Прочитайте онлайн «Сирены» атакуют | Глава третья«РОМЕО ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ»

Читать книгу «Сирены» атакуют
3316+690
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава третья

«РОМЕО ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ»

После тяжелых многомесячных трудов Ахмета, наконец, вычислили и засекли, так что теперь ему было уже не отвертеться. Он засветился по полной программе – как фотопленка, выдернутая из кассеты. И потянул за собой в преисподнюю остальных, среди которых выделялся Ромео.

У наркоконтроля давно чесались руки при одном упоминании имени этого персонажа, но брать его до поры до времени не хотелось.

Цыганский барон наладил широкую торговлю героином, от его благородных услуг на тот свет переселилось уже не менее пятнадцати человек – не считая тех, что были затоптаны на рейв-марафоне в СКК. Там сам черт не мог разобрать, чем накачались молодые люди. Наверное, всем подряд, хотя ниточки вели, в частности, и к Ромео с его героином. Однако органы прекрасно понимали, что у Ромео пока еще нет мощностей для самостоятельного героинового производства. Наркотик был афганский, высочайшего качества очистки, и кто-то исправно поставлял его в табор.

Ромео мог позволить себе и собственный завод по месту проживания – он давно не кочевал, но предпочитал не рисковать. Импорт казался ему более безопасным бизнесом, хотя со временем он надеялся приобрести такой заводик за кордоном.

Пришлось объединить усилия нескольких групп, и вот канал был доподлинно установлен.

Удалось проследить практически всю цепочку, так что при острой необходимости – об этом было особо объявлено – как Ахмета, так и Ромео можно было живыми не брать. Помимо наркоторговли за Ромео и Ахметом числилось немало других славных дел. В частности, Ахмет организовал бандформирование, а Ромео и организовывать ничего не приходилось – его табор и без того был прочно спаенной бандой наглых боевиков, ворья всех мастей и верных марух-гадалок.

Дом наркобарона был виден издалека: стереотипное новорусское строение, особняк красного кирпича с нелепыми башенками и шпилями. Витражи, плющ, флюгер, личный штандарт барона, личный герб – конь, взвившийся на дыбы, да бубновый туз в придачу. Высокий забор, колючая проволока, битое стекло поверху, литые ворота; вокруг на много метров – пустырь, что отнюдь не было случайностью: любой посторонний обнаруживался загодя. И так же загодя обезвреживался – при наличии оснований.

Ромео поселился в пригороде, отдав предпочтение Ладожскому направлению. Здесь было как-то грязнее, запущеннее, здесь в известной степени царила анархия, разгул которой был положен еще в лихие 1990-е годы. Народная тропа к его бандитскому логову не зарастала, но Ромео долго никто не трогал – за ним наблюдали. Барон же ошибочно уверовал в свою безнаказанность и несколько снизил бдительность. Теперь ему предстояло расплатиться за свою недальновидность, но он об этом, похоже, пока не догадывался.

Он понятия не имел о легендарной боевой группе номер один под предводительством Мадонны и Маэстро, залегшей в ближайшем подлеске.

Ромео, правда, приходилось слышать о ней, но он пребывал в уверенности, что никогда не соприкоснется с этими людьми лично.

Ахмет с тремя вооруженными сопровождающими подъехал на «шестисотом» «мерине», уже вышедшем из моды, но по-прежнему являвшемся для кавказцев символом неоспоримого могущества. Под пристальным взглядом видеокамер низкорослый, уродливо толстый Ахмет, покряхтывая, выбрался из сверкающего автомобиля и выжидающе остановился перед воротами.

Видеокамеры удовлетворились видом его лоснящейся рожи.

Зажужжал мотор, створки ворот медленно распахнулись. Ахмет зашагал вперед, «мерседес» медленно двинулся следом. Ворота замкнулись позади гостей, не подозревавших, что вместе с воротами захлопнулся и капкан.

Особая опасность фигурантов понудила органы наркоконтроля отказаться от применения собственных сил и средств и обратиться за помощью в УФСБ по Петербургу и области с просьбой выделить лучших из лучших. О первой боевой группе давно гуляла слава, и заказчики полностью удовлетворились ее содействием.

Узнав о приказе стрелять на поражение в случае надобности и не щадить никого, Маэстро пренебрежительно фыркнул:

– Детский сад. Я понимаю еще, если бы нужно было всех тут скрутить и доставить целыми и невредимыми. А если можно мочить... да тут и ребенок справится. Дай ему РПГ – и за дело...

