Прочитайте онлайн Сладкая иллюзия | Глава 14

Читать книгу Сладкая иллюзия
4118+5670
  • Автор:
  • Перевёл: Е. А. Ильина
  • Язык: ru

Глава 14

Дерик знал, что поступил как настоящий трус. Но пока он был не готов решать эту проблему. Он целых три дня не показывался в верхнем Дербишире, но этого оказалось недостаточно для того, чтобы остудить его страсть к Эмме. Страсть, которая не могла иметь продолжения.

После жарких объятий в ее кабинете Дерику не оставалось ничего иного, кроме как сбежать. В попытке удержаться от того, чтобы вернуться и потребовать большего, он решил заняться опросом хозяев постоялых дворов не только в деревне, но и в соседних городках. Необходимо было выяснить все о приезжем по имени Стаббинс, о котором упоминала Эмма. После этого он выяснил, где живет Смит-Бартон, бросивший Эмму, и нанес ему визит. Слава богу, у нее ничего не вышло с этим подобострастным щеголем, не перестающим рассказывать о том, как он чудом избежал брака с ней. При мысли о том, что Эмма могла бы стать женой этого малоприятного человека, у Дерика переворачивалось все внутри. «О чем только думал Джордж Уоллингфорд, решив познакомить сестру с этим ослом? Эмма заслуживала того, чтобы выйти за человека, который действительно ценил бы ее ум и неповторимость. Такого человека, как…»

Дерик не позволил себе закончить мысль.

Смит-Бартон оставался подозреваемым. Он жил слишком богато для простого землевладельца, хотя клялся, что получил за женой очень хорошее приданое. А еще Смит-Бартон сильно разозлил Дерика. Обычно это являлось свидетельством того, что его подозрения не беспочвенны. Однако в данном случае Дерик был пристрастен и не мог полагаться на интуицию.

Он отправил письмо в Военное министерство с просьбой прислать ему полные досье на Хардинга, Стаббинса и Смита-Бартона. Но все его усилия могли оказаться напрасными, судя по тому, что он узнал о собственной матери. Дерику ужасно не хотелось думать, что он является плотью и кровью предателя, за которым охотится, и все же он верил в то, что подобное возможно. Ведь его мать была вероломной женщиной, жила во лжи и передала эту особенность сыну. Кроме того, множество косвенных улик указывало на то, что она виновна. Прежде чем уехать из замка, Дерик еще раз побеседовал со слугами, и полученная им информация немало насторожила его. Судя по всему, за несколько дней до самоубийства его мать начала спешно паковать вещи. Она готовилась к побегу. Но от чего она убегала? От правосудия? Неужели Фарнзуэрт, расспрашивающий о ней в деревне, спугнул ее? Может, она действительно была виновна в предательстве и боялась, что агент Военного министерства разоблачит ее?

А потом Дерик обнаружил ее дневники. Он знал, что она была несчастлива в Англии, но даже не представлял, насколько ненавистна ей эта страна, пока не прочитал ее мысли.

Но действительно ли так ужасно, если предателем окажется его мать? В конце концов от этого пострадает лишь его репутация, о которой он давно уже перестал заботиться. Да, предательство матери лишь подтвердит, что его кровь необратимо испорчена, но это обстоятельство станет лишь еще одной причиной для того, чтобы покинуть Англию навсегда.

Эмма могла бы пролить свет на жизнь виконтессы в последние дни перед смертью. Но Дерик еще не доверял себе настолько, чтобы оказаться с Эммой наедине и не наброситься на нее. Последние несколько дней и ночей ее образ неотступно преследовал его, заставляя тело ныть от неутоленного желания. Воспоминания об этой женщине были не менее соблазнительны, чем она сама.

Вернувшись домой, Дерик узнал от Беллингзли, что Эмма приезжала в замок каждый день, чтобы справиться о нем. Должно быть, она узнала, что он вернулся, потому что с утра Дерика ждала записка с приглашением обсудить ход расследования за завтраком. Дерик вежливо отказался, сославшись на неотложные дела в замке. Вполне правдоподобный повод для отказа. Собственность в Дербишире стала одной из причин, по которой Дерик согласился выполнить эту последнюю миссию. Появился бы здесь Фарнзуэрт или нет, он все равно собирался уладить все дела, прежде чем отправиться в Америку. Он хотел нанять управляющего из числа местных жителей. Поскольку у него не будет возможности надзирать за своим недвижимым имуществом из-за океана, Дерик намеревался нанять для всех поместий управляющих, каждый из которых посылал бы отчеты его поверенному.

Это оправдание он придумал и для себя. Дерик пробежался глазами по списку людей, претендующих на место управляющего замком. Их было пятеро, и у каждого имелась неплохая рекомендация. У Эммы наверняка отыщется в запасе подходящее уравнение, с помощью которого она сможет определить лучшего из них.

Проклятье! Она умудрялась проникать в его мысли, даже когда он занимался рутинными делами.

