Прочитайте онлайн Смерть и Золотой человек | Глава 17

Читать книгу Смерть и Золотой человек
2316+1885
  • Автор:
  • Перевёл: И. Мансуров

Глава 17

В это время наверху, в театре, Г. М. облокотился о стойку бара и задумался.

— Мне все равно, что вы скажете, — говорила Бетти, — но трико я не надену, и все.

— Ханжа! — поддразнивала ее Элинор. — Милая старушка Бет!

— Дело не в ханжестве. Я правда не потому! Просто… в трико есть что-то глупое. Сама не знаю, почему мне так кажется; кроме того, у нас и нет трико.

— Точно, — была вынуждена согласиться Элинор.

— Да еще щеголять в таком виде перед мисс Клаттербак! Ты же знаешь, мы не можем. Она никогда этого не забудет.

— Послушайте, — вмешался Г. М., выходя из транса и сурово оглядывая сестер. — Не хотите выступать в трико — бога ради. Наденьте лучшие нарядные платья. Наденьте что хотите. Только, ради бога, не мешайте мне сосредоточиться!

Ник, поднявшись по лестнице, нашел всю троицу в состоянии невероятного возбуждения. Бетти никак не могла успокоиться.

— Нет, серьезно, — говорила она, — неужели вы считаете, что у нас что-то получится? Мы с Элинор абсолютно не умеем показывать фокусы!

— А я вам отвечаю, — ворчал Г. М., — ничего страшного! Вы нужны мне для номеров «Исчезающая дама» и «Левитация»; я обучу вас за десять минут. Вам, главным образом, придется подавать мне те предметы, которые мне понадобятся. — Он нахмурился. — Чтоб мне провалиться! Не нравится мне эта сцена!

Он внимательно оглядел сцену. Сердцевина домашнего театра, оформленного в серых и золотых тонах, являла собой высокий, устланный ковром помост в арке. Г. М. подошел к электрическим щиткам у двери и принялся экспериментировать со светом. Помещение осветилось желтым и голубым. Сэр Генри включал то боковую подсветку, то огни рампы. Потом врубил верхнее освещение. Одновременно сбоку, на стенах, затянутых серыми портьерами, замигали лампочки за стеклянными призмовидными плафонами.

В результате экспериментов Г. М. Элинор, в черной юбке и алой блузке, напоминала персонаж из «Пера Понта». Бетти, в белом, была похожа на Маргариту из «Фауста». Капитан Доусон, сидевший в одной из крошечных лож и небрежно закинувший ноги на загородку, был просто капитаном Доусоном, и никем другим.

— Неплохо, неплохо, — ворчливо заметил Г. М. — Вы говорили, в полу на сцене есть люк?

— Их два, — сообщила Бетти. — Флавия обожала всякие сценические эффекты. Люки почти незаметны даже вблизи, потому что их скрывает рисунок ковра.

— Угу. Куда они ведут?

— В нижний этаж. Там расположены две гримерные — рядом с комнатами слуг.

— Занавес есть?

Элинор подошла к сцене, запрыгнула на нее и исчезла за аркой. Раздался щелчок, и сверху спустился киноэкран, к которому снизу для утяжеления был привязан грузик. Из-за кулис послышалось сдавленное ругательство. Экран рывками пополз вверх, и его заменили две кулисы из серого шелка; они выползли с двух боков и соединились посередине.

— Пожалуйста! — крикнула Элинор, высовываясь из-за кулис. — Если хотите закрыть камин, это тоже можно сделать, есть еще задник.

Г. М. все возился с освещением. Мигание раздражало глаз. Однажды весь свет зажегся одновременно, и Бетти возмутилась. Включая подсветку, Г. М. поймал на себе взгляд Ника.

— Если вы меня преследуете, — злорадно заметил Г. М., — то напрасно!

На самом деле, как огорченно отметил про себя Ник, все, кроме Бетти, отреагировали на его приход довольно прохладно.

— Ах, инспектор, перестаньте быть занудой! — не выдержала Элинор. Спрыгнув со сцены, она подошла к Г. М. и взяла его под руку. — Прошу вас, хватит вопросов!

