Прочитайте онлайн Сладкая иллюзия | Глава 20

Читать книгу Сладкая иллюзия
4118+5890
  • Автор:
  • Перевёл: Е. А. Ильина

Глава 20

Эмма ошеломленно охнула.

– Твоя мать? – Она покачала головой, и еще несколько каштановых локонов выбилось из прически. Несмотря на тяжелый разговор, Дерик представил, как эти волосы рассыпаются по плечам Эммы, совсем как сегодня у ручья. Как же ему хотелось вновь зарыться в них пальцами. На мгновение ему показалось, что Эмма услышала его невысказанные мысли, потому что она с раздражением потянула за пучок, высвобождая волосы. Но уже через пару секунд решительно собрала их снова.

– Давай-ка вернемся ненадолго назад, – произнесла она, закалывая волосы шпильками. Его деловитая Эмма вернулась. – Кто-то передает французам военные тайны. – Она подняла вверх большой палец. – Фарнзуэрт пропал после того, как выследил этих людей в Дербишире. – Эмма подняла второй палец. – Ты приехал на поиски Фарнзуэрта. – Третий палец последовал за двумя первыми. – Хотя и не знал его точного местонахождения. До этого места я все поняла правильно?

Дерик сразу же забыл о своих фантазиях.

– Да. Мы не слышали о нем с тех пор, как он собирался покинуть Францию. Это обычное дело для агента, идущего по следу. Но когда молчание Фарнзуэрта затянулось, меня отправили на его поиски.

– Почему сюда, а не во Францию? Ведь именно там его след обрывается.

– Верно. Этим вопросом занимался еще один шпион. Но на Дербишир указывало еще кое-что.

– Например?

Дерик принял решение рассказать Эмме все, что знал о собственной миссии. Тем более что она уже начала складывать части головоломки самостоятельно. И если он хотел, чтобы ее блестящий ум заработал в полную силу, нужно предоставить ей все сведения.

– Когда мы обратили свое внимание на верхний Дербишир, в поле нашего зрения попали еще два курьера. Известно, что они продвигались по территории графства, но так и не достигли пунктов назначения. К сожалению, никто в Военном министерстве не обратил внимания на это обстоятельство раньше. Курьеры пропали с перерывом в несколько лет. К тому же во время войны пропадало много людей. Как и Фарнзуэрт, они могли быть убиты между тем местом, откуда отправили свои последние сообщения, и пунктом назначения. Случайно ли смерть настигла трех людей, работавших на Военное министерство, именно в Дербишире?

Эмма скрестила руки на груди и принялась постукивать по губам указательным пальцем.

– С точки зрения статистики это обстоятельство очень важно. – Эмма опустила руку и повернулась к Дерику. – Постой. Поэтому ты проявил такой интерес, когда я заговорила о смертях, которые отнесла к разряду «подозрительных»? А я-то решила, будто ты ставишь под сомнение мои способности.

– Ну и это тоже, – признался Дерик. – Хотя кому, как не мне, знать, что негоже ставить под сомнение слова такой умной женщины, как ты.

Губы леди Уоллингфорд изогнулись в печальной улыбке, а еще вчера она начала бы лучиться счастьем от его похвалы. Но теперь Эмма не верила даже безобидному комплименту.

Дерик подумал, что, возможно, совершил ошибку, не попросив Эмму о помощи раньше. Но ему казалось разумным держать язык за зубами. Ведь он даже не знал, добрался ли Фарнзуэрт до Дербишира. Но сейчас… сможет ли он немного облегчить боль, которую причинил Эмме, просто позволив ей помочь? Дерик уже выяснил, что она не имеет никакого отношения к предательству. Или же он был прав, не рассказывая ей ничего из страха, что об их разговоре станет известно ее брату?

Виконт этого не знал. Но и сделанного он тоже не мог изменить. Поэтому ему оставалось лишь двигаться вперед.

– Думаю, эти люди, чью смерть ты назвала «подозрительной», и есть наши пропавшие курьеры.

Эмма кивнула.

– Я достала три отчета, которые могут нам помочь. – Она указала рукой на стол. – Сейчас, когда я знаю больше о том, что должна искать, я попытаюсь установить между ними какую-то связь.

– Хорошо. – Именно на это Дерик и рассчитывал.

– Ты сказал, что на Дербишир указывали и другие обстоятельства. Во множественном числе, – напомнила Эмма.