Дерик вновь сосредоточил внимание на списке. Двоих из представленных в нем людей он знал еще с детства. Для разговора с ними потребуется еще два дня. Два дня вдали от Эммы…

– Надеюсь, ты не возражаешь, что я вошла без стука.

Дерик вскинул голову при звуке голоса Эммы и так сильно сжал в руках карандаш, что едва не переломил его пополам.

О господи! Единственного взгляда на Эмму хватило, чтобы понять: ему придется крепко сжимать не только карандаш, ибо стоящая в дверях женщина являла собой верх искушения.

На этот раз на ней снова не было скучного бесцветного платья и непонятных ботинок. Теперь восхитительные изгибы ее тела, с которыми Дерику так и не придется познакомиться поближе, облегала зеленая амазонка. Ноги же Эммы были обуты в сапожки из кожи козленка шоколадного цвета.

Ее роскошные каштановые волосы были уложены в гораздо более замысловатую прическу, чем прежде, но Дерик по-прежнему помнил, как всего несколько дней назад они разметались по ее плечам спутанными прядями. Его пальцы закололо от невыносимого желания вновь пропустить сквозь них эти шелковистые локоны. Кожа Эммы отливала мягким матовым блеском на фоне платья, заставляя рот Дерика наполняться слюной. Ему стоило только встать из-за стола, сделать пару шагов, и она оказалась бы в его объятиях, подставляя для поцелуев сладкую ложбинку меж грудей…

Зрачки Дерика расширились, когда его взгляд остановился на декольте. Он откашлялся.

– Потеряла накидку по дороге?

Проклятье! Декольте было таким глубоким, что Дерику показалось, будто, заглянув в него, он сумеет разглядеть пупок. Хотя, конечно же, это было преувеличением. Амазонка Эммы выглядела довольно скромно по сравнению с нарядами многих европейских модниц, и все-таки ее грудь выглядывала из декольте немного больше, чем того требовала практичность или соображения целесообразности, поскольку Дерик терял контроль над собой, когда она находилась рядом. Он судорожно сглотнул.

– Я решила больше не носить накидки. – Эмма пожала плечами. – Мне кажется, такой фасон дает больше свободы. А ты как считаешь?

На губах Эммы заиграла не слишком целомудренная улыбка, и Дерик прищурился. Так вот, значит, что она задумала. Он подозревал, что Эмма питает какие-то надежды на его счет, но совсем не предполагал, что она станет так открыто его домогаться. А предположить стоило. Очевидно, в его отсутствие Эмма придумала какой-то план. Но теперь, когда он разгадал ее хитрость, ему придется ее разочаровать.

Дерик пожал плечами в ответ и надел на лицо маску полного безразличия.

– Полагаю, это дело вкуса, – произнес он, переключая внимание на список потенциальных управляющих.

Эмма долго молчала, наконец Дерик не выдержал и бросил на нее взгляд. Она по-прежнему улыбалась, только улыбка была слишком широкой, а пальцы правой руки сжались в кулак. А дьявол! Он ранил ее чувства. Дерик не должен был обращать на это внимание. Ведь если бы это была другая миссия, другая женщина, ему не было бы до нее никакого дела. Но Эмма – другое. Ему не хотелось ее обижать. Поэтому впредь давать отпор нужно немного помягче.

– Хотя знаешь, это платье очень тебе идет.

– Спасибо. – В улыбке мисс Уоллингфорд сквозило недоверие, но, по крайней мере, теперь она была искренней. Эмма глубоко вдохнула. – Предупреждаю, я приехала, чтобы тебя соблазнить.

– Что? – Карандаш переломился пополам в руке Дерика, и его треск показался невероятно громким в тишине комнаты. Виконт, конечно, знал, что деликатность и Эмма – понятия несовместимые, и все же…

На изящном лбу девушки пролегла складка, и ее брови озадаченно сошлись на переносице.

– Я помню, как ты воровал у кухарки пирожки с ежевикой, когда мы были детьми. Она вышла на пенсию несколько лет назад, но я нашла ее рецепт и попыталась испечь их сама. Вот я и подумала, что, возможно, мне удастся оторвать тебя от отчетов и соблазнить отправиться на пикник.

Ну, конечно. Как же он забыл? Эмма не всегда подразумевала то, что говорила, или же, наоборот, воспринимала сказанное слишком буквально. И все же его телу было все равно, что именно подразумевала Эмма. Нервы Дерика натянулись как струна в тот самый момент, когда Эмма возникла на пороге комнаты, а после того, как она произнесла слова «соблазнить тебя», он и вовсе чуть не сошел с ума.

– Что ж, это действительно весьма соблазнительно, – пробормотал Дерик. – И все равно мне нужно просмотреть все эти бухгалтерские книги.

Однако, вместо того чтобы оставить его в покое, Эмма вошла в комнату. Дерик почувствовал ее движение, как если бы они были связаны невидимой нитью. И чем ближе она подходила, тем большее предвкушение испытывал Дерик.

