Прочитайте онлайн «Сирены» атакуют | Глава девятнадцатаяПОД ВОДОЙ ВСЕ КОШКИ СЕРЫ

Читать книгу «Сирены» атакуют
3316+1141
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава девятнадцатая

ПОД ВОДОЙ ВСЕ КОШКИ СЕРЫ

Какое-то время Посейдон передвигался, не таясь. Он ничем не отличался от редких гостей острова, встречавшихся ему на пути. Час был поздний, и основная масса паломников и туристов находилась в гостинице – за исключением немецкой группы. Она отсутствовала почти в полном составе, а у капитана Каретникова создалось впечатление, что и вся целиком. У него не было времени выяснить это доподлинно, и он предпочел, как учили, исходить из худшего.

Он шел быстро, а когда ему перестали встречаться люди, перешел на бег. Вскоре он сошел с аллеи и дальше пробирался лесом и кустарником. Когда Каретников достиг косы, он почувствовал себя немного неуютно: виден, как на ладони. Луны не было, но при наличии приборов ночного видения она ни к чему. На границе леса он чуть задержался, озираясь в поиске своих, и ему сразу ответила ночная птица: условный сигнал. Так притворяться умел только Флинт.

Посейдон метнулся обратно в заросли и через несколько секунд даже не услышал и не увидел, а ощутил близкое движение. Рука скользнула в карман, пальцы нащупали рукоятку пистолета.

– Это я, шеф, – шепнула темнота.

– Где остальные? – спросил Посейдон, не теряя времени.

– Здесь, ждут вас.

– Что произошло с Чайкой?

– Она что-то забыла в номере, – в голосе Флинта проступила тревога. – Велела нам отправляться и сказала, что вернется через минуту. Что с ней?

– Реально – не знаю. Я нашел ее раненой, причем раненой тяжело. Стреляли один раз. Я вызвал врачей.

Флинт тихо выматерился.

– Нужно было ее дождаться...

– Вы все сделали правильно. Гости были?

– Пока нет.

– И не должны. Они пойдут морем.

– Но откуда? – недоуменно спросил Флинт.

– Я уверен, что все их снаряжение на катере... который доставил сюда следственную бригаду.

Тот помотал головой:

– Не может быть. Контрабанда?

– Хуже. Наш разудалый сыскарь – один из них...

– Понятно. То есть – нет. Как вы узнали?

– Мы провели легкий спарринг. Достаточно заглянуть в глаза противнику, чтобы понять, чем он дышит...

– Это верно... но все равно не верится...

– Тебе и не нужно верить – слушай и мотай на ус.

– Да я что, я не спорю, – пробасил Флинт.

Каретников приставил ладонь ко рту и дважды крикнул птичьим криком, созывая остальных. Не прошло и полминуты, как готовые к бою «Сирены» окружили его плотным кольцом.

– Демаскируем схрон, – коротко инструктировал их Каретников. – Торпеда и Флинт, остаетесь на берегу, обеспечиваете поддержку и прикрытие.

– Есть, – отозвались те.

– Магеллан, Нельсон – выдвигаетесь к катеру. Переодеться, на катер заходить с суши. Действовать по обстановке.

– Вас поняли.

– Мы с Миной идем к эсминцу. Если позволит ситуация – с заходом на судно поддержки. Если не возвращаемся и не выходим на связь – действовать по обстановке. Разрешаю стрелять на поражение. Возможны варианты, но крайне желательно, чтобы к утру мы вновь сделались мирными художниками. Для непосвященных. Нам ни к чему паника. Конечно, это зависит от выполнения задачи. Вопросы?

– В чем все же заключается задача? – осведомился Магеллан.

– Если бы я знал, – вздохнул Посейдон.

* * *

По степени видимости подводный мир мало чем отличался от надводного, но это не имело никакого значения. В кромешной холодной тьме «Сирены» чувствовали себя не менее уверенно, чем на бульваре в погожий день. Посейдону, которому приходилось бывать в арктических льдах и норвежских фьордах, окрестности острова Коневец казались плавательным бассейном – той его частью, что в просторечии именуется лягушатником, лужей для мелюзги.

Так что холодной среду привычного обитания пловцов можно было назвать лишь с оговорками, воды Ладоги не шли ни в какое сравнение с водами Баренцева и Охотского морей. И разного рода подводных гадов, которыми изобиловали моря южные, можно было не опасаться – разве что гадов иного рода, наделенных интеллектом.

