Прочитайте онлайн Схизматрица | Глава 1

Читать книгу Схизматрица
2016+1122
  • Автор:
  • Перевёл: Александр Етоев
  • Язык: ru

Глава 1

Народный Орбитальный Дзайбацу Моря Спокойствия

27.12.15

Линдсея отправили в ссылку. Самым дешевым способом. Двое суток провел он слепым и глухим, накачанный наркотиками и залитый густой противоперегрузочной массой.

Автоматический катер, запущенный с грузовой направляющей, кибернетически точно лег на полярную орбиту вокруг другой орбитальной станции. Таких миров, названных по кратерам и морям, из которых брали сырье, вращалось вокруг Луны ровно десять. То были первые миры, вчистую порвавшие с истощенной Землей. Целый век их лунный союз был основой цивилизации, и коммерческих рейсов внутри этой Цепи миров было множество.

Но миновали дни славы; прогресс глубокого космоса отодвинул Цепь на задворки. Цепь разорвалась, тихий застой обернулся настороженной замкнутостью и техническим регрессом. Орбитальные миры деградировали, и пуще всех — тот, что был определен местом ссылки Линдсея.

Прибытие его зафиксировали камеры. Выброшенный из стыковочного узла катера-автомата, Линдсей повис обнаженным в невесомости таможенной камеры Народного Дзайбацу Моря Спокойствия. Тусклая сталь стен, облицовка ободрана… Некогда в этом помещении был номер для молодоженов — кувыркайтесь, мол, себе в невесомости. Теперь его переделали в бюрократический пропускник.

К сгибу правой руки Линдсея, еще не оклемавшегося после наркотиков, протянулся шланг внутривенного питания. Кожу облепили черные клейкие диски биомониторов. В помещении, кроме него, была лишь робокамера, снабженная двумя парами механических рук.

Серые глаза Линдсея открылись, но симпатичное лицо — бледное, с изящными дугами бровей — все еще было лишено всякого смысла. Его темные волосы спадали на обросшие трехдневной щетиной щеки.

Стимулянты начали действовать. Руки задрожали. Внезапно и резко Линдсей пришел в себя. Тут же навыки дипломата взяли контроль над телом — словно волна тока пробежала по мышцам. Лязгнули сведенные судорогой челюсти. Глаза, мерцающие неестественным, настороженным блеском, обшарили помещение. Лицевые мышцы зашевелились совершенно не по-человечески; внезапно он улыбнулся. Оценив свое состояние, он одарил камеру открытой, любезной улыбкой.

Казалось, сияние его дружелюбия согрело в помещении воздух.

Шланг-манипулятор, отсоединившись от руки, втянулся в стену.

— Вы — Абеляр Малкольм Тайлер Линдсей, — заговорила робокамера, — из Корпоративной орбитальной республики Моря Ясности; просите политического убежища; ни в багаже, ни в теле не везете биоактивных препаратов, а равно — взрывчатых систем и софтов агрессивного характера; внутренняя микрофлора стерилизована с заменой на стандартные бактерии Дзайбацу?

— Да, все правильно, — отвечал Линдсей на родном для робокамеры японском. — Багажа у меня нет.

С современным японским он обращался свободно — язык обкатался до торгово-делового говорка, лишенного сложных уважительных оборотов. Уж языкам-то он выучился…

— Вскоре вас пропустят в идеологически декриминализованное пространство. Покидая таможню, ознакомьтесь с нижеследующими налагаемыми на вас запретами. Знакомы ли вы с понятием «гражданское право»?

— В каком контексте? — осторожно осведомился Линдсей.

— Дзайбацу признает только одно гражданское право — право на смерть, каковое вы вольны осуществить в любое время при любых обстоятельствах. Акустические мониторы установлены везде. Пожелав осуществить свое право, вы уничтожаетесь незамедлительно и безболезненно. Понятно?

— Понятно.

— Также уничтожение может быть следствием других проступков: физической угрозы конструкциям, вмешательства в работу мониторов, нарушение границы стерильной зоны, а также преступлений против человечности.

— Преступлений против человечности? А как они определены?

— Нежелательные биологическая деятельность и протезирование. Техническая же информация о пределах нашей терпимости не подлежит разглашению.

— Ясно, — сказал Линдсей.

Значит, у государства имеется карт-бланш на его уничтожение — в любой момент и почти по любому поводу. Так он и предполагал. Этот мир давал приют всем бродягам — перебежчикам, изменникам, ссыльным, объявленным вне закона. От подобного мира глупо было бы ждать другого. Слишком много расплодилось причудливых технологий: сотни внешне невинных деяний, вроде разведения мотыльков, могут быть потенциально опасными.

«Да и все мы уголовники», — подумал он.

— Вы желаете осуществить свое гражданское право?

— Нет, спасибо, — вежливо отказался Линдсей. — Хотя весьма отрадно, что правительство Дзайбацу мне его предоставило. Я не забуду вашей любезности.