– Но ведь тебе нужно когда-то есть, – вкрадчиво произнесла Эмма, – кроме того, я готовлю не для каждого. Честно говоря, я вообще взялась за стряпню первый раз в жизни. – Эмма остановилась у письменного стола и устремила взгляд в окно, сквозь которое проникали внутрь теплые лучи летнего солнца. – Сегодня такой чудесный день…

Дерик чувствовал себя старым ворчуном, разочаровывая Эмму, когда она так старалась ему понравиться. Что-то подсказывало ему: ничего подобного она еще не предпринимала. О ее неискушенности свидетельствовала легкая дрожь в нарочито беззаботно звучащем голосе и слишком яркий блеск янтарных глаз. И все же ради их обоюдного спокойствия нужно продолжать держаться по-деловому. Насколько это возможно, конечно.

– Я бы непременно поехал с тобой, если б смог, – произнес Дерик, прекрасно осознавая, что этого хочет лишь какая-то его часть, – но мне действительно нужно закончить с делами. А потом необходимо провести собеседование с претендентами на место управляющего.

Эмма нахмурилась.

– Управляющего? В твои другие поместья?

– Нет. В замок.

– О… – Эмма еле слышно вздохнула и прикусила нижнюю губу. – Я думала, ты сам будешь за ним присматривать.

«Когда поселится здесь, займет место судьи и… ее “партнера”». Эмма не сказала этого вслух, но Дерик все же услышал.

– Я не останусь здесь, Эмма. – Ему необходимо было ее содействие, поэтому он оставил место надежде, хотя и чувствовал себя виноватым из-за того, что ввел ее в заблуждение. – Но даже если бы решил остаться, прошло бы много времени, прежде чем я смог бы переехать. Для начала управляющему очень многое нужно здесь переделать.

Эмма кивнула.

– О, я с тобой согласна. Я уже давно подумывала о том, что для возделывания твоих земель необходима новая техника. Например, такая же, что мы используем у себя. Я с удовольствием потрачу несколько дней на то, чтобы в подробностях рассказать тебе о том, как мне нравится вспахивать мои поля.

Дерик почувствовал, как у него округляются глаза. Он поджал губы, отчего на его лице возникло выражение веселости, смешанной с вожделением.

– Или я могла бы проинструктировать твоего нового управляющего… если ты так хочешь, – поспешно забормотала Эмма, очевидно, превратно истолковав выражение лица Дерика.

Вся его веселость мигом улетучилось. При мысли о том, что Эмма будет показывать другому мужчине, как вспахивать ее поля и что-то еще, Дерик ощутил горячую боль в груди. Совсем как от удара. Другой человек на его месте решил бы, что в его душе поселилась ревность к… еще не нанятому управляющему. Какой вздор!

– Полагаю, ты хочешь взять на эту должность кого-то из местных жителей. Есть кто-то на примете? – спросила Эмма.

– Да. Пять претендентов. – Дерик откашлялся, стараясь не думать о людях из его списка как о безнравственных пахарях и о том, как ему все это не нравится.

– Что ж, хорошо. Если отказываешься ехать со мной на пикник… – Эмма протянула руку. Когда же Дерик посмотрел на нее, не понимая, в чем дело, она нетерпеливо щелкнула пальцами. – Позволь взглянуть на твой список. Я знаю всех в окрестностях. И могу рассказать тебе о каждом. – Эмма взяла из рук Дерика список и опустилась на стул с высокой резной спинкой, стоящий напротив него. – Хотя поесть пирожков и выпить вина было бы куда приятней, – еле слышно пробормотала она.

Ее тихое ворчание вновь подняло Дерику настроение.

Эмма расправила юбки, и Дерика вдруг посетила совершенно несвойственная ему причудливая мысль. На этом стуле, обитом жемчужно-серой тканью, в зеленом платье, облегающим бедра и с расширяющимся книзу подолом, Эмма напоминала восседающую на троне русалку.

Эта мысль пробудила и другие детские воспоминания. Эмма всегда изображала морскую принцессу, когда они купались в самом глубоком месте ручья. В том самом, что расширялся запрудой у старой пещеры на восточной границе земель Эйвлинов. Да. Он совсем забыл об этом. Но сейчас… Воспоминания нахлынули на него, подобно мощному потоку. Он вспоминал: набитый украденными пирогами живот, горячие лучи солнца на своей коже, Эмму, отказывающуюся играть в короля Артура и рыцарей Круглого стола до тех пор, пока он не согласится сначала исполнить роль слуги морской принцессы. Дерик дулся и протестовал, но все равно покорно подносил ей воображаемую еду и напитки, или цветы, или что там еще она ему приказывала. И так продолжалось до тех пор, пока Эмма не уставала от этой глупой девчачьей игры и уступала Дерику. И тогда они вновь бегали по полям, размахивая воображаемыми мечами.