Посейдон и Мина разрезали водную толщу подобно стрелам. Они двигались с поразительной слаженностью – шли нога в ногу, как на параде, если уместно такое сравнение под водой. Со стороны могло показаться, будто они не прилагают ни малейших усилий к продвижению и вяло пошевеливают ластами, вытянув руки по швам. Но факт оставался фактом: они стремительно приближались к затонувшему кораблю.

Гидрокостюмы их имели особенность, обычно не свойственную этой одежде: «Сиренам» предстояло соприкоснуться с источником радиоактивного излучения, а потому приходилось защищать хотя бы жизненно важные органы. Костюмы были просвинцованы, а только пловцу понятно, что означает под водой лишний килограмм груза. Но Посейдон и Мина двигались как ни в чем не бывало, хотя помимо свинца были отягощены аквалангами и оружием для подводной стрельбы, а также готовились к захвату груза, каким бы тот ни был, – на случай, если целью противника являлся захват неких материалов.

Торпеда, оставшийся на берегу, передал на корабль поддержки распоряжение ждать возможных гостей, после чего включил систему радиоподавления, дабы затруднить деятельность противника. «Сирен» это не затрагивало, они могли общаться на своей частоте.

Пловцы умели отслеживать под водой как время, так и расстояние. Выросшая перед ними черная стена не стала неожиданностью; оба резко затормозили. Визуализации среды помогали особые оптические устройства, исключавшие, в отличие от простых фонарей, возможность демаскировки.

Посейдон подал напарнику знак: разделяемся. Мальчики направо, девочки налево. Мина нисколько не возражал против роли девочки и устремился в обход железной туши. А Посейдон замер, весь обратившись – в слух? Слушать под водой особенно нечего. Каретников использовал сразу все положенные репрезентативные системы – визуальную, слуховую, кинетикостатическую...

Плюс интуицию. Он чувствовал, что они не одни с Миной.

Либо внутри корабля, либо рядом находился кто-то еще.

Интересно, и сколько же там всего человек?

Подслушивающие устройства, расставленные в гостинице, показывали, что можно ручаться за двоих: Кирхенау и Кнопфа. Кирхенау спал беспробудным сном, Кнопф что-то набивал на своем ноутбуке. Перед уходом из гостиницы «Сирены» сняли последние данные. Об остальных сведений не было. Невозможно, чтобы все восемь человек караулили «Сирен» здесь, близ «Хюгенау». Кто-то должен остаться на берегу, как остался Торпеда. И катер, на котором прибыл Гладилин, тоже требует надзора...

Может быть, он ошибся? Мало ли кто как ведет себя в поединке, и у кого какие глаза... Даже кажущаяся иррациональность ничего не доказывает. Конечно, капитана в любом случае пришлось бы обездвижить, но был ли он врагом?

Что, если немцы все же располагали схроном на острове и не нуждались в доставке снаряжения извне? Да, остров и обитель прочесали опытные люди, но и на старуху бывает проруха.

...Черт его знает, как он ухитрился засечь стремительный пенный след, оставляемый пулей. Скорее, Каретников сначала уклонился, а уже потом осознал картинку – миг, запечатленный цепким сознанием. Он вскинул оружие и выстрелил в темноту. В секторе, что выхватывался прибором видения, никого не было. Посейдон оттолкнулся от корпуса «Хюгенау» и рванулся вперед. Мгновенно перед ним замаячила фигура аквалангиста. Тот был вооружен короткоствольным автоматом, но попытки выстрелить не сделал: вскинул руки.

Это было бесполезно. Пленники в такой ситуации, когда даже не определен круг задач, – излишняя роскошь. Каретников выстрелил, и вода вокруг его визави мгновенно почернела – куда больше, казалось бы... Аквалангист дернулся, обмяк, выпустил оружие и медленно пошел ко дну. Посейдон успел его подхватить.

Сдернул маску, всмотрелся в белый овал лица: Норберт Ланг.

Обыскивать тело было некогда, да Каретников и не надеялся найти что-то ценное. При Ланге – помимо подобающей экипировки – не оказалось ничего, а если на эсминце и было нечто ценное, за чем шла охота, то уж вряд ли это поместится в карман, хотя...

Всегда будет время вернуться к трупу, если Каретников уцелеет.

Он отпустил мертвеца, и тот плавно опустился в придонную мглу.

Держа свой автомат наготове, Посейдон поплыл вокруг эсминца. И буквально через какую-то пару минут стал свидетелем безмолвного поединка.

