Прочитайте онлайн Сладкая иллюзия | Глава 24

Читать книгу Сладкая иллюзия
4118+5985
  • Автор:
  • Перевёл: Е. А. Ильина

Глава 24

– Почему ты поставила у моих дверей двух лакеев?

Эмма оторвала взгляд от чашек, в которые рассеянно наливала чай для себя и Джорджа, когда они устроились у камина в гостиной. Ей не хотелось пить чай. Просто это был типично английский обычай занять себя в ожидании новостей. Эмма ждала, когда вернется Дерик с результатами поисков Хардинга. Опасалась, что сбежавший лакей попытается что-то предпринять против ее брата.

Хотя этот предатель мог вообще больше никогда не вернуться. Возможно, он решил, что лучше убраться от Дербишира подальше, и был уже далеко. И все же Эмма время от времени дотрагивалась до деревянной рукоятки старого отцовского пистолета, который зарядила и незаметно положила рядом с подносом на тот случай, если ей придется защищать брата.

Эмма заставила себя бодро улыбнуться. Но как ответить на его вопрос?

– Простая мера предосторожности, – нерешительно произнесла она в надежде, что Джордж удовлетворится таким ответом.

Однако брат сдвинул брови и плотнее закутался в плед.

– Это из-за прошлой ночи? Потому что ты обнаружила меня заснувшим в темноте? – Он нахмурился еще сильнее. – Ты отругала Перкинса? Я же просил тебя не делать этого. И не стоит присматривать за мной каждую секунду.

– Нет, нет, Джордж, – поспешила успокоить брата Эмма, ставя чашку на стол, где он с легкостью мог до нее дотянуться. – Это не имеет никакого отношения к прошлой ночи.

– Эмма… – Тон Джорджа свидетельствовал о том, что он не верит сестре.

– Ну, это не совсем так, – попыталась уклониться от прямого ответа Эмма, сжимая и разжимая пальцы. Она вздохнула, не зная, что сказать. – Она обещала хранить тайну Дерика, но Джордж заслуживал того, чтобы знать об опасности. Может, поведать ему лишь часть истории? – Вернее, это имеет отношение к прошлой ночи, но немного не так, как ты думаешь.

Джордж вопросительно вскинул кустистую бровь.

– Видишь ли, вчера сбежал Томас Хардинг. Мы считаем, что он убил служанку из замка Эйвлин, и присматривали за ним, пока не найдем доказательства. Он опасен. И до тех пор, пока его не поймают снова, я предпочитаю быть настороже.

– Понятно. – Джордж медленно кивнул и взял со стола чашку здоровой левой рукой, хотя до произошедшего с ним несчастья был правшой. – Какой кошмар. Не могу поверить, что Томас способен на такое. Но… – Джордж сделал глоток, прежде чем осторожно поставить чашку на стол. – Я не понимаю… даже если он убил эту служанку, почему ты считаешь, что он представляет для нас опасность?

Эмма крепко сжала губы. Насколько низко она падет, если пожелает сейчас, чтобы один из приступов Джорджа спас ее от этого разговора?

«Как тебе не стыдно, Эмма!»

Нет, нет, она вовсе не хотела, чтобы Джорджу опять стало плохо. Но если она доведет эту беседу до логического конца, то ее брат непременно расстроится, что и приведет к приступу. Так как же ей быть? Что, если она немного обманет Джорджа? И как найти золотую середину?

«Ты снова говоришь, как Дерик».

Да, так оно и было.

– Боюсь, Хардинг совершил еще нечто более ужасное. Возможно, он имеет отношение к смерти того человека, что мы нашли вчера в лесу.

– Томас? Да что ты говоришь. Но зачем он сделал это?

Эмма пожала плечами.

– А зачем люди совершают подобные вещи?

– У тебя есть доказательства?

– Мне кажется, тот факт, что он сбежал, когда стало известно о найденном в лесу трупе, вполне может служить доказательством.

– Эмма, – с укором произнес Джордж. – Ты никогда не умела делать правильных выводов. У тебя должны быть веские причины для того, чтобы обвинять Хардинга в таких ужасных вещах.

