Прочитайте онлайн Смерть и Золотой человек | Глава 12

Читать книгу Смерть и Золотой человек
2316+1881
  • Автор:
  • Перевёл: И. Мансуров

Глава 12

Напротив, в бильярдной, капитан Доусон и Винс Джеймс играли в настольный теннис, а Элинор Стэнхоуп сидела сбоку и наблюдала за ними.

Зеленую деревянную столешницу с сеткой положили поверх бильярдного стола, над которым висела электрическая лампа под коническим абажуром. Зал был просторный, многооконный, и проемы располагались близко друг к другу. За окнами цветного стекла с гербами можно было видеть, как в сгущающихся сумерках падает снег. Элинор сидела на кожаном диване, который стоял в своеобразной нише между окнами. В ярком пламени камина виднелась стойка с киями.

— Девятнадцать-двадцать, — считал Винсент Джеймс.

Произнеся «Двадцать», он сделал ловкое движение кистью, и шарик полетел на сторону противника; отбить крученый удар было невозможно.

— Партия! — объявил Джеймс. — Хотите сыграть еще одну?

— Нет, спасибо, — медленно ответил капитан. — Предыдущая партия, как мне показалось, закончилась, даже не успев начаться.

— Прекрати, Рыжик! — вмешалась Элинор. — Не нужно выходить из себя. Успокойся!

Лицо капитана Доусона, так же как и его шевелюра, оправдывало данное ему прозвище. Он являл собой интересное зрелище в комнате, обитой розовыми палисандровыми панелями.

— Пустяковые игры, — медленно проговорил он. — Если бы меня обставили в чем-нибудь важном, я бы не беспокоился. Но мячик для гольфа, или шарик для пинг-понга, или даже головоломка, где стоит вкатить на место один шарик, как все остальные выпадают, возбуждают во мне самые низменные инстинкты, как у гунна Аттилы.

— В чем дело, дружок?

— Ни в чем. Все нормально.

— Настольный теннис не пустячная игра, — возразил Винс. — Отличная тренировка для большого тенниса. Фред Перри…

— Рыжик все время стоял слишком близко к столу, — заметила Элинор. — Винс, почему ты ему не сказал?

— Старушка, не мое дело говорить ему. Мое дело — выигрывать. Если ему хватает глупости, чтобы… — улыбка заменила обидные слова, — пусть он сам о себе и заботится.

Капитан Доусон оглядел своего партнера с искренним интересом.

— Скажите, есть ли такая игра, в которой вы не сильны?

Винс рассмеялся. Он был доволен.

— Не знаю, дружок. Стараюсь поддерживать форму во всех возможных спортивных играх.

— Лакросс? Пелот? Бейсбол? «Плюнь-в-океан»?

— Старина, я никогда не слышал об игре под названием «Плюнь-в-океан».

— Да нет, ничего такого, — мрачно ответил капитан. — Такая карточная игра.

Винс взял шарик для пинг-понга и начал подбрасывать его.

— Я не претендую на всезнайство, Доусон. К примеру, я совершенно не разбираюсь в лодках…

— Кораблях, — поправил его капитан. — Кораблях, великий Христофор!

— Ну, кораблях. Хотя я не понимаю, почему вы, моряки, так нервничаете, если корабль назвать лодкой. В конце концов, лодки ведь тоже плавают по морю.

— Ходят.

— Плавают, ходят — какая разница? В общем, в кораблях я не разбираюсь. И в живописи, кстати, тоже.

Наступило молчание, нарушаемое лишь цоканьем целлулоидного шарика по поверхности стола. Капитан Доусон медленно положил ракетку.

— Интересно, что вы имеете в виду?

Винс бросил на него озадаченный взгляд:

— Ну как же! Вы прекрасно разбираетесь в искусстве — так говорит Элинор. Я имел в виду, что каждому свое, только и всего.

Элинор сидела, подсунув под себя одну ногу, и улыбалась. На фоне загара ее зубы казались особенно белыми. Ощутив, что атмосфера все больше накаляется, она спрыгнула с кожаного сиденья, вышла из ниши и подбежала к капитану Доусону.

