Прочитайте онлайн Следопыт | Глава третья

Читать книгу Следопыт
3512+886
  • Автор:
  • Перевёл: Д. Коковцов

Глава третья

Не болѣе осьми дней отдыхала Марія въ обществѣ своего отца, какъ въ одно утро его потребовала къ маіору Дункану Лунди, коменданту форта на рѣкѣ Озвего.

— Сержантъ! сказалъ онъ ему: — какъ вамъ уже извѣстно, васъ пошлютъ на слѣдующій мѣсяцъ на «Тысячу острововъ». Ваша очередь смѣны, и хотя нашъ квартирмейстеръ, лейтенантъ Мунксъ, заявляетъ желаніе на этотъ разъ заступить ваше мѣсто, но этого нельзя исполнить. Если онъ хочетъ сопровождать васъ, то можетъ только въ качествѣ волонтера. Выбрали ли вы для себя команду?

— Все готово, сударь, — по-военному быстро отвѣчалъ сержантъ.

— Хорошо; такъ послѣзавтра, если не завтра въ ночь, вамъ надо отправляться; отрядъ сильно требуетъ смѣны.

— Объ этомъ говорилъ молодой Гаспаръ Вестернъ, человѣкъ, на котораго можно положиться.

— Гаспаръ Вестернъ! Этотъ молодой человѣкъ тоже будетъ сопровождать васъ?

— Онъ командуетъ «Тучей», нашимъ куттеромъ, на которомъ намъ придется отправиться на станцію.

— Правда, но я думалъ, что вы захотите взять съ собою вашего деверя Капа, такъ какъ этотъ морякъ охотно разъ покрейсируетъ на прѣсной водѣ.

— Я во всякомъ случаѣ намѣренъ взять его съ собой; но онъ, какъ и лейтенантъ Мунксъ, долженъ отправиться волонтеромъ. Гаспаръ слишкомъ бравый малый, чтобы безъ причины отнять у него команду, и къ тому же я опасаюсь, что Капъ слишкомъ презираетъ ваши воды, чтобъ быть на нихъ полезнымъ.

— Хорошо, сержантъ, я предоставляю все это вашему усмотрѣнію; вы возьмете также съ собою Слѣдопыта?

— Да, если позволите, сударь. Я думаю, что ему и Чингахгоку будетъ работа.

— И по моему мнѣнію, вы правы. Ну, сержантъ, такъ желаю вамъ счастія въ вашемъ предпріятіи. Не забудьте, что постъ необходимо уничтожить и покинуть, когда ваша команда призвана будетъ обратно, и вернитесь домой въ полномъ здравіи. Идите съ Богомъ, мой другъ.

Сержантъ Дунгамъ сдѣлалъ честь по-военному, повернулся налѣво кругомъ, и хотѣлъ уже выйти въ дверь, какъ былъ позвавъ маіоромъ назадъ.

— Я забылъ сказать вамъ, сержантъ, что младшіе офицеры просили о состязаніи въ стрѣльбѣ. Завтрашній день назначемъ для этого, и всякій можетъ быть допущенъ. Призы состоятъ изъ выложенной серебромъ пороховницы, кожаной фляжки для пороха и шелковой дамской шляпки, которую побѣдитель можетъ подарить, чтобы выказать свою любезность.

— Очень хорошо; а Слѣдопытъ также можетъ принять участіе въ состязаніи?

— Коенчно, если ему есть охота. Впрочемъ, какъ я въ послѣднее время замѣтилъ, онъ не принимаетъ никакого участія въ подобнаго рода развлеченіяхъ, — вѣроятно потому, что убѣжденъ въ своей собственной безпримѣрной ловкости.

— Да это такъ и есть, маіоръ. Честный малый знаетъ, что никто не можетъ помѣриться съ нимъ, а потому не хочетъ лишать другихъ удовольствія,

— Ну, въ этомъ случаѣ, пусть дѣлаетъ, какъ хочетъ. Прощайте, сержантъ Дунгамъ.

