Прочитайте онлайн Слушайте песню перьев | ДВА ВЫСТРЕЛА

Читать книгу Слушайте песню перьев
486+4583
  • Автор:
  • Язык: ru

ДВА ВЫСТРЕЛА

От Буско-Здруя до Сташува кроме железной тянется еще грунтовая дорога — напрямик. Она прорезает лес, перебегает небольшие болотца, карабкается на холмы и наконец упирается в Сташув.

В основном ею пользуются крестьяне хуторов, редко разбросанных в этом дремучем краю. В последнее время по ней больше ездят швабы. На зеленых армейских фурах они везут добро, награбленное в Сандомире и малых окрестных деревнях.

Есть место, где дорога скатывается с косогора в неглубокую лощину, затянутую орешником и ольхой. Рубленый бревенчатый мост длиною в десяток шагов перекрывает здесь ручей с медленной темной водой. Заросли ольхи на его берегах в некоторых местах так густы, что пробраться через них можно либо ползком, либо с хорошим топором в руках. Выше по косогору они редеют, среди них появляются сосны и вязы.

Здесь, на краю орешников, Лёнька решил сделать засаду.

Разведчики выбрали место, с которого хорошо, в обе стороны, просматривались дорога и мост. Партизаны замаскировались в кустах. Затаились.

Лёнька предупредил: патроны беречь, работать одиночными выстрелами и только в крайнем случае короткими очередями.

У обозов обычно не было большой охраны. Но и тех солдат, которые сопровождают фуры, надо постараться ликвидировать сразу. Стычка должна быть как можно короче. В этом успех операции. Ввязываться в длительный бой с малыми силами, которыми располагал отряд, не имело смысла.

Станислав лежал в орешнике рядом с Яном Косовским. Переговаривались вполголоса.

Позднее осеннее солнце уже перешло за полдень, а дорога продолжала оставаться такой же пустынной, какой была утром.

— Что за черт, — возмущался Януш Големба. — Вчера здесь прошло три обоза, а сегодня — будто война кончилась. Куда они провалились?

Решили послать в сторону Сандомира разведчика. Время тянулось невыносимо.

Наконец разведчик вернулся. Он бежал во весь дух по обочине дороги, размахивая руками, и что-то кричал.

Вот он ближе, ближе… Уже можно разобрать слова:

— Автоколонна!.. Машин двадцать. Впереди танки… два… И мотоциклисты. Кажется, меня заметили… Надо уходить!

Лёнька стукнул кулаком по прикладу пулемета.

— Повезло, называется… Давай, ребята, в лес. Да побыстрее!

Через несколько минут арьергардные отряда, уходя в сосняк, увидели мотоциклистов. Три черных БМВ выскочили на косогор. На передних бортиках мотоциклетных колясок грозно покачивались ребристые пулеметные стволы. Мотоциклы еще не успели скатиться к ручью, как из-за косогора показались танки.

— Еще одна такая засада, и мы подохнем с голоду, — пробормотал Лёнька.

После ужина подсчитали запасы.

На двадцать два человека приходилось двенадцать банок мясных консервов, головка сыра и мешочек эрзац-кофе.

Положение создалось тяжелое. После уничтожения карателями склада в лесничестве отряд остался без зимних запасов. Холода неотвратимо надвигались с севера. Со дня на день могли ударить морозы, а у людей не было теплой одежды. Не было медикаментов. Не было пристанища.

— Пан Лёнька, — сказал Стефан Каминский. — А что, если пощупать дембовский склад? Там продуктов на целый полк.

— Дембовский склад? — обернулся к нему Лёнька. — Ты подумал, о чем говоришь? У них в Дембовцах гарнизон не меньше роты СС, и склад охраняется так, что к нему не подсунешься. Мы же вместе с тобой ходили в разведку. Видели.

