Прочитайте онлайн Сладкая иллюзия | Глава 19

Читать книгу Сладкая иллюзия
4118+5664
  • Автор:
  • Перевёл: Е. А. Ильина
  • Язык: ru

Глава 19

– Что значит – Хардинга нет? – Дерик гневно сверкал глазами на конюха Уоллингфорд-Мэнора. В желтом свете фонаря над густыми бровями мужчины поблескивали капельки пота.

Макендрик стоял перед Дериком, расправив плечи, и на его мощной шее бугрились мускулы.

– Я сказал, что буду за ним присматривать, но тут ведь не тюрьма, милорд. Должно быть, проскользнул мимо старшего грума, когда я с вами и мисс был в лесу. Взял с собой все свои пожитки.

– Проклятье, – пробормотал Дерик. Он все больше убеждался в том, что Хардинг – именно тот человек, что помогал его матери в преступных намерениях. В любом случае, его мать покончила с собой до того, как погиб Фарнзуэрт, так что она никак не могла убить его. Но если Фарнзуэрт напал на ее след и узнал о причастности Хардинга, то лакей наверняка почувствовал угрозу с его стороны. Сейчас Дерику оставалось лишь гадать, была ли несчастная Молли Симмз жертвой ревности или же ее убили потому, что она узнала то, чего не должна была знать. Она же не только служила у виконтессы, но и поддерживала с Хардингом любовные отношения.

– Думаете, Томас убил того человека? – спросил слуга. Несмотря на силу и крепкое телосложение, он выглядел бледным и неуверенным. После того, что им пришлось пережить в лесу, Дерик не мог не сочувствовать этому дюжему молодцу.

– Не знаю, – ответил Дерик, но по тону его голоса было понятно, что он обо всем этом думает.

Конюх угрюмо поджал губы. Пусть думает, что хочет. Зато теперь слух распространится по городу еще до наступления рассвета. Дерику необходимо было еще раз допросить Хардинга. Но сделать это он сможет, лишь когда лакея поймают и привезут назад в Уоллингфорд-Мэнор. Жители деревни будут настороже, если узнают, что лакей опасен. И скорее всего это действительно так.

Теперь, когда Дерик знал, что Фарнзуэрт мертв, убит в Дербишире, дело приняло крутой оборот. Месяц назад некто совершил это убийство, дабы защитить себя. Был ли убийца разыскиваемым предателем или его соучастником, его преступления приобрели четкие очертания. Ситуация становилась крайне опасной.

– Если Хардинг здесь появится или кто-то его увидит, незамедлительно сообщите об этом в Уоллингфорд-Мэнор или мне, – инструктировал Дерик конюха, выходя в холодную ночь. Он двинулся к дому. Хардинг может представлять опасность, и Эмме необходимо знать об этом. Кроме того, Дерик хотел разобраться в каше, которую заварил. Он сомневался, что Эмме удастся заснуть после такого насыщенного событиями дня: он бы точно не уснул.

Господи, ему никогда не забыть, как она обхватила себя руками и попятилась от него в темноту, точно раненый зверек. Дерик ненавидел себя за то, что сотворил подобное с Эммой, и за то, что собирался снова ее потревожить. Наверняка она еще не оправилась от потрясения. Если бы только он мог дать ей еще немного времени, для того чтобы она задействовала свою уникальную память и еще раз вспомнила все, что произошло с момента его возвращения в Дербишир, восстановила в памяти каждую их беседу, каждое слово. Возможно, тогда она поймет, что он не собирался причинять ей боль.

Дерик фыркнул. Словно это имеет значение. Он лучше других знал, чем вымощена дорога в ад. И совсем не гравием, что громко скрипел сейчас у него под ногами. Он причинил Эмме боль. Ужасную боль. Лучшее, что он мог сейчас для нее сделать, – это завершить начатый разговор, после которого оставит ее в покое.

Виконт не хотел будить слуг, поэтому решил зайти через черный ход и разыскать Эмму. Он бесшумно поднялся на крыльцо, дернул за ручку двери, но она не поддалась. Проклятье! Дерик попробовал еще раз. Безрезультатно. Он наклонился, чтобы изучить замок. Скорее всего, открыть его труда не составит…

Однако дверь внезапно отворилась, и Дерик оступился, едва не упав с крыльца. Какого чер!..

