня.

Я был отброшен в ближайший угол от окна, сквозь которое в комнату проникал слабый уличный свет. Когда он приблизился ко мне, вдавливая в стену, я разглядел худощавое лицо нападавшего. Тут же его кулак мощно поразил меня в солнечное сплетение.

Оказавшись сверху, этот чертов идиот буквально оседлал меня. Пришлось собрать почти все силы, чтобы, приподнявшись, отшвырнуть его от себя. Он навзничь грохнулся на пол и еще силился подняться на ноги, когда я, приставив свой девятимиллиметровый пистолет к его лицу, сказал:

— Не надо.

Кто-то включил свет.

Оказалось, это рыжий помощник коменданта. Даже с пьяных глаз ему, видимо, не очень понравилось происходившее в комнате.

Мне тоже: передо мной стоял не Джереми Лэппс, а стройный светловолосый мужчина лет двадцати пяти. Пустой левый рукав спортивной куртки был заправлен в карман.

Ну и ну, подумать только, я одолел инвалида, да еще при помощи пистолета.

— Какого черта, — начал рыжий, но при виде пистолета глаза его широко раскрылись. Однорукий, стоявший прямо передо мной, выказывал гораздо меньше удивления.

— Я офицер полиции, — сказал я рыжему и добавил: — Пошел вон.

Он судорожно сглотнул, кивнул и исчез.

— Ты сосед Джереми по комнате? — обратился я к однорукому.

— Да. Меня зовут Робинсон. Кто ты такой?

— У меня частное агентство, — ответил я. — Ты из каких войск?

— Пехота.

Я кивнул.

— Флот, — сказал я, убирая оружие. — Есть закурить?

Он кивнул; единственной рукой извлек пачку «Честерфилда» из кармана спортивной куртки. Сначала одну сигарету для меня, затем вторую себе. Засунув пачку обратно, достал зажигалку. Мы прикурили. Он дьявольски ловко управлялся своей единственной рукой.

— Слава Богу, что эти сволочи оставили меня с правой, — сказал он, криво усмехаясь.

Он опустился на свою кровать. Я — на противоположную.

Некоторое время мы курили молча. Невольно я подумал о сопляке, хранившем физиономии Гитлера и его прихвостней и проживавшем в одной комнате с этим парнем, который потерял руку на войне с ними. А я-то был так счастлив, что сражался за свободу таких вот сучьих детей, как этот недоносок.

— Ты ищешь Джереми, верно? — спросил он.

У него были голубые и печальные глаза.

— Да.

Он покачал головой:

— Я предчувствовал, что этот парень влипнет в историю.

— Ты давно живешь с ним?

— Только с начала этого лета. Вообще-то он неплохой парень. Тихий. С ним легко ладить.

— Знаешь, что у него под кроватью?

— Нет.

— Чемоданы, забитые ворованным барахлом. Если тебе, положим, нужны новые часы, то далеко ходить не надо, обратись к своему соседу.

— Я и понятия не имел, что он промышляет подобным образом.

— Тогда почему ты сказал, что он плохо кончит?

— Да из-за этой черной куртки.

— А?

Он пожал плечами и объяснил:

— Он рядится, как шпана, в эту черную кожаную куртку, хиповые брюки, белую рубашку. Раскуривает сигареты. — Он затянулся и покачал головой. — Эту черную кожаную куртку он напяливает не каждый раз, а время от времени. Я попросил его как-то, куда это он так вырядился. Знаешь, что он мне ответил?

— Нет.

— На охоту.

Я задумался.

— Сейчас эта куртка висит в том шкафу, куда ты заглядывал?

— Нет, — ответил я.

— Как ты думаешь, где он?

— На охоте, — ответил я.

Он кивнул.