Этимъ окончился разговоръ, и, почтительно поклонясь, сержантъ удалился, чтобы пригласить своего друга Слѣдопыта принятъ на другой день участіе въ состязаніи.

Для этого развлеченія пріискали открытое мѣсто, которое уровняли и очистили отъ всякихъ кустовъ. Оно лежало нѣсколько на западъ отъ форта, непосредственно у берега озера, и было достаточно обезпечено отъ случайнаго нападенія дикихъ.

Длина цѣли была сто локтей, а самая цѣль состояла изъ обыкновенной бѣлой доски, центръ которой означенъ былъ черной звѣздой, называемой бычачьимъ глазомъ. Въ нее должны были стрѣлять свободной рукой. Для зрителей, въ особенности женщинъ, устроены были у самаго берега озера низкіе подмостки, вблизи коихъ на столбѣ повѣшены были призы. Передняя скамейка занята была женами трехъ офицеровъ съ ихъ дочерьми, между тѣмъ какъ на второй скамейкѣ помѣстились Марія и жены унтеръ-офицеровъ.

Какъ только дамы усѣлись, маіоръ Лунди отдалъ приказаніе начать состязаніе. Тотчасъ выступили восемь или десять лучшихъ стрѣлковъ, и начали стрѣлять поочередно. Это были офицеры и другія лица безъ разбора, такъ какъ никто не долженъ былъ быть устраненъ отъ участія. Нѣкоторые попали въ середину доски, другіе стрѣляли съ меньшею вѣрностію, смотря по тому, какъ каждый былъ поддержанъ ловкостью или подкрѣпленъ счастіемъ.

По правиламъ стрѣльбы, никто не могъ болѣе стрѣлять, если сначала далъ промахъ, и плацъ-адьютантъ вызвалъ болѣе счастливыхъ стрѣлковъ, чтобы они готовы были къ дальнѣйшему состязанію, когда появились на стрѣльбищѣ маіоръ Дунканъ, лейтенантъ Мунксъ и Гаспаръ, между тѣмъ какъ Слѣдопытъ спокойно бродилъ по мѣсту, не имѣя при себѣ своего извѣстнаго и опаснаго ружья. Маіоръ Дунканъ тотчасъ выступилъ впередъ, сталъ въ позицію, поднялъ ружье, прицѣлился одну минуту и выстрѣлилъ пуля просвистѣла на нѣсколько дюймовъ мимо обязательной цѣли.

— Маіоръ Дунканъ устраняется отъ дальнѣйшаго состязанія! тотчасъ объявилъ адьютантъ, съ такимъ рѣшительнымъ видомъ, что всѣ старшіе офицеры тотчасъ поняли, что этотъ промахъ былъ условленъ впередъ; между тѣмъ молодежь и все общество почувствовали въ себѣ больше мужества при видѣ казавшагося безпристрастія, съ которымъ примѣнялись законы игры.

— Теперь ваша очередь, Гаспаръ, сказалъ квартирмейстеръ, лейтенантъ Мунксъ. Стрѣляйте, и если вы попадете не лучше маіора, то я утверждаю, что рука ваша умѣетъ владѣть только весломъ.

Гаспаръ покраснѣлъ, но тотчасъ направился на позицію, беззаботно и вольно опустилъ дуло своего ружья на ладонь лѣвой руки, потомъ поднялъ его и выстрѣлилъ послѣ минутнаго прицѣла. Пуля пронизала совершенно середину бычачьяго глаза. Это былъ до сихъ поръ лучше удавшійся выстрѣлъ, такъ какъ всѣ прочіе только попали въ черный кругъ.

— Прекрасно, мистеръ Гаспаръ! сказалъ Мунксъ. Выстрѣлъ вашъ сдѣлалъ бы честь и болѣе старой головѣ и опытному глазу. Тѣмъ не менѣе, я думаю, что при этомъ было немного и счастія, такъ какъ я замѣтилъ, что вы нехудожественно и нефилософски обошлись при выстрѣлѣ и обращеніи съ вашимъ ружьемъ. Теперь, милостивые государи, будьте внимательны, потому что я сдѣлаю изъ ружья такое употребленіе, которое, по правдѣ, можно назвать остроумнымъ.