– Эмма? – В тусклом свете она завораживала, хотя до сих пор была одета в перепачканное грязью пальто, в котором была в лесу. Непослушные волосы выбились из прически, а сама она казалась невероятно измученной.

И разгневанной.

– Значит, это был ты! – Эмма решительно вышла на крыльцо, и Дерику пришлось сделать еще несколько шагов назад. В горящих гневом янтарных глазах Эммы читалось также и облегчение. И Дерик не знал, как поступить.

– Прошу прощения?

– Зачем ты пытался проникнуть в мой дом? – Руки Эммы сжались в кулаки, а сама она слегка пригнулась и подалась вперед. Со стороны могло показаться, что она готовится к сражению.

– Я просто стараюсь быть любезным, – ответил Дерик. – Мне нужно с тобой поговорить, но я не хотел будить слуг. К тому же я подумал, что ты вовсе не обрадуешься, если я влезу в окно твоей спальни.

– Если ты действительно хотел со мной побеседовать, то почему не остался в гостиной, вместо того чтобы убегать, когда я вошла? – Эмма зловеще прищурилась, как если бы уличила Дерика во лжи. – Или ты охотился за моим братом?

Судя по всему, Эмма переняла его тактику допроса. Однако Дерик услышал только первую часть обвинения.

– Кто-то был в твоей гостиной?

Когда Эмма кивнула, он насторожился. Неужели это был Хардинг? При мысли о том, что потенциальный убийца бродит где-то рядом с Эммой, у Дерика пересохло во рту, а кровь забурлила от беспокойства.

– Это был не я, Эмма. Я в это время находился в конюшне с Макендриком.

Мисс Уоллингфорд немного расслабилась, но тут до нее дошел смысл сказанного, и она обеспокоенно закусила нижнюю губу.

– Расскажи, что именно ты видела, – приказал Дерик.

Эмма сморщила нос.

– Скорее слышала, – поправила она Дерика. – Я отправилась в гостиную, чтобы налить стаканчик хереса, когда услышала, как заскрипели двери.

Дерик немного успокоился. Эмма никого не видела. Ей пришлось много пережить сегодня. Теперь, когда ее гнев улетучился, Дерик заметил, как дрожат руки девушки. Как же она, должно быть, переутомилась.

– Я предположила, что это ты, – продолжала Эмма, – решила, что хочешь продолжить разговор. – Она медленно покачала головой. – Но когда я вошла в гостиную, двери, ведущие во двор, были широко распахнуты.

– Может, их просто забыли запереть…

Но Эмма покачала головой.

– Нет. Перкинс каждый вечер обходит весь дом. Ветер тоже не мог их распахнуть. Я лично проверила задвижку.

– Черт!

– Я окликнула незваного гостя, думая, что это ты. Может, я его спугнула. – Эмма закивала, а ее голос зазвучал увереннее. – Или он успел уйти до этого, забыв закрыть двери.

«Или пришел раньше и все еще находится в доме». Дерик не произнес этих слов вслух, не хотел пугать Эмму больше, чем следует. Кроме того, он услышал достаточно. Дерик прошел мимо нее в кухню и направился в сторону гостиной. При этом схватил Эмму за руку, увлекая за собой.

– Идем. – Будь он проклят, если оставит ее одну. Сначала нужно убедиться, что ей ничто не грозит.

– Дерик! – Эмма попыталась высвободить руку, но виконт не ослабил хватки. И теперь бедняжке пришлось вприпрыжку бежать за ним. – Сбавь хотя бы шаг, – проворчала она.

Дерик не остановился, но шаги его стали не такими широкими.

Гостиная оказалась пуста, хоть и ярко освещена пламенем камина и свечей. Странно, но Эмма больше не пыталась вырваться. Даже теперь, когда они остановились перед запертыми стеклянными дверями. Более того, она крепче сжала его руку. После всего, что между ними произошло, он чувствовал себя несколько неловко от прикосновения Эммы. И все же пожал ее руку в ответ.

Должно быть, это разрушило чары, потому что Эмма тут же поспешно отдернула руку, сжала пальцы в кулак и прижала его к животу. Ладонь Дерика тут же обдало холодом, и ему пришлось откашляться, чтобы проглотить возникший в горле ком.