– Почему ты улыбаешься? – озадаченный голос Эммы вывел Дерика из раздумий.

– Я… – Он даже не подозревал, что улыбается. – Так, без причины, – солгал Дерик, хотя так и не смог стряхнуть с себя ощущения легкости и беззаботности. Прошло много лет с тех пор, как он в последний раз вспоминал о детстве что-то приятное. О мальчишке, которым когда-то был. Как давно это было, и как далеко он зашел потом.

Теперь он взрослый мужчина. Мужчина, за плечами которого годы жизни под чужой маской и огромное количество опасных и отвратительных воспоминаний. Шпион. Обманщик.

Но ведь он не всегда был таким, верно?

«Вы несли себя с гордостью, потому что знали свое место».

Дерик откинулся на стуле, внезапно почувствовав, что почва уходит у него из-под ног. Он крепко прижался к потертой кожаной спинке, словно она могла удержать его от падения. Господи! Для него нет места. И никогда не было. Просто раньше он этого не знал. Не знал, что он самозванец и не имеет никакого права наследовать титул виконта в стране, которую так любил.

Но, господи, как же ему хотелось вновь ощутить эту гордость, вновь почувствовать себя тем, кто знает, кто он такой и где его место. Он не мог забыть о том, что знал, но вот мог ли достать из глубин своей души того человека, которого Эмма когда-то видела и знала? И если бы детство открылось ему сейчас, смог бы он снова обрести то, что когда-то потерял, удержать в руках и забрать с собой в полное неизвестности будущее?

Однако внутренний голос настойчиво твердил, что если он не нашел себя здесь, то уже нигде не найдет.

Глупая идея. Ведь он почти не помнил тех дней.

Дерик вновь посмотрел на Эмму, все еще изучающую его список и не чувствующую на себе его взгляда.

Он ничего не помнил, но зато Эмма помнила все.

Она задумчиво пожевала нижнюю губу, а потом вернула Дерику список.

– Я бы не советовала тебе встречаться со Смоллсом. Он пьяница. Оджлби совсем не умеет считать, что не слишком хорошо для управляющего. А вот остальные вполне подойдут.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Повисла неловкая пауза. Эмма стояла, опустив глаза в пол, и по привычке покусывала нижнюю губу. Было ясно, что она не хочет уходить. Да и Дерик был уже не уверен, что хочет этого.

Наконец девушка откашлялась.

– Что ж, если ты решил, что сегодня мы будем говорить только о делах, скажу, что я узнала кое-что новое, касающееся нашего расследования.

– Ты имеешь в виду убийство Молли? – Дерик нахмурился. – Ты до сих пор считаешь, что Хардинг ни при чем?

– Я не была уверена. Поэтому, когда ты уехал… – Эмма замолчала, и на ее лице отразилось любопытство. Она ждала, что Дерик расскажет о своей поездке, но он этого не сделал. Поэтому Эмма продолжала: – Я вернулась в город, порасспросила людей. И знаешь, что обнаружила?

Дерик покачал головой.

– В последние несколько недель в окрестностях деревни появился чужак.

О черт! Дерику вовсе не хотелось, чтобы Эмма столкнулась с Фарнзуэртом и узнала истинную причину его приезда в Дербишир.

– Чужак?

– Да. Бродяга. Его видело несколько человек, но никто не знает, где он остановился и зачем явился сюда. Возможно, он и есть тот, кого мы ищем. – Эмма вздрогнула. – Я бы предпочла думать, что ужасное злодеяние совершил именно он, а не тот, кого я знала много лет. В последние два дня мои поиски не увенчались успехом, но поскольку на пикник ты ехать отказался… – Эмма поднялась со стула и расправила юбки… – я, пожалуй, вернусь в город и продолжу расследование.

Дерик тоже поднялся со своего места. Он был рад слышать, что Фарнзуэрт находится где-то поблизости. Только вот почему он до сих пор не предпринял попытки связаться с ним? И все же Дерик не мог позволить Эмме встретиться с Фарнзуэртом раньше его самого.

– Знаешь, я решил, что пикник – как раз то, что мне сейчас нужно.

Эмма вскинула голову.

– Правда? – Ее довольная улыбка заставила Дерика замереть. Ведь он собирался отказать ей. Дерик взвесил все «за» и «против». Ему не хотелось, чтобы Эмма ввязалась в совершенно не касающуюся ее историю. А стало быть, ее необходимо отвлечь от поисков таинственного незнакомца.

– Ведь мне когда-нибудь нужно есть, – ответил он ее же собственными словами. – Только у меня одна просьба.

На губах Эммы заиграла озадаченная улыбка.

– Какая же?

– Я хочу, чтобы мы устроили пикник у старой пещеры, где играли детьми. Помнишь это место?

Эмма рассмеялась.

– Конечно…

– Хорошо. А теперь беги домой и переоденься в что-то более подходящее для искателей приключений, – посоветовал Дерик. «И менее соблазнительное». – Можно даже что-то старое. Пригодное для прогулок по холмам. Я последую твоему примеру, а через час встретимся у тебя. Вот тогда и расскажешь мне о пирожках и бутылке вина.

