Прочитайте онлайн Ситка | Глава 22

Читать книгу Ситка
2112+5104
  • Автор:
  • Перевёл: А. Савинов

Глава 22

Он шел через зал, когда дверь открылась, и в ней появился Поль Зинновий. Лабаржу достаточно было только одного взгляда, чтобы увидеть, что сказанное Еленой — правда. Зинновий сильно изменился. Теперь вокруг него был ореол хмурой жестокости. Мало что осталось и от былой безукоризненности формы. Китель был расстегнут, воротник распахнут. В одной руке он держал за горлышко бутылку, в другой — полупустой стакан, однако он не был пьян. С тех пор, как Жан видел его в последний раз, барон растолстел. На лице появились красные прожилки, а само лицо казалось тяжелее.

— Итак? Наш купчишка приплыл, чтобы подобрать крошки с русского стола? Наслаждайтесь ими, капитан, пока можете. Ручаюсь, что это долго не продлится.

— Возможно.

— Стало быть, забираете нашего Ротчева в Россию? И думаете, что таким образом покончите с Зинновием? — Он засмеялся. — Вам придется подумать дважды, друг мой. У меня здесь есть власть. У меня склад набит пушниной, у меня богатство. Думаете, я собираюсь легко терять все свое достояние плюс то, что оно будет означать для меня в Санкт Перербурге, ради одного человека? Или дюжины людей?

Жану не терпелось уйти, но барон словно околдовал его. Это была редкая возможность увидеть своего врага в открытую.

— Граф Ротчев — хороший человек, — коротко ответил он, — и очень близок к царю.

Зинновий улыбнулся.

— И теперь тоже? Сколь долго может длиться влияние и власть человека, когда он вдали от столицы? — Он потер два пальца. — Видите? У меня будет это. У золота очень красноречивый язык, понятный и при дворе, и в доме крестьянина. Очень многие люди стоят между царем и отдаваемыми им приказами. Что же касается Ротчева, — он пожал плечами, — если он вернется, то может стать опасен, и в таком случае...

Жан подскочил к Зинновию.

— На вашем месте, я бы этого не говорил.

В глазах Зинновия засветилось циничное удовлетворение.

— Вот оно как? О, не волнуйтесь, мой американский друг, я не произнесу ничего обидного ни для вас, ни для княгини. Но мне интересен сам факт, что вы готовы за нее драться. Рыцарство и все такое прочее. — Он слегка прищурился. — Мне интересно, что вы вообще способны драться. Вы всегда казались мне более приспособленным к бегству.

Жан резко повернулся и зашагал к двери. Здесь он ничего не достигнет, а его ждет корабль, который надо готовить к выходу в море. Перед ним лежал джолгий рейс, и ни Берингово море, ни Северная чась Тихого океана, не отличалась хорошим нравом. Он вышел и закрыл за собой дверь, чувствуя на себе глаза Зинновия.

На улице царила абсолютная темнота. Большинство фонарей в городе потушили. Жан Лабарж постоял наверху деревянной лестницы и посмотрел вниз, отнюдь не наслаждаясь предвкушением спуска в темноту. Не разглядел ли он огонек у последних ступеней?

Жан начал спускаться, когда тихий голос прознес:

— Капитан, подождите!

Он отошел в сторону, обернулся и увидел девушку, закрытую шалью.

— Это я, Дуня! Вам нельзя идти этой дорогой, по лестнице! Там, внизу, вас ждут русские моряки! Они хотят убить вас!

— Сколько их?

— Девять, возможно, десять. Я не знаю.

— А мои люди?

— Они все у шлюпки.

— Есть другая дорога? Где нас не смогут увидеть?

Она схватила его за рукав.

— Пойдемте! — Она быстро свела его вниз мимо бараков и дубильной мастерской, к углу склада. Здесь они скорчились в темноте, прислушиваясь к ночным звукам.

Было очень темно и очень тихо. Вода была серой с накипью белой пены у скал. Оттуда, где стояли Жан с Дуней, хорошо просматривался весь причал, и они ясно различали шлюпку с «Сасквиханны».