– Именно, – ответил Дерик. Следующая порция информации Эмме совсем не понравится. – Еще мы руководствовались тем, что в Дербишире живет твой брат. Конечно, его репутация героя войны была незапятнанной. Но он обладал определенным опытом и располагал информацией, подобную которой получали французы. Словом, Джордж первым попал под подозрение, когда выяснилось, что произошла утечка секретной информации. А когда в поле зрения возник Дербишир…

– Все ясно, – сквозь зубы произнесла Эмма. – И когда же именно началась эта утечка? – Дерик видел, что Эмма пытается справиться с обуревающими ее эмоциями и призвать на помощь логику. Эта ее черта все больше ему нравилась.

– Насколько мы можем судить, впервые это произошло в 1808 году. Вскоре после того, как твой брат вернулся домой. Информация утекала к французам вплоть до конца войны. Замечу, что один из курьеров пропал в 1809 году, а второй лишь в 1813-м.

– И почему вы заподозрили Джорджа? – Щеки Эммы порозовели, а голос зазвучал громче, когда она проиграла если не в решающей битве с собственными эмоциями, то хотя бы в небольшой стычке с ними. – Случившегося с ним несчастья было достаточно, чтобы снять с него подозрения…

Дерик поднял руку, требуя внимания.

– Мы ничего не знали об этом, Эмма. У Военного министерства не было причин интересоваться его личной жизнью после того, как он оставил службу. Даже если бы о нем вспомнили, то решили бы, что он предпочел удалиться в деревню, унаследовав титул барона.

Эмма кивнула, явно удовлетворенная объяснением.

– Приехав сюда и пообщавшись с ним, я понял, что он никак не мог осуществлять шпионскую деятельность. И уж тем более у него не хватило бы сил устранить второго из двух пропавших курьеров.

– Но и твоя мать не могла этого сделать! Это же просто смешно. – Эмма даже приподнялась на цыпочки от негодования.

– Я не думаю, что все это она проделывала самостоятельно. Зато мне кажется, что тот, кто помогал ей, очень старается сейчас спасти собственную шкуру. Если твои выводы верны, мать была уже мертва, когда убили Фарнзуэрта.

– Я думала об этом, – кивнула Эмма. – Когда я нанесла на карту место обнаружения трупа Фарнзуэрта, я поняла, что это недалеко от холодного ключа, что питает водой Сент-Уильямс Крик. Но никаких определенных выводов сделать нельзя. Если останки Фарнзуэрта принесло туда, где мы их нашли, недавним наводнением, то его смерть вполне могла наступить раньше, чем я определила.

– Потому что холодная вода замедлила процесс разложения…

– Именно. – Эмма вздохнула. – Знаешь, я теперь понимаю, почему ты так интересовался теми, кто общался с Джорджем. Но несмотря на то, что леди Скарсдейл была его… наперсницей, – тактично произнесла Эмма, – ты не можешь подозревать ее в предательстве.

Дерик сжал пальцами переносицу, ибо его чувства тоже грозили выплеснуться наружу. Он думал, Эмма обрадуется тому, что подозрение пало на кого-то другого вместо ее брата. Сам Дерик точно успокоился бы. Мысль о том, что его мать предательница, съедала его изнутри. Хотя подобный поворот событий совсем его бы не удивил. Стоило лишь вспомнить, в кого превратился он сам. Ложь была у него в крови.

– У меня есть на то свои причины.

– Тогда объясни их мне, потому что за все то время, что я ее знала, она не обсуждала ничего, кроме себя самой. И уж точно ничего, хоть как-то связанного с войной. Я не слышала никаких патриотических отзывов о Франции и уничижающих замечаний об Англии.

– Хорошие шпионы не привлекают к себе внимания, Эмма. Если хотят остаться в живых.

– Но неужели ты в самом деле думаешь, что она способна…

– А в это так трудно поверить? Моя мать с помощью соблазна выпытывала у твоего брата секреты, как я у множества женщин, – рявкнул Дерик. – Должно быть, это у нас в крови.

Но едва только слова слетели с его губ, Дерик пожалел о своей вспышке. Но, черт возьми, неужели Эмма не видела, что ему и так сложно обсуждать все это и без ее попыток упрямо защитить его мать? Что ему совсем не нравится признаваться в грехах собственной семьи? В своих грехах? Дерик испустил глубокий вздох.

Эмма смотрела на него широко раскрытыми глазами, а ее плечи безвольно опустились.

– Неужели все вокруг совсем не те, кем кажутся?

«Кроме тебя», – хотел сказать Дерик, но не сказал.