Эмма искоса посмотрела на мужчину, едущего верхом рядом с ней. В простых бриджах из оленьей кожи и хлопковой сорочке он казался менее рафинированным. Эмме нравилось смотреть на него без галстука. Ведь так была видна его загорелая мускулистая шея, резко контрастировавшая с белым воротничком сорочки. Эмма также заметила, что блестящие темные волосы Дерика тоже уложены не так тщательно, как всегда. Казалось, с каждым днем он все больше освобождается от не принадлежащих ему масок и образов, постепенно превращаясь в молодого человека, которого Эмма когда-то знала.

Она радовалась тому, что ее план все же удался. Дерик довольно легко попался в расставленные ею сети, что убедило Эмму в правильности ее расчетов.

Хотя, конечно, ей пришлось поволноваться, когда Дерик отверг ее приглашение. И когда не отреагировал на флирт. И все же он поехал с ней, разве нет?

– Что заставило тебя передумать насчет пикника?

Кончики губ Дерика приподнялись в улыбке, хотя он не повернул головы, чтобы посмотреть на Эмму.

– Я вспомнил, как сильно любил пирожки, – ответил он.

Эмма подавила ответную улыбку. Она знала, что идея с пирожками весьма удачна, как и с двумя бутылками вина, которые она прихватила с собой. Эмма была очень взволнована тем обстоятельством, что Дерик все-таки передумал, потому что ей совершенно не хотелось заниматься бесплодными поисками незнакомца, которого, возможно, давно уже нет в городе. Она испытала настоящее возбуждение, когда впервые услышала об этом человеке, ибо всем сердцем желала раскрыть убийство Молли и доказать, что ее собственный лакей невиновен. Поэтому она была ужасно разочарована, когда так и не смогла напасть на след таинственного незнакомца. Так что сегодняшний пикник с Дериком послужит желанной передышкой в череде событий.

Несмотря на то что пещера располагалась на земле, принадлежащей Дерику, она находилась недалеко от Уоллингфорд-Мэнора, и это делало ее идеальным местом для игр, когда они были детьми. Ведущая к ней некогда широкая тропа теперь густо поросла бледно-желтой примулой, покачивающейся от ветра на тоненьких стебельках, кустами калины с похожими на смородину красными плодами и волчьим лыком с его симпатичными сиреневыми цветочками. Все это многоцветие так напоминало яркий ковер, что Эмме стало жаль портить такую красоту лошадиными копытами.

– Я помню времена, когда эта тропинка была плотно утоптана, – произнесла Эмма. – Моими ногами.

Только теперь Дерик повернулся, чтобы посмотреть на нее.

– Да. Ты постоянно оказывалась в моем любимом месте.

Эмма рассмеялась и слегка пожала плечами.

– Потому что знала: здесь я тебя точно найду.

В ответ раздался низкий смех Дерика.

– Ты была настоящей прилипалой.

Эмма возмущенно фыркнула.

– И все же, несмотря на ворчание и жалобы, ты все равно приходил сюда каждый божий день. – Девушка небрежно вскинула изящную бровь. – Я бы сказала, ты хотел, чтобы тебя нашли.

Губы Эммы вновь растянулись в улыбке. Она была уверена, что ему и сейчас этого хочется. Конечно, она и предположить не могла, что останется с ним наедине возле пещеры, потому что это была его идея. Все выглядело так, словно Дерик пытался предпринять свою собственную попытку соблазнения. На каком-то подсознательном уровне он хотел, чтобы его скомпрометировали. Ведь в глубине души он желал получить то, что она предлагала. Партнерство, основанное сначала на деловых отношениях, а потом, когда он привыкнет к этой идее, Эмма предложит ему цель жизни и место, которому он будет принадлежать.

Выражение лица Дерика стало задумчивым и напряженным. Оно согревало Эмму, несмотря на то что они углубились в утопающий в тени лес.

– Возможно, ты права, – произнес Дерик.

Они ехали в дружеском молчании, а их лошади постепенно сближались, по мере того как тропинка начала сужаться. Низкие кроны деревьев, росших по обе стороны тропинки, соединялись над головами всадников, образуя некое подобие свода, благоухающего дикими орхидеями и свежей влажной зеленью, опьяняющими своими ароматами.

Когда их окутала тень, до слуха Эммы донесся приглушенный голос Дерика.

– Я знаю, почему всегда убегал в этот лес, Эмма. Я пытался скрыться от матери. – Он замолчал, и девушка внимательно посмотрела на него, охваченная любопытством и завороженная… выражением сочувствия в его глазах. – А отчего бежала ты?

Желудок Эммы сжался от неожиданного вопроса. Она могла бы сказать, что просто хотела быть рядом с ним, рассказать о своей детской влюбленности, но эти слова прозвучали бы фальшиво даже для ее собственных ушей.