Пыл Маэстро несколько охладили: мочить-то мочить, но разрушения должны быть минимальными. В особняке полно вещдоков; их нужно сохранить для дальнейшего раскручивания операции.

– Ее еще не раскрутили? – недоуменно спросила опытная Мадонна. – Мы не можем действовать молниеносно. Когда начнется штурм, они выйдут на связь и предупредят остальных...

– Подельников уже берут, – ответили ей. – По всей стране, и не только. Но доказательная база крепка лишь в отношении некоторых лиц... так что документы должны уцелеть, особенно электронные носители.

Мадонна покачала головой.

Носители будут уничтожены в первую очередь, если только Ромео не будет поставлен перед надобностью спасать прежде них свою голову. Она изучила местность, и пустынное пространство вокруг имения барона ей сильно не понравилось.

– Нет ли других путей подхода? При таком раскладе мы не можем гарантировать внезапность.

– Если только подкоп. Но такие работы не скроешь, и времени на них нет.

– Высадка с воздуха?

– Она ничего не решит, получится даже дольше.

– Да знаю я... – пробормотала Мадонна.

А Маэстро внезапно спросил:

– Послушайте, а нет ли у этих артистов конкурентов?

В бизнесе такого рода всегда существует противоборство. И конкуренты у Ромео с Ахметом, конечно, имелись. На них давно были заведены дела, и арест был только вопросом времени.

В конце концов, Ахмет и Ромео сами были конкуренты – в широком смысле. До поры до времени их интересы не пересекались, но рано или поздно столкновение станет весьма вероятным.

– А к чему этот вопрос?

– К тому, – объяснил Маэстро, – что конкурентов эта публика боится меньше, чем ФСБ... Никто не станет уничтожать вещдоки ввиду обычной перестрелки с себе подобными. На этом можно сыграть.

Его поняли.

– Но вы подставитесь, – возразили ему – Это крайне опасно.

– Но в противном случае нас бы и не позвали, – парировал Маэстро. – В первый раз, что ли, подставиться? – Он криво усмехнулся.

...Было принято решение применить маскировку. Вместо обычной боевой амуниции члены первой боевой группы обрядились в шмотки, за версту выдававшие в них представителей криминалитета. Всем постарались придать «кавказскую внешность», в ход пошли парики и накладные усы. Экзотический вид Гусара – темнокожего весельчака, наполовину африканца – придавал маскараду дополнительное правдоподобие. Точнее, неправдоподобие, и здесь срабатывал парадокс: чем «прикольнее», тем вроде бы и безобиднее.

Было решено открыто подъехать к особняку, воспользовавшись грунтовой дорогой, которая надвое пересекала подлесок. Приготовили джипы – в точности такие, на каких имела обыкновение разъезжать и «быковать» противная сторона. И номера поставили те же, благо они были хорошо известны сотрудникам правоохранительных органов. Не приходилось сомневаться, что при виде джипов люди Ромео в первую очередь пробьют эти номера и установят владельцев.

Было понятно, что «конкурентов» никто не пропустит внутрь. Их намерения однозначно расценят как попытку воспрепятствовать очередной сделке между Ахметом и Ромео. И, скорее всего, предпочтут расстрелять на месте, но могут, на всякий случай, и переговорить для порядка. Сомнительно, чтобы незваные гости вот так вот явились крушить и громить неприятеля – скорее, они прибыли с ультиматумом, а то, может, и в надежде о чем-то договориться. Их можно хотя бы выслушать, но никаких договоренностей не будет. Расстрел свидетелей, посмевших вмешаться в переговорный процесс, неизбежен, уж слишком большие деньги на кону, а в перспективе – еще большие.

Однако группа Маэстро выигрывала при этом драгоценные минуты, которые в противном случае ушли бы на пересечение местности. Ради этих несчастных пятисот метров и затевался весь цирк.

Но тогда засевших в особняке ожидал бы сюрприз. Номера номерами, но как только люди Ромео присмотрятся к ряженым кавказцам, они если и не признают в них спецназовцев, то, во всяком случае, им откроется их непричастность к традиционно противоборствующей группировке.

