Прочитайте онлайн Сладкая иллюзия | Глава 8

Читать книгу Сладкая иллюзия
4118+5672
  • Автор:
  • Перевёл: Е. А. Ильина
  • Язык: ru

Глава 8

– Мы хотели пожениться. – Томас Хардинг стоял в гостиной Уоллингфорд-Мэнора, сцепив руки за спиной. Эмма внимательно разглядывала лакея. Белокурый и не слишком мускулистый, он был на целую голову ниже Дерика и казался по сравнению с ним таким… хрупким и юным.

И, судя по всему, не собирался откровенничать.

Эмма переключила внимание на Дерика в попытке проследить за его взглядом. Что он хотел увидеть? Очевидно, что-то связанное с языком тела, который так хорошо понимал и которому так отчаянно хотела научиться Эмма. Господи, как же она ненавидела это ощущение непосвященности в происходящее.

Интересно, где Дерик усвоил все эти премудрости? Вряд ли подобным вещам обучали в Итоне.

– Но если вы так отчаянно желали пожениться, – протянул Дерик привычным для него тоном уставшего от жизни человека, – почему Молли оказалась помолвленной с Марвеллом?

В голубых глазах лакея на мгновение вспыхнул огонек, но в остальном на его лице не дрогнул и мускул. Или Эмма просто не увидела этого?

– Из-за ее родителей, – ответил Томас. – Они не хотели, чтобы она оставалась в услужении. А Марвелл уже обзавелся домиком в деревне и скоро откроет собственный магазин. Я же всего лишь лакей.

– Родители Молли знали о ваших отношениях? – спросила Эмма, ненавидя себя за то, что ничего не заметила.

– Нет. Мы с Молли были уверены, что они никогда не дадут своего благословения. Поэтому старались об этом не думать. Просто наслаждались каждым днем и не переживали о будущем.

– А что бы вы стали делать после ее замужества? – спросил Дерик как бы между прочим.

Томас пожал плечами.

– Не знаю, как бы она это пережила.

Все безразличие Дерика куда-то улетучилось, и в его голосе зазвенел металл.

– И теперь вы никогда этого не узнаете, верно?

Эмма поморщилась, а Томас даже глазом не моргнул.

Она молчала на протяжении всего разговора, испытывая облегчение оттого, что ей не нужно задавать Томасу никаких вопросов. При мысли о том, что Молли провела последние часы своей жизни под ее собственной крышей, у Эммы переворачивалось все внутри.

Перемены в Дерике оказались не менее ошеломляющими. Оставаясь холодным и непреклонным, он умело вытягивал из Томаса подробности их с Молли романа. Теперь он ничем не напоминал щеголя, коим выглядел на протяжении последних нескольких дней. И Эмма с каким-то необъяснимым страхом думала о том, что наконец-то увидела настоящего Дерика. Неужели все это время он играл выгодную для него роль? Но почему?

Томас держался с достоинством. На его месте Эмма давно уже заливалась бы слезами от нескончаемого потока вопросов Дерика, а она редко плакала. Однако Томас был бесстрастнее мраморного изваяния. Он признался только в том, что состоял в любовной связи с Молли, несмотря на давление со стороны Дерика.

– Я поцеловал Молли на прощание на рассвете, и она как всегда выскользнула из моей комнаты, чтобы вернуться в замок, – слово в слово повторял он вот уже в который раз.

– Как скажете. – Дерик встал прямо перед лакеем. – Вытяните вперед руки. Вот так. – Дерик вытянул свои руки и растопырил пальцы.

Томас ошеломленно заморгал.

– З-зачем?

– Просто сделайте это, – прорычал Дерик.

Томас вытянул руки. Они выглядели достаточно мускулистыми. Эмма непроизвольно вздрогнула. Пальцы ее лакея оказались достаточно длинными, чтобы сомкнуться на шее Молли и оставить на ней багровые отметины.

Должно быть, Дерик подумал о том же. На его подбородке дернулся мускул.

– Соберите свои вещи, Хардинг. Я хочу, чтобы вы покинули этот дом. Немедленно.

Эмма бросила взгляд на Дерика. Ей совершенно не хотелось держать в своем доме потенциального убийцу, но все же Дерик зашел слишком далеко. Девушка вышла вперед и коснулась его руки.

