Прочитайте онлайн Ситка | Глава 10

Читать книгу Ситка
2112+4773
  • Автор:
  • Перевёл: А. Савинов

Глава 10

Капитан Хатчинс стоял у окна своего маленького офиса над складом. Приближался вечер унылого, дождливого дня. На несколько минут дождь прекратился, и перед ним раскинулся мокрый и молчаливый порт. Море в гавани приобрело темно-серый цвет, и корпуса кораблей стали черными. Некоторые суда зажгли стояночные огни. В офисе было два окна, и то, перед которым стоял Хатчинс со сложенными за спиной руками, выходило на край причала и залива. Во втором окне была видна улица по всей длине порта и уходящий вдаль берег. В комнате было мало мебели: письменный стол, вращающееся кресло, вертикальный ящик с отверстиями на стенке, в котором по порядку были разложены счета и расписки, черная, кожаная лежанка и два очень потертых капитанских кресла.

На причале стоял какой-то высокий мужчина, глядящий на океан, однако за последние несколько минут он несколько раз оглянулся на склад. Хатчинс нахмурился. В городе, где практически правят бандиты, такой факт нельзя было упускать из вида. За спиной Хатчинса Жан рассказывал свой план путешествия на север.

Человек на краю причала обернулся снова, и Хатчинсу удалось в первый раз разглядеть его лицо.

— Жан, ты знаешь Фрила? Того парня, который ошивается вместе с Янки Салливаном?

— Знаю.

— Что он делает на причале в такой час?

Лабарж встал и подошел к окну. Фрил, один из громил Сидней-тауна, был известен ему, как грязный и злобный тип, участвовавший не в одной поножовщине и не в одном ограблении. Он подошел поближе к окну и заметил движение в дальнем конце причала. Присмотревшись, он обнаружил стоящих в тени двух человек возле затемненного склада примерно в квартале отсюда.

— Он не любуется закатом. У него на уме что-то еще.

— До сих пор они оставляли нас в покое.

Жан вернулся в центр комнаты, вынул револьвер и проверил заряды.

— Если им нужны неприятности, кэп, они их получат. Пока нам везло, но если они начнут...

— Не слишком ли много ты на себя берешь, сынок?

— Койоты смелые только в стае. Я охотился на них и раньше.

Он вернулся к своим спискам. Запасные паруса, канаты, тросы. Он никогда не составлял списков необходимого снаряжения для собственного корабля, и это занятие оказалось ему по душе, он получал от него настоящее удовольствие. Тяжелое оборудование придумал взять он сам. Коль сомневался, стоит ли брать на борт тяжелые блоки и железные тросы, но Жан настоял на своем. Они догадывались, что их могло ожидать в северных водах, однако надо было приготовиться и к непредвиденному, ведь не исключено, что им придется заниматься ремонтом шхуны самим в одном из проливов. Жан не хотел, чтобы какая-нибудь неожиданность застала его врасплох. А если у тебя есть достаточно блоков и тросов, то можно сдвинуть с места землю.

Ему вспомнился человек на причале. В помещении склада должны находиться Бен Турк и Ларсен, и тот, и другой бывали в разных переделках, и от трудностей не бегали.

— Уже поздно, Жан, а эта работа может подождать.

— Они все еще там?

— Да.

Дверь открылась, вошел Ларсен, а за ним Бен Турк. Ларсен был крепко сбитым шведом, чьи густые светлые волосы падали ему на лоб и волной спадали на воротник. У него были массивные плечи и руки, а у основания больших и указательных пальцев на каждой руке были вытатуированы якоря. Бен Турк был легче — небольшого роста, поджарый, смуглый человек с черными, свисающими усами. Он был худощавый и подвижный, с ним лучше было дружить, чем враждовать. Он служил на китобойных кораблях, сделал три рейса на тюленьи промыслы островов Прибылова, а также был траппером в Канаде и Орегоне.

— Где Нобл?

— Он ходит вокруг Бартлетта Фрила и пытается спровоцировать драку.

