Прочитайте онлайн Смерть и Золотой человек | Глава 8

Читать книгу Смерть и Золотой человек
2316+1877
  • Автор:
  • Перевёл: И. Мансуров

Глава 8

— Погодите! — резко перебила его Элинор. — Кто из нас спятил?

— Мне начинает казаться, что я. Если верить вашей сестре, такое объяснение приходит в голову в первую очередь. Я бы и сам предположил нечто подобное — до вчерашнего дня. Только… ничего не выйдет.

— Почему? — осведомилась Элинор, которая, очевидно, пребывала в воинственном настроении. Кристабель начала постукивать каблучком по полу. Хотя обе вслух отвергли предположение Бетти, было ясно, что в глубине души они с ним согласны.

— Я вам отвечу, — сказал Ник. — Я уже начал рассказывать миссис Стэнхоуп, только нас прервали… В прошлый вторник мистер Стэнхоуп пришел в Скотленд-Ярд и имел беседу со старшим инспектором Мастерсом. Он заявил следующее: у него есть основания полагать, что вскоре будет совершена попытка ограбить его дом и украсть по меньшей мере одну картину; он просил прислать к нему сотрудника полиции на конец недели под видом гостя.

Естественно, старший инспектор пожелал узнать, как мистеру Стэнхоупу стало известно о планах злоумышленников. Мистер Стэнхоуп решительно отказался сообщать какие бы то ни было подробности. Тогда ему так же решительно указали на дверь. Но существует ряд причин, по которым мы передумали. Во-первых, мы почуяли неладное. Старый трюк! Когда преступник-любитель — простите — задумывает украсть что-то у самого себя ради получения страховки, десять к одному, что он вначале идет в полицию и сообщает, что боится ограбления. Он надеется сбить полицию со следа, в то время как именно такое поведение и наводит на подозрения. Здесь как с анонимными письмами. Когда начинаются такие послания, можно поставить последнюю рубашку на то, что человек, которому больше других приходит писем самого мерзкого содержания, и есть тот или та — обычно женщина, — которая изготовляет пасквили.

Ник помолчал.

На лицах его собеседниц застыло очень странное выражение.

— Старший инспектор забеспокоился. Мистер Стэнхоуп пользуется огромным влиянием. Мы получили приказ от начальства обращаться с ним уважительно и дать ему все, что он хочет, в пределах разумного. Вот что сказал Мастерс — думаю, вам лучше знать: «Дружище, этот джентльмен задумал сыграть шутку, и мы попадем в чертовски щекотливое положение, если придется его за это арестовать». Наконец решили послать меня сюда, как и просил мистер Стэнхоуп. Мне приказали приглядывать за ним. Если он попробовал бы пошутить, мне надлежало вмешаться и осторожно замять дело, не доводя его до скандала. Параллельно наши сотрудники проверили финансовое положение мистера Дуайта Стэнхоупа.

Ник снова замолчал и прошелся вдоль камина.

— И что? — спросила Кристабель.

— Не стану отрицать… — с усилием продолжал Ник, — что для приезда сюда у меня имелась и другая причина. Мой начальник не пренебрегает никакими версиями. Однако сообщать вам вторую причину я сейчас не буду. Скорее всего, она не имеет отношения к членам вашей семьи… Итак, нам показалось, что мы раскусили мистера Стэнхоупа. То есть нам так казалось до тех пор, пока мы не узнали главное. — Ник постоял на коврике. — Ни одна из картин не застрахована ни на пенни!

Видимо, его собеседницам понадобилось некоторое время, чтобы сказанное Ником дошло до их сознания. Элинор открыла было рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Бетти убрала руку с плеча матери. Кристабель озабоченно нахмурилась, отчего сразу стала выглядеть на свой возраст.

— Не застрахованы? — переспросила она.

— Совершенно верно. И вот что еще я вам скажу. Мистер Стэнхоуп не находится в стесненных обстоятельствах. Наоборот. Никогда еще его положение не было таким прочным; меньше месяца назад он сорвал крупный куш — я имею в виду на финансовом рынке.

— Слава богу, — пробормотала Элинор, вытирая лоб тыльной стороной ладони.

— Тогда, ради всего святого, что задумал Дуайт?! — вскричала Кристабель.

— Именно это вам предстоит мне рассказать, — ответил Ник. Он дернул плечом. — Не стану утверждать, будто мистер Стэнхоуп сошел с ума. Я совершенно уверен в том, что он здоров. Он показался мне человеком прекрасно понимающим, что делает, и не предпринимающим ничего без особой на то причины.