— На ночь они выставляют всего трех человек — двух у склада и одного в деревне у штаба. Если тех двух бесшумно снять…

— Это все равно что самому лезть головой в петлю, — отмахнулся Лёнька. — Если мы разбередим осиное гнездо, конец отряду. Эсэсовцы не успокоятся до тех пор, пока не покончат с нами.

— Склад на краю деревни, и если к нему подобраться ночью и придушить часовых, то до утра из него можно вынести все, что там есть, — не унимался Стефан. — Если дашь мне человек пять, то мы…

— То вы из Дембовцев все равно не вернетесь, да еще подставите под удар нас. Хватит об этом. По-моему, надо выследить небольшой обоз и перехватить его там, где можно свободно действовать.

— Самое главное — бесшумно снять часовых…

— Хватит фантазий, Стефан.

Каминский отошел к группе партизан, сидящих на стволе упавшей сушины, и попросил закурить.

— Эсэсовцы! — пожал он плечами. — Подумаешь — сила! Такие же солдаты, как вермахт, только что носят форму получше, жрут послаще да вешают всех подряд. А в конце концов умирают от точно таких же пуль, как самый простой смертный. Там, понимаешь, такая штука, — обратился он к Яну Косовскому, сидевшему рядом со Станиславом. — Этот сарай, в котором склад, днем почти не охраняется. Да и не от кого там охранять — жителей из деревни выселили. Ночью они выставляют двух часовых, которых ничего не стоит снять. Только, конечно, без выстрелов. Просто прирезать. Когда мы прошлый раз были в разведке, я видел, как они охраняют. Один ходит, обычно, у задней стены, второй у двери. Сменяются через четыре часа. Штаб у них ближе к середине деревни, а склад на самом краю, у старой кузни. Часовые время от времени перекликаются. В самом штабе ночует несколько солдат. Правда, у них даже танк есть и несколько мотоциклов, но если сработать часовых бесшумно, то до второй смены никто не проснется.

— Ян, — толкнул Станислав Косовского. — Я могу бесшумно снять часовых.

— Ты? Каким образом?

— Пусть Лёнька даст Стефану несколько человек. Я пойду с ними в Дембовцы.

— Точно? — спросил Станислава Каминский. Станислав кивнул.

— Пан Лёнька, — снова окликнул командира Каминский. — Вот этот новенький, индеец, согласен идти. Он говорит, что может бесшумно снять часовых.

— Каким образом ты это сделаешь?

— Луком.

— Ты что, смеешься? Луком? Да еще в темноте?

— Мне часто приходилось стрелять ночью по шороху зверя.

— И ты попадал?

— Я всегда приходил в селение с добычей.

— Пан Лёнька, я тоже пойду с ними в Дембовцы, — сказал Косовский.

— Где ты возьмешь лук? — спросил Станислава Лёнька.

— Сделаю.

— И сможешь убить из него человека?

— Да.

— Ты знаешь, кто такие эсэсовцы?

— Знаю.

Лёнька задумался. Партизаны смотрели на него, ожидая. Как ни фантастична была затея, она сулила несколько сытых дней и, может быть, даже одежду.

— Ладно, — сказал Лёнька. — Пусть идет пять человек. Кто хочет. Но если ничего не выйдет, возвращайтесь, не поднимая шума. Без выстрелов.

— Ну, парень, — хлопнул Станислава по плечу Стефан. — Если бы не ты… А склад мы наверняка возьмем, попомни мое слово!

Станислав улыбнулся.

— У тебя хороший нож. Дай мне, — попросил он Каминского.

Стефан снял с пояса широкий охотничий нож в желтых кожаных ножнах.

— Бери. Дарю на память.

Лучшие луки получаются из горного можжевельника. Величина лука должна быть соразмерна с телом охотника, иначе из него не сделаешь меткого выстрела. Длина лука должна равняться расстоянию от правого бедра до концов пальцев левой руки, вытянутой вперед на уровне плеч. Это расстояние измеряется у стоящего человека. Толщина лука должна быть равна толщине кисти руки, уменьшенной на толщину указательного пальца.