Бились двое: две гибкие фигуры в одинаковых гидрокостюмах. Оба борца были при пистолетах, но извлечь их явно не успели, застав друг друга врасплох. Тускло поблескивали клинки; тот из двоих, что был немного выше, постепенно одолевал противника и пытался перекрыть ему кислород.

Неожиданная сцена, хотя Посейдон был готов и к такому обороту событий.

Он быстро принял решение обнаружить свое присутствие. Послал сигнал Мине и вырос перед дерущимися, как чертик из колбы. Неизвестные мгновенно разжали объятия, забыли о поединке и замерли перед Каретниковым, перебирая ногами. Они не сводили глаз с направленного на них ствола. Ствол неспешно, еле заметно смещался из стороны в сторону – не зная, на какой из мишеней остановиться.

Посейдон был далек от мысли, что двое подельников что-то не поделили. Это не уголовная шпана, перессорившаяся из-за кошелька. Перед ним – профессионалы.

Он понял, что стал свидетелем противостояния двух сил, и в полном смысле врагом для себя мог, видимо, считать лишь кого-то одного. Второй же мог стать ему пусть временным, но союзником.

Да только кто же из двоих?

Даже без масок они не дали бы ему возможности сделать правильный выбор.

Пятьдесят на пятьдесят.

Любые их действия следовало подвергать сомнению; откровенное дружелюбие и готовность пойти на контакт могли оказаться обманным ходом.

Маски подняли руки.

Левый не заметил ножа, поднятого правым. Нож был повернут лезвием вниз, как будто пловец собирался уронить его из расчета вонзить в далекий песок.

Каретников знаком велел обоим переместиться к корпусу эсминца, прижаться спиной. У него при себе имелась лишь пара наручников, и он был рад, что не израсходовал их на первую жертву. Если сковать этих двоих, предварительно разоружив, то они никуда не денутся.

Аквалангисты начали неспешно разворачиваться, и клинок правого вонзился левому в сердце.

Правый, не обращая внимания на Посейдона, подхватил противника и дернул маску к себе. Потом развернул труп лицом к Каретникову.

Эрих фон Кирстов.

Оставшийся в живых напряженно смотрел на Посейдона. Понять, кто это, было невозможно. Аквалангист и сам видел, что командир «Сирен» пребывает в затруднении, так что желательно раскрыть инкогнито.

Каретников пребывал не только в затруднении, но и в ярости. Задержанный проявил инициативу, которую присутствие Посейдона, казалось бы, исключало. Только Посейдон мог решать, кому жить, а кому умереть.

Фон Кирстов убит в доказательство.

Но в доказательство чего?

Лояльности убийцы?

Оперативной надобности в ликвидации Посейдон не видел.

Аквалангист выпустил труп из рук и мотнул головой в сторону «Хюгенау». Посейдон кивнул: двигай, дескать, но без лишних телодвижений. Тот послушно поплыл и вскоре остановился, коснувшись ладонью железа. Оглянулся на Каретникова, вторично дернул головой, приглашая смотреть. Тот приблизился. Аквалангист принялся медленно чертить пальцем невидимые буквы. Можно было прочертить их и в воде, но на корпусе казалось удобнее. Буквы одна за другой отпечатывались в сознании Каретникова. Пловец писал по-русски.

Начертанное сложилось в имя: Клаус Ваффензее.

Увидев, что Посейдон прочел, Ваффензее кивнул и написал лаконичную фразу: «Браун рядом».

Посейдон ничем не отреагировал, дожидаясь дальнейшего.

Вычертилось слово: «Враг».

Аквалангист ткнул себя пальцем в грудь и написал: «BND».

BND! Разведка ФРГ.

Каретников задумался. Если это правда, то многое объяснялось. Немецкая группа и впрямь разнородна: две противоборствующие стороны плюс нейтралы. Маркс, скорее всего, принадлежал к числу последних, профессионал не засветился бы с «жучком». И Браун ликвидировал его во избежание шума, потому что уже расставленные «жучки» были лучше чего-то нового, на что пошла бы русская сторона в случае раскрытия. Или не русская, а противодействующая немецкая.

Ваффензее сделал нетерпеливый жест, означавший, что Браун может объявиться в любую секунду. Посейдон принял решение: оставить аквалангиста в живых. Назвавшись сотрудником BND, тот осложнил ситуацию. Немецких разведчиков вряд ли можно считать друзьями, однако те, против кого они выступают, скорее всего, еще хуже, так что есть смысл объединиться. Но тот ли он, за кого себя выдает?