Говоря это, квартирмейстеръ приготовлялся къ своему ученому испытанію; потомъ занялъ позицію, искусно рисуясь, тихо поднялъ ружье, снова опустилъ его, потомъ опять поднялъ, и наконецъ, повторивъ еще нѣсколько разъ эти движенія, спустилъ курокъ.

— Мимо! промахъ по всей доскѣ; торжественно воскликнулъ судья, который находилъ мало удовольствія въ учености квартирмейстера.

— Этого не можетъ быть! сердито закричалъ Мунксъ, съ лицомъ покраснѣвшимъ отъ раздраженія и стыда. Этого не можетъ быть, повторилъ онъ, никогда въ жизни еще не случалось со мной этой неловкости.

— Будьте довольны, Мунксъ, смѣясь сказалъ маіоръ Дунканъ. Это дѣйствительно былъ промахъ, и вамъ надо предоставить себя на волю судьбы.

— Нѣтъ, маіоръ, наконецъ, замѣтилъ Слѣдопытъ, выступая съ улыбкою. Квартирмейстеръ, не смотра на его копотливость, вовсе не дурной стрѣлокъ на извѣстномъ разстояніи, и я утверждаю, что его пуля покрыла пулю Гаспара, и это тотчасъ окажется, если изслѣдуютъ доску.

Уваженіе къ ловкости Слѣдопыта и вѣрности его глаза было такъ велико, что зрители тотчасъ стали не довѣрять собственнымъ мнѣніямъ, и многіе кинулись къ доскѣ, чтобы удостовѣриться въ дѣйствительности. Тотчасъ нашло, что пуля квартирмейстера, въ самомъ дѣлѣ, прошла въ отверстіе, сдѣланное пулею Гаспара, такъ какъ оказались двѣ пули, одна надъ другой, въ Столбѣ, къ которому прикрѣплена была цѣль.

— Я вѣдь сейчасъ сказалъ, милостивые государыни, что вы будете свидѣтельницами перевѣса, который имѣетъ наука надъ искусствомъ стрѣльбы, — съ торжествомъ сказалъ квартирмейстеръ, направляясь къ подмосткамъ, на которыхъ сидѣли дамы. Философія все-таки философія и годится во всѣхъ вещахъ. Я посмотрю, кто теперь перещеголяетъ меня.

— Ну, вотъ выступаетъ Слѣдопытъ, возразила одна изъ дамъ. Кажется, онъ также хочетъ попытать счастія, и сколько намъ всѣмъ извѣстно, онъ мѣткій стрѣлокъ.

— Противъ этого я протестую! воскликнулъ Мунксъ, возвращаясь на стрѣльбище съ распростертыми руками. Я протестую, маіоръ, противъ того, чтобы Слѣдопытъ съ своимъ звѣробоемъ допущенъ былъ къ этому состязанію.

— Спокойствіе звѣробоя не должно быть нарушено, смѣясь возразилъ Слѣдопытъ. Я держу ружье Гаспара, какъ вы сами можете видѣть, а оно не лучше вашего.

Этимъ отвѣтомъ квартирмейстеръ долженъ былъ удовольствоваться, и всѣ глаза устремились на Слѣдопыта, когда онъ завялъ надлежащую позицію. Ничто не могло быть прекраснѣе, какъ видъ этого извѣстнаго охотника, который теперь выпрямился во весь ростъ и держалъ ружье наготовѣ. Онъ, конечно, не былъ тѣмъ, что обыкновенно называютъ прекраснымъ мужчиной, но появленіе его внушало довѣріе и уваженіе, а станъ его можно было назвать совершеннымъ, еслибъ онъ былъ болѣе полонъ и не такъ худъ. Слѣдопытъ прицѣлился съ быстротою мысли, и когда послѣ выстрѣла надъ головою его разсѣялся дымъ, онъ стоялъ уже опершись рукою на дуло ружья, и честное лицо его готово было къ веселому, тихому и добродушному смѣху.