Горного можжевельника в Борковицких лесах не было. После долгих поисков Станислав нашел ясень. Осмотрев дерево со всех сторон, Станислав срезал подходящую ветку и взвесил ее на ладони. Осенний ход соков в ясене уже кончился. Дерево спало. Ткани его были сухи и упруги. Конечно, хорошо бы положить ветку в прохладное место и выдержать, чтобы она стала еще крепче, но для этого не было времени.

Очистив ветку от коры, Станислав концом ножа наметил основные контуры лука и начал стругать.

— Есть лицо и спина лука, — объяснял он обступившим его партизанам. — Лицо — та часть, которая у, растущей ветки ближе к дереву. Спина — у конца. Лицо при стрельбе всегда должно быть сверху.

Для того чтобы укрепить лук и изготовить хорошую тетиву, нужны сухожилия из задней ноги оленя. Передняя часть лука оклеивается тонкими полосками из сухожилий, похожими на пергаментные ремешки. Но это можно сделать там, в родных чащах Толанди. Здесь пришлось ограничиться двумя гибкими пластинками сухого дерева, притянутого к телу лука тонким шелковым шнуром от немецкого парашюта. Остаток шнура Станислав пустил на тетиву.

— Настоящий боевой лук бьет на четыреста — пятьсот шагов, — сказал Станислав. — Этот будет стрелять на сто.

Для стрел он выбрал тонкие сухие стволики орешника. Также очистив их от коры, он отмерил длину — от середины груди до конца указательного пальца левой руки. Нарезал одинаковые по весу палочки. Наконечники смастерил из треугольных пластинок железа наломав их из лезвия ножа, сделанного из обруча, того самого, что нашли у сгоревшего лесничества.

Осмотрев работу, Станислав покачал головой.

— Если бы меня увидел с этим луком мой учитель Овасес он бы сказал: я не воин, а маленький глупый ути. Он бы долго смеялся. Но я думаю, что на одну охоту этого лука хватит.

Пробу сделали здесь же, на стоянке.

Станислав затесал ножом ствол сосны и отошел к противоположному концу поляны. Присев на корточки, прицелился. Светлое пятно на стволе было хорошей мишенью.

Стрела тихо свистнула, порезал белой полоской воздух, и воткнулась в затес почти в центре.

К Дембовцам подошли за полночь. Еще вечером небо снова за тянуло низкими облаками, а сейчас темень сгустилась такая, что дорогу приходилось отыскивать чуть ли не ощупью. Но Стефан уверенно шел вперед. Дважды он приходил сюда в разведку и клялся что может нарисовать план деревни по памяти.

Наконец впереди, за кустами, блеснул свет.

Партизаны остановились.

— Это в штабе, в караулке и в избе, где живут офицеры, — сказал Каминский. — Склад на самом краю, около старой кузни.

Тронулись дальше, обходя деревню задворками.

Последние избы. Рощица осокорей. Кусты. И за ними — пустота полей.

Януш Големба спросил шепотом:

— Так где же твоя старая кузня?

— Подожди, — сказал Стефан. — Здесь должна быть дорога. А за дорогой — кузня. И тот самый сарай.

Он присел на корточки и стал осматриваться по сторонам. Снизу, из темноты, небо казалось чуть светлее окружающего мрака. На его фоне слабо рисовались верхушки кустов и отдельные деревья.

— Надо взять левее,— пробормотал Стефан, поднимаясь на ноги.

Они снова пошли по окраине деревни, стараясь бесшумно ступать по умирающей осенней траве. Станислав, замедлив шаги, несколько раз глубоко вдохнул холодный ночной воздух.

— Пан Стефан, земля, железо и старый уголь — там.

Он показал назад в темноту.

— Какое железо?

— Мы прошли кузню.