Эмма покачала головой.

– Нет, у меня нет ничего конкретного… только предположения. – По крайней мере, сейчас она сказала правду. – Но, чтобы быть бдительной, мне не нужны доказательства. Пока Хардинга не поймают, я постараюсь обеспечить тво… нашу безопасность.

Джордж скрестил руки на груди, вскинул голову и теперь смотрел на сестру так, как если бы видел ее насквозь. И вероятно, так оно и было.

О, но почему Джордж сегодня так похож на прежнего себя? Да, он не обладал таким математическим складом ума, как Эмма или их отец, но всегда был по-своему умен. Во всяком случае до произошедшего с ним несчастья.

– А еще ты никогда ничего от меня не скрывала, Эм. Но сейчас мне почему-то кажется, что ты рассказала не все. Это потому, что боишься расстроить меня?

Эмма виновато пожала плечами.

– Я понимаю. Знаю, что ты нянчишься со мной, потому что тебе кажется, будто мое состояние ухудшилось. Но в последнее время я чувствую себя значительно лучше. Или вернее чувствовал бы, если б не подозревал, что мою маленькую сестренку что-то беспокоит. Почему ты не поговоришь со мной как раньше?

Эмма поджала губы.

– Или ты предпочитаешь делиться сокровенным с кем-то другим? – спросил Джордж. – Я знаю, что Эйвлин ночевал у нас прошлой ночью. В голубой спальне. – Джордж вопросительно вскинул брови и внимательно посмотрел на сестру. – Готов поклясться, его ты посвящаешь в свои проблемы. – В голосе Джорджа послышалась боль, и у Эммы заныло сердце.

– Джордж… – Ее брат прав. Она действительно нянчилась с ним. Не позволяла неприятностям нарушить его мирное существование. Но рано или поздно он узнает правду. Так не лучше ли, если она расскажет ему все сейчас, пока он находится в здравом уме? Не о Дерике, нет. Только о Хардинге.

Эмма набрала полную грудь воздуха и шумно выдохнула, прежде чем начать.

– Причина, по которой я считаю Томаса Хардинга опасным, довольно… сложна. Прежде всего должна тебе сказать, что в лесу мы нашли труп не просто какого-то несчастного. Этот человек был агентом Военного министерства.

Глаза Джорджа округлились от удивления. Заявление Эммы явно его ошеломило.

– Что? Откуда ты… – Он закашлялся. – Военное министерство, говоришь? Но откуда ты это знаешь?

– Мы… э… нашли тайник, указывающий на его личность. – Ей необязательно было рассказывать, что Дерик знал, где искать, потому что сам был таким же агентом.

– Тайник? Где?

Эмма отмахнулась.

– В каблуке сапога.

– А… – протянул Джордж. – Что заставило тебя заглянуть туда?

– Это неважно. Важно то, что эта находка заставила меня кое-что вспомнить. Я порылась в своих записях и нашла отчеты о еще двух похожих смертях. Тогда у трупов тоже забрали все, что могло хоть как-то указать на их личности. Дерик помог провести эксгумацию, потому что у меня появились подозрения, что мы сможем найти на их телах точно такие же тайники.

– Господи, – прошептал Джордж, и краска отлила от его лица. Неужели он начал догадываться, что произошло в их краях?

– Да. В верхнем Дербишире были убиты три агента короны.

– И это свидетельствует лишь об одном… – пробормотал Джордж. Эмма заметила, как побелели костяшки его пальцев, когда он сжал подлокотники кресла. Бедный Джордж! Как он, должно быть, ужасно чувствовал себя от того, что Хардинг и, возможно, леди Скарсдейл использовали его. Но Эмма была не уверена, что виконтесса имела какое-то отношение к предательству.

– Да. О том, что предатель жил среди нас.

– И ты уверена, что это Хардинг? – как-то слишком уж настойчиво спросил Джордж. – Ты уверена?

– Должен быть он. Знаешь, я решила нанести места обнаружения трупов на карту. Ну, как я делаю в своих исследованиях. Я произвела кое-какие расчеты, и они указали на то, что убийца жил в нашем доме…

– Эмма.