— Я не собирался ни о чем спрашивать. Просто…

— Сегодня канун Нового года. Неужели вы не можете хоть на один день забыть о делах? Выпейте! Или вы не пьете?

— Конечно пью. Я только…

— Слушайте, инспектор прав, — заметил капитан Доусон. Он сбросил ноги с ограждения и встал. — Что толку притворяться? Мы все равно не уйдем от неприятностей. Задавайте вопросы, старина. Я знаю, что Элинор вам поможет.

— Нет, не помогу, — капризно возразила Элинор и тут же попыталась умаслить Ника: — Инспектор, милый! Прошу вас! Ну, побудьте хоть немного умницей!

Ник набрал в грудь побольше воздуха. Он чувствовал, как в организме разливается желчь.

— Отлично, — заявил он, — я сдаюсь. К черту все! — Он вынул из кармана блокнот, и только инстинктивная осторожность помешала ему швырнуть блокнот через всю комнату. — Как вы и говорите, сегодня канун Нового года. Если вы думаете, что я не хочу радоваться так же, как и вы… Впрочем, не важно. Хватит вопросов! Больше ни у кого ни о чем не спрошу, что бы ни случилось! Если я могу как-то помочь вам с представлением, я к вашим услугам.

Элинор просияла.

— Милый! — ликующим голосом произнесла она. — Так-то лучше! Значит, вы уже слышали? Наш Гомер… — она сжала плечо Г. М., — собирается стать Великим Кафузалумом! Мы собираемся загримировать его настоящим индусом, тогда дети ничего не узнают.

— Отлично! Чем я могу помочь?

Элинор задумалась.

— Сейчас мы покажем Гомеру, как поднимаются люки. Надеюсь, что вы с Бетти не наделаете глупостей; вы понимаете, что я имею в виду?

Элинор не шутила и не лукавила. Вид у нее был самый серьезный. Снова развернувшись, она подвела Г. М. и капитана Доусона к сцене и продолжала так, словно ее и не прерывали:

— Вы слышали, что сказала Бетти. Люков два. Один слева и один справа. Тот, что слева, простой — то есть крышка откидывается на петлях. Подниматься или спускаться можно по веревочной лестнице. Но тот люк, что справа, очень забавный, к нему прилагается механизм, действующий как лифт. Внизу есть рукоятка и лебедка. Если стать на крышку, можно двигаться вверх и вниз. Гомер, предупреждаю: надо, чтобы ваше представление прошло замечательно. Мисс Клаттербак очень глазастая и собаку съела на разных фокусах. Ее дядюшка во времена короля Эдуарда был личным другом самого Дж. Н. Маскелайна, и она этого не забыла.

Г. М. бросил странный взгляд на Ника, когда Элинор уводила его прочь, таща с другой стороны капитана Доусона. Ник слышал, как они, смеясь и ругаясь, спускаются по узкой веревочной лестнице и исчезают под сценой.

Бетти в продолжение всего разговора не произнесла ни слова. Она стояла за стойкой и рьяно начищала полированную столешницу тряпкой.

Когда все ушли, в полутемном круглом театре воцарилась тишина. Ник подошел к стойке и взобрался на барный табурет.

Молчание.

Отложив тряпку, Бетти круто повернулась к полкам с бутылками. Она отвернула крышку, налила в бокал виски и подтолкнула к нему вместе с сифоном.

— Как я вас понимаю! — сказала она, не отрывая глаз от столешницы. — Вот, выпейте.

— В половине одиннадцатого утра?

— Виски вам не повредит. Наоборот, поможет.

Ник медленно покрутил бокал, не поднимая его. Он отчаянно пытался придумать подходящую тему для разговора. Бетти снова принялась вытирать стойку. Ник заметил, что здесь опять стоит блюдце, полное картофельных чипсов; и тут он кое о чем вспомнил.

— Мистер Нейсби будет на сегодняшнем представлении? — спросил он.