Вместо этого он произнес:

– Я обнаружил улики, которые как нельзя кстати вписываются в этот сценарий. Ты сможешь взглянуть на них сама позже, если захочешь. Судя по всему, за несколько дней до смерти у моей матери развилась настоящая паранойя. Я так же получил сведения о том, что неизвестный человек, возможно Фарнзуэрт, расспрашивал о ней. Думаю, она поняла, что близка к провалу. Поэтому и бросилась со скалы.

Эмма поморщилась, а ее брови сошлись на переносице, как если бы она горько скорбела о потере.

– Должно быть, она ужасно ненавидела эту страну, коль решилась на такое, – прошептала она. – Как я не увидела… не поняла…

– Ты ничего не смогла бы сделать, Эмма. – Дерик понимал, что готов рассказать ей все, хотя не собирался делать этого. Свою ужасную тайну он хранил с того самого дня, как мать в гневе выплеснула на него всю отвратительную правду. С того самого дня, когда он покинул замок, чтобы вернуться в него лишь спустя много лет, да и то по долгу службы. Поэтому будет честно, если он расскажет все. Не только для того, чтобы Эмма узнала причину его отчуждения, но и для того, чтобы в один прекрасный день она поняла и все остальное. Почему он стал тем, кем стал. Из-за чего уехал, когда все закончилось.

– Моя мать действительно ненавидела Англию и считала ее своей тюрьмой, – начал рассказ Дерик. – И она на самом деле была для нее таковой. Мать отчаянно мечтала вернуться во Францию, особенно оказавшись сосланной в этот замок. Но Скарсдейл не позволил этого.

– Почему? Она ведь была ему совершенно безразлична, как и он ей. Насколько мне известно, они не виделись и не разговаривали на протяжении двадцати лет.

– Так и есть. Но видишь ли, Скарсдейл ненавидел мою мать так же сильно, как она – Англию. Он хотел, чтобы она сгнила в заточении. Жаждал наказать ее.

– Как в Средние века? Но ведь это варварство, – поразилась Эмма. – Что она такого сделала? Чем заслужила подобное обращение?

«Тем, в чем мы оба оказались профессионалами».

– Она обманула Скарсдейла. По настоянию родственников она вышла за него замуж, чтобы исчезнуть с политической арены Франции. Этот брак был выгоден обеим семьям. Скарсдейл нуждался в деньгах, а семья моей матери – в убежище. К тому же ее родственники хотели породниться с семьей благородного происхождения, пусть даже и английской. Однако после замужества моя мать тайком от Скарсдейла привезла в Англию своего французского любовника и продолжала встречаться с ним на протяжении долгих лет.

Янтарные глаза Эммы расширились от ужаса, но Дерик видел, что она пока еще не пришла к очевидному умозаключению. Поэтому самое плохое придется рассказать самому.

Дерик никогда никому не рассказывал свою постыдную историю, а уж если решился, то этим человеком по праву оказалась Эмма. Она знала его лучше, чем кто-либо другой. Даже теперь, собираясь рассказать всю правду о себе, Дерик до конца не знал, кто же он такой. И все же его желудок болезненно сжался.

– Возможно, она получила бы прощение за измену, если бы сначала выполнила долг перед Скарсдейлом, но вместо этого моя мать родила ему наследника, который на самом деле таковым не являлся… Этот сын даже не был англичанином. – Дерик судорожно сглотнул и заглянул Эмме в глаза. – Тот наследник – я.

– О… – только и смогла прошептать Эмма.

Дерик видел по ее глазам отчаянную работу мысли, но, очевидно, шок парализовал ее мозг, лишив способности произносить длинные слова. Как лишил его самого способности дышать. Дерик отвернулся. Он не хотел видеть ее лицо. Не желал слышать вежливых заверений в том, что она не станет думать о нем хуже, или о том, что происхождение не имеет значения. Дерик просто хотел, чтобы все это побыстрее закончилось и он смог уехать туда, где никто не слышал его имени.

– За годы своей работы я разоблачил дюжины предателей, – произнес он, чувствуя себя более уставшим, чем когда-либо. – Я понял, что люди совершают предательство по самым разнообразным причинам. И все же их можно разделить на четыре категории: преданность другой стране, идеологические убеждения, деньги и очень редко месть. Думаю, моей матери было ненавистно знать, что ее удерживают в Англии помимо ее воли. Вероятно, она считала, что, помогая Франции победить в войне, она сможет наконец вернуться домой.

Эмма откашлялась, как если бы сбросила с себя оцепенение.

– Она постоянно ворчала, что ей не нравится местная еда.