Теперь, когда они добрались до порта, девушка ждала его решения. Над ними высилось деревянное здание, и, оглянувшись, он увидел замок, вырисовывающийся на фоне неба. Несколько русских, становясь все нетерпеливее, будут ждать у спуска с лестницы, а несколько человек на всякий случай останутся на складе, чтобы наблюдать за шлюпкой. Но они не будут слишком бдительны, потому что основные события должны были развернуться у замка. Они будут прислушиваться к звукам с улицы.

Рассуждая таким образом, Жан пристально смотрел на шлюпку и увидел, как там двинулся человек. Рискуя многим, он тихо позвал. В шлюпке сидели Бен Турк и Гэнт. Оба знали зов гагары, и он попытался его воспроизвести. Человек в шлюпке привстал и прислушался. Жан крикнул еще раз, ему почудилось, что в шлюпке кто-то зашевелился. На секунду на весле блеснул лунный свет.

Он вдруг понял, что все это время держал Дуню за руку.

— Что будет с вами? — прошептал он. — С вами ничего не случится?

— Я знаю тут каждую тропинку.

— Вы уверены?

— Я здесь играла ребенком.

— Ваш отец должен был послать кого-нибудь другого. Вам нельзя в такой час находится в таком месте.

— Меня никто не посылал. Я... я просто пришла.

Он взял ее за плечи и мягко сжал.

— Спасибо... спасибо, Дуня. Но вам не следовало этого делать, вы слышите?

— Да.

Вдруг она поднялась на цыпочки и страстно поцеловала в губы, затем метнулась под его рукой и исчезла в ночи. Он некоторое время стоял, глядя ей вслед, затем понял, что в такой темноте и незнакомой обстановке бежать за ней бесполезно.

Шлюпка медленно приближалась, дрейфуя темной тенью на серой воде. Весла остановились и шлюпка подплывала с единственным звуком рассекаемой воды.

— Капитан? — тихо позвал Гэнт.

— Я здесь.

В этот момент где-то вдалеке раздался выстрел.

Жан Лабарж уже ступил к кромке воды, но остановился, прислушиваясь к малейшим звукам ночи. Где-то вдалеке койот пропел свою песню, жалуясь широкому, черному небу на несчастную судьбу. Плеснула вода, закапала с весел, а затем из замка прозвучал слабый женский крик.

— Ждите здесь, — приказал он Гэнту.

Развернувшись, он рванулся в темноту. Как ему удалось найти дорогу в лабиринте домов, для него осталось загадкой, но неожиданно для себя он снова оказался на Холме и, когда вошел в дверь, увидел, что граф Ротчев лежит на ковре, а из раны на боку течет кровь. Елена стояла возле него на коленях, в комнате суетились двое слуг.

Жан бросился к ним. Он был знаком с ранами не по наслышке, и теперь работал быстро. Остановив кровь и послав одного из слуг за врачом, он встал.

Дверь в покои Зинновия открылась, и вышел барон, глядя на раненого. Лицо его было бесстрастным, тем не менее в глазах сверкал огонек удовлетворения.

— Кажется, вы потеряли пассажира, капитан. Он может поправиться, но это потебует времени... долгого времени. — Он взглянул на Елену, потом на Жана. — А пока вы должны остаться здесь.

— Вы его застрели! Вы! — Лицо Елены побелело, глаза казались огромными. — Я добьюсь того, что вас за это расстреляют! Вы!.. Вы!..

— Естественно, у вас истерика, — Зинновий подтянулся. — И конечно, я отбрасываю обвинения. Несомненно, стрелял какой-нибудь индеец колюш, принявший графа за меня. — Он снова улыбнулся. — Я прощаю вас, княгиня, и уверяю, что будет сделано все возможное, повторяю, все возможное, чтобы граф выздоровел как можно скорее. Конечно, — он задумчиво поджал губы, — на это могут протребоваться месяцы и месяцы.

Повернувшись к Жану, он добавил:

— И конечно, Лабарж, нам не нужна здесь ваша шхуна. Совсем не нужна. Вы можете оставаться в Ситке до полуночи следующего дня. Если вы будете находиться в русских территориальных водах в течение четырех суток, я потоплю вас.