– Так… Давай посмотрим, сможем ли мы найти какое-нибудь свидетельство того, что здесь побывал кто-то посторонний. – Дерик отодвинул задвижку, открыл двери и вышел на улицу. Сначала он изучил сами двери, но следов взлома не обнаружил. Впрочем, он по собственному опыту знал, что подобные замки открыть проще простого. Дерик начал осматривать землю. Но двери гостиной вели в небольшой внутренний двор, каменные плиты которого свели на нет все его попытки отыскать какие-либо следы. Там же, где камни заканчивались и начиналась трава, было слишком темно.

– Эмма, – крикнул Дерик через плечо. – Принеси лампу.

Спустя мгновение леди Уоллингфорд присоединилась к нему. Когда Дерик объяснил, что собирается искать, Эмма опустила лампу пониже, и они вместе начали прочесывать двор.

– Вот, – произнесла Эмма, указывая на темное пятно на камне в дальнем углу двора. Подойдя ближе, они с увидели, что пятно материализовалось в грязный отпечаток ноги. Оставлен он был, без сомнения, мужчиной. И еще не успел высохнуть. В такой прохладе он мог быть оставлен в последние несколько часов, но неизвестно, когда именно. Судя по расположению следа, неизвестный направлялся в сторону дома.

Эмма подняла лампу чуть выше: позади этого отпечатка обнаружился еще один, более отчетливый. Однако по мере приближения к дому следы становились все более неясными, пока не исчезли совсем.

Когда Эмма и Дерик достигли края двора, на земле обнаружилась еще пара отпечатков. Один был направлен мыском к дому, а другой – от него.

– Судя по всему, тот, кто приходил в дом, ушел назад тем же путем, – сказала Эмма.

– Да.

Дерик окинул взглядом темную лужайку. Они, конечно, могли дойти до конюшни, но в нескольких шагах от того места, где они стояли, пролегала посыпанная гравием подъездная аллея, за которой отпечатки наверняка терялись. Дерик решил поискать следы позже, когда Эммы не будет рядом, только он сомневался, что это как-то поможет.

Дерик взял из рук леди Уоллингфорд лампу и присел на корточки, чтобы получше рассмотреть следы. Судя по всему, они принадлежали мужчине среднего роста, коим и был Хардинг. Или…

– Ты уверена, что не ходила здесь сегодня? В мужских ботинках, которые тебе велики?

Эмма покачала головой.

– Нет. Я обычно выхожу через кухню. Но в твоих словах есть смысл. Здесь мог пройти кто угодно. Нельзя делать поспешных выводов. – Эмма заговорила тише, и Дерику пришлось напрячь слух, чтобы услышать ее. – Этот болезненный урок я усвоила совсем недавно.

Дерик не знал наверняка, кому предназначался этот выпад – ему или самой себе, – но ему все равно было больно слышать подобное. Когда же он поднял на Эмму глаза, она на него не смотрела. Ее взгляд был устремлен куда-то вдаль. В темноте казалось, что Эмма погружена в размышления. Или воспоминания.

Незнакомое чувство тоски уговаривало Дерика подняться на ноги, подойти к Эмме и заключить в объятия. А потом успокаивающе погладить по спине, уткнуться лицом в ее волосы и просто вдыхать исходящий от нее аромат.

Но он не сделал этого. Любое проявление нежности с его стороны принесет лишь временное облегчение, и Эмма наверняка этого не захочет. Нет. Лучшее, что он мог сделать для нее, – черт, лучшее, что он мог сделать для себя, – это сосредоточиться на расследовании. Ибо, доведя его до конца, он покинет эти места навсегда. И чем дальше он будет отъезжать от берегов Англии, тем меньше будет становиться боль. И когда-нибудь она утихнет совсем. В душах обоих.

Дерик вернул лампу Эмме и поднялся.

– Это вполне мог быть Хардинг, – произнес он и рассказал об исчезновении лакея.

Поморщившись, Эмма прижала пальцы к вискам, словно пыталась унять зарождающуюся мигрень.

– Джордж спал в гостиной, когда я туда вошла. Думаешь, этот неизвестный – Хардинг или кто-то другой – мог причинить ему вред?

– Возможно. Уверен, слухи о том, что мы нашли в лесу труп, уже распространились по окрестностям. И если этот неизвестный посчитал твоего брата помехой… – «Или еще того хуже: счел, что Эмма представляет для него опасность, коль скоро расследует убийство». При мысли об этом по спине Дерика пробежал холодок. Проклятье! Ему необходимо немедленно послать в замок за вещами. Потому что он не собирался оставлять Эмму одну.