Дерик не смог удержаться от смеха, ибо Эмма вновь поняла его буквально на свой очаровательный манер. Но не это было важно. Разделявший их барьер пал, и Дерик был очень рад этому.

– Знаешь, прожив несколько лет на континенте, я готов с ней согласиться. Традиционной английской еде не хватает пикантности и выдумки.

– О, будь посерьезнее, Дерик, – сурово произнесла Эмма, однако складки вокруг ее губ разгладились, и она едва не улыбнулась.

– Но я вполне серьезен, – возразил Дерик, наслаждаясь тем, что обстановка немного разрядилась и они с Эммой беседовали почти как добрые друзья после всего, что им пришлось сегодня пережить. – Ни разу за границей мне не приходилось давиться кровяной колбасой. – Дерик передернулся, желая посмотреть, вызовет ли это улыбку на лице Эммы. – Даже во французской тюрьме еда вкуснее…

– Хм… – Эмма изо всех пыталась сохранить серьезное выражение лица, а потом надменно произнесла: – А мне она нравится. – Леди Уоллингфорд задрала нос, но в ее глазах искрился смех, воодушевивший Дерика.

– О Эмма. – Он ласково коснулся ее подбородка. – Тебе обязательно нужно уехать из Дербишира.

Дерик едва не отдернул руку, осознав, что сделал. Но Эмма не поморщилась от его прикосновения. Боле того – она ненадолго прикрыла глаза, словно наслаждаясь этим прикосновением.

Сердце подпрыгнуло у Дерика в груди, и он медленно опустил руку. Неужели возможно, чтобы после всех ужасов, что Эмма узнала о нем сегодня, его прикосновение не вызывало у нее отвращения? Ведь он обманывал, соблазнял женщин, да еще не имел в своих жилах ни капли британской крови.

– Да? – пробормотала Эмма, и ее глаза подернулись поволокой, приобретя оттенок дорогого бренди. – И куда же ты предлагаешь мне поехать?

Совершенно неуместное чувство, очень похожее на надежду, вспыхнуло в груди Дерика, а его голову посетила та же сумасшедшая идея, что и тогда у ручья. Поедет ли Эмма с ним?

Нет. Было бы сумасшествием даже думать об этом. Он пропащий человек. Его испортили происхождение и собственные деяния. Даже если Эмма и согласится жить с таким ублюдком, как он, она, с ее чистотой и добродетелью, заслуживает большего.

– Можно начать с хорошего французского ресторана, – беспечно произнес Дерик, хотя это далось ему весьма непросто. Он отвернулся от Эммы и подошел к карте на стене со сделанными на ней пометками.

– Теперь, когда я рассказал тебе все, что знаю, – произнес он, – твоя очередь объяснять. – Дерик обвел рукой карту и вычисления на доске.

Эмма долго не могла сдвинуться с места. Виконт ведь рассказал ей гораздо больше, чем «все, что знал». Груз выслушанных сегодня откровений был слишком тяжел для хрупких плеч Эммы. Такое количество обрывков информации, воспоминаний и мыслей обрело новый смысл, а в целом стало совершенно бессмысленным. Эмма словно бы смотрела на Дерика сквозь калейдоскоп, размывающий его очертания. Только это было неважно, он все равно не мог затмить его ослепительной красоты. Но уже в следующее мгновение единственное движение руки привело к тому, что разноцветные стеклышки перемешались, выставив все его недостатки напоказ. Только вот Эмме показалось, что от этого он стал еще красивее.

Господи, да она просто сумасшедшая. Ее эмоции несколько раз за сегодняшний день меняли направление. Но, в любом случае, Эмма не могла им доверять, особенно когда в деле был замешан Дерик.

Нет, нужно было решительно отодвинуть их в сторону и сосредоточиться на том, что он сейчас говорил. А о своих отношениях с ним она сможет поразмышлять и позже.

– Э… Это, – Эмма подошла к карте, – места, где были найдены трупы. Три подозрительных – но одну метку нужно убрать, когда мы поймем, какой из этих трупов не являлся пропавшим курьером, – и Фарнзуэрт.

– Вижу, – произнес Дерик тоном человека, который понятия не имел о том, что сейчас пыталась объяснить Эмма. – Но что именно собираешься увидеть ты?

– Я тут подумала… что, если использовать места обнаружения трупов для того, чтобы выяснить местонахождение убийцы?

Дерик внимательнее посмотрел на карту.