— Да, естественно. Он всегда бывает на них. А что?

— Ничего. Скажите, мисс… кстати, можно звать вас по имени? Не возражаете?

— Вы говорите как капитан Доусон, — ответила Бетти. — Конечно нет!

— Хорошо. Так почему дом назвали Домом Масок?

Рука с тряпкой замерла на месте.

— Спектакли Флавии Веннер, — Бетти быстро подняла глаза, — считались очень безнравственными. Зрители не хотели, чтобы об их визитах сюда стало известно. Поэтому Флавия требовала, чтобы все, фигурально выражаясь, носили маски; пока гости находились в стенах этого дома, предполагалось, что никто не знает, как они выглядят на самом деле.

Откуда-то из-под сцены до них доносились обрывки приглушенного разговора; Элинор вскрикнула, что-то упало с глухим стуком.

— Ларкин! — услышали они приглушенный возглас Элинор. — Ларкин, будьте другом, покрутите для нас лебедку. Она ходит на противовесах; управляться с ней легко, как крутить шарманку.

Ник все продолжал вертеть свой бокал.

— Маски! — сказал он. — Да! Вот именно! Нас одурачили искусной и ловкой маской…

— В переносном смысле?

— Да, в переносном. Самой ловкой и искусной маской из всех, какие я когда-либо встречал. И одновременно единственной, какая выглядела убедительно. — Он все никак не мог отделаться от мучившей его мысли.

— Ах! — невольно воскликнула Бетти.

Ник повернулся, чтобы проследить за направлением ее взгляда. Она смотрела на сцену. Серые шелковые кулисы уехали в боковины, и перед ними открылась полутемная пещера. Ник засмеялся было, но тут же осекся.

Снизу, подобно воплощению зла или нечистой совести в нравоучительных пьесах, медленно поднимались голова и плечи сэра Генри Мерривейла. Подъемник работал бесшумно, все зубцы и шестеренки были смазаны. Вот над сценой показались то, что раньше называлось талией, и ноги. С тихим стуком крышка ударила о доски пола, и Г. М. оказался на сцене.

Он разрушил чары, громко засопев. Сравнение с нечистой совестью оказалось верным. Постояв некоторое время без движения и словно ругаясь про себя, он сошел с подъемника, спустился со сцены и подошел к Нику.

— Послушайте, сынок, — проворчал он, оглядевшись по сторонам и убедившись, что их никто не подслушивает. — Вы, наверное, думаете, вы вбили себе в голову — чтоб мне лопнуть! — что старик недостаточно внимания уделяет делу, так ведь?

— Вы, сэр, — лицо, свободно изъявляющее свою волю.

Г. М. ткнул в него пальцем:

— Не смейте! Не хватало еще, чтобы вы начали изображать из себя брюзгу! Вы ведь полагаете, что я только слоняюсь повсюду без дела?

— Да.

— Ну что ж… Возможно, я немножко и лодырничаю. — Г. М. задумался. — Но… я столько лет мечтал о такой возможности! Вы, сынок, не понимаете философии фокусников.

— Да.

— То-то. Самый настоящий, неподдельный фокусник — простая душа, человек, преданный чистому искусству. Он не требует денег. Он не требует славы. Все, что ему нужно, — возможность выступать перед зрителями, любыми зрителями, которые не разбегаются, как только он закатывает рукава. — Г. М. разоткровенничался, что, вообще говоря, было ему несвойственно. — По крайней мере, я всегда прилипаю к месту, как только вижу фокусника. Понимаете?

— Да, кажется, понимаю.

Г. М. многозначительно прищурил один глаз:

— Но если вы думаете, что я совершенно забыл обо всем остальном…

Ник почувствовал громадное облегчение.

— Понимаю! Старший инспектор сказал, что, возможно, вы что-то затеваете.

— Вот как? Значит, Мастерс опять вмешивается? Ему кажется, что он — настоящий факир. Что он еще сказал?

— Он предложил нам сравнить наши наблюдения.

— Хм! Что ж! Я не против!

— Тогда скажите мне вот что: какова, по-вашему, главная проблема?