Поэтому гостям предстояло вести себя с необычной дерзостью. Все должно было решиться в первые же секунды. Далее из подлеска должен был появиться второй эшелон – куда более многочисленная группа, которой предстояло обеспечить оцепление и огневую поддержку.

Отряд Маэстро признавал, что затея рискованная, насквозь фальшивая: жутко надуманная и безумно навороченная. Ставка делалась на внезапность и неясность происходящего. Пока в особняке будет царить неразбериха, подтянутся основные силы. Может быть, они и ни к чему, Маэстро с Мадонной брали и не такие крепости. Но хорошо бы все-таки знать, сколько народу там засело. Нет ли заложников, и так далее.

...На место прибыли затемно, соблюдая при этом, впрочем, все положенные меры предосторожности. Никто не сомневался в наличии у Ромео инфракрасных датчиков. Расположить незаметно в подлеске целое воинство – задача не из легких. Люди прибывали отдельными малыми группами. На их счастье, находившиеся в особняке гораздо пристальнее следили за дорогой.

Ближе всех к особняку, почти что на самой границе подлеска, лежали и наблюдали за домом люди Маэстро – Макс, Киндер, Гусар, Томас, Прибалт и, разумеется, Мадонна. Их было не узнать; они были сами себе противны в новых нарядах.

Маэстро посмотрел на часы: половина восьмого утра. Давным-давно рассвело; по оперативным данным, Ахмета следовало ждать с минуты на минуту.

И Ахмет не обманул ожиданий.

В такого рода делах пунктуальность чрезвычайно важна. Когда высокий гость скрылся за воротами, Маэстро подал знак, сигнализируя о повышенной готовности.

– Десять минут, – произнес он одними губами.

Но группа и без того отлично знала свое расписание. Все было оговорено заранее чуть ли не сотню раз.

Когда десять минут истекли, отряд Маэстро расселся по машинам. За рулем первого джипа находился сам Маэстро, вторым управлял Томас. Все были вооружены, кожаные куртки топорщились, и это было частью декорации – люди Ромео наверняка насторожились бы, не заметь они оружия. Правда, их ожидали сюрпризы: далеко не вся амуниция была на виду, да и та, что угадывалась, отличалась от обычных средств, состоявших на вооружении у знакомых бандформирований.

Ромео шагнул к Ахмету с раскинутыми руками, намереваясь задушить дорогого гостя в объятиях. Если уж иначе пока никак.

Он был высок, сравнительно молод и всячески старался соответствовать общеизвестному образу цыганского вожака, в чем перебарщивал: носил, к примеру, атласную рубаху, в широком вырезе которой кустилась обильная поросль, тронутая сединой; свободного покроя штаны были заправлены в сапоги-бутылки, пальцы унизаны массивными золотыми кольцами, в ухе – серьга. Такие субъекты танцуют с медведями в голливудской клюкве, изображая страшную русскую мафию. В данном случае образ максимально приблизился к оригиналу.

Его гость тоже не отставал: елейная улыбка, преувеличенное восточное дружелюбие, опять же – избыток золота на пальцах, шее и во рту.

– К делу, дорогой друг? – подмигнул Ромео, когда с медвежьими объятиями было покончено. Он спешил перейти к медвежьим услугам, но знал, что ответ будет отрицательный, с толикой наигранного негодования.

– Какое дело, брат? – возмутился Ахмет. – Разве так принимают дорогих гостей?

Ромео погрозил ему пальцем:

– Зубы заговариваешь? Ладно, я знаю обычаи. Прошу к столу...

Настороженно позыркивая по сторонам поросячьими глазками, Ахмет направился за хозяином в гостиную, где уже был накрыт стол.

В особняке, в отличие от прочих мест, где располагался табор, царил относительный порядок, было чисто и в то же время грязно от какой-то невидимой, прямо мистической мерзости. От роскоши рябило в глазах. Все было чрезмерно, избыточно, кричаще, аляповато; предметы старины пополам с техническими новинками были нахватаны где ни попадя. Ковры, музыкальная аппаратура, сабли, дуэльные пистолеты, старинные светильники, иконы, гитара с пышным бантом на стене. Кабанья голова против оленьей, алебарды, кальяны десяти разновидностей, тяжелые душные шторы, золоченые решетки на окнах...

Стол на низеньких кривых ножках ломился от яств. Фрукты, зелень, икра, коньяк и виски, специи для плова и шашлыка, которые должны были вот-вот подать.