— Приведи его сюда.

Жан коротко проинструктировал их. Они должны дежурить, сменяя друг друга так, чтобы кто-нибудь все время бодрствовал. Подъехала карета Хатчинса, и Жан проводил его до двери. Хатчинс, поставив ногу на подножку, помедлил.

— Ты уверен, что не хочешь поехать со мной?

— Я приеду позже. — Лабарж оглянулся на Фрила, который незаинтересованно смотрел на залив. — Я пройдусь пешком. — Он нарочно говорил громко, чтобы его услышал Фрил. Если бандиту нужен был он, Жан хотел, чтобы тот точно знал, где его искать, но если громила последует за Хатчинсом, Лабарж последует за громилой.

В Жане Лабарже не было ничего безрассудного. Он избегал неприятностей, если мог, никогда не навязывал драку, если ее не навязывали ему, но в этом случае сам выбирал время и место, рассматривая ситуацию с точки зрения собственного удобства. Люди на улице — а их, похоже, было двое — находились по меньшей мере ярдах в шестидесяти. Фрил был ближе.

Временами неприятностей не избежать, и если бандитам нужен он, они его получат. Штука была в том, что ему самому следовало выбрать место драки. Жан был готов. Единственный способ, чтобы тебя оставили в покое, — дать понять подонкам, что их ожидает в противном случае.

Он знал, что Ларсен, Турк и Нобл с удовольствием ввяжутся в драку. Никто из них не любил Фрила и его компанию, которые часто усыпляли, грабили и продавали матросов на заходящие в Сан-Франциско корабли, но Жан не ждал ничьей помощи. Это был тот случай, когда он хотел разделаться с бандитами сам. Он дал понять, что не нуждается в подмоге, даже если она была под рукой.

— Вы, ребята, сидите тихо, — сказал он им, вернувшись в офис, — смотрите, если хотите, но не вмешивайтесь. И оставайтесь на складе.

— Там по крайней мере трое, — с удивлением посмотрел на него Турк. — Этот Фрил хорошо владеет ножом.

Лабарж положил руку на замок. Он вдруг почувсьтвовал себя очень хорошо. Лучше, чем за то время, что мог вспомнить. В Сан-Франциско царил страх, слишком многие боялись головорезов, избиений, убийств, грабежей.

— Не вмешивайтесь в драку, ребята. Это мой номер.

Он закрыл за собой дверь и некоторое время постоял на причале.

Край причала находился примерно в пятнадцати шагах от двери конторы «Хатчинса и компании». А Бартлетт Фрил стоял прямо под фонарем. Падал легкий дождь — мелкий, более похожий на туман. Было не так поздно, но из-за облаков, затянувших небо, уже стемнело. Из окон склада вырывался неясный свет, и кроме фонаря, под которым стоял Фрил, был еще один фонарь на углу улицы ярдах в десяти, другой сиял на причале примерно в сотне ярдов отсюда.

Они наверняка не станут нападать возле склада, где у него была помощь, но последуют за ним по улице в темноту. У них нет причин сомневаться в успехе или ожидать активного спротивления, и конечно, они не боялись закона или стоящей за ним коррумпированной политической машины. Со времен виджилантов город показал, что не в состоянии бороться с преступностью.

Жан почему-то решил, что нападение подготовлено бароном Зинновием. Фрил подчинялся приказам Янки Салливана, который был подручным Дэнни О'Брайена, а О'Брайен — это человек, который готовил за определенную цену избиения, убийства и похищения людей. Ни Хатчинс, ни Лабарж раньше не имели проблем с громилами, и никоим образом не затрагивали их интересы, и ни у того, ни у другого не было врагов среди местных жителей. Готовящееся нападение последовало непосредственно за разговором с бароном Зинновием. Да, было произнесено всего несколько слов, Но у Жана было предчувствие, что у барона были другие причины. Допустим, Зинновий, по каким-то, одному ему ведомым обстоятельствам, не хотел, чтобы пшеница была доставлена на Аляску? Или он не хотел, чтобы ее доставил Жан Лабарж?