Девушка подскочила от неожиданности при звуке голоса Дерика. Она обернулась и заметила, что он натянут точно струна. Он смотрел на Джорджа, несмотря на то что обращался к ней. Эмма нахмурилась, хоть и ощутила чувство вины. Она не сделала ничего плохого. Не раскрыла его тайны. Она просто не хотела держать Джорджа в неведении, когда опасность грозила именно ему.

Эмма обернулась и с беспокойством отметила, как прищурился ее брат и как вдруг покраснело его обычно бледное лицо.

– Джордж? – Эмма бросилась к нему и коснулась ладонью его лба. Его кожа была сухой и горячей, а грудь судорожно вздымалась. Наверное, она совершила ошибку, рассказав ему все. Судя по всему, начинался один из его приступов.

– Это Уоллингфорд? – Незнакомый голос привлек внимание Эммы и заставил ее обернуться к двери. В гостиную вошел пожилой человек с точно таким же, как у Дерика, цветом волос, который теперь пристально смотрел на ее брата. Смотрел такими же зелеными глазами, как…

– Но как такое возможно? – спросил незнакомец и сдвинул брови точно так же, как Дерик. – Мне говорили, что он прикован к инвалидному креслу.

– Замолчите, – приказал Дерик.

Эмма непонимающе смотрела на незнакомца, не в силах сопоставить то, что она видела, с тем, что слышала.

– Так и есть, – машинально ответила она. Ведь неспособность Джорджа передвигаться без кресла была очевидна.

– Non, – бросил незнакомец. Он оказался французом. А цвет его глаз свидетельствовал о том, что он не кто иной, как биологический отец Дерика. Но что он здесь делал? – Этого человека я видел прошлой ночью у дома, – продолжал француз. – Он пробирался внутрь!

– Что? – Эмма перевела взгляд на Дерика, которого, казалось, не удивило это обвинение. Нет, он смотрел на Джорджа как паук, в сети которого попалась муха.

– Этот человек убил мою Вивьен? – Француз ринулся вперед, но Дерик преградил ему дорогу.

– Вы с ума сошли? – закричала Эмма, закрывая собою брата. Она не понимала, что происходит, но незнакомец смотрел на Джорджа так, словно хотел его задушить.

Что за бессмыслица…

– Эмма, – рявкнул Дерик, и девушка подскочила от неожиданности. – Иди сюда, – приказал он, но уже более мягко. – Иди ко мне.

– Почему? – прошептала Эмма.

Но вопрос потонул в раздавшемся за ее спиной шорохе. Она хотела повернуться, но рука Джорджа не позволила этого, обхватив ее за талию, в то время как другая потянулась к подносу.

– Потому что твоему любовнику не хочется, чтобы я использовал тебя в качестве щита, – ответил Джордж и сжал талию сестры еще сильнее. – Стой, где стоишь! – приказал он Дерику, и Эмма почувствовала, как в ее бок уперлось что-то твердое. Она опустила глаза и увидела в руке брата отцовский пистолет. Эмма молча смотрела на него, как если бы на мушке держали вовсе не ее, хотя боль под ребрами говорила об обратном.

А потом она почувствовала, как Джордж пошевелился, нет, встал за ее спиной!

– Джордж? – Казалось, мир вокруг Эммы вдруг остановился, а ее обычно быстрый мозг силился понять, что же все-таки происходит. Рука с пистолетом двинулась вверх по ее телу, и наконец Джордж с силой прижал сестру к себе, а дуло пистолета к ее виску. Потом он двинулся вместе с ней в сторону, к высоким стеклянным дверям.

– Ты можешь ходить, – озвучила Эмма очевидное.

– Уже несколько лет, – подтвердил Джордж.

– Лет? – Эмма возненавидела собственный, ставший писклявым, голос. В ее голове принялись роиться мысли и воспоминания, но, как и в случае с Дериком, ее память отказывалась работать должным образом, когда было задействовано сердце. Если Эмма доверяла человеку, ее сознание не считало нужным запоминать детали.