— Правильно, — кивнула Бетти.

— Но что у него за причина? Зачем напяливать маску, фокусничать со стеклорезом и тому подобное? Ведь выгоды ему от этого никакой. Вы уверяете, что он терпеть не может розыгрышей. Я ничего от вас не скрывал до сих пор потому, что, возможно, кто-то из вас знает, в чем причина его странного поведения.

— Только не я, — возразила Элинор, качая головой. — Но вы ведь можете спросить его самого!

— Да. Если он поправится.

— Не говорите так! — Элинор топнула ногой. На ней были красные открытые туфли; невысокий каблучок цокнул по металлическому листу перед камином.

— Да, — кивнула Кристабель. — В конце концов, раз нож не попал в сердце и доктор Клементс уверяет, что Дуайт скоро придет в себя…

— Дело не только в ножевом ранении, — осторожно возразил Ник. — Он получил и другие травмы.

— Какие? — быстро спросила Бетти.

Он проигнорировал ее вопрос.

— Дело обстоит следующим образом… — Николас Вуд как будто сам затачивал нож, собираясь нанести удар по чувствам взволнованных женщин. — Нападение на мистера Стэнхоупа не было случайностью. То есть дело не в том, что кто-то принял его за настоящего взломщика и ударил ножом по ошибке… Я считаю подобный ход вещей невозможным, и вот почему. Во-первых, в таком случае нападавшему не было бы нужды маскироваться. В дом вламывается грабитель в маске; вы не знаете, кто он такой; хватаете его, он начинает отбиваться и в драке получает рану. Затем вы громко зовете на помощь и заявляете, что поймали вора. Разве не так?

— Я не знаю. — Кристабель передернуло. — Сама я ни за что не стала бы хватать вора — в маске он или без.

— А я могла бы, — заявила Элинор, развязно хлопнув себя руками по бедрам. — Конечно, если бы у меня имелось какое-нибудь оружие. — Взор ее затуманился. — Нет, я лгу! Я бы позвала Винса или Рыжика Доусона. Но мне нравится думать, что я могу поймать грабителя.

Ник отнесся к ее заявлению равнодушно.

— Во-вторых, неизвестный напал на мистера Стэнхоупа, проявив необъяснимую жестокость. После удара ножом мистер Стэнхоуп, беспомощный, упал на пол. И тут неизвестный набросился на него и стал бить ногами по голове и корпусу так, что сломал три ребра; мистер Стэнхоуп лишь чудом избежал сотрясения мозга. Вот что самое мерзкое во всей истории — личная ненависть. Слепая и жестокая. — Он продолжал рассказ, сделав вид, будто не заметил, как его собеседницы в ужасе переглядываются. — Существует лишь одно возможное заключение. Кто-то знал, что мистер Стэнхоуп собирается нарядиться грабителем. Кто-то ждал его. Кто-то…

— Прекратите! — приказала Кристабель — негромко, но так властно, что Ник повиновался. — Неужели вам так необходимо играть с нами в кошки-мышки?

— Мадам, кто-то играет в кошки-мышки со мной. Моя задача состоит в том, чтобы найти злоумышленника. И я серьезно намерен это сделать.

Он устал. Ему предстояло решать бессмысленную задачу. В зале, выполненном в венецианском стиле, его слова прозвучали особенно резко и жестко, эхом отразившись от беломраморных стен с розовыми прожилками.

Больше всего его мучила совесть из-за Бетти. С каждым часом и почти с каждым словом — так ему представлялось — он все больше отдаляется от нее. Ник уверял себя, что ему все равно. Когда-то давно Мастерс предостерегал его против личной заинтересованности в ком-то во время работы. «Ты не в гостях, дружище; ты даже не человек. Люди не советуются с нами до тех пор, пока не решат подделать подпись на чеке или перерезать кому-нибудь горло; так зачем же нам учитывать их мнение?»

К сожалению, Николас Вуд оставался человеком. Бетти не была умудренной опытом, как Кристабель, но не была и милым сорванцом, как Элинор. Она подходила ему; другого слова он пока подобрать не мог. Именно Бетти тихо проговорила:

— Прошу вас… Давайте не будем терять самообладания. Неужели правда, что… кто-то хотел… причинить ему вред?

— Бетти, кто-то уже причинил ему вред.