— Рыжик, как приятно снова видеть твою безобразную физиономию! — Она обвила руками его шею. — Но ты не должен выходить из себя из-за каких-то пустяков. Смотри-ка, ты горячий! Вот здесь.

Она вытащила из рукава носовой платок и начала тереть ему лицо. При подобной процедуре, даже проделываемой с самыми лучшими намерениями, любой мужчина почувствует себя не в своей тарелке. Капитан и без того каменел от робости всякий раз, как к нему приближалась Элинор; сейчас же он так резко отпрянул, как будто обжегся. Оживленность мистера Джеймса отнюдь не улучшила его состояние. Внезапно капитан Доусон отодвинул Элинор в сторону — правда, очень бережно, словно она была хрупким хрустальным сосудом.

— Есть у вас специальность? — спросил он.

— Если вам интересно, я подумывал изучать медицину — как Уильям Гилберт Грейс, величайший игрок в крикет в истории Англии. Но мне ни разу не удавалось одолеть первый курс и запомнить что-нибудь, кроме разных смешных обрывков.

— Смешные обрывки, — кивнула Элинор, — вот именно.

— Если бестолковый моряк случайно проявляет интерес к чему-либо, кроме искусства мореплавания или артиллерии, его устремления смешны и нелепы. — Капитан Доусон в недоумении пожал плечами. — Но если штатский человек интересуется картинами или… — Он вдруг замолчал. — Господи! — воскликнул он после паузы, как будто его осенило. — Я же забыл! Подарок!

— Подарок? — удивилась Элинор.

— У меня для тебя подарок. Точнее, я должен был подарить его на Рождество, но никак не успевал переправить вовремя, вот и решил, что сам его привезу… Но… сейчас вряд ли тебе захочется на него смотреть…

— Рыжик! Как мило с твоей стороны! Я с удовольствием! Где он?

Капитан наморщил лоб:

— На улице, в моей сумке — на задке саней.

— А сани где?

— Наверное, у теплицы. Погоди, сейчас принесу.

— Нет, милый, — Элинор опустила одну руку, — не туда. Жаль, что за столько времени ты не успел как следует изучить расположение комнат в нашем доме. Рядом с нами, через стенку, — библиотека. Перед ней — восточный сераль милой старушки Флавии, скопированный с Павильона в Брайтоне. Оттуда можно через теплицу выйти на улицу.

— Точно. Спасибо! Сейчас вернусь.

Когда он ушел, Винсент Джеймс перестал сдерживаться и громко расхохотался. Смеялся он долго. К смуглым щекам Элинор прилила кровь. Сейчас вид у нее был опасный.

— Боже, боже! — сказала она. — Что тебя так развеселило?

— Ничего. Извини. Он ведь неплохой малый — в своем роде. Не хочешь сыграть в бильярд?

— Спасибо, нет.

— Перестань, старушка. Не дуйся! Сыграем партию. — Винс вывинтил сетку для настольного тенниса и свернул ее. Затем сдвинул теннисный стол, а потом внезапно поднял его в воздух.

Элинор внимательно смотрела на него.

— Конечно, — заявила она, — мысль о задумчивости любого рода может показаться тебе странной. Полагаю, вы, мужчины, считаете, будто задумчивость не вяжется с мужественностью. Определенно, так и есть. Все дело в… Тебя что-то встревожило?

— Только воспоминания, старушка, — ответил Винс, прислоняя столешницу к стене. — Только воспоминания.

Он развернулся, подошел к ней легкой, уверенной походкой и протянул руку. Элинор отпрянула, но он ее поймал. Обнял, запрокинул ее голову назад и целовал секунд двадцать.

Элинор высвободилась. Они стояли в тени, вдали от света лампы, и в глазах Элинор плясали язычки каминного пламени.

— Значит, — сказала она, — Рыжик Доусон вернулся.

— Что дальше, тигрица?

— А ты не выносишь, когда кто-то другой чем-то обладает, — продолжала Элинор, — даже когда сам не жаждешь заполучить предмет обладания.

— Перестань, малышка. Хватит болтать глупости. Я поцеловал тебя на прощание — и дал свое благословение. Вот, еще раз… — После паузы он добавил: — Твой Как-его-там Доусон сможет так?