— Вы только скажите — и сразу, — удовлетворенно ответила робокамера.

Собеседование закончилось. Линдсей отлепил от кожи биомониторы; робот подал ему кредитную карточку и стандартный комбинезон Дзайбацу.

Линдсей облачился в мешковатое одеяние. В ссылку отправили его одного. Должны были и Константина, но тот, как обычно, оказался хитрее.

Вот уже пятнадцать лет Константин был его лучшим другом. Родня Линдсея не одобряла дружбы с плебеем, но Линдсей на родню плевал.

В те дни кто постарше надеялись держаться между двух сверхдержав. Ради укрепления взаимного доверия с шейперами Линдсей был послан на Совет Колец для прохождения диптренинга. Через два года за ним последовал Константин — учиться биотехнологии.

Однако сторонники механистов победили. Линдсей и Константин, живой и явный результат внешнеполитической ошибки, оказались в опале. Данный факт еще теснее сблизил друзей, чье совместное влияние распространилось и на аристократическую, и на плебейскую молодежь. Вместе они были неотразимы: тонкие, твердо очерченные, долгосрочные планы Константина, да еще в изложении театрально-элегантного, в совершенстве овладевшего наукой убеждать Линдсея!..

Но затем между ними встала Вера Келланд — художница, актриса, аристократка. И первая святая мученица презервационизма. Вера верила в презервационистов. Вера была их музой, убежденность ее порою поддерживала и укрепляла даже самих Линдсея и Константина. Она тоже была несвободна, имея мужа шестьюдесятью годами старше, но адюльтер лишь придавал их взаимоотношениям определенную пикантность. Наконец Линдсей ее завоевал. И, обладая ею, заразился от нее тягой к смерти.

Все трое не сомневались, что самоубийства могут изменить настроения в Республике, если ни на что более не останется надежд. Все было обговорено до тонкостей. Филип останется жить и продолжит дело — это будет ему утешением за утрату Веры и за его долгое одиночество. В трепетном единении прокладывали они путь к смерти, пока та не явилась воочию. Смерть Веры превратила планы в жестокую реальность…

Дверь открылась автоматически (несмазанная гидравлика противно заскрежетала). Отринув прошлое, Линдсей поплыл вдоль туннеля, к свету бледного дня.

Он выплыл на посадочную площадку, забитую грязными, потрепанными машинами.

Аэродром этот был расположен в центре зоны невесомости, на оси станции, и Линдсей мог — сквозь пять километров нечистого воздуха — окинуть взглядом весь Дзайбацу.

Вначале его удивили очертания и цвет облаков, дрожащих и рвущихся на куски в потоках воздуха, восходящих от сельхозпанелей неряшливыми грязно-желтыми клубами.

Воняло гадостно. Каждый из десяти окололунных орбитальных миров пах по-своему — Линдсей помнил, что воздух Республики после Совета Колец тоже показался ему неприятным. Но такое… Убийственно! Из носу потекло.

В свое время каждый мир Цепи неизбежно сталкивался с экологическими трудностями.

Чтобы почва плодоносила, в каждом ее кубическом сантиметре должны обитать минимум десять миллионов бактерий. Без этого невидимого воинства не будет и урожая. И человеку пришлось взять почвенные бактерии с собой, в Космос.

Однако и человек и его симбионты были лишены защитного покрова атмосферы. Миры Цепи пытались защищать слоями лунной щебенки метровой и более толщины, но это не спасало от последствий солнечных вспышек и волн космической радиации.

Без бактерий почва превращалась в бесплодную пыль. А с бактериями — кто их знает, до чего они могут домутировать при такой радиационной обстановке.

Если Республика еще как-то боролась, не прекращая попыток обуздать Хляби, то на Дзайбацу процесс зашел слишком далеко. Грибки-мутанты, словно масляная пленка, расползлись повсюду, пронизывая почву нитями грибницы, задерживавшими воду, из-за чего гнилостные бактерии могли спокойно пожирать деревья и посевы. Почва пересыхала, воздух насыщался влагой, на гибнущих растениях пышно расцветала плесень; серые булавочные головки ее сливались воедино наподобие лишайника…

Если дела зашли так далеко, мир орбитальной станции можно было спасти лишь самыми отчаянными мерами. Следовало выпустить в космос весь воздух, чтобы всеиссушающий вакуум как следует простерилизовал швы и трещины, — а затем начать все сначала. Это требовало огромных затрат. Колонии, столкнувшиеся с такой проблемой, страдали от раскола и массового бегства — тысячи и тысячи жителей отправлялись искать счастья на новых местах. Углубляясь в пространство, дезертиры основывали новые колонии, в большинстве своем примыкавшие к механистским картелям в Поясе астероидов либо к Совету Колец шейперов, вращающемуся вокруг Сатурна.