— Но почему? — спросила Кристабель таким тоном, словно вред был причинен лично ей. Она прикрыла глаза ладонью. — Почему? Зачем? Он самый безобидный человек на свете!

— Даже для своих врагов, — заметила Бетти.

— Да, я тоже так считаю, — согласилась Элинор. — Папа умеет ненавидеть, как и все люди, которые в нашем мире чего-то стоят. Однако он достаточно цивилизован для того, чтобы не показывать своих чувств. Так что если кто-то решил ему отомстить…

Ник перебил ее:

— Вы поняли, что я имею в виду! И мне требуется ваша помощь. Зачем ему было устраивать маскарад? Что и кому он пытался доказать? Кто его враги?

Умная и сообразительная Бетти возразила:

— Но раньше вы вовсе не то говорили. Вы сказали: «Кто-то поджидал его».

— Да. Ну и что?

— А теперь, как мне кажется, вы имеете в виду его врагов в деловом мире. Когда же вы впервые заговорили о злоумышленнике, мне показалось, вы имеете в виду кого-то из его близких. Точнее, кого-то из обитателей нашего дома. — Она посмотрела ему прямо в глаза: — Ведь так?

— Если не возражаете, мисс Стэнхоуп, задавать вопросы здесь буду я.

Бетти изумленно подняла брови.

— Как хотите, — тихо и равнодушно проговорила она. После того она отвернулась и больше не взглянула на него.

— Вы имели в виду кого-то из нас? — уточнила Элинор.

— Конечно нет, дорогая, — успокаивала ее Кристабель, очевидно не принявшая слов детектива на свой счет. — Думать так — слишком нелепо даже в таком доме, как наш. Правда, мистер Вуд?

По наблюдениям Николаса, ни одна из трех женщин, видимо, не приняла его слов всерьез.

— Он говорил о людях, которые, возможно, не любят Дуайта, — продолжала Кристабель. — Тут я ничем не могу вам помочь; я уже сказала, что он никогда не говорит со мной о делах. Хотя сейчас я припоминаю: он действительно сильно поссорился с одним из своих деловых партнеров. Правда, боюсь, за их ссорой ничего не стоит.

— Он поправится? Скажите, поправится? — не отступала Элинор. — Вот все, что я хочу узнать. Он выздоровеет?

— Надеюсь.

— Ах, я этого не вынесу! — взорвалась Элинор. Пристально посмотрев на Ника, она с решительным видом набрала в грудь побольше воздуха и широким шагом зашагала в столовую.

— Куда ты, дорогая? — мягко, как всегда, осведомилась Кристабель.

— Хочу налить себе выпить, — отрезала Элинор, раздвигая двери, отделяющие гостиную от столовой. — А потом пойду спать. Жаль, что нельзя проспать неделю кряду. Тебе-то все равно, Бет; он не твой отец. И потом, ты почти все время читаешь книжки и живешь фантазиями. И даже Кристабель не так тяжело, как мне!

Ник немедленно догнал девушку.

— Не прикасайтесь к буфету!

— Я и не собиралась. Графин стоит на полке под выдвижной доской. По крайней мере, он был там раньше.

— Мисс Стэнхоуп, если уж вам так понадобился графин, я сам его достану. Оставайтесь на месте, пожалуйста.

Кристабель и Бетти обе инстинктивно последовали за ними. Все четверо стояли под аркой и разглядывали картину разгрома. На фоне толстого темного ковра выделялись яркие пятна упавших фруктов и поблескивали предметы столового серебра. Раздавленная гроздь винограда валялась на том месте, где прежде находилось тело Дуайта Стэнхоупа. Ник удовлетворенно заметил про себя, что довольно хорошо может воспроизвести все по памяти.

Холст Эль Греко, почти целиком вырезанный из рамы, выглядел так, словно кто-то прошелся по нему ногами. Ник подметил и другое. Там, где лежал Дуайт, — то есть под его телом, — находился маленький дешевый электрический фонарик. Окровавленный нож для фруктов лежал на месте.

— Подождите секундочку, — попросил Ник.

Он вынул из кармана карандаш и положил на ковер, чтобы отметить положение ножа. Затем кончиками пальцев осторожно поднял ножик и отнес его в гостиную, где положил на стол.

— Разве вы не завернете его в платок, чтобы сохранить отпечатки пальцев? — Элинор пыталась изъясняться небрежно и цинично.