– Неужели все это было обманом, Джордж? – спросила Эмма и тут же поняла, что уже знает ответ. Она чувствовала, как дрожит правая рука брата, что свидетельствовало о его слабости.

– Нет, Эм, падение было настоящим. Но когда мой рассудок начал возвращаться в привычное состояние, я решил, что болезнь станет прекрасной ширмой, за которой можно будет спрятаться. Ведь инвалида никто ни в чем не заподозрит.

– Как агент, которого мы нашли в лесу?

– Да. А теперь замолчи, Эмма.

О господи! Как она могла быть такой наивной? Эмма бросила взгляд на двери. Джорджу удалось преодолеть половину пути. Ее сердце сжалось от растущего беспокойства. Что он намеревается сделать? Вряд ли у него есть какой-то план, все произошло так быстро. Джордж наверняка в отчаянии.

– Тебе некуда идти, Уоллингфорд.

Дерик! Его голос развеял панику в душе Эммы. Он звучал так спокойно, расслабленно. Эмма перевела на него взгляд. Она боялась смотреть на него. Ей казалось, если она сделает это, то окончательно утратит и без того хрупкий контроль над своими эмоциями. И все же сейчас хваталась за любимого, как утопающий за соломинку. Дерик казался расслабленным, но Эмма знала, что это совсем не так. Он отвел взгляд от Джорджа всего на мгновение, в течение которого успел встретиться глазами с Эммой и незаметно для окружающих ободряюще кивнул. Спокойствие Дерика придало ей сил.

– Черта с два! – рявкнул Джордж, и внутренности Эммы болезненно сжались. Возможно, брату и удалось утаить от нее процесс своего выздоровления, но она не верила, что вспышки ярости можно подделать. Доктора говорили ей, что подобные отклонения типичны после таких травм, как у Джорджа. Поэтому она знала, насколько быстро может измениться его состояние.

– Я вижу, ты любишь мою сестру.

– Что? – выпалила Эмма. – Джордж! – фыркнула она, не сводя взгляда с Дерика. – Не говори глупостей…

А потом она увидела. Увидела, как вспыхнули глаза Дерика. Несмотря на то, что его красивые черты исказились от происходящей в душе борьбы страха с гневом, его глаза светились… любовью. И чувство это свидетельствовало о том, что он пожертвует всем ради спасения любимой.

– О… – ошеломленно выдохнула Эмма. Дерик любит ее?

– Да, да, именно так, – тихо произнес Джордж. – Если хочешь, чтобы она осталась в живых, Эйвлин, будешь делать, как я скажу. – Теперь он говорил почти спокойно. Еще один тревожный сигнал, свидетельствующий о том, что его психическое состояние нестабильно. Джордж, не останавливаясь, продвигался к дверям. – Я заберу ее с собой. А когда окажусь в безопасности, отпущу. Но если я только заподозрю, что ты нас преследуешь, клянусь, я убью ее. Мы с тобой оба знаем, что она будет не первой моей жертвой. – Джордж сильнее прижал дуло пистолета к виску сестры, и она захныкала от боли.

– Как скажешь, – согласился Дерик, но от его спокойного тона по телу Эммы пробежали мурашки. Возможно, она знала любимого не так уж хорошо, как пыталась себя убедить, но сейчас она поняла, что он лжет. Он не собирался позволить Джорджу уйти вместе с ней. – Только не причиняй ей боли.

Эмма больше не знала, кто такой Джордж. Да и знала ли она его когда-нибудь? Всегда ли он был склонен к совершению убийств или на его рассудок повлияла болезнь, Эмма не могла сказать. А еще она не верила, что брат сдержит слово. И если Дерик попытается спасти ее и будет ранен, или – упаси Господи! – убит, она никогда не простит себе этого. Потому что Джордж ее брат. И ей следовало понять, на что он способен. Дерик не должен был рисковать собой лишь потому, что она оказалась слепа.

Они с Джорджем были в двух шагах от дверей. В двадцати двух с половиной дюймах от них, если она догадалась верно. Эмма видела, как напрягся Дерик. Он словно готовился нанести удар.