– От отца? – напрямую спросил Дерик. – Я слышал, он был довольно суровым человеком. Требовательным и нетерпимым к окружающим.

– Да, – призналась Эмма, – именно таким он и был. И всегда поглощенным той или иной теоремой, над которыми работал. Времени ни на кого больше не оставалось, а еще он не терпел глупцов. – «Или дочерей».

– Ты никогда не была глупой, Эмма.

– Да, но я была разочарованием. Хотя бы из-за своей половой принадлежности. И он никогда не позволял мне забывать об этом, даже когда молчал. – Эмма повела плечом, чтобы прогнать охватившую ее слишком знакомую боль. – Джорджу приходилось еще хуже, потому что он был сыном. Мужчиной, который должен был с гордостью нести титул отца. Но мозг Джорджа не мог работать так же, как его мозг… как мой. И отец всегда испытывал горечь разочарования. Я не очень хорошо помню, когда именно Джордж уехал из дома, но поговаривали, будто между ними началась настоящая вражда.

– Ммм… – задумчиво протянул Дерик. – Они так и не помирились?

– Нет. Джордж редко приезжал домой, когда мама была жива. А после ее смерти и вовсе перестал. Вернулся, лишь когда умер отец, чтобы взять бразды правления в свои руки.

– Наверное, тебе было ужасно одиноко.

Грудь Эммы сдавило болью. Она никогда не говорила о своем отце, постаравшись похоронить свои обиды вместе с ним. Но почему-то здесь, в тени рядом с Дериком, ей показалось… разумным рассказать о них.

– Да. Я знаю, что после рождения Джорджа мой отец хотел еще детей… Сына. Который, как он надеялся, унаследует титул и имущество. Но прошло пятнадцать лет, прежде чем моя мать забеременела снова. Да и то бесполезной дочерью.

– Эмма…

– Да, я знаю, что не бесполезна, – перебила Дерика девушка. – И мой отец в конечном итоге понял это. Только на свой своеобразный манер. Он разглядел во мне таланты и принялся их развивать… только с чувством обиды.

– Ты обижалась на него за это? – мягко спросил Дерик.

– Да, – прошептала Эмма. Ей было так приятно, что она может наконец высказать это вслух. – Я обижалась на то, что он заставляет меня жить по своим правилам. На то, что он всегда будет считать меня низшим существом.

– Ты не можешь быть такой ни при каких условиях.

Эмма фыркнула.

– Мило, что ты сказал об этом, – беспечно произнесла она в попытке разрядить обстановку. – Наверное, именно поэтому я бегала за тобой по пятам каждое лето. Ты считал меня ужасно надоедливой, это верно, но при этом… ты всегда относился ко мне как к ровне. Ты обучал меня всему, что знаешь сам, просто потому, что я есть. С тобой я чувствовала… что существую.

Эмма поверить не могла, что призналась Дерику в этом. Последовавшая за признанием пауза затянулась, и Эмма уже начала волноваться, что зря так осмелела.

– Я рад, – произнес наконец Дерик. – Я думаю… что рядом с тобой чувствовал себя так же.

А потом они выехали на солнце, и чары рассеялись. Эмма глубоко вдохнула, чтобы набрать в легкие чистого лесного воздуха. Что Дерик хотел этим сказать? Она обернулась, но он смотрел прямо перед собой. И все же, что-то… изменилось. Что-то соединило их там, в полумраке леса.

Однако это чувство единения пропало. Теперь до их слуха доносились журчание ручья и трели птиц, обитающих на его берегах.

– Господи, – в голосе Дерика послышалось изумление. – Я чувствую себя так, словно прошел по волшебному тоннелю и вернулся в прошлое.

Эмма взглянула на Дерика, мысленно благодаря его за то, что он сделал вид, будто забыл о недавней беседе. Потому что ей просто хотелось наслаждаться прогулкой в его компании. Судя по всему, Дерик хотел того же. Он не сводил взгляда с бурлящего ручья, извивающегося среди кустов, чтобы потом превратиться в запруду у входа в пещеру примерно в тридцати ярдах от того места, где они стояли. Дерик подался вперед, как если бы хотел побыстрее добраться до места.

Он обернулся, и у Эммы перехватило дыхание. Полуденное солнце било ему в спину, создавая вокруг его головы золотой ореол. Темные волосы блестели, кожа словно бы светилась изнутри, а лежащие на лице тени лишь подчеркивали его точеную красоту. Но более всего Эмму поразило не это. Мальчишеская улыбка, игравшая на губах Дерика, лишила ее способности дышать. Но в то же время ее сердце словно бы начало расти в груди, угрожая взорваться. Этого Дерика она знала и всегда любила. Эмме пришлось отвести взгляд из страха выпалить эти слова раньше, чем она того хотела. Она знала, что и как будет лучше для Дерика, но должно было пройти какое-то время, чтобы он пришел к неизбежному выводу.

