Прочитайте онлайн Сингапурские этюды | Загадочная надпись

Читать книгу Сингапурские этюды
2616+2626
  • Автор:
  • Язык: ru

Загадочная надпись

Дом стоял там, где, наверное, ему и следовало стоять: на перекрестке двух дорог. Одна, начинаясь где-то у причалов порта, вела на север и, перевалив через дамбу, исчезала за проливом в Малайзии. Другая, возникнув из путаницы переулков вокруг Орчард-роуд, некогда знаменитой своими фруктовыми садами и плантациями корицы, а теперь ставшей образцовой туристской магистралью с пешеходным молом и десятками отелей разных рангов и архитектурных стилей, вела потом на восток, к аэропорту. То был не дом, а вереница домов, каких много разбросано по острову. Каменные аркады, деревянные зеленые решетки на окнах. Внизу работают, торгуют, наверху живут. Обычный дом, но были в нем две вещи необычные: загадочная надпись «ваянг сату стор» («лавка первого ваянга») и наружная белая винтовая лестница. Когда светила луна (а она в Сингапуре разная: в сентябре-октябре — малиновый шар, словно солнце на закате, потом медленно гаснет, становится ярко-оранжевой, затем бледнооранжевой, желтой, пока не придет к ущербу), лестница таинственно мерцала. А если, случалось, ветер пробегал по верхушкам придорожных тембусу, тонкий лунный свет и тени деревьев начинали языческие пляски.

В одной части дома пекли душистые вкусные булки, и их крепкий запах смешивался с медовым ароматом плюмерий. Их опавшие цветы в свете луны лежали словно морские звезды на морском дне. Плюмерии называют еще франжипанами. «Изобильный запах франжипанов, глубокий и сытный, как дух хорошего хлеба, выходящего из печи булочника», — писал о них Матисс. Жаль, что он не был в доме, где пекли душистые булки!

В гамму сладких ароматов вплетались запахи кухни, дорожные дуновения бензина. Порой в воздухе поселялся всепроникающий запах, который заглушал все иные. Вспомнилось, у Саади: «У кого в кармане склянка с мускусом, не кричит о том на всех перекрестках: за него говорит аромат мускуса».

Так приходил сезон дуриана. В доме жили поклонники этого фрукта, и мускусный запах поселялся здесь на весь сезон. Говорят, покупателей в пекарне становилось меньше, но что делать — удовольствия требуют жертв. В другой части дома была мастерская. Молодые ребята в белых майках и серых шортах — традиционной одежде местных хоккеров (так здесь называют лоточников, разносчиков — от английского слова hawk — «торговать вразнос») и мастеровых — плели мебель и кустарные изделия из ротанга и тростника. Подъезжали грузовики с длинными прутьями тростника и ротанга. Одни из Малайзии прямым ходом через дамбу, другие из порта, там материал перегружали из сампанов, куда они, в свою очередь, попадали с кораблей на рейде, прибывших из Индонезии. Лучшим. считается тростник манау. Он в изобилии растет в джунглях Индонезии и Малайзии и напоминает бамбук. Когда его высушат на солнце, он становится бежевым. Тростник куда тверже бамбука, поэтому и мебель получается крепкая. А вот ротанг тоньше, гибче. «Сговорчивее», — утверждали мастера. После того как нарезанный тростник разогреют над огнем, постепенно согнут и доведут до нужной формы, его связывают ротангом. Из самого ротанга плетут абажуры, корзины, а иногда и кресла.

Мне нравилась атмосфера мастерской. Сдержанность ребят, их юмор. Один из них, постарше и посмелее, поведал секреты ротанга. Причмокивая языком, говорил, показывая на кресло-качалку: «Восточный шарм, а?» Но никогда не предлагал купить, ведь он был не зазывалой, а мастером. И, наверное, именно поэтому очень скоро в нашем переулке заскрипели велосипеды разносчиков и в саду появилось кресло из тростника манау.