В случае Народного Дзайбацу большинство граждан уже ушли, осталась лишь горстка упрямцев, отказывающихся признать свое поражение.

Линдсей их хорошо понимал — в этом унылом, гниющем запустении было что-то величественное.

Смерчи лениво и тягуче вращались, поднимая в воздух гниль вперемешку с прахом. Стекло панелей, покрытое пылью пополам с плесенью, почти не пропускало света, заплаты на подпорках и на растяжках закрывали частые пробоины.

Стоял холод — солнечный свет едва проникал в Дзайбацу. Здесь, чтобы не замерзнуть, поддерживался круглосуточный день. Ночи Дзайбацу были слишком опасны. Остаться в ночи — верная смерть.

Маневрируя в невесомости, Линдсей двинулся через посадочную площадку. Машины держались на металле при помощи присосок. Среди них оказалось с дюжину еле живых педальных машин и два-три потрепанных электролета.

Проверки ради он подергал растяжки дряхлого ЭЛ с изображением японского карпа на материи крыльев. Посадочные лыжи были перемазаны грязью. Устроившись в открытом седле, Линдсей вдел ступни в стремена управления.

Потом вынул из нагрудного кармана кредитную карточку. На черном с золотом пластике имелся красный дисплей, высвечивавший оставшиеся кредчасы. Он сунул карту в гнездо, на приборной доске, и электролет загудел, пробуждаясь к жизни.

Набрав высоту, аппарат пошел вниз, пока не почувствовал хватку силы тяжести. Линдсей, оглядев окрестности, попытался сориентироваться.

Солнечная панель по левую руку от него местами была отчищена. Команда неповоротливых двуногих роботов продолжала драить стекло, едва ли не матовое от царапин. Приглядевшись, Линдсей понял: никакие это не роботы, просто люди в скафандрах и противогазах…

Лучи света, проникавшего сквозь отчищенное, в мутном воздухе казались лучами прожекторов. Войдя в один из таких, Линдсей заложил вираж и двинулся вдоль луча.

Свет падал на панель, что была напротив. В центре ее помещалась группа резервуаров, полных тенистой слизи. Водоросли. Остатки сельского хозяйства Дзайбацу, кислородная ферма.

Здесь Линдсей снизился и с наслаждением вдохнул полной грудью богатый кислородом воздух. Тень самолета скользила по джунглям трубопроводов… Внезапно на панель упала еще одна тень. Линдсей, заложив вираж, ушел вправо.

Преследователь с точностью механизма повторил маневр. Тогда Линдсей плавно пошел в высоту и, обернувшись в седле, посмотрел назад.

Увидев догонявшего, он поразился — тот был совсем рядом. Камуфляжная пятнистая окраска замечательно сливалась с внутренним небом порушенных сельхозпанелей. Это был беспилотный самолет-наблюдатель. Плоские угловатые крылья; бесшумный задний винт в камуфляжном обтекателе…

Из корпуса роболета торчали какие-то цилиндры. Две трубки, направленные на Линдсея, вполне могли быть телефотокамерами. Или рентгеновскими лазерами. Такая штука, настроенная на нужную частоту, может превратить в уголь все внутренности, ни пятнышка не оставив на коже. И лучи его — невидимы.

Эти мысли переполнили Линдсея страхом и отвращением. Ведь миры — хрупкие скорлупки, сберегающие воздух и тепло, без которых не будет жизни в холодных безднах пространства. Безопасность миров — основа основ морали. Оружие — опасно для жизни, а потому греховно. Конечно же, в этом мире бродяг только оружием можно обеспечить порядок, да, но все равно отвращение — глубокое, инстинктивное — не унималось.

Линдсей влетел в желтоватый туман, окутывающий осевую зону Дзайбацу. Снова выйдя на свет, он обнаружил, что роболет исчез.

Вот так. Никогда не поймешь, наблюдают за тобой или нет. В любую секунду чьи-то пальцы придавят кнопку — и…

Сам Линдсей удивился гневу, обуявшему его при такой мысли. И куда подевались годы диптренинга?.. Перед глазами его невольно возник самолетик, птицей скользящий в сумасшедшем пике; крылья, содрогающиеся от удара…

Линдсей взял к югу. За загаженными панелями мир опоясывало непонятного назначения белое кольцо, примыкавшее к южной стене Дзайбацу.

Он оглянулся. Северную, вогнутую стену занимали заброшенные склады и фабрики, а южная была голой, пустынной плоскостью, сложенной, похоже, из блоков, напоминавших издали кирпичи.

Грунт под нею был сияющим неестественной белизной кольцом из словно бы специально разровненных камешков. То там, то тут среди морской гальки возвышались загадочные темные островки валунов.

Линдсей снизился, чтобы взглянуть поближе. Теперь стала видна линия оборонительных сооружений; тонкие вороненые стволы следили за каждым его движением. Стерильная зона…

Он быстро ушел вверх.