Г. М. глубоко задумался. Погладил себя ладонью по лысине, потер щеку, почесал подбородок и покачал головой.

— Главная проблема, — ответил он наконец, — костюм. У меня, конечно, есть индийский тюрбан от маскарадного наряда, который где-то откопала младшая из двух девиц. Но, видите ли, у меня нет халата с достаточно просторными карманами. Мне и вовсе не во что было бы нарядиться, если бы экономка не дала мне халат своего покойного мужа. Он погиб на…

— Сэр Генри! — позвала Бетти.

— Что?

Бетти подошла к Г. М. и ласково тронула за рукав.

— Мне серьезно кажется, — заявила она, кивком указывая на Ника, — что вы доведете инспектора Вуда до нервного припадка, если будете продолжать в том же духе. Он ведь вовсе не о представлении говорил! Он говорил о нашем деле.

— Так почему же он, чтоб ему провалиться, не сказал мне об этом прямо? — возмутился Г. М.

— Я так и сказал.

— Ладно, ладно! Не кипятитесь, сынок. Не все сразу.

Г. М. затих, уперев кулаки в бедра.

— Что-то подсказывает мне, — продолжал он спустя некоторое время, — что вы, по вашему мнению, нашли ответ на все вопросы.

— Да. По-моему, нашел.

— Вот как! В таком случае задам вам всего один вопрос. Есть много способов добиться ответа, но мой путь — самый короткий. И если вы дадите мне правильный ответ, мы обдумаем дальнейший план действий.

Ник положил блокнот на барную стойку и расправил плечи.

— Хорошо. Валяйте, спрашивайте!

— Как по-настоящему звали Эль Греко?

Наступила пауза.

Ник понимал: Г. М. не шутит. Наоборот. Он на полном серьезе ждал ответа. Ник готов был ответить на множество самых странных вопросов, но вопрос Г. М. поверг его в смятение. Он оглянулся:

— Здесь какой-то подвох? Ведь Эль Греко и звали Эль Греко, разве нет?

— Ах, сынок! Эль Греко означает по-испански просто «грек». Вы ведь не думаете, что его так окрестили?

На заднем плане вновь заработал подъемный механизм и пришла в движение крышка люка. Над полом показались голова и плечи капитана Доусона. Не переставая подниматься, он заговорил:

— Эй! Кто-то спрашивает, как по-настоящему звали Эль Греко? Это просто, как том такой-то в энциклопедии. Его звали…

— Трави канат! — проревел возмущенный Г. М. — Дело очень важное! Нам нужно кое о чем поговорить. Опускайте его!

Внизу подсвечивая фигуру капитана, мелькнул свет.

— Что он говорит? — спросила снизу Элинор.

— Говорит, опускай меня!

Капитан исчез; на лице его застыло застенчивое, но озадаченное выражение. Ник мялся.

— Надеюсь, — сказал он, — я не сделал из себя посмешище. Но я не понимаю, при чем тут Эль Греко.

— Не понимаете, сынок?

— Да; и Золотой человек тоже, если уж на то пошло. При всем к вам уважении я признаю: данную улику можно истолковать в единственном смысле. Позвольте дать вам подсказку.

Ник назвал фамилию одного известного литературного персонажа.

Г. М., начавший было отворачиваться, круто повернул назад, словно его укололи булавкой.

— Я также признаю, — продолжал Ник, — что в медицине я никогда не был силен, иначе еще одну улику я бы заметил гораздо раньше.

Г. М. глубоко вздохнул:

— Да, сынок. Да! Сдается мне, сейчас вы ее заметили.

Ум женщины, в данном случае Бетти, полон загадок. Но таинственные реплики, которыми в ее присутствии обменивались двое людей, способны довести женщину до отчаяния скорее, чем несчастная любовь или муж, надевший сомнительную шляпу.

До сих пор Бетти проявляла терпение. Но видимо, и у него были пределы. Переводя взгляд с одного на другого, она заломила руки.

— Вы раскусили штуку с кровью на липкой ленте? — осведомился Г. М.