Дерику хватило единственного взгляда, чтобы понять, что происходит у нее в голове. Напряженная работа мысли отражалась в янтарных глазах, а на языке вертелось множество вопросов. Дерик ждал, когда она произнесет их вслух.

Однако впервые за все время их общения Эмма не сделала этого. Пауза затянулась и стала неловкой. Дерик даже ощутил смущение, коего не испытывал с тех пор, как был неоперившимся юнцом.

А потом Эмма решительно кивнула, развернулась на каблуках и направилась в гостиную.

Дерик последовал за ней, но она не остановилась, когда они вошли в дом. Более того – Эмма ускорила шаг. Она поспешно пересекла гостиную, вышла в коридор и направилась к лестнице. У нижней ступеньки Дерик схватил ее за локоть.

– Куда ты направляешься?

Эмма наполовину развернулась и свысока посмотрела на Дерика. Это сбило его с толку, он был настолько высок, что, даже стоя на три ступеньки выше его, Эмма все равно едва сравнялась с ним по росту. Еще никогда Дерик не чувствовал себя в столь невыгодном положении. Но причина его нервозности крылась не в том, что Эмме удалось стать немного выше. И Дерик знал это. Он отпустил ее локоть. Все, что случилось между ними сегодня, все недосказанности, что были раскрыты… От всего этого Дерику было не по себе.

– Я иду в кабинет, чтобы еще раз внимательно изучить свои бумаги, – произнесла Эмма тоном, какого Дерик еще ни разу не слышал. Ее голос был совершенно лишен каких бы то ни было эмоций и звучал как-то… отстраненно.

Это обстоятельство опечалило Дерика и в то же время наполнило сердце завистью. Эмма, казалось, снова надела на себя маску деловитости, как тогда в лесу. Дерик был очень хорошо знаком с этим методом. Он и сам часто использовал его в качестве прикрытия. Тогда почему же ему не удавалось применить его сегодня? Почему он чувствовал себя так неуверенно?

– Если бы я обнаружила Фарнзуэрта самостоятельно и не знала, что делать дальше, я бы первым делом классифицировала его смерть как «подозрительную», – произнесла Эмма. – Думаю, пришло время достать остальные записи по таким же смертям и посмотреть, что их объединяет. Возможно, они укажут нам направление поисков.

Дерик согласно кивнул, он испытал некоторое облегчение, услышав слово «нам». Судя по всему, его милая Коротышка была гораздо сильнее, чем казалось на первый взгляд.

И все же… Даже если он, человек, более опытный в такого рода делах, не знал, как справиться со своими чувствами, то что происходило в ее душе?

– С тобой все будет в порядке, Эмма? – Мягко спросил Дерик не только ради нее, но и ради себя самого. – Ну, если мы будем продолжать работать вместе…

Подбородок девушки задрожал. Это было почти незаметно – словно рябь пробежала по безмятежной глади моря, – но от Дерика не ускользнуло. Он почувствовал состояние Эммы всем своим существом и теперь жалел, что не может ее приласкать и успокоить. Успокоить их обоих. Теперь, когда она стояла на три ступеньки выше его, Дерик вполне мог обнять ее за талию и притянуть к себе. И желание сделать это едва не пересилило намерение оставить ее в покое.

Однако уже в следующее мгновение Эмма упрямо вздернула подбородок.

– Более чем в порядке. Мой брат в опасности, и я не позволю, чтобы сообщник предателя или ты со своей миссией и «вероятностями» причинили ему боль.

Взгляд Эммы так и умолял Дерика опровергнуть ее слова. Но он промолчал. Она поймала его с поличным. Если бы ее брат оказался предателем, он сделал бы то, что должен. И сделает, если до этого дойдет.

Но впервые за много лет Дерику захотелось не просто прикинуться другим человеком, а действительно быть им. Кем-то, кто не видел того, что видел он, и не делал того, что приходилось делать ему. Потому что он хотел, чтобы Эмма его любила.

Господи Иисусе, когда это случилось?

А тем временем дама, занимающая все его мысли, распрямила плечи и наклонила голову так, что их глаза оказались на одном уровне.