— Черт тебя побери! Пусти!

— Самый последний. Просто на счастье.

На этот раз Элинор закинула руки ему на шею. Ей пришлось стать на цыпочки. Пламя в камине потрескивало, выстреливало искрами; за окнами, украшенными гербами, медленно падал снег. Элинор всхлипнула; на палисандровых панелях плясали тени… Когда Бетти Стэнхоуп открыла дверь бильярдной, они оставались в том же положении.

Бетти быстро повернула к выходу. Но Винс, у которого глаза были открыты, заметил ее. Он выпрямился и опустил руки. Впервые за много месяцев он выглядел так, словно что-то сделал неправильно, и он это понимал. Подойдя к столу, он принялся придирчиво выбирать себе кий.

— Извините, — сказала Бетти, успевшая сменить лыжный костюм на темное платье. — Я не знала…

— Зачем извиняться? — Элинор пожала плечами. — Никому никакого вреда, верно? Винс, у тебя есть сигареты?

— Старушка, ты ведь знаешь, что я не курю.

— Да, конечно. Вредно для легких. Сокращает что-то там. Бет, а у тебя сигареты есть?

Несмотря на апатию, Элинор запыхалась и нервничала. На ней по-прежнему были свободные брюки и желтый свитер, подчеркивавший форму груди. По ее знаку Бетти взяла с бокового стола сигаретницу и протянула сводной сестре.

Винс посмотрел на Бетти.

— Надеюсь, — сказал он, — ты не усмотрела здесь ничего личного. — Он удивился, когда обе девушки рассмеялись.

— Что ты, конечно нет, — заверила его Элинор. — В конце концов, Бет не такая глупышка. Вчера ночью она сама обнималась с молодым исследователем в одном из самых романтичных местечек в доме, так что кому и понимать нас, как не ей.

— Что еще за молодой исследователь?

— Твой друг, мистер Вуд.

— Перестань! — Винс положил бильярдный кий.

— Говорю тебе, это правда!

Бетти не стала ничего объяснять. Взяв со стола зажигалку, она поднесла ее к сигарете Элинор. Сводные сестры и в самом деле любили друг друга. Каждая из них, по мнению другой, обладала качествами, которых ей недоставало. Но дела в Доме Масок настолько запутались, что вести себя непринужденно стало вдруг очень трудно. Через секунду все стало еще сложнее, потому что дверь, ведущая в библиотеку, открылась, и в бильярдную вошел капитан Доусон.

— Вот, — заявил он.

Он нисколько не удивился тому, что Элинор вдруг подошла к нему и схватила за руку с пылом, какого никогда не выказывала прежде.

— Рыжик Доусон, иногда мне хочется тебя убить!

— Тогда бей ножом, — бодро посоветовал капитан. — А за что?

— Просто за то, что ты такой!

— Я тебя понимаю. Нет, скорее, я совсем ничего не понимаю, но, раз тебе это доставит удовольствие, действуй. Ты не собираешься открыть подарок?

Подарком оказалось кольцо белого золота с изумрудами, выложенными в виде туго связанного узла. Элинор вынула кольцо из коробочки с атласной подкладкой, завернутой в салфетку с рождественским рисунком.

— Рыжик! Какая прелесть!

— Нравится? Тебе в самом деле нравится? Узел сделан правильно, — уточнил капитан. — Сначала они выложили камешки наподобие бабушкиного узелка. Я заставил переделать.

— Но, милый… кольцо! Почти как обручальное!

— Правда?

— Ну конечно!

— Тогда считай, что так и есть, — громко заявил капитан.

Наступила тишина. Двигаясь бесшумно и ловко, Винс Джеймс раскладывал на зеленом сукне бильярдные шары. Его внимание было всецело поглощено ими.

— Рыжик, ты что, делаешь мне предложение? При всех?

— Они придают мне смелости, — ответил капитан. — «Тот, кто судьбы боится слишком или стесняется заслуг…» — как там дальше, не помню. Да!

Последнее слово он едва ли не проревел.

— Есть другие кандидаты? — поинтересовалась Элинор.