Эмма закрыла глаза и попыталась представить примерный угол, под которым Джордж держал пистолет. Она учла разницу в росте и то обстоятельство, что здоровой рукой брат держал пистолет, а слабой прижимал к себе ее. Эмма нарисовала в воображении полукруг, который должен описать ее локоть, чтобы нанести Джорджу удар, и то, как она должна упасть, чтобы попасть по его правой, более слабой ноге. Эмма знала, что он может выстрелить, но заранее просчитала, насколько отклонится пистолет, где окажется во время падения ее голова и какова будет траектория пули. Она мысленно составила таблицу возможностей смертельного ранения.

Леди Уоллингфорд открыла глаза, и по ее телу прокатилась дрожь. Неужели она действительно готова была доверить свою жизнь случаю?

В ее памяти всплыли слова Дерика: «Но иногда на поле боя все было не так уж очевидно. Поэтому мне приходилось полагаться лишь на ту информацию, которой я обладал, и на собственную интуицию. На чутье и случай».

Чутье подсказывало Эмме, что она не может позволить Джорджу вывести ее на улицу. Но она также не могла позволить рисковать собой Дерику, который явно готовился к нападению. Все должно закончиться здесь, в гостиной.

Каждая мышца Дерика гудела от напряжения, адреналин обжигал кровь при виде того, как Джордж неумолимо удаляется от него вместе с Эммой. Если он бросится на Уоллингфорда, как тот поступит? Выстрелит в него, чтобы защититься, или машинально нажмет на курок и попадет в Эмму? Дуло пистолета было так крепко прижато к ее голове, что рана наверняка окажется смертельной. Господи! Еще никогда в жизни Дерик не чувствовал себя столь беспомощным. За свою жизнь он загнал в угол не одного предателя, но еще ни разу не видел в их глазах такого отчаяния и безумия, коими сейчас горели глаза Уоллингфорда.

Но не это пугало его больше всего. Сердце Дерика замерло в груди в тот самый момент, когда он увидел, как Эмма закрыла глаза и принялась яростно тереть ладонь одной руки пальцами другой. Она что-то задумала и теперь просчитывала степень риска. При мысли об этом кровь застыла в жилах у Дерика.

А потом Эмма приступила к действиям столь стремительно, что виконт не успел бы ей помочь, даже если бы попытался. Он мог лишь с ужасом наблюдать за разворачивающейся у него перед глазами драмой. Локоть Эммы молниеносно взметнулся вверх, поле чего она намеренно упала на правую ногу Уоллингфорда. Грохот выстрела эхом отразился от стен гостиной, а воздух наполнился едким запахом пороха.

– Эмма! – вырвался крик из пересохшего горла Дерика, когда леди Уоллингфорд безвольно рухнула на пол, придавив своим весом ногу брата, и больше не двигалась.

Рванувшись к Эмме, Дерик заметил, что Уоллингфорд высвободил ногу, выбрался на улицу и теперь пытался убежать. Но впервые за свою карьеру он не задумываясь дал предателю уйти, и даже не попытался отправится за ним следом. Сейчас для него была важна лишь Эмма.

Дерик упал на колени рядом с любимой и приподнял ее за плечи. Голова мисс Уоллингфорд безвольно запрокинулась, и горло виконта сжалось от охватившего его страха. Господи, как много крови. Она покрывала половину лица Эммы и пропитала ее волосы, отчего они стали почти черными. Зато другая сторона лица была бледна, как у покойницы.

– О господи, Эмма, – простонал Дерик. Это его вина. Он сделал столько ошибок с момента своего приезда сюда, упустил из вида много важных деталей, погрузившись в эмоции и воспоминания. Погрузившись в Эмму. Неужели его проклятая небрежность убила женщину, которую он любил на протяжении всей своей жизни? Как он будет без нее жить?

Грудь Эммы приподнялась. Почти незаметно, но от Дерика не ускользнуло это движение, и его накрыла волна облегчения. А потом по его горлу и груди разлилась жгучая боль, превратившаяся в слезы.