Когда Жан отошел от здания, Фрил повернулся. Двое других стали подходить поближе: Жан услышал скрип обуви в темноте.

Чтение истории Греции может показаться скучным занятием, но там можно найти аксиому, которая вошла в анналы военной науки: «разделяй и властвуй». Хорошая мысль... Жан направился к перекрестку, и когда Фрил двинулся за ним, Жан быстро повернулся лицом к бандиту, схватив его за левый лацкан пиджака.

— Ищешь меня, Фрил? Меня зовут Лабарж. Жан Лабарж.

Фрил помедлил. Чего эти идиоты медлят?

— А что, если да?

— Кто тебя послал Фрил?

Бартлетт Фрил был худощавым, вспыльчивым человеком, грубым даже в компании лучших друзей, но умнее, чем большинство его собратьев. Он завидовал Лабаржу и не любил его.

— Ты никогда не узнаешь, — сказал Фрил, — никогда не узнаешь. Ты стал больно важным...

Можно было дать ему выговориться, но двое других быстро приближались. Левая рука Лабаржа сжимала ворот Фрила, и когда он ударил, он ударил Фрила в лицо именно левой. Жан почувствовал, как ломается под его рукой нос, но прежде чем бандит успел пошатнуться, Жан провел удар правой.

Остальные двое быстро подбегали. Схватив Фрила, который почти потерял сознание, Жан повернулся и швырнул его в подбегавших. Ближайший споткнулся и упал, и Жан ударил его ногой в голову, а второй, держащий нож в низко опущенной руке, воспользовался моментом, чтобы двинуться вперед. Жан быстро ударил его по руке дулом револьвера, который успел выхватить, и попал по запястью. Нож зазвенел по причалу, а человек схватился за сломанную руку.

Человек, которого он ударил ногой, уже вскочил, но Жан остановил его нацеленным револьвером.

— Плавать можешь? — приятным голосом спросил он.

— А?

— Надеюсь, что можешь, — продолжал Лабарж, — потому что тебе предстоит прыгнуть в воду.

— Да будь я проклят, если...

— Прыгай, — сказал Лабарж спокойно. — Если не умеешь плавать, можешь утонуть, но не пытайся выбраться обратно на причал, или я расчешу тебе волосы пулей.

— Тебе это просто так не пройдет! — Человек не помнил себя от ярости. — Янки...

— Прыгай... я сам поговорю с Янки.

— Он размажет тебя по стенке! — прокричал человек с края пирса. — Он выколет тебе глаза! Он разможжит твою дурацкую башку! Он...

Револьвер поднялся вровень с головой человека. Вода будет холодной, но могила еще холоднее. Как только рука Жана вытянулась, человек прыгнул.

Раздался всплеск, а затем — барахтанье неумалого пловца. Жан Лабарж повернулся и зашагал к остальным. Фрил сидел, пытаясь остановить кровь, хлещущую из носа. Другой сидел зажав сломанное запятье, тихо постанывая.

— Янки не стоило посылать детей, чтобы выполнить мужскую работу, — сказал он, и, ухватив Фрила за лацканы, поднял его. Развернув громилу, Жан обыскал его карманы. Фрил хотел отодвинуться, но Жан пригрозил ему дулом рпевольвера.

— Можешь стоять, или валяться на причале с развороченным черепом. Решай.

— Я постою, — хрипло сказал Фрил.

В его карманах нашлось несколько золотых монет, все они оказались русскими. Жан положил их в карман, затем подошел к человеку со сломанным запястьем.

— Теперь ты.

— У меня ничего нет! — запротестовал тот. — Они не собирались мне платить.

— Встань!

Человек, трясясь, встал на ноги. В его кармане лежало три золотых монеты. Он начал с чувством ругаться.

— Вы не сделали свою работу, — сказал им Лабарж. — Я возвращу их Янки.