— Да. Да, мне так кажется.

— А поцарапанное серебро? — Г. М. вытянул руку вперед, словно отталкивая что-то.

— О да. Тут никаких сомнений.

— А кровоподтеки и синяки на голове? Они не могли взяться ни от чего другого, так ведь?

— При данных обстоятельствах — да.

— Угу. Итак, возможно, вы догадались, чем я займусь во время показа фокусов, и никто ничего не заподозрит, тогда как, сделай я то же самое иначе, на меня тут же нападут. — На лице Г. М. появилась зловещая гримаса. — Сынок, у нас пока есть только версия. Нам надо ее доказать. А если мы докажем…

Между тем группа поддержки под сценой возилась с люком. На сей раз на сцене оказался Ларкин, которого рывком подняли вверх, как джинна из серо-золотого грота. Бросив извиняющийся взгляд в сторону бара, он снова ухнул вниз.

Ник покачал головой:

— Я все еще не понимаю вашей игры, сэр. — Он вспомнил предостережение Мастерса и встревожился. — Кстати! Вы ведь не собираетесь метать ножи, ловить пули или делать еще что-то в том же духе?

Г. М. зловеще хихикнул.

— Ах, сынок! Нет. Я не собираюсь срывать маски. Интересующая нас личность ни о чем не догадается. Я устрою просто развлечение, но, предупреждаю, оно будет колоссальным!

— Но…

— Об остальном позже. Чтоб мне лопнуть, когда же мне репетировать?

Следующим из люка выскочил Винсент Джеймс, которого Элинор призвала в помощь с нижнего этажа. Винс не позволил друзьям снова опустить себя вниз. Он сошел с подъемника, бесшумно, словно большой кот, спрыгнул со сцены и зашагал к бару. На нем был синий двубортный костюм с аккуратно повязанным старым галстуком, на котором еще различались цвета колледжа Харроу. В целом Винсент Джеймс был так небрежно элегантен, что Ник, вертевший в руке нетронутый бокал с виски, сразу вспомнил о том, что сам он небрит.

Винс посмотрел на него сверху вниз с дружеской снисходительностью и коснулся бокала.

— С утра пораньше? Смотри, дружище, так допьешься до белой горячки. Будь умницей и вылей скорее эту гадость!

Г. М. наградил Винса откровенно неприязненным взглядом.

— По-моему, вчера за ужином вы обмолвились, что утром намерены поиграть в сквош? — спросил Г. М.

— Я и собирался. В гараже первоклассная площадка.

— Что же случилось?

— Молодой Доусон дал задний ход. Странно; знаете, его ни за что на свете не заставишь принять участие в спортивных играх. А еще учился в Вестминстер-скул! Кстати, вспомнил. Врачи…

— Врачи? — переспросил Г. М.

— Да. Я думал об этом вчера, перед тем как заснуть. Врачи. По-моему, я должен вам сказать, что…

— Послушайте, сынок, — очень ласково сказал Г. М. — У меня много дел. Сваливайте-ка вы отсюда!

— Но разве вы не хотите послушать о…

— Нет! — отрезал Г. М.

— Странный вы господин, — задумчиво проговорил Винс с самыми добрыми, казалось, чувствами. — Кстати, вам надо что-то делать с вашим животиком. В вашем возрасте, когда расцвет сил уже миновал, лишний вес может стать опасным. Возможно, и портвейна вы пьете слишком много. Кстати, не обижайтесь, что я не восхищаюсь будущим представлением. Я вовсе не хочу вас обидеть. Просто благотворительные мероприятия всегда нагоняют на меня скуку, а скрыть ее я не могу.

Снова пришла в движение крышка люка; снизу хлынул свет, и на сцене оказалась ало-черная фигурка. Элинор поднялась наверх в поисках Винса. Сверкнули в улыбке белые зубы; она согнула колени, словно собираясь прыгнуть.

Тут случилось нечто настолько неожиданное, что все просто окаменели. Бетти Стэнхоуп внезапно откинула крышку барной стойки. Послышался деревянный стук. Она выскользнула из-за стойки, пробежала по залу и скрылась за дверью.