Ромео уселся по-турецки, на ковер, Ахмет неуклюже последовал его примеру. Хозяин щелкнул пальцами, вбежала размалеванная цыганская красавица. В руках у нее был поднос со сластями.

Ахмет обернулся и подал своим людям знак. Те поставили на пол две туго набитые спортивные сумки и вышли в коридор.

Ромео быстро покосился на сумки, вопросительно поднял бутылку.

– Нет-нет. – Ахмет выставил ладони.

– А ты упрямый, – усмехнулся Ромео. – Похвальная стойкость в вере.

– Аллах видит все...

Возможно, насчет Аллаха Ахмет сказал правильно, но сам он не видел многого. В частности, двух джипов, приблизившихся к воротам.

В комнату вбежал черноусый красавец, нагнулся к Ромео и что-то проговорил. Тот нахмурился.

– Кто такие? – спросил он, мгновенно подобравшись.

– Карапетяновские тачки, – ответил черноусый.

Ромео поджал губы.

– Обожди, друг...

Ахмет встал. Он ни секунды не верил партнеру и сразу заподозрил некую провокацию, имевшую целью заполучить товар и не заплатить. Такое бывает. Всем хочется с ходу напилить бабла, пусть даже будет упущена серьезная выгода в будущем. Ахмет доставил пробную партию, но Ромео был патологически жаден. Он может махнуть рукой на гипотетические фуры с героином, соблазнившись малостью, которую уже видит перед собой.

Ромео вышел.

Ахмет выглянул из гостиной: его люди вопросительно повернули головы. Все живы, все на месте. Ахмет немного успокоился.

Как оказалось, напрасно.

Дальняя дверь распахнулась настежь, на пороге возник хозяин особняка с «Калашниковым» наперевес. Ахмет непроизвольно вскинул руки, закрылся локтем. Но Ромео и не собирался в него стрелять. Пробежав несколько метров, он безмолвно повалился ничком. Ахмет в ужасе смотрел, как кровь, вытекающая из-под тела, пропитывает дорогой ковер...

Его собственная охрана вскинула оружие, но выстрелить никто не успел – кроме, конечно, Киндера и Томаса, которые к охране Ахмета не принадлежали и смеха ради разрядили в каждого из боевиков по полрожка. Люди Ахмета умерли быстро – чуть быстрее, чем он сам.

Ахмет, возможно, даже остался бы жив, если бы не сморозил глупость – полез за «береттой». Он выхватил оружие, хотя и не был намерен стрелять, действовал машинально. Увы, в первой боевой группе не было телепатов. Ее члены умели многое, но телепатия, увы, была им не подвластна. Поэтому истинные намерения Ахмета остались для бойцов группы ужасной тайной за семью сургучными печатями.

Томас вскинул опущенный было автомат – короткий, странной формы, Ахмет таких никогда не видел. Наркоторговец тоже вскинул кисть, собираясь бросить пистолет, который начал жечь ему руку, но Томас неправильно истолковал это роковое движение. Автомат ударил почти бесшумно, и с широкого лица Ахмета начисто стерло улыбку – вернее, то, чем он недавно улыбался. Пухлые щеки рваными клочьями разлетелись в стороны. Левая глазница безнадежно осиротела, остатки глазного яблока вылетели через затылок вместе с пулей.

Ахмета отбросило шагов на пять, он рухнул и замер.

Особняк вдруг наполнился грохотом, все заволокло синим дымом. Бесшумный этап операции завершился.

Черноусый красавец вел огонь из окна второго этажа и был снят прицельным выстрелом Мадонны. Маэстро методично и вдумчиво зачищал первый этаж, поливая свинцом все, что шевелилось, и не оставляя шедшим за ним Максу и Прибалту никаких надежд отличиться.

Здание уже взяли в кольцо подоспевшие спецназовцы. Отдельная цепочка вбегала в пустые ворота, створки которых обвалились, едва обитатели особняка взялись допрашивать нежданных гостей из карапетяновских джипов.

Немногочисленные очаги сопротивления были ликвидированы за считанные минуты. Ни Мадонне, ни Маэстро происходящее не особенно нравилось. Странная получилась операция – сплошная бойня, кровавая каша. Хотя они сами ее и устроили, но такой уж был отдан приказ. Даже если установлены все связи и каналы, прослежены все цепочки, идентифицированы участники – все равно всю эту братию лучше вязать живыми, судить и отправлять по этапу. Какой смысл в подобной акции?