– Могу я поговорить с вами в коридоре?

Дерик повернул голову и прищурился. Его лицо казалось вытесанным из известняка, а сам он выглядел таким же крепким и неподвижным, как вышеозначенная порода.

– Прямо сейчас.

Дерик последовал за Эммой без возражений, хотя мрачное выражение его лица свидетельствовало о том, что делает он это с явной неохотой. Когда они вышли в коридор, Дерик отправил Перкинса в гостиную.

– Глаз с Хардинга не спускайте, – приказал он.

Дворецкий посмотрел на свою госпожу. На его лице читалось беспокойство, а брови вопросительно приподнялись в ожидании одобрения. Леди Уоллингфорд коротко кивнула.

Когда они с Дериком остались наедине, Эмма сложила руки на груди.

– Что это вы делаете?

Мускул на подбородке Дерика задергался отчетливее.

– Освобождаю ваш дом от угрозы.

– Это не вам решать.

Дерик раздраженно втянул носом воздух, и его ноздри затрепетали.

– Вы так считаете?

Эмма не удержалась и судорожно вздохнула. Воздух вокруг Дерика гудел от невидимой энергии, от которой кожу Эммы словно покалывало тысячами иголочек. Что его так разозлило?

– Кто-то должен охранять вас, Эмма. – В голосе Дерика слышалось беспокойство, и по телу Эммы разлилось приятное тепло.

Неужели беспокойство о ней кардинально изменило Дерика? Эта мысль обожгла девушку точно огнем, застав врасплох. Впервые в жизни кто-то пытался заботиться о ней.

Но следующая фраза Дерика остудила теплую волну, не дав ей возможности накрыть Эмму с головой.

– Поскольку ваш брат неспособен на это, а вас Всевышний не наделил здравым смыслом, зачатки которого есть даже у блохи, этим человеком стану я.

Эмма ошеломленно охнула, а потом ударила себя кулаком в грудь.

– Так вот знайте же, Дерик Эйвлин, что я чрезвычайно умна.

– Чрезвычайно? – Дерик покачал головой и тихо засмеялся. – Пригладьте свои перышки, Коротышка, – пробормотал он, и Эмма расслышала в его голосе нотки удивления, смешанного еще с чем-то неуловимым. Может, симпатией? – Я не хотел вас обидеть. Здравый смысл и ум совсем не одно и то же.

Эмма округлила глаза.

– Не называйте меня так. Я не могу выгнать Томаса и не сделаю этого. Думаю, не стоит вам напоминать, что его вина не доказана.

– Не доказана, – согласился Дерик, и в его голосе вновь послышалось безразличие. – Но он вполне может оказаться хладнокровным убийцей. Так что либо он покинет ваш дом, либо… – Дерик выпрямился во весь рост и указал рукой на лестницу, – … вы немедленно отправитесь наверх и прикажете упаковать свои вещи, ибо я не допущу, чтобы вы находились под одной крышей с этим человеком.

Эмма язвительно рассмеялась и подбоченилась. Нет уж, она не потерпит своеволия Дерика.

– Да что вы говорите! И под чьей же крышей вы положите меня спать?

Лорд Эйвлин сократил разделявшее их расстояние быстрее, чем мисс Уоллингфорд извлекала бы квадратный корень из числа Пи. Эмма попятилась, выставив вперед руки, только, на беду, сделала она это не слишком быстро. Руки Дерика обхватили ее и решительно потянули к себе. Их бедра с силой соприкоснулись, а ладони Эммы легли на грудь Дерика.

– Под своей.

Его сердце отчаянно колотилось под ладонями Эммы, а по ее спине пробежали мурашки навстречу рукам Дерика, продвигающимся вверх, чтобы прикоснуться к ее лицу.

Губы Дерика грубо и требовательно накрыли нежные уста Эммы. Они были такими горячими. Эмма застонала. Но не от боли, а от ошеломивших ее ощущений. Казалось, Дерик был повсюду. Он превосходил ее по росту, чем всегда заставлял чувствовать себя маленькой и незначительной. Но сейчас Эмме показалось, что он окутал ее всем своим существом. Самим своим существованием.