— Почему так думаешь?

— Запах, — сказал Станислав. — Пахнет железом, землей, старым костром.

— Посмотрим, —пробормотал Каминский. — Веди.

Повернули назад. Теперь впереди шел Станислав.

Шагов через сто темнота впереди уплотнилась. Под ногами перестала шуршать трава.

— Ты прав, парень. Вот она, кузня. Теперь до сарая шагов тридцать, не больше. Осторожно, ребята. Здесь открытое место, — прошептал Стефан.

Присели у осевшей косой стены.

— Двери сарая обращены к нам. Часовой около них. Сзади ходит еще один. Чертова темнота!

Станислав вынул из мешка лук, натянул на его рога тетиву. Все шесть взятых с собою стрел зажал под мышкой.

Так они сидели довольно долго, прислушиваясь, пытаясь понять, где находится часовой.

Темнота молчала. Ни движения, ни звука. Только слабый шорох ветра в полуразрушенной кузне и где-то впереди золотистые квадратики окон в деревне.

Справа тихо звякнул металл.

Партизаны затаили дыхание.

Станислав встал на колени и наложил на тетиву стрелу.

Еще раз звякнула сталь. Вспыхнул огонек, и они увидели склоненное над зажигалкой лицо, матовый блеск краев шлема, сигарету, зажатую в зубах, эсэсовские шевроны на петлице мундира.

Часовой прикурил. Щелкнула крышка зажигалки. Огонек погас.

Станислав, вскинув лук, смотрел на эсэсовца.

Красный уголек горящего табака разгорался все ярче. Вот он осветил на мгновенье подбородок и щеки часового, и в тот же миг Станислав спустил тетиву.

Сигарета взорвалась искрами, и все нырнуло во тьму.

Они услышали, как тело солдата, падая, мягко стукнуло о землю.

— Клаус! Во ист ду? — тотчас раздалось в темноте.

Станислав бросил на тетиву вторую стрелу.

Онлайн библиотека litra.info

Из-за угла сарая брызнул свет, серебристый овал вытянулся по земле. Показался второй солдат с электрическим фонарем в руке. Он шел быстрым шагом к дверям сарая.

Януш услышал, как басовой струной пропела над его ухом тетива. Свет фонаря метнулся вбок, описал дугу и погас. Вероятно, от удара о землю разбились и стекло, и лампочка.

Пятеро, обгоняя друг друга, бросились к сараю.

Ян споткнулся о труп, выругался.

— Тише! Ради всех святых, тише!

Руки нащупали петлю запора, тяжелый висячий замок. Принесенный с собой ломик — в дужку замка. Одним рывком — пробойник из двери.

— Стась!

— Подожди, сейчас.

Станислав подобрал оба автомата убитых, сорвал с поясов подсумки с кассетами. Гитчи-Маниту, сколько патронов! Нельзя оставлять такое… И стрелы тоже с собой. Хорошо попал. Обоим швабам прямо в головы…

Из глубины сарая пахнуло запахом чая, чесночной колбасы, мылом и чем-то мятным.

Ощупью наполняли мешки. Скользили в пальцах консервные банки, рвались какие-то мягкие пакеты.

— Ребята, бутылки…

— Бери!

Доверху четыре мешка. Пятый…

Цыбики чая, плитки шоколада — в карманы.

— Трогаем!

Сто шестьдесят банок тушеной свинины, килограммов двадцать шпика, полмешка сахара, тридцать два круга колбасы, около сотни плиток шоколада, восемнадцать кусков мыла, две бутылки коньяку и шесть бутылок лимонного сока, чай, сигареты — такова была добыча ночи.

— Посмотрели бы, как наш индеец отправил на небо обоих эсэсманов! — восхищался Големба. — Они даже сообразить ничего не успели!

— Жаль, что пошло всего пятеро, — сокрушался Косовский. — Надо бы человек десять. Полсклада бы утащили.