— Извините. — Ник поспешил за ней.

— Бетти! — позвал он, очутившись в коридоре. — Бетти!

Ответа не последовало.

Купол наверху Дома Масок представлял собой замкнутое пространство внутри замкнутого пространства. В стенах круглого зала не было ни щелей, ни окон. Но помещение театра окаймляла внешняя стена, до середины сплошь застекленная. Получилась кольцеобразная галерея трех-четырех метров шириной; по ней можно было гулять, обходя театр извне, и даже загорать, если было солнечно.

Ник посмотрел на лестницу. Ступеньки верхнего пролета не были покрыты ковром; он бы услышал, если бы Бетти побежала вниз.

— Бетти! — позвал он снова и зашагал по застекленной галерее. Стены были выкрашены в белый цвет; под ногами — соломенные циновки.

Здесь было холодно. Не морозно, но вполне достаточно, чтобы вспомнить о том, что за окнами зима. Через равные промежутки в стену были вделаны двери, выходящие на плоские площадки на крыше — сейчас доверху заваленные снегом.

— Со мной все в порядке, — произнес сдавленный голос. — Прошу вас, уходите! — Она стояла спиной к нему, прижавшись к стеклу, закрыв рукой глаза. — Со мной в самом деле все в порядке, — повторила Бетти. — Но если бы я пробыла там еще секунду, я бы, наверное, закричала. А кричать мне не хотелось.

Нику хватило ума промолчать.

— Сначала вы и Г. М., — продолжала Бетти. — Потом все начали подниматься из люка. Я не могла решить, смешно все это или ужасно трагично.

После очередной паузы она заговорила снова:

— Вы, случайно, не были на Монмартре? Когда-то давно там устроили глупую выставку в подвальчике под названием «Ад»… Театрик Флавии, который я всегда так любила, начал напоминать мне ту выставку. Мне казалось, что вот-вот с потолка упадет чучело змеи на веревке и зашипит на меня.

Ник оставался на месте, он оперся плечом о внутреннюю стену.

Он почувствовал, как высоко они находятся. Площадка, на которую выходила ближайшая дверь, подходила к башенкам нижнего уровня. Оттуда можно было спрыгнуть прямо в снег, такой белый, что у него даже был голубоватый оттенок. Со своего места Ник видел и спуск, и псевдовосточные башенки впереди.

— Там было слишком жарко, — сказал он, откашлявшись. — Вы не хотите… м-м-м… немного подышать воздухом?

Он понимал: ей нужен не свежий воздух, а возможность выпустить пар, дать выход сильным чувствам. Подойдя к одной из дверей, он схватился за ручку и потянул. Хотя дверь не была заперта, ее не пускал снег; Ник с трудом распахнул дверь под звон льдинок.

Бетти отвела ладонь от глаз и повернулась. Его удивило выражение страха на лице девушки.

— Ради бога, не выходите туда!

— Я и не собирался. Но в чем дело?

— Кажется, будто крыша плоская. Но она не плоская. В сухую погоду там достаточно безопасно, но под снегом и льдом…

Ник решил, что воздуха с нее достаточно. Порыв ветра взлохматил ей волосы. Ник попытался захлопнуть дверь, но та не закрылась до конца. Он снова хлопнул, а потом в третий раз; стекло треснуло, задрожало и со звоном упало к его ногам. Но когда он, зеленый от ужаса, огляделся по сторонам, Бетти расхохоталась.

У него полегчало на душе, когда он услышал ее смех; в глазах больше не было страха. Они потеплели, в них плясали веселые искорки. Бетти протянула к нему руки.

— Я самое нелепое создание на свете! — воскликнула она. — Вечно эти мои настроения! Перепады! Одни только перепады настроения. Бояться нечего, кроме моего собственного воображения. Знаете, давайте вернемся. Мне надо научиться фокусу «Исчезающая дама». Как вы думаете, что за представление покажет нам Г. М. сегодня вечером?