— Ну, Слѣдопытъ, я почти могъ бы утверждать, что вы также не попали въ доску, сказалъ маіоръ Дунканъ.

— Маіоръ, это было бы очень рискованно съ вашей стороны, отвѣчалъ съ увѣренностію Слѣдопытъ: я, конечно, не заряжалъ ружья и не могу сказать, что въ немъ заключалось; но если оно было заряжено, то вы найдете, что моя пуля вдвинула глубже пули Гаспара и квартирмейстера, или пусть меня не зовутъ болѣе Слѣдопытомъ.

Восклицаніе со стороны бывшихъ у мишени подтвердило справедливость его словъ.

— Но это еще не все, дѣти, далеко не все, сказалъ Слѣдопытъ, тихо приближаясь къ дамамъ. Я проигралъ, если вы найдете, что доска тронута хотя на волосъ. Пуля квартирмейстера зацѣпила дерево, моя же не задѣла его нисколько.

— Правда, Слѣдопытъ, очень справедливо, сказалъ Мунксъ: — моя пуля такъ расширила отверстіе, что ваша легко могла пройти въ него. Это важная штука, пріятель!

— Ладно, ладно, квартирмейстеръ; но теперь дѣло касается гвоздя, и посмотримъ, кто изъ насъ глубже вдвинетъ его въ дерево. Если и гвоздь не удовлетворитъ васъ, то предоставимъ это картофелю.

— Не важничайте чрезмѣру, Слѣдопытъ! вы скоро сами убѣдитесь, что имѣете дѣло мы съ мальчикомъ или рекрутомъ, — могу васъ увѣрить въ этомъ.

— Я это очень хорошо знаю, и вовсе не хочу оспаривать вашу опытность. Вы уже много лѣтъ прожили на границѣ, умѣете владѣть ружьемъ и можете назваться уважаемымъ, быстроглазымъ стрѣлкомъ, Но тѣмъ не менѣе, вы не настоящій ружейный стрѣлокъ. Я не хочу хвастаться; но у всякаго человѣка свои дарованія, и это значило бы противиться Провидѣнію, еслибъ измѣнить имъ. Вотъ, пусть дочь сержанта постановитъ рѣшеніе насчетъ вашей ловкости, если вы имѣете охоту подчиниться такому любезному судьѣ.

— Хорошо, Слѣдопытъ, пусть будетъ по-вашему: возьмемте дочь сержанта за посредницу, и оба предоставимъ ей призъ, кто бы изъ васъ его ни выигралъ.

Призывъ адьютанта прервалъ этотъ разговоръ, и какъ Слѣдопытъ, такъ и квартирмейстеръ снова пошли на стрѣльбище, гдѣ, спустя нѣсколько минутъ, началось второе испытаніе. обыкновенный желѣзный гвоздь съ выкрашенной головкой, слегка воткнутъ былъ въ доску, и стрѣлки должны были попасть въ него, если не хотѣли потерять право на дальнѣйшее участіе въ стрѣльбѣ, причемъ никто изъ непопавшихъ предъ этимъ въ цѣль не былъ допущенъ ко вторичному испытанію.

Нашлось не болѣе шести охотниковъ на это испытаніе, и первые трое не попали въ гвоздь, хотя пули ихъ пролетѣли очень близко. Тогда выступилъ квартирмейстеръ, который, послѣ своихъ обыкновенныхъ тѣлодвиженій, былъ такъ счастливъ, что его пуля сорвала кусочекъ головки съ гвоздя, и потомъ ударилась около него. Это нельзя было назвать удачнымъ выстрѣломъ, хотя онъ все-таки сохранилъ за стрѣлкомъ право на дальнѣйшее испытаніе.