Взгляд Эммы горел гневом. И все же Дерик разглядел в нем желание: желание быть с ним, единолично обладать им.

– Может быть, меня легко обмануть. И, вероятно, я позволяю себе видеть лишь то, что хочу увидеть… – Голос Эммы на мгновение сорвался, и Дерик почувствовал себя так, словно что-то раскололось внутри его. Ведь он понимал, что она испытывает боль не из-за того, как он с ней поступил, а потому, что, несмотря на это, она все еще хочет его. – Но если ты думаешь, будто что-то может удержать меня от расследования убийства, то знаешь меня даже меньше, чем я тебя. А я, как оказалось, совсем тебя не знаю.

Эмма отвернулась и начала решительно подниматься по ступеням. Дерик же остался стоять на месте, не в силах пошевелиться, не в состоянии сделать что-либо. Он мог лишь стоять и смотреть Эмме вслед. С каждым шагом она помимо своей воли словно бы снимала с него очередной слой маски, не оставляя ему возможности спрятаться от правды.

Если кто-то и знал его настоящего, то только Эмма. Лучше, чем кто-либо другой. Лучше даже, чем он сам.

И при этом она все равно продолжала любить его.

Мысль о том, чем он мог бы обладать, если бы обстоятельства сложились иначе, разрывала Дерику сердце.

Эмма вытирала с доски формулы и вычисления до тех пор, пока не расчистила достаточно места. Рядом с доской она поместила совершенно новую карту местности. Ей хотелось посмотреть на все свежим взглядом, и желательно не застланным слезами.

Дерик, конечно, последовал за ней. Услышав его шаги за спиной, она испугалась, что сломается. На какое-то мгновение там, во дворе, а потом у подножия лестницы Эмма увидела в его глазах нечто, заставившее ее желать распахнуть для него объятия и окончательно стать одураченной. Внимательно осмотрев ее кабинет, Дерик отправился обыскивать остальные помещения. И Эмма была благодарна ему за это. Во время его отсутствия она сможет вновь возвести обрушившиеся стены, защищавшие ее сердце.

Она несказанно гордилась тем, что сумела спрятать от Дерика то, что творилось у нее в душе, хотя и заплатила за это дорогую цену. Каждая частичка ее тела нестерпимо ныла то ли от физического напряжения, то ли от спрятанной глубоко боли, не имевшей ничего общего с усталостью. Единственным способом удержаться на плаву была работа.

«Думай, Эмма». Если математика могла дать ответ на любой вопрос, – в чем Эмма была абсолютно уверена, – то как тогда заставить ее помочь в поисках убийцы? В данный момент она располагала слишком скудным объемом информации. Необходимо заставить Дерика рассказать все, что он знает. Возможно, тогда обрывки сведений выстроятся в схему, которая и укажет на убийцу. А пока она еще раз просмотрит собственные отчеты по трем подозрительным смертям, которые лежат на ее столе.

Спустя двадцать минут, когда Эмма как раз отмечала на карте место обнаружения трупа Фарнзуэрта, в кабинет проскользнул Дерик. Она хоть и не слышала его, но почувствовала сразу. Ее органы чувств сразу же обострились. Тело, так близко познакомившееся с Дериком, словно знало, что он рядом.

– В доме чисто, – тихо произнес он. – С помощью Перкинса и еще нескольких слуг все двери и окна были заперты на ночь. Хотя, конечно, человеку с соответствующими навыками не составит труда пробраться в дом, лучше все-таки принять меры предосторожности.

– Угу, – рассеянно протянула Эмма. Теперь все четыре места обнаружения трупов нанесены на карту. Леди Уоллингфорд отошла на несколько шагов назад и принялась изучать, казалось бы, разрозненные точки. Они должны что-то значить. Если только ей удастся понять язык, который все ей расскажет.

Дерик подошел сзади, заинтересовавшись тем, что она делает. Волоски на руках Эммы тотчас же встали дыбом, как если бы Дерик был магнитом, а они – крошечной железной стружкой. Они тянулись к нему. Как и она сама.

«О, не будь дурочкой!» Эмма обернулась, уверенная в том, что его предательское лицо напомнит, почему она не должна ничего к нему чувствовать. Только это оказалось ошибкой.