– Значит, ты рад, что позволил себя соблазнить? – Эмма произнесла фразу как вопрос, хотя она таковым не являлась.

Улыбка Дерика померкла, а глаза слегка потемнели, как если бы ему напомнили о том, чего он вовсе не хотел вспоминать. Когда же улыбка вновь заиграла на его губах, она уже не была такой искренней, как мгновением раньше.

– Зависит от того, насколько вкусными окажутся пирожки, – ответил Дерик и направил коня к пещере.

Спешившись, он привязал лошадей, в то время как Эмма расстилала привезенный с собой плед и доставала корзинку с едой. Она постаралась найти место, где земля была не слишком сырой после недавних проливных дождей. Ведь промокший насквозь плед совершенно не вписывался в ее план соблазнения. Эмме пришлось устроиться на покрытой мелкими камешками полянке рядом со входом в пещеру и одновременно недалеко от ручья с его умиротворяющим журчанием.

Когда все было готово, Эмма прикрыла глаза и подставила лицо солнцу, наслаждаясь замечательным летним днем.

– Здесь гораздо чудеснее, чем я помню.

Эмма открыла глаза, когда прямо у нее над ухом прозвучал тихий голос Дерика. Взгляд его изумрудных глаз был сосредоточен, однако, не на живописной местности, а на Эмме. Этот взгляд, всегда такой острый и проницательный, охватывающий все до мельчайших деталей, блуждал теперь по ее лицу и телу. Веки Дерика отяжелели. А Эмма почувствовала себя так, словно по ее телу забегали обжигающие кожу мурашки.

Совершенно не готовая к такому чувственному моменту, да еще при свете дня, Эмма, запинаясь, произнесла:

– Д-да.

Она невольно сделала шаг назад, а потом остановилась. «Не будь дурочкой, Эмма. Разве не этого ты хотела?» Да. Да, именно этого. Эмма перевела дыхание и приняла решение вести себя совершенно спокойно, как если бы они с Дериком были всего лишь добрыми друзьями, отправившимися на пикник. По крайней мере, до тех пор, пока она не наберется смелости поцеловать его.

– Лучше и быть не может, – беззаботно произнесла она. – Жаль только, что сейчас еще слишком прохладно для купания.

Веки Дерика затрепетали, и он тоже сделал шаг назад.

– Да, – произнес он и рассмеялся, хотя Эмме показалось, что его смех прозвучал немного натянуто. – Хотя ты ошибаешься, если полагаешь, что меня можно с такой же легкостью, как и прежде, уговорить стать слугой морской принцессы.

Эмма вспыхнула, вспомнив, как властно отдавала Дерику приказы.

– Это было честно, учитывая, сколько раз мне приходилось играть с тобой в Ланселота. – Хотя в детстве Эмма не так уж сильно возражала. – А ведь на самом деле мне хотелось быть твоей Гиневрой.

Дерик наклонил голову набок и задумчиво посмотрел на Эмму.

Девушка почувствовала, как ее собственные глаза округляются. Господи, неужели она произнесла эту последнюю фразу вслух? Черт бы побрал ее болтливый язык. Эмма схватила Дерика за руку и потащила его к пледу, пока он никак не отреагировал на ее смелое заявление.

– Сегодня тебе не стоит переживать по этому поводу, – сказала Эмма. – Потому что я собираюсь обслужить тебя.

Дерик едва не споткнулся, а мышцы его руки напряглись под пальцами девушки. До слуха Эммы донесся странный звук, как если бы Дерик подавился.

Она что-то не так сказала? Судя по тому, как Дерик закусил губу, чтобы не расхохотаться, наверняка. Эмма задумалась.

– Я хотела сказать: прислуживать тебе. – Эмма криво улыбнулась. Нервничая, она всегда путала слова.

С губ Дерика сорвался смех, хотя в глазах читалось нечто большее, чем простое веселье.

– Что? – спросила Эмма. Она просто употребила не тот глагол. Так что в этом смешного?

Но Дерик рассмеялся еще громче, накрыв руку девушки своей и продолжив путь к пледу.

– Ничего, – ответил он, все еще посмеиваясь. – Обслуживай.

Дерик устроился на пледе, а Эмма опустилась на колени перед корзинкой. Доставая чашки из необожженной глины, одну из бутылок вина, деревянные тарелки, головку сыра и теплые пирожки, завернутые в чистую тряпицу, Эмма понимала, что Дерик смотрит на нее. Она не видела его лица, и все же всей своей кожей ощущала его взгляд, который обжигал ее точно огнем.

Когда же она развернулась, Дерик уже подставлял лицо солнцу, как несколько минут назад сделала она. Он сидел на пледе, откинувшись на руки. Одна его нога была вытянута, а вторая согнута в колене. Дерик просто сидел и наслаждался происходящим. Он казался расслабленным. Спокойным. И все же…

Эмма чувствовала, что в любое мгновение эта кажущаяся расслабленность сменится полной боевой готовностью. Как и его способность двигаться совершенно бесшумно, да так, что Эмме никогда не удавалось узнать о его приближении заранее, мгновенная готовность к действию не раз спасала его от смерти в годы его шпионской деятельности.