— Ну, квартирмейстеръ, вы салютовали вашей кожѣ, какъ имѣютъ обыкновеніе говорить въ колоніяхъ, сказалъ смѣясь Слѣдопытъ. Но все-таки много было бы нужно времени, чтобы построить домъ молоткомъ, который не лучше вашего. Если Гаспаръ не утратилъ нисколько твердости своей руки и вѣрности глаза, то онъ покажетъ вамъ, какъ надо попадать въ гвоздь, — а потому будьте внимательны. Впрочемъ, если хотите послѣдовать моему совѣту, то принимайте при стрѣльбѣ менѣе солдатскій видъ! Стрѣлять мѣтко — это природный даръ, который слѣдуетъ употреблять обыкновеннымъ и непринужденнымъ образомъ.

Пока Слѣдопытъ еще говорилъ, Гаспаръ выстрѣлилъ и пуля его попала въ головку гвоздя, который и вошелъ въ доску почти на дюймъ.

— Выньте его снова, закричалъ Слѣдопытъ, становясь въ позицію. Не нужно брать новый гвоздь; я вижу и этотъ, хотя съ него и сошла краска, а въ то, что я вижу, попадаю на разстояніи ста локтей, хотя бы это былъ только глазъ комара. Укрѣпили ли вы его снова?

Раздался выстрѣлъ, пуля просвистѣла, и головка гвоздя, покрытая плоскимъ кускомъ свинца, исчезла въ деревѣ.

— Ну, Гаспаръ, другъ мой, я вижу, что вы съ каждымъ днемъ дѣлаете успѣхи! продолжалъ Слѣдопытъ, какъ бы не думая о результатѣ своего выстрѣла. Если вы еще совершите по странѣ нѣсколько путешествій въ моемъ обществѣ, то скоро на всей границѣ трудно будетъ отыскать стрѣлка, который бы могъ помѣряться съ вами. Квартирмейстеръ стрѣляетъ хорошо, но онъ никогда не пойдетъ далѣе; вы же, напротивъ, обладаете дарованіемъ и смѣло можете состязаться съ любымъ стрѣлкомъ.

— Ого! вскричалъ Мунксъ:- вы называете попасть въ головку гвоздя только хорошимъ выстрѣломъ, когда это доказываетъ совершенство искусства. Если при стрѣльбѣ важно разстояніе на одинъ волосъ, то тѣмъ больше имѣетъ оно значенія при ударѣ въ цѣль. Таково мое мнѣніе.

— Успокойтесь, Мунксъ, сказалъ маіоръ Лунди: вы еще разъ можете показать вашу ловкость при испытаніи съ картофелемъ.

Мунксъ замолчалъ и сталъ приготовляться къ новому опыту, который тотчасъ и послѣдовалъ, и квартирмейстеръ сталъ въ позицію. Опытъ былъ труденъ. Именно, большая картофелина была выбрана и передана одному, который находился отъ позицій на разстояніи двадцати локтей. По командѣ стрѣлка, картофель бросали вверхъ, и задача цѣлившаго заключалась въ томъ, чтобъ прострѣлить ее прежде, чѣмъ она упадетъ на землю.

Изо ста разъ квартирмейстеру только однажды удалось счастливо исполнить этотъ фокусъ, и потому онъ теперь выступилъ на испытаніе только съ нѣкотораго рода слѣпой надеждой на успѣхъ. Картофелина брошена была вверхъ, раздался выстрѣлъ, го надежда стрѣлка не оправдалась и цѣль осталась нетронутою.

— Направо кругомъ! провалился квартирмейстеръ, воскликнулъ маіоръ съ задушевнымъ смѣхомъ. — Теперь споръ о славѣ только между Гаспаромъ и Слѣдопытомъ.

— А чѣмъ долженъ кончиться опытъ? спросилъ послѣдній: — послѣдуетъ за за нимъ проба съ двумя картофелинами или же рѣшится центромъ и кожей?

— Центромъ и кожей, если видна будетъ замѣтная разница, возразилъ маіоръ, — если нѣтъ, то потребуется двойной выстрѣлъ.

— Слѣдопытъ, это для меня страшная минута! прошепталъ Гаспаръ, медленно приближаясь къ стрѣльбищу.