Дерик увлек Эмму к стене, украшенной тиснеными обоями, не прерывая поцелуя. Девушку сотрясала дрожь, от которой перехватывало дыхание. Она вдруг утратила способность мыслить здраво. Лишь единственное слово крутилось в голове: «Наконец!» Эмму целовали и раньше, ведь она была помолвлена. Но теперь, после многих лет мечтаний, она все-таки узнала, что значит целоваться с Дериком Эйвлином.

Вот только он, похоже, желал чего-то большего, нежели поспешно-стыдливых поцелуев в щечку, коими она обменивалась с мистером Смитом-Бартоном. И Эмма хотела дать Дерику желаемое, хоть и не знала наверняка, что это. Она прижалась к его губам своими, плотно сжатыми, со всей неистовой силой, на какую только была способна, но ее действия лишь разочаровали Дерика, если судить по гортанному стону, вырвавшемуся из него.

Надавив пальцами на подбородок Эммы, Дерик запрокинул ее голову и нежно раскрыл ее губы. У Эммы совсем не было времени раздумывать над этим, ибо уже в следующее мгновение чувственные мужские губы вновь накрыли ее рот. Эмма испытала настоящий шок, когда теплый язык Дерика проник внутрь и коснулся ее собственного. Эмму обдало жаром, а потом по ее спине пробежал холодок. Хотя нет, это был даже не жар. Эмме показалось, что внутри нее возникла струна, которая тянула теперь за грудь и еще одно весьма чувствительное место, отчего ее ноги подкосились. Эмма вскинула руки и обняла Дерика за шею, чтобы не упасть.

Она открыла рот шире, впуская в себя его язык и выставив навстречу собственный.

Готовность, с какой Эмма ответила на призыв, казалось, возбудила Дерика еще сильнее. Его дыхание стало прерывистым, а поцелуй более грубым и необузданным. И Эмма наслаждалась этим поцелуем. Наслаждалась тем обстоятельством, что наконец-то нечто, скрытое в ней, вызвало в ее соседе такие перемены.

– Господи, Эмма, – простонал Дерик, отрываясь от ее губ за тем, чтобы проложить обжигающую влажную дорожку из поцелуев на шее леди Уоллингфорд. О, реальность была гораздо чудеснее тех мечтаний, которым Эмма предавалась на протяжении многих часов, дней и месяцев. Ее легкие сдавило точно железным обручем. Дышать становилось все труднее, а когда ладонь Дерика обхватила ее грудь и принялась крепко и ритмично сжимать, Эмма чуть не задохнулась.

Когда же леди Уоллингфорд попыталась восстановить дыхание, воздух начал вырываться из ее груди неровными прерывистыми толчками, эхом отражающимися от мраморного пола. Эмма чувствовала себя так, словно внезапно окунулась в ручей Сент-Уильямс Крик ранней весной. Ее грудь болезненно сжалась, а сознание сразу прочистилось. Она вела себя как настоящая распутница! Да еще в собственном доме. Господи… Слуги. Джордж. Что они подумают, если увидят ее?

А губы Дерика все еще покрывали шею Эммы обжигающими поцелуями, спускаясь к ложбинке между грудями.

– Дерик, пожалуйста. – Эмма попыталась его оттолкнуть. – Кто-нибудь может увидеть.

Виконт поднял голову, и в глубине его изумрудных глаз вспыхнул какой-то странный огонек, как если бы подобная перспектива возбуждала его. Потом его взгляд упал на губы Эммы, и он наклонился, чтобы завладеть ими снова.

Однако Эмма отвернулась, чтобы уткнуться в его тяжело вздымающуюся грудь.

Последующее за этим мгновение показалось ей бесконечным. А затем она почувствовала, как руки Дерика оставили ее тело и уперлись в стену позади нее. Эмму охватило сильное желание. О чем она только думала?

О чем только думал Дерик? Неужели он все же питает к ней какие-то чувства?

– Почему вы меня так поцеловали? – прошептала Эмма, губы которой почти касались тонкой льняной рубашки Дерика.

Его грудь судорожно приподнялась, как если бы он фыркнул, не веря в произошедшее.