— Тот, кому в голову придет такая дурацкая идея, только смажет все отпечатки, если они там есть. Будьте добры, посторонитесь, — ответил Ник.

Далее он извлек из кармана авторучку и отметил положение электрического фонарика. Хотя фонарик труднее было нести, он тоже взял его двумя пальцами и переложил на стол, к ножу. Больше, решил он, здесь делать нечего. Элинор (несомненно, с самыми лучшими намерениями) уже достаточно все напортила.

Он открыл дверцу, нашел почти пустой графин с бренди и протянул ей.

— Вот, пожалуйста, — сказал он. — Чем еще я могу вам помочь, мисс Стэнхоуп?

Элинор не попыталась взять из его рук графин. Наоборот, она отступала все дальше, пока не оказалась под ярко освещенной картиной — «Молодой колдуньей» Гойи. Такую смелую и в то же время сатирическую картину вы бы не захотели повесить в доме, где есть дети.

— Вы ужасный человек! — напустилась на него Элинор. — В конце концов, не забывайте, что вы у нас в гостях!

— Я все время помню об этом. Иначе…

— Что?

— Не важно. Разве вы не хотите бренди?

— Нет, — буркнула Элинор, у которой резко изменилось настроение. — Я хочу знать, что здесь произошло.

Пока они разговаривали, Бетти скользнула в нишу за портьерами, раздуваемыми сквозняком. Подняв портьеру, она стала смотреть, что находится за ней. Она даже зашла в нишу, опустив за собой портьеры, и через некоторое время вышла оттуда.

— Эй! — крикнула она, придерживая портьеру. — Пошел снег!

— Правда, дорогая? — без интереса в голосе отозвалась Кристабель. — На твоем месте я бы не стала ничего там трогать.

Бетти постояла в нерешительности. Наконец, как будто решившись, она снизошла до того, чтобы обратиться к Нику.

— Вы здесь главный, — заявила она. — Вы сказали, что не хотите, чтобы мы вмешивались. Но если вы выглянете в окно, то, возможно, увидите нечто интересное.

Он подошел к окну, обеими руками раздвинув тяжелые портьеры. Свет из столовой падал на крылечко, образованное нависающим сверху выступом. Однако свет оказался недостаточно ярок.

Окно было поднято на максимально возможную высоту. Порывшись в кармане, Ник нашел коробок, чиркнул спичкой и поднял руку повыше. В холодном, почти безветренном воздухе пламя горело ярко.

За крылечком медленно падали крупные влажные хлопья. Само крылечко, защищенное крышей от снегопада, было белым от покрывшей его наледи, начавшей таять. Наверное, корочка льда хрустит под ногами. Ник успел разглядеть на наледи следы — полные и фрагментарные; они совпадали с рисунком подошв туфель Дуайта Стэнхоупа. Все следы были направлены внутрь, к окну.

— И что? — спросил Ник.

— Следы оставил он? — уточнила Бетти.

— Несомненно. Как вы помните, на нем были… Хотя вы ведь его не видели, так?

— Нет, нет, конечно! Я хочу сказать, дело оказывается сложнее, чем мы думали, правда? Должно быть, он незаметно выбрался из дома, а потом вернулся.

— Дорогая, — устало перебила дочь Кристабель, — ты не открыла ничего нового. Мистер Вуд все установил уже несколько часов назад. Что такого в том, что вначале он вышел из дома?

Ник задул спичку и опустил портьеры. Нужно успеть зарисовать следы до того, как корка льда растает. А пока он посмотрел Бетти прямо в глаза. Он задал ей безмолвный вопрос, и она на него ответила.

— Ты ведь понимаешь, что еще означают следы, правда? — Бетти делала вид, что разговаривает с матерью, но на самом деле отвечала Нику.

— Нет, милая; боюсь, не понимаю.

— Мама, ну что ты! Его отпечатки на крыльце — единственные, так?

Кристабель грациозной походкой подошла к окну, чтобы взглянуть на следы своими глазами. Однако даже после того, как она, отпустив портьеры, вернулась в комнату, лицо ее по-прежнему хранило недоуменное выражение.

— Уже поздно, Бетти, и я устала. Изображать сыщиков приятно в книгах и играх; и не только приятно, но и забавно. Но когда ты пытаешься изображать из себя детектива в таком ужасном деле…

— Это значит, — звонко проговорила Бетти, — что злоумышленник не пришел за ним с улицы.

Продолжать она не стала: очевидно, не смогла — или не захотела — пугать мать.