На лоб Дерика упал темный локон, сделав его моложе, беззащитнее и… гораздо красивее на какой-то взъерошенный манер. Как будто он целый день провел на улице, кувыркаясь в высокой траве и наслаждаясь каждым мгновением. Лицо Эммы обдало жаром, когда ее тело напомнило, что именно так и было. Что они кувыркались в траве вместе.

И, несмотря ни на что, Эмме хотелось пережить это снова. Она поджала губы.

– Что это? – спросил Дерик, рассматривая карту и исписанную уравнениями доску.

– Я не собираюсь ничего тебе рассказывать, – ответила Эмма. – До тех пор, пока ты не объяснишь, что происходит. В деталях. С самого начала. – Эмма обернулась, чтобы посмотреть на уравнения. – И не вздумай лгать, – пробормотала она, не заботясь о том, услышит Дерик эти слова или нет.

Виконт быстро зашел вперед, загородив ей обзор так, что теперь она видела лишь его мускулистую фигуру.

– Черт возьми, Эмма, – в его тихом голосе прозвучали еле слышные нотки разочарования. – Я не лгал тебе. Да, меня нельзя назвать слишком уж откровенным, но и вопиющей лжи в моих словах тоже не было.

– О… – Эмма запрокинула голову, понимая, что не в силах противостоять этому человеку. Необходимо было разъяснить своему сердцу, почему Дерик ей не подходит, ибо глупый орган, очевидно, еще не понял этого. – Забавно. Какая тонкая грань между ложью и правдой.

– Когда находишься в таком положении, как я, зачастую другого выхода просто не остается, – возразил Дерик. – Признаюсь, что я не раз преступал эту черту. Иначе я попросту не выжил бы. Хочешь – верь мне, Эмма, хочешь – не верь, но знай: с тобой я никогда этого не делал. И не стану впредь.

Эмма лишь усмехнулась в ответ, злясь на этот искренний взгляд Дерика, и сделала шаг назад.

– Думаешь, я поверю в то, что могу тебе доверять? Что ты ответишь мне честно на любой мой вопрос?

Дерик медленно шагнул следом за Эммой, а потом наклонился так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Да, ты можешь мне доверять.

Если бы только она действительно могла ему поверить. Это было так заманчиво… только вот…

– Ага! – Эмма резко отвернулась от Дерика и повернулась к нему снова, лишь когда отошла на приличное расстояние. – Ты не станешь отвечать мне честно. – Она погрозила Дерику пальцем. – Я разгадала твой трюк. Ты только что проигнорировал мой второй вопрос, ответив лишь на первый, дабы иметь возможность сказать, что ты не лжец.

Дерик испустил вздох раздражения.

– Я всегда буду отвечать тебе честно, Эмма, – сказал он. – Но прежде чем спрашивать, убедись, что ты действительно хочешь знать правду.

После этих слов в воздухе повисло напряжение, природы которого Эмма не могла понять. Но точно такие же эмоции бушевали в душе Дерика, когда они стояли там, на лестнице. И что бы это ни было, теперь оно окрепло.

У Эммы на языке вертелся вопрос, который она задала Дерику у пещеры перед появлением конюха. «Имело ли для него какое-нибудь значение то, что между ними произошло, или она была всего лишь одной из множества женщин, соблазненных по необходимости?»

Эмма открыла было рот, но засомневалась. Ей ведь не хотелось знать ответ, верно? Она понимала, что не вынесет правды, какой бы она ни была. Ибо если Дерик ответит, что она была одной из многих, – это ее убьет. А его признание в чувствах к ней будет еще хуже. В конце концов Эмма не выдержала.

– Хорошо. В таком случае я хочу узнать, что происходит.

На лице Дерика отразилось разочарование, но он все же кивнул.

– Хорошо.

Он начал медленно расхаживать вдоль досок, напомнив Эмме посаженного в клетку льва, которого она однажды видела в зверинце в Тауэре.

– Ты уже знаешь, что во время войны я выслеживал предателей. И ты, наверное, уже поняла, что я продолжал свою деятельность и после окончания военных действий. Вполне понятно, что Военное министерство не слишком-то жаловало тех, кто предал Англию, и не желало даровать им жизнь из опасения, что они возобновят свою деятельность.

В голосе Дерика послышались мрачные и даже зловещие нотки, от которых по телу Эммы пробежала дрожь.

– Да, это понятно, – произнесла она лишь для того, чтобы сказать хоть что-то. И в самом деле – что тут еще скажешь?