– Я хотел… – Прерывистое дыхание Дерика всколыхнуло волосы на голове Эммы. – Получить выигрыш, – хрипло вымолвил он. – Вы же проспорили.

Бурлящий шар в груди Эммы взорвался, породив обжигающие глаза слезы. Ну, конечно. Этот поцелуй не имел ничего общего с ее чарами. Просто в пылу спора Дерик нашел подходящий способ выместить на Эмме свое разочарование ею и одновременно получить причитающийся выигрыш.

Эмма сильнее уперлась руками в его грудь и нырнула ему под руку. Внутренне сжавшись, она пошла прочь, мысленно считая шаги, чтобы успокоиться. Четыре. Пять. Шесть. Семь.

– В таком случае, будем считать, что я выплатила свой долг.

Эмма не видела, как Дерик побледнел, так как он находился у нее за спиной. Виконт обрадовался этому, ибо не был уверен, что способен скрыть от Эммы хоть какую-то из обуревавших его эмоций. Развернувшись, она наверняка прочитала бы на его лице их все. Вожделение. Замешательство. Сожаление. Может быть, даже его тайны. Все они проступили на его лице, подобно секретному посланию, написанному молоком, согретому на огне. Дерик медленно провел рукой по волосам, чувствуя, как кровь постепенно приливает к лицу. Еще никогда в жизни он не чувствовал себя таким потерянным.

Дерик вовсе не собирался целовать Эмму. Только не сейчас. И уж конечно, не так. Он собирался немного подразнить ее, уговорить, медленно познакомить с «градацией поцелуев», как она сама недавно выразилась. И сделал бы он это в более удобном и уединенном месте, где их никто не смог бы побеспокоить.

Но все разрушило желание во что бы то ни стало защитить Эмму и опалившая кровь ярость. Когда Хардинг растопырил пальцы, Дерик увидел лишь багровые отметины на шее бедняжки Молли и ее безжизненные голубые глаза. Но потом воображение нарисовало ему вместо голубых глаз янтарные, и гнев застил ему взор.

Когда же Эмма попыталась настоять на том, чтобы негодяй остался в ее доме, какое-то примитивное чувство превосходства взбунтовалось в душе Дерика, требуя от Эммы повиновения. Но даже несмотря на это, он не должен был поцелуем добиваться ее смирения.

– Эмма, я…

– Не надо. – Эти слова сорвались с губ Эммы словно пуля, выпущенная из пистолета дуэлянта. И отголоски уязвленной гордости, прозвучавшие в ее голосе, поразили Дерика. А потом Эмма недоверчиво фыркнула, отчего все перевернулось у него в душе. Но что, собственно говоря, ее так ранило? Скорее она должна была разозлиться.

Дерик замер. Он ждал, когда Эмма развернется, чтобы прочитать написанные у нее на лице мысли. Если он поймет причину испытываемой Эммой боли, он сможет ее унять.

Однако когда Эмма к нему повернулась, она была собранной и спокойной, от нее веяло холодом.

– Вы действительно полагаете, что Томас убил Молли?

Дерик с трудом удержался, чтобы не открыть рот от удивления. Если бы не припухшие губы Эммы и не слегка взъерошенные от его прикосновений волосы, Дерик счел бы недавний поцелуй плодом его воспаленного воображения или эротических мечтаний.

– Вернемся к делу? – спросил Дерик, все еще пытаясь разогнать окутывавший его сознание туман чувственного возбуждения. Проклятье! Неужели поцелуй не произвел на Эмму никакого впечатления? Ну как она могла стоять перед ним такая чопорная, такая прямая, как шомпол, в то время как он испытывал горячее желание облокотиться о стену и стоять так до тех пор, пока окончательно не придет в себя?

Эмма поджала губы, очевидно, рассердившись на то, что Дерик вновь оставил ее вопрос без ответа. Но, Господь свидетель, он не мог сейчас думать о Хардинге. Так как же, черт возьми, это удавалось Эмме?

– Я думаю, нам следует обсудить то, что между нами произошло, – неожиданно для себя произнес Дерик. Господи, да что заставило его сказать это? И что он станет говорить, если Эмма согласится.

Леди Уоллингфорд склонила голову набок.