Посейдон, продолжая одной рукой удерживать автомат, свободной достал наручники. Ваффензее без проволочек вытянул руки, браслеты защелкнулись. Немец укоризненно покачал головой; Каретников не стал это комментировать. Он указал стволом направление следования; Ваффензее поплыл первым.

Они огибали эсминец с носа, когда им навстречу вырулил Дитер Браун. Он двигался очень быстро, прижимая к себе небольшой металлический ящик. Столкновение с подконвойным и конвоиром явилось для него полной неожиданностью. Он резко выпрямился и ушел вверх. Ваффензее вскинул руки, демонстрируя наручники.

При виде ноши Посейдон переместил Ваффензее на второй план. Чем бы ни был груз, он представлял первостепенную важность. Весьма вероятно, что весь сыр-бор был поднят именно из-за него. Странно, конечно, что из-за такой ерунды затеяли поднимать весь эсминец. Как будто нельзя было взять просто так! Те же «Сирены» и взяли бы, если на то пошло...

Но времени на обдумывание этой странности не было, Каретников вскинул автомат. Он решил не заморачиваться с дальнейшим выбором – в конце концов, на территории России орудовали иноземцы, ничуть не стесняясь в средствах; ему же по штату не положено много рассуждать. Он был обязан пресечь эту деятельность, а потому выпустил в Брауна целую очередь.

Мимо!

Браун уходил, Посейдон выругался. Он изготовился к преследованию, но пули, посланные подоспевшим с тыла Миной, пробили немцу поясницу, и тот приостановил подъем.

Тогда Каретников выпустил вторую порцию свинца, и новая очередь прошила Дитера снизу вверх, аккуратно по оси, едва не разорвав надвое. Крови на этот раз стало куда больше, чем натекло из Ланга и фон Кирстова вместе взятых. Посейдон непроизвольно уклонился от мутного облака вроде того, что выбрасывает кальмар. Ваффензее было труднее сделать то же самое, и его окутала кровавая взвесь. Каретникову не было до этого дела, все свое внимание он сосредоточил на ящике. Тот упал прямо ему в руки.

Мина деловито плыл к Ваффензее, принимая обязанность конвоира на себя. Тот держался спокойно – что, впрочем, было не удивительно.

Каретников включил переговорное устройство.

– Докладывай.

– Все чисто, командир. Ни души.

– Ты проверил детектором?

– Так точно. Со своей стороны. Закладок нет.

Детекторы, имевшиеся у них при себе, позволяли обнаружить разного рода взрывные устройства.

– Следы проникновения?

– Не найдено.

– Культурная нация – пришли, как положено. Рулим домой.

– А это что за фрукт, командир?

– Назвался Клаусом Ваффензее, сотрудником BND. На суше выясним...

– Торпеда с Флинтом не выходили на связь?

– Нет. Магеллан и Нельсон – тоже.

Посейдон промолчал. Ему было немного тревожно. Самому выходить на связь не хотелось – это может демаскировать оставшихся на берегу.

У Брауна, фон Кирстова и Ланга еще мог остаться пособник на берегу. Вполне вероятно, что у Ваффензее – тоже. «Сирены» могли, не разобравшись, вступить в боевое столкновение с германской спецслужбой, что простительно, но в данном случае не слишком желательно.

...Мине и Посейдону показалось, что обратный путь занял у них больше времени, хотя пленник плыл хорошо, а позаимствованный у Брауна ящик никак нельзя было счесть обременительным грузом.

Когда они выбрались на сушу, немец остановился у кромки воды и выжидающе уставился на «Сирен», намекая на желание вернуть себе нормальный облик. Расковывать его не стали, но от маски избавили сразу.

Под нею и в самом деле оказался Клаус Ваффензее.

– Вы могли все сорвать, они чуть не ушли, – произнес он сердито на хорошем русском языке.

Каретников усмехнулся:

– Ну, вы и наглец, герр Ваффензее. Нет бы представиться, объединить усилия – вы предпочли действовать втихаря. Скажите еще спасибо, что живы остались.

– У меня не было полномочий откровенничать, – огрызнулся немец. – Впрочем, спасибо... Но мы теряем время, надо ее обезвредить. Если сразу снесем голову – тем лучше. Это не женщина, а гюрза...

– Вы о ком говорите?

– Вы и этого не знаете? О Хельге, конечно... Она должна ждать на катере.

– Мы послали туда людей, – вмешался Мина.

– Да? – Лицо Ваффензее помрачнело. – Мне их жаль...