Съ удивленіемъ взглянулъ Слѣдопытъ на своего молодаго друга, попросилъ маіора имѣть минуту терпѣнія и отвелъ Гаспара немного въ сторону, такъ, чтобы разговоръ ихъ не былъ никѣмъ услышавъ.

— Гаспаръ, вы, кажется, очень принимаете къ сердцу это дѣло, сказалъ честный охотникъ, пристально смотря молодому человѣку прямо въ глаза.

— Да, Слѣдопытъ, возразилъ молодой человѣкъ: сознаюсь, что никогда еще чувства мои не были въ такомъ напряженномъ состояніи.

— Такъ вы требуете, чтобъ я былъ побѣжденъ, я, старый, испытанный и вѣрный другъ вашъ? И это на моемъ же полѣ? Видишь, мой другъ, умѣть стрѣлять — это мой талантъ, и никакая обыкновенная рука не можетъ со мной помѣряться.

— Я это знаю, Слѣдопытъ, очень хорошо знаю, но…

— Ну, что же, но? говори прямо, какъ съ другомъ!

— Ну, чтобъ сказать правду… я бы хотѣлъ…. я бы хотѣлъ имѣть возможность поднести Маріи шляпку.

Слѣдопытъ съ удивленіемъ посмотрѣлъ сперва на молодаго человѣка, а потомъ задумчиво опустилъ глаза къ землѣ.

— Такъ къ этому вы стремитесь, наконецъ, сказалъ онъ:- но, Гаспаръ, это никогда не удастся вамъ при двойномъ выстрѣлѣ.

— Да, я знаю, и это-то меня и мучаетъ.

— Что за странное, однако, созданіе человѣкъ! воскликнулъ честный охотникъ: — мучится такими предметами, которые не касаются его дарованій, и легкомысленно обращается съ благодѣяніями Провидѣнія! Но ничего! Становитесь на позицію, и слушайте: я долженъ по крайней мѣрѣ задѣть кожу, ибо иначе мнѣ нельзя будетъ показать здѣсь глазъ. Поэтому, соберитесь съ духомъ.

— Я приложу столько старанія, какъ будто дѣло идетъ о моей жизни.

Гаспаръ выступилъ, а Слѣдопытъ повторилъ:- Что за чудное созданіе человѣкъ! Онъ пренебрегаетъ собственными дарованіями и жаждетъ чужихъ.

Между тѣмъ картофелина полетѣла кверху; Гаспаръ выстрѣлилъ, и послѣдовавшее затѣмъ восклицаніе обнаружило, что пуля его такъ близко прошла отъ центра, что выстрѣлъ долженъ быть серединнымъ.

— Это достойный васъ соискатель, Слѣдопытъ, съ удовольствіемъ сказалъ маіоръ Дунканъ, когда охотникъ занялъ позицію: — я надѣюсь, что мы еще увидимъ пару блестящихъ выстрѣловъ при вторичномъ испытаніи.

— Что за странное созданіе человѣкъ! пробормоталъ про себя Слѣдопытъ, не обращая вниманія на слова маіора.

Картофелина полетѣла, и выстрѣлъ раздался въ ту самую минуту, когда маленькая цѣль, казалось, остановилась въ воздухѣ. Слѣдопытъ, повидимому, цѣдился очень старательно, и тѣмъ сильнѣе было удивленіе тѣхъ, которые подняли картофель.

— Два отверстія на одной сторонѣ? спросилъ маіоръ.

— Кожа! кожа! прозвучалъ отвѣтъ: только кожа задѣта.

— Это что значитъ? спросилъ Дунканъ. Такъ честь всего дня принадлежитъ Гаспару?

— Шляпа его! покачивая головой, возразилъ Слѣдопытъ, и спокойно удалился со стрѣльбища. — Что за созданіе смертный человѣкъ! онъ никогда не доволенъ своими дарованіями, и постоянно стремится къ тому, въ чемъ отказало ему Провидѣніе.

Такъ какъ Слѣдопытъ не прострѣлилъ картофелины, а только задѣлъ кожу ея, то призъ присужденъ былъ Гаспар