— Элинор! — оборвала сестру Бетти и шагнула вперед.

Винс, по-прежнему поглощенный своим занятием, склонился над бильярдным столом, отставил в сторону левый локоть, пару раз примерился и ударил кием по шару. Мягкий щелчок — и шар полетел в лузу. За ним другой. Некоторое время в тишине слышались только пощелкивания. На лице Элинор застыло странное выражение; внимательный наблюдатель, возможно, решил бы, что она сейчас расплачется.

— Не то чтобы мое предложение было неожиданным… — продолжал капитан.

— Рой Доусон, — воскликнула Элинор, — не желаю, чтобы меня застигали врасплох, — к тому же ты в курсе! — Глаза ее сверкнули. — В такое время…

— Я забыл, — тихо сказал капитан Доусон и после долгой паузы продолжал: — Твой отец. Убийство.

Последнее слово ударило по всем свинцовой тяжестью. Винс обошел вокруг стола, глядя на сукно.

— Извините. — Он вежливо отодвинул капитана с дороги.

Нагнулся над столом, прицелился…

— Все не так плохо! — воскликнула Бетти, тщетно пытаясь быть тактичной. — Мама даже думает, что завтрашнее представление с фокусником и «волшебным фонарем» состоится. Она говорит, что ей весь день названивают приходской священник и миссис Клаттербак; они не простят нас, если мы их разочаруем.

Щелк-щелк-щелк…

— По-дурацки вышло. — Капитан тронул Элинор за плечо. — Забудь о том, что я сказал. То есть… не забывай, отложи на холод, подожди, пока старик поправится.

— Ах ты, идиот!

— А кольцо… надень на другой палец или носи под рубашкой на цепочке… или еще где-нибудь. Считай его обыкновенным подарком на Рождество, вот и все.

— Послушай, милый…

— Если оно, на твой взгляд, старомодно, я закажу тебе другое — с крупными бриллиантами; хочу, чтобы мое кольцо тебе понравилось. Да, — прибавил он в глубокой задумчивости, размахивая рукой, словно часовой стрелкой, — с крупными бриллиантами.

Щелк, щелк, щелк.

— А пока, — продолжал капитан, — надо выяснить, что случилось с твоим отцом.

Винс поднял голову. На лице его застыло подобие улыбки.

— Вы что, тоже сыщик?

— Мне хватает проницательности для того, чтобы понять: здесь все подстроено и все фальшиво.

— Что значит «фальшиво»?

— Если бы мистер Стэнхоуп попытался украсть собственного Веласкеса, тогда еще куда ни шло. Если бы он попытался украсть Мурильо, или Гойю, или одну из тех картин, что висят в галерее наверху, опять-таки куда ни шло. Но он взял Эль Греко… что-то здесь не так. По-моему, он имел в виду совершенно другое.

Снова воцарилась тишина.

Трое озадаченных молодых людей смотрели на длинный нос и длинную челюсть капитана. Элинор, с кольцом в одной руке и сигаретой в другой, недоуменно морщила лоб.

— Продолжайте, — попросила Бетти.

— Итак, слушайте! Является ли случайным совпадением, что на картине «Озеро» изображена та самая авантюра, в которой мистера Стэнхоупа просили принять участие?

Винс положил бильярдный кий на сукно.

— Может быть, старина, вам лично здесь все ясно, но черт меня побери, если я хоть что-нибудь понимаю.

— Попробую объяснить. — Капитан почесал лоб. — Сама загадка не слишком сложна, и объяснить ее можно одним словом. Слышали вы когда-нибудь об Эльдорадо?

— Конечно, — кивнула Элинор.

— Что такое «Эльдорадо»?

Элинор нахмурилась:

— Легендарный Золотой город, который в древние времена пытались найти испанцы, но так и не нашли.

— Что значит слово «Эльдорадо»?

— «Золотой город», конечно.

— Ничего подобного! — заявил капитан. — Оно значит «Золотой человек». Кстати, Золотой человек — вовсе не выдумки. Он существовал на самом деле. Почитайте «Историю завоевания Мексики» и «Историю завоевания Перу» Прескотта.