Впрочем, их дело десятое. Они просто выполняют распоряжение свыше.

Но не худо бы проверить, кто конкретно отдал этот приказ. Просто выяснить для себя... Уж больно нецелесообразной выглядит вся эта зачистка.

...Очень скоро обнаружилось, что Ромео повезло чуть больше других. Ахмет счел его мертвым – ошибочно спроецировав на свою собственную судьбу, но барон был еще жив, хотя и тяжело ранен.

Томас, покончивший с Ахметом, пошел по коридору и вскоре притормозил, услышав слабые стоны. Он присел на корточки, осторожно перевернул Ромео. Пули пробили правое легкое, кровотечение было обильным, но барон постепенно приходил в сознание и постигал уродливую действительность.

Вскрыв индивидуальный пакет, Томас кое-как обработал рану и перевязал барона. Расщедрившись, кольнул его промедолом, но почти тут же обругал себя ослом. Руки барона были испещрены следами инъекций, ему этот промедол – что слону дробина. Теперь еще отчитывайся за наркотик и доказывай, что не ширялся удовольствия ради и не продавал его на ближайшей толкучке...

Рядом с Томасом вырос Маэстро.

– Что тут у тебя?

– Трехсотый...

Груз триста – раненый.

Маэстро склонился над бароном.

– Может, оно и к лучшему, что не двухсотый... Одни жмуры – замочили по-взрослому...

– Так кровь застоялась, командир. Давно в деле не были.

Прикинув, Маэстро принял решение допросить Ромео, хотя никто не уполномочивал его к этому.

– Эй, орел! Говорить можешь?

Ромео молча смотрел на него выпуклыми глазами, чуть подернутыми предсмертной пленкой.

– Я к тебе обращаюсь. Жить хочешь? Запоешь – через пару минут поедешь в больничку... а нет, так прямо здесь сдохнешь.

Барон судорожно кивнул, сделал глотательное движение. Он не сводил взгляда с лица Маэстро.

Маэстро на миг задумался. Он, собственно говоря, не знал, о чем спрашивать. Поэтому спросил о первом, что по логике происходящего пришло в голову:

– Где деньги?

Вопрос не удивил Ромео. Естественный интерес. Все хотят знать, где деньги.

– Там... – Он слабо мотнул головой. – В гостиной... сейф... за портретом...

Цыган не лгал, он действительно приготовил крупную сумму для расчетов с несчастным Ахметом.

Следующий вопрос вытекал из первого:

– А товар?

– Там же...

– Говори шифр.

Помедлив с секунду, Ромео с видимым трудом назвал комбинацию. Трудно было сказать, с чем больше были связаны его затруднения – не то ранение сказывалось, не то нежелание расставаться с валютой.

– Иди, посмотри, – приказал Маэстро Томасу. Тот было двинулся к гостиной, но Ромео заговорил вновь:

– Там... дипломат. Это... из-за него... я знаю... и вы знаете...

Маэстро не знал ничего, но вида не подал.

– Очень хорошо. Сейчас подгонят транспорт, и ты поедешь. Скажи только, что и откуда. Ты меня понял.

Барон помотал головой:

– Это не мое... Жиганы надыбали... на вокзале... Там... маяк был, я выдрал... остальное на месте... клянусь...

Маэстро лихорадочно соображал. Он чувствовал, что Ромео не должен понять, что он впервые слышит о каком-то дипломате. Как и о деньгах с товаром. И тем более о маяке – когда на сцене появляется подобная техника, излишнее любопытство становится строго наказуемым.

Оно ему нужно? Инициатива карается, да. Но Маэстро, взяв след, уже не умел останавливаться.

– Еще вопрос, – сказал он. – Последний.

Но отвечать было некому.

По телу барона внезапно пробежала долгая судорога, и он обмяк. Теперь Ромео был мертв.

– Стань у двери и никого не пускай, – распорядился Маэстро.

Томас занял пост, а он прошел в гостиную, где не без труда снял со стены огромный портрет самого барона в полный рост.

Очень скоро он недоуменно рассматривал содержимое дипломата: пистолет иностранного производства, с глушителем, наручники, но прежде всего – заурядную амбулаторную карту некоего Сергея Семеновича Остапенко.