– В последние два года, – продолжал между тем Дерик, – я и еще несколько агентов проверяли последние крупицы информации о предателях, осуществлявших свою нечестивую деятельность во время войны. В основном это были ничем не подкрепленные слухи. Фарнзуэрт пытался отследить канал, по которому французам в течение нескольких лет поступала секретная информация. Примерно два месяца назад от него пришло сообщение из Франции, в котором он сообщал руководству о том, что близко подобрался к источнику информации. С помощью доверенных людей во Франции и кое-каких свидетельских показаний ему удалось выяснить, что теперь этот источник проживает где-то рядом с верхним Дербиширом.

– Так, значит, это он обвинил моего брата в предательстве?

– Нет. Он не назвал имени подозреваемого. Даже если велика вероятность того, что человек виновен, – Дерик вскинул бровь, давая Эмме понять, что ее едкое замечание относительно «вероятностей» попало в цель, – мы избегаем обвинять его в чем-либо без веских доказательств. Фарнзуэрт как раз и искал эти самые доказательства. Но потом он замолчал. В последний раз сообщение от него пришло, когда он направлялся в Дербишир. Поэтому решено было начать его поиски именно с этого места.

– И ты вызвался сделать это.

– Нет. – Дерик фыркнул. – Я оставил службу за три дня до принятия этого решения. Но поскольку у меня в Дербишире собственность, мое появление не вызвало бы никаких вопросов. Поэтому логичнее всего было отправить на поиски Фарнзуэрта меня. Молва о моем возвращении в замок быстро разнеслась бы по окрестностям и достигла бы его ушей. Так что, если он действительно находился в Дербишире и был жив и здоров, он нашел бы способ связаться со мной. И тогда я оказал бы ему содействие, если таковое требовалось.

Стало быть, Дерик оказался в Дербишире по стечению обстоятельств?

– А ты когда-нибудь вернулся бы сюда, если б не задание?

Дерик прикрыл глаза.

– Нет.

Что ж, Эмма получила еще одно доказательство того, что он не собирался заводить с ней серьезных отношений. Как будто и без этого их было не достаточно. Ей хотелось проклинать судьбу, но она не могла заставить себя сделать это. Ибо, несмотря ни на что, какая-то часть ее радовалась тому, что Дерик вновь появился в ее жизни. Хоть и ненадолго.

И все же Эмма хотела понять. Ведь он обещал ответить на все ее вопросы.

– Почему?

Дерик поджал губы и бросил на Эмму недовольный взгляд, словно корил ее за то, что она поймала его на слове. Наверное, так оно и было. Ну и пусть. Он просто обязан ответить. Эмма выжидательно подняла брови.

Дерик закрыл глаза.

– В тот день, когда я покинул Дербишир, у меня случилась серьезная ссора с матерью. И я поклялся, что ноги моей больше не будет в замке. Я… – На лице Дерика отразились какие-то еле сдерживаемые эмоции, заставившие его открыть глаза.

Эмма умирала от желания спросить, из-за чего случилась ссора. Ей всегда хотелось узнать об этом. Но сейчас она поняла, что нужно просто позволить ему выговориться.

– Не знаю, попытался бы я помириться с ней, прежде чем по… – он откашлялся. – Я хочу сказать, после того как моя служба на благо страны закончится.

Интересно, что он хотел сказать сначала?

– Как бы то ни было, мне все равно не представилось шанса, – продолжал Дерик, прежде чем Эмма успела придумать способ заставить его развить тему. – Я был во Франции. Выполнял задание, которое должно было стать последним в моей карьере, когда мать покончила с собой, – тихо произнес он. – Я узнал об этом спустя несколько недель после ее похорон.

О расспросах было забыто, когда Эмма покраснела от охватившего ее чувства вины. Она вспомнила, как обвиняла Дерика в том, что он не явился на похороны. Он не стал оправдываться, и теперь Эмма понимала, почему. Она не должна была узнать о его шпионской деятельности. Но несмотря на то, что она не знала причины размолвки Дерика с матерью, Эмма видела, что ссора эта до сих пор причиняет ему боль.

– Но оно и к лучшему, – сказал Дерик. – Да, обида на нее надолго поселилась в моем сердце. Но даже несмотря на это, я не смог бы отдать ее в руки правосудия как предательницу.