– Если тебе удастся это сделать, то можешь не беспокоиться о потере места судьи только потому, что ты женщина. Более того, тебя наверняка назначат на место начальника главного уголовного суда Лондона. – Дерик рассмеялся, а потом посмотрел на Эмму, и его взгляд посерьезнел. – Ты ведь не шутишь, верно?

– Не шучу. – Эмма пыталась придумать простой способ объяснить Дерику свои соображения. – Скажем, я попросила тебя набрать полный рот воды, а потом выплюнуть ее после моего ухода из комнаты. Вернувшись, я замеряю координаты каждой капли, заношу их в формулу, по которой рассчитываю место, где ты стоял.

– В этом есть смысл. Но ведь убийца не стоял на одном месте и не разбрасывал трупы вокруг себя, – заметил Дерик.

– Конечно, нет. Но я верю в то, что индивид, которому пришлось убить не раз, оставляет после себя некое подобие узора. Можно до бесконечности спорить, является ли человек от рождения «чистой доской» или же он появляется на свет с определенными чертами характера. Но бытует мнение, что после того, как характер личности сформировался, он становится заложником привычек. Хотя бы с этим предположением ты согласен?

– Абсолютно. Именно поэтому предатели рано или поздно попадают в руки правосудия. Зачастую они действуют по определенной схеме или ведут себя одинаково в различных ситуациях.

Эмму охватило небывалое возбуждение. Похоже, у нее действительно может что-то получиться. В своих исследованиях она пришла к выводу, что мотивы преступлений, как правило, очень похожи. Вероятно, и способы их совершения тоже одни и те же?

– Предположим, что убийцы действуют так же, как и предатели. Допустим, человек совершает второе и все последующие убийства точно таким же способом, что и первое, потому что в первый раз все получилось. Или из-за того, что выбранный им способ попросту удобен. Или же он убивает в определенном районе, так как поблизости расположено его жилье. Но мне нужно гораздо больше статистических данных. Для этого необходимо поговорить с осужденными за убийство, еще раз просмотреть карты с нанесенными на них данными, сделать сравнительный анализ, и вот тогда я смогу вывести формулу, по которой…

– Ты не будешь разговаривать с убийцами.

Эмма осеклась и фыркнула, сбитая с толку весьма авторитарным заявлением Дерика.

– Я говорю теоретически. И если я вдруг действительно решу провести расследование подобного рода, это совсем не будет тебя касаться, не так ли?

Это был риторический вопрос, но когда по лицу Дерика пробежала тень сомнения, Эмме очень хотелось услышать его ответ. Он выглядел так, словно хотел заставить ее действовать по каким-то своим правилам. Но право на это мог иметь только муж, и виконт прекрасно понимал это. Мисс Уоллингфорд видела, как упрямое желание защитить ее сменилось задумчивостью, потом тоской, а затем… сожалением.

– Да, полагаю, меня это не будет касаться, – пробормотал Дерик, и теперь уже сожаление испытала Эмма. Она нетерпеливо выдохнула.

– В любом случае, поскольку действие происходило на сравнительно небольшой и скудно заселенной территории, я в своем исследовании вполне смогу обойтись без дополнительных статистических данных, – произнесла она. – Но прежде нужно выяснить, какие два трупа из трех принадлежат пропавшим курьерам.

Эмма села за стол и положила перед собой три тонкие папки. Ей потребовалось менее пяти минут, чтобы определить, какую из трех меток следует убрать с карты. Хоть ей было нелегко сосредоточиться под пристальным взором Дерика. Этот взгляд, словно живое существо, ласкал ее своим теплом.

– Рядом с телом этого человека были обнаружены личные вещи. – Эмма встала из-за стола, подошла к карте и стерла одну из меток. – Ничего такого, что помогло бы установить его личность, но все же. На остальных трупах, так же как на теле Фарнзуэрта, не было ничего, кроме одежды. Только в отличие от него их не успели испортить звери. Утром мы можем их эксгумировать, чтобы проверить, есть ли в их обуви тайники, но я чувствую, что эти двое – действительно пропавшие курьеры.

– Вполне логично.

– А теперь мне нужно изучить географические характеристики преступлений. – Мисс Уоллингфорд вернулась к столу, взяла в руки циркуль, а потом достала из шкафа длинную линейку. – Начнем с самого простого способа. Сначала начертим окружность, но так, чтобы нанесенные на карту точки оказались на ее линии. – Эмма сунула циркуль в рот, а потом принялась измерять расстояние между местами обнаружения трупов, чтобы вычислить центр окружности. После этого она поставила ножку циркуля в центр и очертила окружность. – Таким образом, мы получили район, внутри которого орудовал убийца. Стало быть, центр окружности и есть примерное место его жительства.