Мимо промелькнуло какое-то пятно. До слуха Дерика донесся гортанный крик ярости, за которым последовал глухой стук падающих тел где-то в отдалении. Моро! Судя по всему, француз не позволил Уоллингфорду уйти от правосудия. Крики Уоллингфорда внезапно стихли, и Дерик на мгновение подумал, что француз просто-напросто задушил его. Но ему не было до этого никакого дела. Сейчас его интересовала только Эмма.

Дерик отер кровь с ее лица, чтобы обнаружить рану, но освободившееся место тотчас же заполнилось новой порцией теплой липкой жидкости. Запах крови смешался с металлическим привкусом во рту Дерика. Его рука скользнула дальше по волосам и скоро нащупала рваную рану. Он осторожно ощупал ее, ибо рассмотреть ее под пропитанными кровью волосами не представлялось возможным.

Рана оказалась неглубокой, но длинной, как если бы пуля задела голову Эммы вскользь. О слава Богу! Это вовсе не означало, что Эмма вне опасности, но шансов выжить было бы гораздо меньше, если б пуля засела у нее в голове. Дерик осторожно опустил Эмму на пол, а затем снял с шеи галстук и прижал его к ране, чтобы остановить кровотечение. Эмма даже не стонала, ибо так и не пришла в сознание.

Привлеченные грохотом выстрела слуги наводнили гостиную. Дерик слышал, как некоторые из них пытались оттащить Моро от своего хозяина. Перкинс упал на колени с другой стороны от Эммы и поднял на Дерика полные ужаса глаза.

– Милорд? Ч-что произошло?

Дерик слышал, как выл от разочарования Моро, которого все же оттащили от его жертвы. Сдавленный кашель Уоллингфорда свидетельствовал о том, что негодяй все еще жив. Жаль. Для всех, особенно для Эммы, было бы лучше, если бы он умер.

Дерику ужасно хотелось отгородиться от всего мира и остаться наедине с любимой. Убедиться, что с ней все будет в порядке и она останется жить. Но он не мог себе этого позволить. Если он сейчас не вмешается, слуги по ошибке покалечат Моро, а Уоллингфорд сбежит. Дерик еще раз погладил бледное лицо Эммы, а потом приказал Перкинсу зажать рану. После этого он поднялся на ноги и начал раздавать приказы слугам, продолжающим бить сопротивляющегося француза.

– Отпустите его, – крикнул Дерик, высвобождая бедолагу из рук слуг. Убедившись, что Моро не пострадал, Дерик развернулся к Уоллингфорду.

Брат Эммы сидел на земле, а экономка хлопотала вокруг него, охая при виде украшавших его шею багровых кровоподтеков.

Дерик намеренно медленно двинулся к Уоллингфорду, чувствуя, как ярость охватывает его все сильнее с каждым шагом. Еще ни разу в жизни ему не требовалось столько усилий, чтобы удержать себя в руках. Все в нем требовало отшвырнуть в сторону услужливую экономку и завершить то, что начал Моро. Дерику даже пришлось сжать руки в кулаки, чтобы удержаться от соблазна.

Он подозвал к себе двух крепких лакеев.

– Заприте лорда Уоллингфорда в его комнате, – приказал он. – И поставьте часовых у дверей и окон.

На Дерика устремились взгляды, в которых читались замешательство и шок. Люди переводили взгляды с лежащей без сознания Эммы на Моро и Уоллингфорда, а потом вновь на Дерика. Но он ничего не объяснял, и они не посмели ослушаться.

Дерик развернулся, чтобы подойти к Эмме, когда дрожащая рука схватила его за лодыжку.

– Эмма? – прохрипел Уоллингфорд.

Дерик перевел взгляд на негодяя, с трудом удержавшись, чтобы не выругаться. На лице Джорджа застыло раскаяние, а в глазах читалась надежда. Дерик заскрежетал зубами.

– Она жива.

На лице Уоллингфорда отразилось облегчение, отчего Дерик разозлился еще больше.

– Но чудом избежала смерти, – бросил он, а потом оттолкнул руку Джорджа. – Молись, чтобы она выздоровела, иначе жизнь в Ньюгейтской тюрьме покажется тебе раем по сравнению с тем, что я с тобой сделаю.