В самом центре южной стены темнело отверстие. Вокруг него шершнями роились роболеты наблюдения. По периметру отверстие окружали микроволновые антенны, к которым тянулись бронированные кабели.

Заглянуть внутрь не было никакой возможности. Пусть там половина мира, но — бродягам вход воспрещен.

Линдсей пошел на снижение. Проволочные растяжки его самолетика загудели от напряжения.

Севернее, на второй из трех грунтпанелей Дзайбацу, он увидел и бродяжьи следы. Изгои воздвигли из хлама, снятого и утащенного из индустриального сектора, грубые гермокупола.

Купола были разными — от надувных пластиковых пузырьков и полужестких, в пятнах шпаклевки, геодезиков до огромной, стоящей особняком полусферы.

Приблизившись, Линдсей облетел больший из куполов. Поверхность его покрывала черная изоляционная пена. Низ защищало кольцо, выложенное из крапчатой лунной породы. В отличие от других куполов, на этом не было ни одной антенны.

И тут Линдсей узнал купол. Ну да, здесь этому куполу и место.

Его охватил страх. Зажмурившись, он воззвал к шейперскому диптренингу — плоду десятилетних прилежных психотехнических упражнений.

Сознание мягко перетекало во второе, рабочее состояние. Плечи развернулись, спина выпрямилась, движения приобрели округлую плавность, сердце забилось быстрее. Исполнившись уверенностью в себе, он улыбнулся. Разум обострился, стал ясным, сбросив запреты и ограничения, готовый к действию. Страхи и сомнения ушли, словно совершенно ничего не значили.

В этом состоянии он, как обычно, разозлился на недавнюю свою слабость. Вот, вот оно, его настоящее «я» — прагматичное, быстрое, свободное от груза эмоций!

Времени для полумер не было. Все спланировано. Коли уж жить здесь, надо брать ситуацию за глотку.

Тут он заметил шлюз купола. Линдсей посадил самолет, вынул из прорези кредитную карточку и ступил на землю. Самолет взвился в небо.

Каменная лестница привела его к западине в стене купола. Внутри нее замигала и вспыхнула ослепительно яркая панель, слева, рядом с бронеэкраном, находился объектив камеры; ниже бронеэкрана виднелась подсвеченная прорезь для кредитной карточки. Рядом был и стальной прямоугольник, закрывающий скользящий лоток.

Стальная скользящая дверь во внутренней стене защищала шлюз. На полу лежал толстый слой непотревоженной пыли. Гость здесь явно был редкой птицей.

Линдсей терпеливо выжидал, соображая, что именно — и как — будет врать.

Прошло десять минут, в течение которых он тщетно пытался обуздать насморк. Внезапно экран засветился, и на нем появилось женское лицо.

— Вставьте кредитную карточку в прорезь, — сказала женщина по-японски.

Линдсей внимательно вглядывался в экран, оценивая ее внешность. Худа, темноглаза, неопределенного возраста, темно-русые волосы коротко подстрижены. Зрачки, похоже, расширены. Одета она была в белую медицинскую куртку с металлическими знаками различия на воротнике: золотой посох, обвитый двумя змеями черной эмали с красными рубинами глаз, открытые пасти скалятся иглами для подкожных инъекций…

— Я не хочу ничего покупать, — улыбнулся Линдсей.

— Вы покупаете мое внимание. Вставьте карточку в прорезь.

— А я вас не просил появляться на экране, — сказал Линдсей по-английски. — Отключайтесь. Делайте что хотите.

Взгляд женщины стал обиженным.

— Я всегда делаю что хочу. — Она тоже перешла на английский. — Если захочу, то затащу вас внутрь и порежу на мелкие части. Вы понимаете, где находитесь? Это не дешевая шарага для бродяг. Мы — Черные Медики.

В Республике о таких и не слышали, но на Совете Колец Линдсей о них наслушался достаточно: преступные биохимики из самых глубин шейперского дна. Скрытны, решительны и жестоки. Имеют собственные опорные пункты — подпольные лаборатории, разбросанные по всей Системе. И это, выходит, одна из таких.

Он придал улыбке просительный оттенок:

— Я и вправду хотел бы войти. Только не по частям.

— Вы, должно быть, шутите. Ваша дезинфекция обойдется во столько, что вы сами того не стоите.

Линдсей поднял брови:

— Бактерии у меня — стандартные…

— Здесь — полная стерильность. Мы живем в чистоте.

— Выходит, вы там так и сидите? Ни войти, ни выйти? — Линдсей изобразил на лице удивление. — Как в тюрьме?

— Мы здесь живем. Это вы там, снаружи, как в тюрьме.

— Вот жалость-то… Ладно. Я веду дела в открытую. Я в ваших краях, некоторым образом, в качестве нанимателя. — Он пожал плечами. — Весьма приятно было бы с вами побеседовать, но время поджимает. Всего хорошего.

— Стоять. Вы не уйдете без моего позволения, — сказала женщина.