— Хотел бы я посмотреть! — с горечью произнес Фрил. — Жаль, что у тебя не хватит смелости.

В Сан-Франциско 1850-х и 1860-х годов территория за Кларкс Пойнт была чертовым скопищем забегаловок и борделей. Ограбления здесь случались так часто, что не стоило их упоминать, а убийства происходили ещенощно. Чтобы пройти здесь и не оказаться в опасности, человек должен был быть либо сутенером, либо проституткой, либо вором, а по таким улицам, как Пэсифик, Джексон, Вашингтон, Дэйвис, Драм, Фронт, Бэттери и Ист Эмбаркадеро) ходили самые отъявленные головорезы, которых пока не успели повесить. Самым крупным предприятием здесь было похищение матросов, которым занималось по меньшей мере двадцать банд, работающих в тесном сотрудничестве с содержателями борделей и салунов.

Другой тесно связанной с ними бандой была та, которая специализировалась на грабеже свободных участков в городе. Отсутствующий владелец участка земли мог возвратиться и найти, что его участог перешел к грабителю, который подтверждал свое право револьвером. Судебное разбирательство было долгим, и чаще всего суд решал дело в пользу последнего владельца. Все это Жан Лабарж знал, и, как все жители, воспринимал, как нечто обычное в портовом районе города, на окраинах которого искали золото. До сей поры ему удавалось избегать неприятностей и они тоже обходили его стороной.

Фрил и его люди действовали, несомненно, по указанию Янки Салливана. Теперь пришло время раз и навсегда дать урок крутым парням из Сидней-тауна, показать им, что действия, направленные против него или Хатчинса, повлекут за собой немедленный ответ. Единственное проявление слабости — и их с капитаном разденут до нитки. Он мог наказать Дэнни О'Брайена, но такое наказание не шло ни в какое сравнение с тем, если бы он встретился с самим Салливаном.

Янки Салливан, урожденный Джеймс Эмброуз, чьей родиной было графство Корк в Ирландии, вырос в трущобах Ист Лондона. Молодой ирландец с крепкими кулаками заслужил репутацию бойца, победив Джима Сайкса, Тома Брейди и парня по имени Шарплесс в жестоких кулачных боях на профессиональном ринге. В коротком турне по Соединенным Штатам он победил Пэта Коннора, затем вернулся в Англию, чтобы одержать победу над великим Хаммером Лейном в девятнадцати изнурительных раундах. Он нарушил закон и после суда был сослан в Автралию, бежал оттуда и появился в Нью Йорке, где победил Ника Хэммонда за пятнадцать минут, бился с Биллом Сектором и уложил его на шестьдесят седьмом раунде на Стейт-айленде. Он выиграл еще четыре встречи, а затем был избит Томом Хайером, сыном бывшего чемпиона в тяжелом весе. Это, однако, была обычная драка, не больше, и неудовлетворенный Салливан встретился с Томом Хайером на ринге в Рок Пойнт, штат Мэриленд, поставив на себя у букмекеров десять тысяч долларов, и снова проиграл. Позже, он проиграл на тридцать седьмом раунде Джону Моррисси, восходящей звезде в тяжелом весе.

Все это время Салливан был преступником и сообщником преступников. В Сидней-тауне он властвовал благодаря своим молотоподобным рукам и бывшим знакомым с Уайтчепела и Лаймхауза. Кем бы он ни был, Янки Салливан оставался первоклассным кулачным бойцом. Сильный, жестокий, без малейших признаков совести или сочувствия, он был самым влиятельным человеком в Сидней-тауне. Салливан был центром криминальной активности в городе.

Жан Лабарж не сомневался, что задача, которую от себе поставил, вовлечет его в самую жестокую драку в его жизни, однако драки на встречах трапперов были самыми грязными из всех драк без правил.

Открыв дверь склада, он заглянул в него.

— Засунь пару револьверов за пояс и идем со мной, Бен. У нас есть дело.

Турк взглянул на людей, валяющихся на причале.