Закончив рисовать, Эмма отошла назад, и теперь они с Дериком напряженно смотрели на карту.

– Хм… – Центр окружности располагался между замком Дерика и поместьем Уоллингфордов. У той самой пещеры, где они играли в детстве и устроили пикник сегодня. Краска, бросившаяся Эмме в лицо при воспоминании об этом, не имела ничего общего со смущением.

Она посмотрела на карту более внимательно. Нет. Точка окружности располагалась не возле их пещеры, а рядом с другой, меньшей по размеру. Но все равно она была не слишком пригодной для жилья.

– Хм… – повторил Дерик вслед за Эммой. – Похоже, твой план не сработал. Разве что там действительно обитает какой-то отшельник-предатель.

– Что ж, в любом случае я выбрала слишком простой метод, – не унывала Эмма. Она взяла кусок мела и подошла к доске. – Интересно, если я расположу места совершения убийств в систему координат… – Мел быстро застучал по доске, когда Эмма принялась рисовать координатные прямые и наносить на них точки. – Может, тогда мы узнаем, где живет преступник.

Мисс Уоллингфорд набросала на доске уравнения и погрузилась в вычисления.

Странно, но в то время как одна часть ее сознания машинально принялась за решение, вторая, лишенная эмоций, продолжала думать о Дерике. Эта невероятно логичная часть сознания заставляла Эмму отбросить в сторону ненужные детали и перейти прямо к сути дела. Если только возможно было это сделать, не задействуя при этом эмоции. Парадокс, да и только.

Так чем же отличался вчерашний день, когда она решила, что влюблена в Дерика, от сегодняшнего? Она узнала, что его деятельность шпиона была не совсем такой… какой она ее себе представляла. И теперь каждый раз при мысли о том, что Дерик неизбежно сравнивал ее со своими многочисленными женщинами, Эмму охватывала неуверенность в себе. Но разве от этого ее возлюбленный переставал быть героем? Более того – героем с раненой душой, если принять во внимание все, в чем он сегодня признался. Разве из-за этого он меньше нуждался в любви, которую она могла ему дать?

Итак, Эмма выяснила, что Дерик обманывал ее относительно истинной причины своего возвращения в Дербишир. Но разве ложь во имя благого дела так ужасна? Разве она не обманывала правительство, прикидываясь, что ее брат все еще занимает место судьи, в то время как сама выполняла за него всю работу, так как считала, что лучше нее этого никто не сделает?

А еще леди Уоллингфорд поняла, что поверила словам Дерика о том, что он обманул ее не намеренно. Нет, это не оправдывало его лжи, но если учесть, какой образ жизни ему приходилось вести на протяжении многих лет, он поступил по-своему благородно. Когда же Эмма постаралась забыть о своих уязвленных чувствах, она также осознала, что лорд Скарсдейл и впрямь не пытался ее соблазнить. А ведь он наверняка видел, что она легкая добыча. Соблазнив сестру судьи, он достиг бы поставленной цели гораздо быстрее, и тем не менее Дерик не воспользовался такой возможностью. Потому, что уважал ее? Или из-за того, что она отличалась от остальных женщин, с которыми ему приходилось иметь дело?

После долгих и трудных вычислений Эмма получила наконец ответ. Он указывал на другую точку в середине дороги, ведущей в никуда. В прямом и переносном смысле. Выводы, сделанные одной частью сознания Эммы, по-прежнему указывали на место между замком Эйвлинов и поместьем Уоллингфордов, которое находилось ближе к замку. В то время как другая часть ее сознания никак не могла решить, какого развития их с Дериком отношений она хочет или, наоборот, не хочет. С губ Эммы сорвался вздох разочарования.

– Наверное, мне стоит составить уравнение иначе, – пробормотала она и снова застучала мелом по доске, на этот раз погрузившись в вычисления полностью.

Однако результат получился примерно таким же. Но теперь он указывал на точку, которая располагалась ближе к поместью Уоллингфордов.

– Эмма. – Дерик протянул руку, и осторожно забрал у нее мел и принялся растирать ее затекшую ладонь. Его прикосновение было нежным, успокаивающим, чрезвычайно чувственным и очень дорогим для нее. – Не кори себя, – тихо произнес он. – Ты и так сделала больше, чем достаточно. Больше, чем я мог желать.