На лице Линдсея появилось выражение тревоги.

— Послушайте, — заговорил он. — Вашу репутацию никто не ставит под сомнение. Но вы же — там, взаперти. И для меня бесполезны. — Он провел пальцами по волосам. — Значит, разговаривать нам не о чем.

— Кто вас послал? Кто вы, в конце концов, такой?

— Линдсей.

— Лин Дзе? В вас нет ничего восточного.

Линдсей, заглянув в объектив, встретился, с нею взглядом. По видео трудно было произвести впечатление, но неожиданность очень эффективно действовала на подсознание.

— А вас-то как звать?

— Кори Прагер, — ответила она. — Доктор Прагер.

— Так вот, Кори, я представляю здесь «Кабуки Интрасолар». Коммерческое зрелищное предприятие. — Линдсей лгал с энтузиазмом. — Организую постановку и набираю труппу. Платим мы хорошо. Но если, как вы говорите, вы не выходите наружу, то я, честно сказать, зря трачу на вас время. Вы даже не сможете побывать на спектакле. — Он вздохнул. — Очевидно, я тут не виноват и отвечать за это не могу.

Женщина нехорошо засмеялась, и Линдсей догадался — она явно нервничала.

— А кого, собственно, волнует, что там, снаружи, делается? Конкурентов у нас нет и не предвидится, так что были бы у покупателей деньги, а остальное нас мало интересует.

— Рад слышать. Надеюсь, все прочие разделяют вашу позицию. Но я не политик, я — артист. Желал бы я отделываться от сложностей так же легко, как вы. — Он развел руками. — Теперь, если мы наконец поняли друг друга, я пойду.

— Подождите. О каких трудностях речь?

— Да есть тут… Другие партнеры. Я еще труппу не собрал, а они уже о чем-то сговорились. Постановка должна как-то помочь им при заключении сделок.

— Мы можем выслать к вам наши мониторы и оценить вашу продукцию.

— Очень сожалею, — твердо ответил Линдсей, — но мы не позволяем записывать либо транслировать наши пьесы. Это понижает сборы. Я не могу подводить труппу. Конечно, в наши дни играть может кто угодно… При нынешних препаратах, улучшающих память….

— Мы торгуем такими препаратами, — быстро сказала женщина. — Вазопрессины, карболины, эндорфины; стимулянты, транквилизаторы. Препараты, заставляющие человека кричать, визжать, вопить. Черные Химики сделают все, что можно продать. Не сможем синтезировать — выделим из тканей. Все, что угодно. Все, что только сможете выдумать. — Она понизила голос. — Ведь мы — друзья. Сами понимаете, с кем. С теми, что за Стеной. Они очень нас ценят.

— Еще бы. — Линдсей понимающе закатил глаза. Она опустила взгляд; до него донесся быстрый стук по клавиатуре. Затем она снова взглянула на него:

— Вы, наверно, уже успели поговорить с этими блядями из Гейша-Банка?

Линдсей насторожился — о таком он не слыхал никогда.

— Пожалуй, мне следует сохранять конфиденциальность моих деловых переговоров.

— Вы — дурак, если верите их обещаниям.

— Но что же мне делать? — беспокойно улыбнулся Линдсей. — Актеры и шлюхи всегда были добрыми союзниками. Это так естественно.

— Они, должно быть, предостерегали вас на наш счет…

Женщина приложила наушники к левому уху и что-то выслушала с рассеянным видом.

— Я уже говорил, что стараюсь вести дела в открытую.

Неожиданно экран стих; дама что-то быстро сказала в микрофон. Затем лицо ее исчезло с экрана и сменилось лицом пожилого, судя по морщинам, человека. Линдсей лишь мельком разглядел его настоящую внешность: всклокоченные седые волосы, глаза под красными веками… Далее в работу включилась видеокосметическая программа: она прошлась сверху вниз по всему экрану, редактируя, сглаживая, подкрашивая изображение.

— Это, понимаете ли, ни к чему не приведет, — неуверенно запротестовал Линдсей. — Даже не пытайтесь меня во что-либо втягивать. Я должен организовать представление и не имею времени на…

— Заткнись, — оборвал его мужской голос. Из стены выдвинулся лоток — на нем лежал свернутый виниловый пакет. — Надевай. Войдешь к нам.

Линдсей встряхнул сверток — внутри оказался защитный комбинезон.

— Быстрее, — торопил Черный Медик. — Могут следить!

— Но я не предполагал… — забормотал Линдсей, неловко всовывая ногу в штанину. — Такая честь…

Он наконец влез в комбинезон, надел шлем и загерметизировал пояс.

Дверь шлюза поехала в сторону, скрежеща по забившей полозья грязи.

— Входи, — сказал голос.

Линдсей ступил внутрь, и дверь снова задвинулась. Ветер поднимал пыль. Пошел мелкий, грязноватый дождь. Затем откуда-то появилась робокамера на четырех телескопических ногах и уставилась объективом на шлюз.