Когда он отошел, Ротчев открыл глаза. Граф бросил быстрый взгляд на Зинновия, чтобы убедиться, что тот не слышит, и прошептал:

— Берите ее и бегите. — Глаза его лихорадочно сверкали. — Отвезите ее к царю, моему другу. Я не могу идти... а он не станет слушать никого другого. Вы должны взять ее, капитан... и должны бежать как можно быстрее... прежде чем они поймут.

— Но!..

Протест Елены не был услышан. Голос графа стал тверже, глаза яснее.

— Твои вещи уже на борту шхуны, также как и мои. Идите, быстро!

— Оставить тебя? — запротестовала она. — Оставить тебя раненым? Возможно...

— Возможно, умирающим? Нет, я не умру, но если ты не уедешь, могут убить нас обоих. Мы знаем, что он готов на все... потому что это Поль. Я не смогу этого доказать, но это был он. Если ты убежишь, я буду в безопасности. Если останешься здесь... Если ты окажешься в столице, в безопасности рядом с царем... тогда он не осмелится ничего сделать из-за страха наказания. Ты — единственный шанс на наше спасение.

— Он прав, — сказал ей Жан. — И если мы отправляемя, то только сейчас, пока не догадался Зинновий.

Он провел ее, все еще слабо протестующую, к двери. Вдруг она повеонулась, подбежала к Ротчеву и упала рядом с ним на колени. Секунду она стояла так, затем поднялась и быстро направилась к двери. Когда они, торопясь, вышли на террасу, ко входу в замок подъехали слуга с доктором. Не теряя времени, Жан отвел Елену на тропинку, по которой уже дважды пробирася этой ночью.

Коль помог ей взойти на борт и прошептал Жану:

— Зинновий на «Лене». Что бы это могло означать?

— Груз в порту?

— В порту. А мы приняли на борт пушнину. Последний лихтер отошел час назад.

— Хорошо. Если только нам удастся погрузиться и выйти в открытое море. Как можно тише.

Его рукава коснулся Бен Турк.

— У нас соседи, капитан. Посмотри!

Паруса «Лены» на мгновение стали белыми на фоне ночи в тот момент, как от них отразился береговой свет. Зинновий выводил патрульный корабль в море, и не нужно было быть ясновидящим, чтобы догадаться о причине. Темная вода поглотит все улики того, что произошло с «Сасквиханной»; здесь, в гавани было слишком много свидетелей. Зинновий, несомненно, собирался потопить «Сасквиханну» и таким образом раз и навсегда покончить с проблемой, которую представлял для него Лабарж. Однако он не догадывался, что они отплывают так рано и что Елена находится на борту.

На склонах гор шевелился ветер, а по широкому небу проплывали облака. Причальные огни напоминали золотые кинжалы, направленные в темную воду. Сторожевое судно направилось по Среднему проливу между Поворотом и островом Каткен, однако полночь наступила совсем недавно, а шхуна уже двигалась.

— Он может сидеть и ждать, пока мы не появимся, — с несчастным выражением лица сказал Коль, — а когда выйдем в море и окажемся достаточно далеко от города чтобы там не услышали орудийные выстрелы, он нас потопит.

Жан Лабарж пока не думал о Зинновии: всему свое время. Сейчас он думал о канале, ведущем к северу, мимо индейских поселений и Ченнел Роке, где «Сасквиханна» стояла на якоре в свой первый рейс. Один из неуклюжих русских кораблей, лежащих в гавани, перекрыл этот путь. Зинновий спланировал хитро, должно быть, заранее: он перекрыл все выходы из гавани, за исключением того, через который ушла «Лена».

— Продолжай двигаться, — сказал он Колю. — Держи курс на выход мимо Алеутских островов, а затем, в последнюю минуту направлялйся в тот выход мимо русского корабля.

Канал, где стоял русский барк, был не более полутораста ярдов шириной, к тому же, побережье острова Японского изобиловало подводными скалами, но между этими скалами и русским кораблем оставалось некоторое пространство... очень узкое.

— У нас ничего не выйдет, — запротестовал Коль. — Дурацкая затея — там пройти.

— Делай, что я тебе говорю.