– Я просто не уверена, что у меня хватает данных. – Эмма разжала пальцы и повернула руку так, что их с Дериком ладони теперь соприкасались. – А еще мне кажется, что мое уравнение слишком простое. Мне нужно время на размышления… – Эмма опустила руку и, отвернувшись, стала смотреть на доску, а не на Дерика. Так было безопаснее. – Но я не готова сдаться.

Произнеся эти слова, Эмма поняла, что они касаются не только решаемой проблемы, но и ее чувств к Дерику.

Все, что она знала о нем – вернее, думала, что знает, – пришлось переосмыслить заново. Леди Уоллингфорд чувствовала себя так, словно ее детские фантазии обратились в прах, столкнувшись с суровой реальностью. У нее было недостаточно данных, чтобы снова поверить ему. А глупое уравнение, придуманное ею же? Эмма презрительно фыркнула. Оно оказалось слишком простым и коротким, чтобы заключить в себе всю сущность Дерика.

Эмме действительно необходимо было время, чтобы подумать обо всем, что она узнала, и построить гипотезы с учетом новой информации, которой она не располагала раньше. Она собралась построить предположения о прошлом Дерика, о его настоящем и, возможно, даже о будущем. Но не готова от него отказаться. Может, утром все изменится, но пока…

– Я продолжаю думать, – произнесла Эмма, зная, что Дерик сочтет, будто речь идет о составленном ею уравнении.

– Прекрасно. Мне бы хотелось, чтобы ты переключилась на кое-что другое. Моя мать вела дневники. Но она писала как ведущий колонки сплетен. Никогда не называла имен. Лишь досконально описывала характер человека и ситуации, в которых он раскрывался. Вероятно, прочитав эти дневники, ты поймешь, о ком она вела речь в интересные нам периоды времени. Это помогло бы понять, с кем она общалась помимо твоего брата и кто мог быть ее потенциальным сообщником.

– Хорошо, – согласилась Эмма.

– А я прослежу утром за эксгумацией. Наверняка в тайнике одного из курьеров отыщется важная информация. В любом случае, личности нужно установить, чтобы сообщить их родным, а потом похоронить должным образом. Потом я еще раз изучу информацию о возможных подозреваемых. Хардинг стоит на первом месте. У него был доступ к твоему брату, он общался с моей матерью и находился в Дербишире во время интересующих нас событий. Я не говорю уже о том, что он сбежал, едва только ему представилась такая возможность. Поэтому его поиски нужно продолжать во что бы то ни стало.

Дерик отошел от Эммы и теперь полностью сосредоточился на деле. Собеседница была рада такой перемене и старалась не отвлекать его внимание на другие вещи.

– Но если Хардинг действительно тот предатель, которого ты разыскиваешь, и убийство Молли дело его рук, то, может быть, мотивом послужило совсем не то, что мы думали?

Дерик кивнул.

– Я подумал о том же.

Эмма вновь посмотрела на карту и на свои вычисления.

– Должно быть, тогда мне стоит нанести место обнаружения ее трупа на карту, добавить в уравнение еще одну величину и посмотреть, что из этого выйдет?

– Если ты считаешь, что это поможет, то попробуй. А пока я занимаюсь поисками Хардинга, может быть, ты еще раз расспросишь слуг в поместье и замке? Вероятно, они вспомнят что-то новое.

Довольная тем, что Дерик все еще не утратил веру в нее, она ответила:

– Конечно.

– Хорошо. Теперь что касается двух других подозреваемых. Несколько дней назад я послал письмо одному своему другу с просьбой проверить туриста, о котором ты рассказывала. Мистера Стаббинса. Как человек, часто посещающий ваши края, он вполне мог оказаться убийцей.

Эмма нахмурилась, пытаясь представить славного мистера Стаббинса в роли убийцы. Хотя он определенно обладал недюжинной физической силой…

– Можешь припомнить, приезжал ли он в Дербишир в то время, когда убили Фарнзуэрта?

– Честно говоря, я уже не уверена относительно времени смерти Фарнзуэрта, – произнесла Эмма. – Но в последние два месяца Стаббинс приезжал, но я не вспомню точно, когда именно. – Эмма задумалась, стараясь вспомнить свои беседы со Стаббинсом, но ничего не приходило на ум.

– Хотя, – продолжала она, внезапно вспомнив, – он был в наших краях за неделю до того, как твоя мать покончила с собой. Я вспомнила, так как мы с ним обсуждали, каким холодным выдался этот год. Он упомянул о том, что ровно два года назад произошло страшное извержение вулкана Тамбора, и сказал, что погода должна установиться. Этот разговор состоялся десятого апреля, а девятнадцатого погибла твоя мать. Он вполне мог быть в городе в это время.