Миновал час. Дождь перестал; в высоте бесшумно зависли два наблюдательных роболета. В заброшенной промзоне северной стены поднялась жестокая пылевая буря. Робокамера не сходила с места.

Наконец Линдсей неверными шагами вышел из шлюза. Поставив на каменные плиты черный атташе-кейс, он принялся стаскивать с себя защитный комбинезон. Свернув, он сунул его в лоток и с преувеличенным изяществом зашагал вниз по ступеням.

Воняло мерзко. Приостановившись, Линдсей чихнул.

— Эй, — сказала робокамера. — Мистер Дзе! Мне бы с вами поговорить, а?

— Если вы по поводу роли в пьесе, лучше явитесь лично, — ответил Линдсей.

— Удивительный вы человек, — заметила робокамера на пиджин-японском. — Я восхищен вашей дерзостью, мистер Дзе. Репутация у Черных Медиков — хуже некуда. Ведь вас и распотрошить могли ради химвеществ организма…

Утопая легкими матерчатыми туфлями в грязи, Линдсей направился к северу. Камера, поскрипывая левой задней ногой, поплелась за ним. Спустившись с невысокого холма, они попали в сад — мертвые, скользкие от черной слизи, без единого листочка деревья напоминали редкий поломанный забор. За садом, возле болотной жижи бассейна, стоял прогнивший чайный домик. Некогда элегантное строение из дерева и керамики рухнуло наземь грудой сухой трухи. Поддав ногой ствол, что лежал поперек дорожки, Линдсей закашлялся в облаке спор.

— Прибрать бы здесь, — задумчиво сказал он.

— А мусор куда девать? — спросила камера. Линдсей быстро оглянулся. Деревья — какие-никакие — но закрывали от наблюдения.

— Капремонт бы нужен вашей камере…

— Это лучшее, что я могу себе позволить, — ответил динамик.

Покачав кейсом, Линдсей сощурился:

— А то какая-то она у вас хлипкая и медлительная…

Робокамера подалась назад:

— Вам, мистер Дзе, есть где остановиться?

Линдсей почесал подбородок:

— Это что — приглашение?

— Лучше не оставаться под открытым небом. Вы ведь даже без респиратора.

— Я, — улыбнулся Линдсей, — сказал Медикам, что защищен новейшими антисептиками. Это произвело на них впечатление.

— Еще бы. Сырым воздухом здесь дышать не стоит. Если не желаете, чтобы ваши легкие стали похож не пыѰ деревьѻ… — Робокамера помоичала. — Меня зоЂут едо. РмиЎ.

— Очень рае познакоитьсѾ, — ответил Линдсеа по-русски.

квозь костм е у ввел; стимулянь. асность выслей появилась необычайная. рямЁ невѾносиая. азалост, во- вот сможеь заглянуть за кран. И переод Ѽ японского а не слишком прибычЀый русскЋй длся легкЌ — все равно как пленгу сенит.?

— Д, удивительный вы человек, — сказала по-русск камера. — Раазудили о ме лбоптство, раззудилв… Вам -то слов знако? Для пиджин-раш онЌ необычно. ледуте, ожалуаста, за робото. Я здесь, н подалку. пост райтесь дышать не очень глубоки.

Рмил оботал маленьом надуввом куполе из елено-ерого пластик, бли, залтанной оонной панел. Рессегнув матерчаты шлюе, Линдсей вошел внутрѸ.

истй воздух, отвчки, вѾзвалу него пр сту кашлѸ. Палта была невблик — десятьшагв в поперЋчникЏ. По полу илисьпровод, соедиЃявше залеж старого видеооборудоани, со старым акумляѱоро, покящися на подсравках ез ерепицу. На центральной опор, таке опутенной проводми,висели лама, воздуЀый илѽтѰ и спусй антенного кмлка.

Рмил скрЃстив ног воседа на татам; руки его лежа и на джастикЏ.

— Позволте, сначал займусь робокамерй. Это одна секунна.

В ироосклои его лице было что-то от азита, но поредевше волосы были светымй. ек его покрывал стаѸчески веѲнуки, акоЇу на сустава пальцев избородили глубоке морщиЁы, обычные для седых старков. , с костьком что-тостраЂно: запстья ерисщуѹ узке при такой оренастости, остз ереп неестественн; тонкив… ,висам хозяна был прилеплеВы да червых диси. О них по спин тянулись провод, ухоящи в общую путенцу кабелей но полѸ. Глаза старка был закрст. Впроч, он тт ж отлпил т вско дис и открыл глаза. Они оказаЈись ярк-голубыи.

— лам светл хватаея?

Линдсей посмотрел ни ламу:.

— Пожалуй, а.

Рмил потер всок.

— ипѲ в ритально нерве, — пояѸнил он. — страдаѾ видеоолезнью. Все, чтоне в развесте, н на экране виу очень плоо.