– Вот как? Стало быть, плата вас не удовлетворила?

Святые небеса! Если бы поцелуй удовлетворил его еще больше, Эмма сидела бы сейчас на его бедрах с задранными вверх юбками, и тогда Дерику пришлось бы извиняться за гораздо большее.

– Она не соответствовала вашим стандартам «длительности и глубины»? – продолжала допытываться Эмма.

– Это совсем не то, что я…

– Хорошо. Потому что я предпочла бы обсудить, почему вы прикидываетесь тем, кем на самом деле не являетесь.

Дерик замер.

«Прикидывался тем, кем на самом деле…» – эти слова могли обозначать все, что угодно, не так ли? Коротышка быстро училась. Теперь она выступала в роли рыбака, закидывающего удочку с приманкой. Но что именно она хотела узнать?

А Эмма тем временем нетерпеливо притопывала ножкой в ожидании ответа. Дерик с трудом сдержал улыбку. Обычно выбираемая им тактика молчания действовала на собеседника безотказно. Его самого безмолвие не тяготило, поэтому он ждал, когда Эмма сломается первой. Вскоре так и случилось.

– Где вы были все эти годы?

Хм… Вопрос довольно простой, даже при том, что Дерик был не уверен, что именно Эмма пытается выяснить. Поэтому он дал ответ, какой давал всем и всегда. В нем не было лжи, но и правда тоже далеко не вся.

– То тут, то там, – нарочито скучающим тоном протянул Дерик. – В основном на континенте. Во Франции, Австрии, Бельгии. Словом, там, куда забрасывала меня судьба.

Эмма нахмурилась, явно не удовлетворенная ответом. Она скрестила руки на груди и потребовала:

– Расскажите, где вы научились понимать, что скрывают люди, наблюдая за их поведением.

Дерик криво усмехнулся.

Ему совсем не нравился оборот, который приняла их с Эммой беседа, поэтому его губы растянулись в высокомерной улыбке, призванной скрыть душевное волнение.

– На балах в Европе, конечно, – солгал он, неопределенно взмахнув рукой. – В моих жилах играла молодая кровь, и ни одна привлекательная юная леди не проходила мимо меня незамеченной. Опыт научил, кто из них стоит… ухаживаний, а кто – нет. – Очередная полуправда. Правдоподобная ложь всегда наполнена ею. Зачастую целью Дерика становилась та или иная женщина. Но добивался ее он вовсе не из-за красоты и обаяния.

Эмма прищурилась еще больше.

– Мне совсем несложно представить вас юным Лотарио[1], и все же я вам не верю. Где вы научились допрашивать людей? – не унималась она, протестующе подняв руку. – Не отрицайте, ибо ваши способности в этом деле очевидны.

А черт! Не стоило ему так давить на Хардинга. Но негодяй был так спокоен. Ни угрызений совести. Ни сожаления. Лишь бесстрастное перечисление фактов, свидетельствовавшее о его бесчувственности. От этого кровь Дерика застыла в жилах, а потом превратилась в расплавленный огонь. Независимо от того, убил Хардинг Молли или нет, Дерику нестерпимо хотелось ударить его, чтобы стереть с лица выражение безразличия.

– А еще вам удается неслышно подходить к людям. Никто из присутствующих в гостиной в день вашего приезда вас не заметил. Мы не обращали на вас внимания до тех пор, пока вы сами этого не захотели, улучив подходящий момент. – Эмма смерила Дерика проницательным взглядом. – И как вам удается услышать даже то, что, как мне казалось, я произнесла совершенно неслышно?

Проклятье! Нужно ее как-то отвлечь. И немедленно. Дерик заставил себя беззаботно засмеяться.

– Не смешите меня, Эмма. Немного излишней внимательности с моей стороны, и вы уже напридумывали себе бог знает что.

Эмма фыркнула.

– Это вы выглядите смешным, если полагаете, будто я не вижу вас насквозь. Я просто не понимаю, как могла быть так слепа раньше.

Эмма вскинула голову, и золотистый огонь, вспыхнувший в глубине ее глаз, равно как и самодовольно поджатые губы, свидетельствовал о том, что Дерику не понравится то, что он услышит дальше.

– Вы были шпионом, верно?