— Я бы сказал, что дело уже сделано. Разве нужно больше?

Дэнни О'Брайен был занят. У бара сидело с дюжину крутых парней из Сидней-тауна, и среди них Жан заметил массивные плечи и бычью шею Янкт Салливана. Он выглядел таким же непобедимым и мощным, как линкор. У бара, разговаривая с каким-то человеком с грустным лицом, сидел также Барни Коль.

Бен Турк остановился с сигаретой в зубах у входа и прислонился к дверной раме. Играл музыкальный ящик, и кто-то в углу не в лад подпевал старой морской песенке.

Жан Лабарж прошел через комнату, взял Янки Салливана за плечо и развернул его. Янки поднял руки на мгновение позже, чем следовало. Жан ударил его.

Удар был неожиданным, к тому же на протяжении нескольких лет Салливана никто не пытался ударить вне боксерского ринга. Он был ошарашен этим не меньше, чем самим ударом. Человек напротив был крупным, худощавым, и на вид крутым, его черные глаза ярко сверкали. Удар отбросил Салливана на стойку бара и прежде, чем он успел защититься, Лабарж двинул ему еще раз и опрокинул на пол.

Через мгновение их окружила галдящая, крутящаяся толпа. Жан отступил и дал возможность Салливану подняться. Глупо было давать ему любую передышку, потому что сам он ни за что ее не получит. В эту секунду раздался выстрел.

Бен Турк держал по револьверу в каждой руке и улыбался. Тонкая струйка дыма поднималась из дула левого.

— Пусть дерутся, — сказал он. — Если кто-нибудь ввяжется или окажется передо мной и ими, я убью его.

Салливан медленно поднялся. Его ударили и ударили сильно, сильнее, чем бил его Джон Моррисси, сильнее, чем Том Хайер. Стоящий перед ним мужчина был явно не из слабаков. Однако Янки приходилось драться не с одним крутым парнем — и побеждать их. Он быстро встал в стойку и ринулся вперед, размахивая обеими руками. Он был ниже, плотнее и тяжелее Жана, и кроме опыта, полученного на профессиональном ринге, у него был богатый опыт грязных, без правил, драк в барах. Как только Салливан атаковал, Жан встретил его прямым слева в рот, затем попал еще раз, когда Салливан поднырнул под его левую и нанес жестокий удар под ребра. Они вошли в клинч, Салливан поставил Жану подножку, Жан упал, и Янки хотел прыгнуть на него коленями вперед. Жан откатился, сразу же вспрыгнув на ноги и встретил Салливана, когда тот бросился на него. Удар пришелся в цель, и Жан увидел, как побелел Салливан. Тот рванулся вперед, и Жан, проскользнув под его рукой, бросил Янки через голову на пол.

Этот прием принес Жану много побед на встречах трапперов В Пьеррс Хоул, но ирландец обладал гибкостью гимнаста. Он подобрался и упал на плечи.

Они дрались несколько минут, нанося удары руками, коленями, ногами; кровь струилась по лицу Салливана. Оба падали, но ни один не остался лежать. Губы Янки распухли от ударов, а на щеке Жана появилась шишка размером в половину куриного яйца. Жан, как ни странно, чувствовал себя лучше. Он не мог по-настоящему драться, пока не получал хороший удар, и теперь вошел в ближний бой, зная, что может наносить удары немного быстрее, чем Янки. Он сделал ложный выпад влево, и ударил правой в рот.

В комнате слышалось только тяжелое а е, твовал к Пэси, и Янки хжину к,но, взЂяжелое а е, твЂоящему остал раннокатѵжатьатао у тться с бааясвое маѳрее, ть их. О быстх Жан заметил ма . Тот Лабакатица.бил Фри крвлечет еена, ном раунЂрах, ѱуви зрассуднарона они оснЂда, нильѰавый януе.<й, бржилской глглазна тюленьи оедив Ди на ега, кол в блхваедивьсо, имахиыл гол.

да Жант, Бепоиятно твЂит. Вт