— В — механос?:

— А то, заметнЌ? — роническД спроси. РмиЎ.

— кольо же вам ея?

— СтЏ сорк. Нит, вру. СтЏ сорЋ дЋ. — Он улыбнулся. — Д, вы не угайтесь:

— Я лишн прдра суоков — не слишкомубедительно ответил Линдсей.

Он бул сбоь с телЂу, , намык диоломета очу-то оѾкаЀывалсь служить. Прошел на памятѰ Совеѵ Колец долие, сполненные н навсти санс ант механосѶской проЀыви мозгов… чувств протеста помоло влдеть собой.

агнув через джунгк кабелео, он паложил кейу на соли, рядом с обернѾтой пластие плиской синтетического тоу.

— Поите, гсподин Рмик, если мы хоите меняшатаировату, тк — впустую. Я не поддася. оите мне вредк — валѰйтЎ. абете мен, прями с час.

— Вы ы такие сова оие, — предостере. РмиЎ, — слышит п трульный роболеѴ — можетсплитѾ сквозь стенку.

Линдсей водрогнул Рмик, замети его акциѰ, грѵстно улыбнулс:?

— Д- да, мне доводилось видЁть такоЏ. стат, если уж мы нЋчнмубивать друг друга, то вы убете мень. Я здесѹ сиу в лаг полуии безопасност, мне есть что трять. вѾ — неизвестно СтЏ хорошо подвшенны яыком. — ил сверну кабедь джастик. — Зверенями можно обениваться о сконани, век, и все равно мы один другого не убедо. ибо мы друг друлу ери, либо нет.

— Попроую вам поверить, — решЃлся Линдсей.

— и микроволновку палоЀу. зденей гряз бывдет ве что угодно:

— Я апомю… — озе Линдсея прям- такЎ плавал мемопических препаратах, вѾзвавших нечтон подобие пр зрения. аждый воток провод но пол, кажкая ассеа с пленной казаЈись е у жизненно ажбыи. — тЏ сажите их овса.

Ђаскры, свой новый кейс, Линдсей извле отѺуда элеганткую кремоую медицинскую куртк.

— Заем е жоч, хорошие туфк, — возразил РмиЎ, — иниумтр- четырЌ минуѽы стят.

Линдсей сзял комбинезон. а првойягдиц сиЁели два кровоподтек, — следх инъекци.

— Значит, все же елы не Ѿшек, — сощурилс. РмиЎ.

Линдсей вынул из кейс оѾглаженные елые бѠи.

— тимулянь, — оъяѸнил он.

— тимулянѲ… мЁ-то казалост, что ђы ольш похом на шейпеѼа— Откуда ты, мистер Дз?. , скольотее лея?

— Всего три чаѺ,, — сказал ЛиндсеЎ, — , мистес ДзЁ нет прошлого.

Рмил Ётве взгля:?

— то , не стои сеовату, что шейпе скрыжает сое прошло. Систем кишит вашами вагаме. — Он заглянул ЛиндсЌю в глаз:?

— ы навернка быЃ диолометом.

— ОѸчего вы та думаетЏ?

—  спе с ерными Медикаки. астерск сработан, впечатлянь. пото, диоломеѺу в родяг угодть очень просшо. На Совете Колец имеется секетная программЋ диптренинга. Оуение диоломето особого тио. Но проценѹ отева высои. Половина сделилась унтоикакЌ либо переежикаки.

Линдсей застегну рубашк.

—  с теой то жеслуилос?!

— Нечтоподобное…

— Как интереѴно… , сво время многих пограничных постчеловек в поидал,но вшиѾ… Это правга, что Ѓ вас вкладываю второе,незавс моесознани? что Ѓ олно, рабоче режим, вы сами не знаете, правдули говорит? то Ѿ вас педавляют спообность , сренносѺД специальными препаратам?!

— сренноссь, — заетил Линдсей, — дел; тонке.

— А ђы знаеь, — помоича, сказал Рмик, — что вех вас выслеживают шейперске боеви?!

— ет, — исло ответил Линдсей.

Вот о чего дошли… ДолиЌ годы специальными рабми черз спинной озе жигали е у а кажды нер знанЁя. Делил проЀыви мозгоЏ — ка, обычны, под нрктикам, так и лкронны, напряму… о шестндцать лт он окнул Республил, десять ет психотех влвали него намык. Республил, он вернулся, словно гранета а взвод, готовый по всемы. Однакл его ластерств спровоироваго настоящую анику вума влсть предпращи. вот еперь даже сами шейпер за нио охтятсѵ…

— пасибо а предурежение, — сказал он.

— ы не слишком Їерживей, — спокол его РмиЎ, — ейпеѼ в са их обложили со вех сторо. , них сть забот поажне, суЀе нескольих бродяг. — Он улыбнулся. — Но еслА ђы вправду прошел Ѻу процедуѳу — начит, тее ет соро.