– Хм… Возможно, Стаббинс ни при чем, но мне необходимо выяснить, где он провел последний месяц и в особенности сегодняшний вечер, прежде чем мы вычеркнем его из списка подозреваемых. Но придется подождать, пока я получу ответ из Военного министерства. Что же касается Смита-Бартона, то я снова побеседую с ним завтра.

– Снова? Ты встречался с Альбертом? – Эмма ждала, что ее вновь охватит горькое чувство разочарования, как случалось всегда при упоминании ее несостоявшегося замужества, но вместо этого сердце наполнилось благодарностью за то, что судьба развела ее с этим человеком. Ведь если бы они поженились, у нее не было бы этих чудесных недель, проведенных с Дериком.

Леди Уоллингфорд попыталась представить двух мужчин, стоящих рядом в этой комнате. Альберт был худощавым, бледным и немного женоподобным по сравнению с Дериком. При виде же высокого, смуглого и невероятно мужественного виконта Скарсдейла у Эммы перехватывало дыхание. И она вдруг поняла, что согласна променять целую жизнь с другим мужчиной на единственный вечер в его объятиях.

Разве она не ответила на все свои вопросы? Эмма не знала, но в данный момент они обсуждали Альберта.

– Что ты ему сказал?

Мрачная полуулыбка, заигравшая на губах Дерика, заставила Эмму желать превратиться в одну из бабочек, изображенных на обоях. Наверняка Альберт ужасно испугался. При мысли об этом Эмма испытала радость.

– Я сказал, что он совершил непростительную глупость, отпустив тебя.

Эмме стало тяжело дышать при виде жаркого взгляда Дерика. Что бы это ни было между ними, оно было очень сильным и необычным. Эмма, со всей своей неопытностью в любовных делах, поняла это, когда заставила себя забыть о боли, гневе и беззащитности.

Совершит ли она непростительную глупость, отпустив Дерика? Это очень важный вопрос, не так ли? Только она не в состоянии была дать на него ответ, пока ее любимый был с ней в одной комнате, дразнил ее органы чувств, лишая способности рассуждать здраво. Эмма думала, что не сможет собраться с мыслями, даже если он будет находиться в одном с ней доме, хоть и на другом этаже.

– Вообще-то уже поздно, и нам пора отправляться в постель.

Дерик удивленно вскинул брови.

– Я хотела сказать – в постели. – Эмма почувствовала, как ее лицо заливает краска смущения. – Х-хочешь, чтобы я приехала утром в замок? Наверное, так будет удобнее. Иначе тебе придется привезти дневники своей матери сюда.

Глаза Дерика вновь приобрели темный оттенок мха, совсем как тогда, у ручья.

– Я сам отвезу тебя утром в замок. Потому что остаюсь ночевать здесь.

– Здесь? – Эмму пронзала нервная дрожь. – Почему?

– Сегодня вечером кто-то пытался проникнуть в твой дом. Кроме того, мы знаем, что возможный убийца все еще на свободе. Вероятно, он просто наблюдает, полагая, что обнаружение тела Фарнзуэрта не приведет к серьезным последствиям. Но он мог и испугаться, зная, как близко подобрался к нему Тадиус, и теперь считает, что от тебя необходимо отделаться. Ты же не думаешь, что я оставлю тебя одну и без защиты.

– Но…

– Перкинс уже готовит мне комнату. Кажется, он сказал голубую спальню.

– Но ведь она находится прямо напротив моей!

– Зато так я смогу лучше присматривать за тобой, моя дорогая. – Улыбка, сопровождавшая эту остроту, показалась Эмме невероятно хищной.

«Все это замечательно, но кто защитит ее от себя самой?»

– Может, тебе переночевать внизу рядом с Джорджем? – нерешительно произнесла Эмма. – Мне кажется, опасность грозит ему.

Дерик подошел ближе, и улыбка исчезла с его лица.

– Приставь к его двери еще одного лакея, если хочешь, Коротышка. Но для меня важнее твоя безопасность. – Он протянул руку, обхватил ладонью лицо Эммы и неспешно погладил ее щеку.

– Не называй меня так, – машинально произнесла Эмма, но уже не с такой горячностью, как раньше. На лице Дерика вновь возникла улыбка – и почти сразу же исчезла.

О Господи! Ну как ей разобраться в собственных мыслях и чувствах, когда сводящий ее с ума мужчина спит в соседней комнате? И что более важно – как удержаться от того, чтобы не отправиться к нему?