— «Золотой человек», — тихо повторила Бетти. Девушка внезапно широко распахнула голубые глаза и поднесла ко лбу ладонь. — «Одна, но тщательно проведенная разведка дна озера, — сказала она, словно повторяя слышанные ранее слова, — и все наши трудности позади!»

— Так вам обо всем известно? — удивился капитан Доусон.

— Нет, нет! Продолжайте!

— Озеро, о котором идет речь, называется Гватавита, или Золотое озеро. Я его видел. Озеро находится в Андах, сравнительно недалеко от Боготы. Индейцы племени чибча дважды в год бросали в озеро свое золото. Я имею в виду — бросали буквально. Они приносили жертву Солнцу, принявшему форму божества, которого называли «Золотым человеком»; считалось, что он живет в озере. Когда в XVI веке Перу захватил Писарро, как всегда бывает в таких случаях, начался шум.

Капитан Доусон помолчал. Хотя он старался не показать виду, история с золотом, покоящимся на дне озера, завораживала и его.

— Все хорошо, — возразил Винс, — но при чем здесь старина Доменико?

— А вы взгляните на картину в столовой!

— И что?

— Она, что называется, сатирическая. На берегу озера столпились искатели сокровищ. Поглядите на их лица. Они во что бы то ни стало хотят добраться до дна озера, добраться несмотря ни на что. Церковник молится, а индейское божество смеется, потому что люди никак не могут достичь цели. Озеро пытались осушить еще во времена Эль Греко. Позже, в начале XIX века, за него снова взялись — безрезультатно. В последний раз работы, с привлечением современной техники, велись в 1900 году. Конечно, со дна выудили немало драгоценных вещиц. Но главное сокровище пока на месте.

— Вы шутите? — воскликнула Бетти.

Капитан Доусон вспыхнул.

— Если не верите мне, спросите хотя бы мистера Нейсби. Он сам просмотрел все расчеты.

— Буллер Нейсби?

— Да. Он и в вашем отце хотел пробудить интерес к поискам сокровищ. Но мистер Стэнхоуп только смеется над ним.

— Неужели вы хотите сказать, — Бетти наморщила лоб, — что такой умный и милый старый сухарь в глубине души одержим… такой романтической страстью?

— Ах, я не знаю, — вздохнула Элинор. — Не знаю! Как бы там ни было, Рыжик Доусон, ты был определенно красноречив.

Одних ее слов было достаточно, чтобы связать язык капитану. Ему стало стыдно, что он так разговорился при Элинор, стыдно своего кольца, коробочку с которым она небрежно сдвинула на край стола. Капитан терзался сомнениями. Однако он все же не мог удержаться, чтобы не добавить:

— Вы понимаете, что я имею в виду?

— О чем ты говоришь, милый?

— Да о вашем отце! Если бы полотно попытался стащить настоящий грабитель, все было бы понятно и не значило абсолютно ничего. Но поскольку картину стремился украсть ваш отец, я по-прежнему считаю, что у него была на то своя причина.

— Была бы, — возразила Элинор, — если бы он точно знал, что именно изображено на картине. Композиция сама по себе ни о чем еще не говорит.

— Он и не знал, пока я его не просветил, — ответил капитан. — Это ведь я рассказал ему все несколько месяцев назад. А вы? Дьявол меня побери, неужели вам совсем не любопытно узнать кое-что о старых мастерах?

— Милый, не смотри на Винса, — мягко сказала Элинор. — Старые мастера его не заботят, только молодые мастерицы. Что касается меня — нет. Поскольку там есть монах, мне казалось, будто картина религиозного содержания. И потому я не интересовалась ею.

— Но ведь… — попыталась вмешаться Бетти.

— Да. — Элинор хитро улыбнулась и потянулась, отчего все ее тело словно ожило. — Буллер Нейсби!

— Ваше сокровище на дне озера кажется мне полным вздором, — поразмыслив немного, заявил Винс.

— Винс! Какой ты сегодня ужасно романтичный! Давайте позовем милого Буллера, — предложила Элинор, — и выспросим его самого! Он имеет обыкновение так мало говорить, что даже обидно. Интересно, что он скажет теперь?