— ридцат. А ђ, окаЀыжаеѻся, ите, зааза!

Внув з микроволновл проариошиЂся туфке Линдсе, >Рмил Ёсмотрел их и наделна собственные босые ступзи.

— на скольих яыкх т шереае?.

— В обрЁ-то на четыреѾ. Но пр; стимулѵци памяѼи — на сеи. Плю стандартны шейперск яыЏ программирования.

— а четырес-то я мог. Прад вот, писмоо не ста себе мозг почкит.?

— Такты ѭто,совем не умееь ѱотать?

— , заче?. За меня ашаы чотат.

— Значит, ѽы ѱл й по всемѼ кулѽтрно у наследи человачеств.

— траЂный разгово. для шейпеѼЯ, — удивилс. РмиЎ. — Ђы, стало быть, лбителѰ старн? М ѭтеь нарѾшить нтерик и вернутѻся на емл изучать так аЀыжаоЀые гманЁтарные нук? Тепер, мне понсте твой тп тѸальный гмбнь. Ё-то за словм« пьес» пр лось е совер, леЁть. Потряающийобыча. ы вправду хоеь такои усѿроать?

— . Черные Медике меняинасирѾт.

— асне. Но Вот Гейша-Бани… Денажбы шрук, — то вЋ по их части.

— Такрасскажи, ем их ят.

— Гейш, — то шлюх-инасиск. ы навернка заетие, что твой креди измрѴется и чаѺих.

— .

— Это рас сексуальноо о служования , механосѺоЌ и шейпеѼ Ѓ вЈлюк — ило атцу. Но уголовны лентам СистеВы для жизн необходи черныйрык. На нем хо мноеств теновых вЈлю. Я даже Ѿтатѻ о них н пиѲЈн.

— ь?

— . же по проессии ЂрнаЈис. Развлеал бруаию СистеВы едеящии ров, разоличениѰми уголовноо мир. По робностѰми грязно жизн канли- бродяг. — Онкивнул на кейу Линдсеѳ. — О но время ве ти вЈлюы зироваЈись но нрктикЏх, н то аваЂо ерные Химикам шейпеѼ Ѓ реимяществи. Имаго некоторы успих ашаное времѻ,но лучшакиберветик, — , механосѺов. , огда пр сес.

— Значит, люд призжаю л Ѻу ыр за ско??

— т ы аизовать сво рас, необзательно являться к, мистер Дзе. Гейша-Банк, — илиЈл по всее картляо. еще юдЅ прилота пираѲѾ — обениват обычу на кмактныйтеновой кредиѺ. Ѕу Џ — сылѽные ѽ других арбтальвых мироЁ. Из очень м невбзучих.

Линдсей н ка, не о аирова, хоя см иенно таким невбзучом сылѽны и относился.

Значит, адаа сн: выжат. т адаа удены образоз очстиласознанил т прочЏх, еное наѼящных робем. аговоу реервацмописѺо, политически раЁ, инѾценированные м М узее, —вся прея его жизЂь осталась там, далго позада. Оне — неоле ем остоние стори.

— Призжаю еще разеарованные механосѶских картЁей, — родожал РмиЎ. — тобы а экста отать конры. асоотвеѵстЀѾщую еѺу Гейша-БанЌ предлагает с моубиств двоеЏ — ѵ партнеѷоз их татЌ. НаЀыжаеѻс « сиЁЀ». ногІе кинты, понимаеь л, счотаѵ, что уираѲ г разд веѲлее одвоеЎ.

Н скольо новеийЛиндсей пытался влдать сдѵрнЂрй.« Самоубиств двоеЏ,дол его конеѸ. Пер глазами появилось лицо еря — страЂн Ѐыкое вмест с тем о чеѲлве в ярких лух по хлстнѾтой нрктикама памяѼи. Покачнувшись, н уа набоЂ. его вѾрваго.

рктик ослаили организа. ПоѾле тбыѽи, Республик он еще ничего не Ѓл естепиак сот ео гло гоно, он задохнулся, бзуспи но хватЁя том воздуѰ.

Рмил о час е оказался рядоЃ. Он адаил кестявыми олеЂѰми а крудкую илот у Линдсе, > воздуу проше- такЎ сквозь Ѹведанную суЀрогой г тан. еревернувшись но спил, Линдсей с дорожно вздохнул Р и ногслека потоплел. Он попытался вздохнуть ещ? — потеѷялсознание.

subh2>* * *>

Взя Линдсея апстѽе Рмил асее уль. Линдсей лежал без чувст, не старого механосѺ, словно бы ѰнизолостраЂно, лениои мирЁтвЂрени. Он позвола себерасслаЏтьсѸ. Рмил авноуже ыл глубок старо. ощуение ог менѴет ве в оружающим мира.

осѺД Рмика был рѸпкми… сторожо пер