Ветер с гор набирал силу, паруса наполнились, и Коль прошел на мостик и взял штурвал у Нобла. Он неотрывно наблюдал за подходом к проливу мимо острова Алеутского. Несколько русских прогуливались по палубе стоящего корабля. В то время как Коль прикидывал расстояние, на его лбу появилась испарина. Проход был узким, слишком узким. Он яростно выругался, затем выпятил подбородок, крутанул штурвал и направил нос шхуны на русское судно.

Прошло несколько секунд прежде чем русские моряки поняли, что происходит. Один вдруг хрипло закричал на них и побежал на корму, размахивая руками и не отрывая глаз от шхуны, которая, казалось, хотела протаранить их.

— Так держать!

Лабарж отошел от поручня и, положив свои огромные руки на бедра, стал наблюдать за сужающимся проходом. Коль молча смотрел на него. По виду этого человека, нельзя было догадаться, что он сейчас ставит на карту свой корабль, жизни матросов и, по меньшей мере, рискует получить срок в русской тюрьме. Коль не мог знать, что во рту у Лабаржа так пересохло, что он не мог глотать, а сердце бешено стучало. Если бы он разворошил муравейник, движения и суматохи было бы значительно меньше, чем сейчас на борту русского судна. Люди кричали и размахивали руками, чтобы предупредить его, но «Сасквиханна» упрямо шла вперед.

— Гэнт! Бойар! Бегите с винтовками на нос и стойте там. Если кто-нибудь на барке коснется штурвала, убейте его на месте!

Наступал самый опасный момент. Если бы кто-нибудь переложил штурвал русского корабля, он мог бы полностью перекрыть канал и тогда столкновение стало бы неизбежным.

Расстояние сокращалось. Сто ярдов... семьдесят... пятьдесят! Человек, стоявший у фальшборта неожиданно побежал к носу, нырнул в черную воду и торопливо поплыл к берегу. Начали открываться люки, свет из них разливался по палубе, и в них появлялись кричащие люди, большинство которых смотрело в сторону моря.

Глаза Коля были прикованы к сужающемуся проходу.

— Капитан! — взмолился он.

Время, похоже, остановилось, когда шхуна приближалась к русскому барку. Сорок пять... сорок...

— Лево руля! — закричал Лабарж. Его горло настолько пересохло, что казалось, он задыхался. — Круче влево! Круче!

Коль вертел штурвал, к нему на помощь подскочил Бен Турк. Жан стоял, расставив ноги, наблюдая, как поворачивается нос шхуны. Он рисковал, наверное, слишком рисковал. Но Жан знал свой корабль, и «Сасквиханна» чутко слушалась руля, слушалась так, словно понимала, чего хочет ее хозяин. Нос стал разворачиваться быстрее. Жан жевал спичку и смотрел вперед на канал.

Тридцать ярдов... двадцать пять... двадцать... пятнадцать. Шхуна теперь шла вперед, но по инерции все еще разворачивалась кормой. Она... она пройдет! Вдруг неожиданный порыв ветра попал в паруса, и шхуна стала набирать скорость, проскользнув мимо кормы стоящего корабля меньше чем в десяти футах.

Рядом с левым бортом лежали подводные скалы, но «Сасквиханна» прошла мимо и гордо подняла бушприт навстречу открытому морю.

— Поднять паруса! — прокричал команду Лабарж, а потом прошел вперед, чтобы остаться одному, чтобы никто не видел, как трясутся у него руки. В тот момент он рисковал всем. Если бы чуть-чуть ослаб ветер, если бы шхуна не послушалась руля... но она прошла через испытание, как лучшая из лучших.

Через секунду он повернулся и возвратился на корму. Опасность еще не миновала. Если Зинновий узнает, что они отплыли сразу же за ним и проскользнули через заграждения, он может взять курс на север и обогнуть остров Японский, чтобы перерезать им путь. Только пока царила ночь, у них оставался шанс бежать.

— Барни, — Лабарж остановился рядом с Колем, который передал штурвал Ларсену, — ты говорил, что как-то вел корабль через пролив Нева.

Коль до сих пор не мог прийти в себя от потрясеня, вызванного почти неминуемым столкновением.

— Но это же было днем! — запротестовал он.

Жан усмехнулся ему в ответ.

— В следующий раз, когда будешь ошиваться на Торговой бирже, можешь похвалиться, что ты единственный, кто провел корабль через пролив Нева ночью!