Эмма принялась разглядывать Дерика, пользуясь тем, что его глаза были закрыты. За годы отсутствия он сильно изменился, и это вызывало у нее неподдельное любопытство. Кто этот мужчина? Эмма помнила, чего он хотел, будучи ребенком, но теперь, после всех жизненных перипетий, что было для него важно? Что его волновало? Какие внутренние изменения он претерпел, ибо внешние были очевидны? Что обрел с возрастом, кроме зрелости?

Какая-то часть Эммы желала забросать его вопросами, узнать все. И все же она понимала, что для этого у нее будет впереди целая жизнь. А пока хватит и нескольких часов.

– Ваши пирожки, милостивый государь.

На губах Дерика заиграла беззаботная улыбка, когда он оттолкнулся руками от земли и подался навстречу Эмме. Он с плохо скрываемой радостью взял пирожок, в то время как Эмма наклонилась, чтобы налить ему вина.

– Если они хотя бы наполовину так вкусны, как я помню, я навеки стану твоим рабом, – произнес Дерик, поднося пирожок ко рту.

При виде сладостного предвкушения, написанного на его лице, Эмма поняла, что мучительные несколько часов, проведенные сегодня утром на кухне, того стоили. Не жалко было даже обожженный палец. Теперь сунув его в рот, чтобы унять боль, Эмма ждала мнения Дерика.

Его белые ровные зубы вонзились в румяную корочку, и подбородок мерно задвигался. Процесс затянулся, как если бы Дерик смаковал до боли знакомый вкус. И все же… почему его лицо исказилось в гримасе, очень похожей на отвращение? И почему его глаза так округлились? Почему рука взметнулась ко рту, чтобы сдержать кашель?

– Тебе не понравилось?

– Нет, я… – Слова потонули в кашле. – Я хотел сказать, понравилось. Просто твои пироги немного отличаются от тех, что я помню.

Эмма нахмурилась.

– Они тебе не понравились.

Дерик снова закашлялся и отчаянно замахал рукой. Эмма поспешно протянула ему стакан. Дерик сделал один глоток. Другой.

– Нет, – произнес он, полностью осушив стакан. – Они мне не понравились. А уж если совсем честно… – в груди Дерика забурлил смех, – …я лучше съем куличики из песка с начинкой из водорослей, которые ты так любила делать на берегу ручья, когда мы были детьми.

– Но ведь ты так их любил! – расстроенно воскликнула Эмма. Неужели у нее совсем ничего не получилось?

На лице Дерика возникло выражение сочувствия, смешанного с веселостью.

– Может, я так любил их потому, что они были ворованными? Угощение, добытое нечестным путем, всегда кажется вкуснее. – Выражение лица Дерика свидетельствовало о том, что он говорит все это, дабы пощадить чувства Эммы.

– Они должны были получиться идеальными. Ведь я в точности следовала рецепту. – Эмма потянула руку. – Дай мне. – Она поднесла пирожок ко рту и откусила большой кусок.

– Фуууу! – Эмма поперхнулась и даже не сделала попытки проглотить то, что находилось во рту. Вместо этого она отвернулась к корзинке и достала оттуда полотенце, чтобы незаметно выплюнуть отвратительный десерт. – Должно быть, я перепутала сахар с солью.

Тут Дерик перестал сдерживаться и расхохотался, спугнув белогрудую оляпку, сидевшую на камне посреди ручья, которая теперь с негодующим писком улетала прочь.

– Что? На кухне я совсем новичок. Кроме того, они выглядели так похоже, – пыталась защищаться Эмма.

– О Эмма. Если бы ты сейчас видела свое лицо. Ты что – даже их не попробовала?

Эмма сморщила нос и села на пятки.

– В этом не было необходимости. Я взвесила каждый ингредиент по два раза для верности. Это ведь как подставлять числа в уравнение. Ведь рано или поздно они идеально в него вписываются.

– О да, – протянул Дерик, вставая на колени и протягивая руку к бутылке с вином. – Идеально ужасно. – Смех Дерика постепенно стих, но Эмма видела, как подрагивает его грудь.

И она, не удержавшись, разделила его веселье. Настолько оно было… заразительным. Эмма никогда не умела смеяться над собой, но и бранить себя она не могла, когда Дерик так на нее смотрел. И все же она попыталась.

– Наверное, я испортила тебе день, да?

Дерик сел на пятки, как и Эмма, и теперь смотрел на нее. В одной руке он все еще держал бутылку вина, а вот другую он протянул, чтобы обхватить щеку Эммы. И девушка прильнула к его ладони. Просто не смогла удержаться.

– Нет, Эмма, – прошептал Дерик, который вдруг посерьезнел и смягчился. – Ты сделала его чудесным.