Прочитайте онлайн Сильвестр | Часть 28

Читать книгу Сильвестр
4618+3465
  • Автор:
  • Перевёл: Сергей Мануков
  • Язык: ru

28

Феба провела тревожную ночь. Ее мучили кошмары, она вставала и бродила по спальне. Девушку преследовали воспоминания прошедшего дня, кульминацией которых стал очень неприятный разговор с леди Ингхэм. Утром Феба проснулась и увидела служанку, открывавшую шторы на окнах. На столике ее ждало письмо, принесенное посыльным из Салфорд-хауса всего десять минут назад. Служанка, естественно, сгорала от любопытства, но все надежды на то, что мисс Феба сделает ее доверенным лицом и поделится своими секретами, быстро испарились. Феба с деланным безразличием выслушала известие о письме, заявив служанке, что единственное, чего она безумно ждет — это чашка чая. Служанка, послонявшись по комнате еще несколько минут, наконец оставила девушку, распивающую чай.

Оставшись одна, Феба нетерпеливо открыла письмо. Первым делом она посмотрела вниз на подпись. Увидев «Элизабет Салфорд», девушка испугалась не на шутку.

Но в письме не оказалось ничего страшного. Герцогиня не только выражала сильное желание познакомиться с дочерью своей самой близкой и любимой подруги, но и хотела поблагодарить ее за заботу, которой Феба окружила ее внука. Она надеялась, что у Фебы найдется свободное время навестить ее сегодня в полдень. Элизабет Салфорд хотела бы побеседовать с ней наедине.

Довольно лестное послание для скромной девушки, мог бы заметить сторонний наблюдатель, но выражение лица Фебы говорило о другом. Казалось, будто девушка прочла в письме что-то ужасное. Перечитывая его вновь и вновь и не найдя в нем ни малейшего намека на скрытую угрозу, Феба задумалась над словами «Я буду совсем одна». Может, герцогиня намекала на то, что Фебе нечего опасаться. Однако, если Элизабет Салфорд хотела ее успокоить, значит, Сильвестр что-то рассказал матери… но что именно?

Откинув одеяла, Феба встала с постели и, набросив пеньюар, отправилась в спальню бабушки. Найдя огорченную вдову в одиночестве, девушка протянула ей письмо, попросив прочитать его.

Ее светлость отнеслась к столь раннему вторжению внучки с крайним неодобрением. Она испуганно вздрогнула и тихо спросила:

— Господи, помилуй! Ну, что еще?

Правда, следует заметить, что в этом восклицании теплилась искра надежды, так как леди Ингхэм уже сообщили о полученном письме. Несчастная леди спала так же плохо, как и ее внучка, потому что ее беспокоили непонятные и тревожные события последних дней. Сначала она была полна решимости отправить Фебу домой в Остерби, потом с большим интересом выслушала рассказ Хорвича (на что и рассчитывал Сильвестр) о вечерней беседе на крыльце между герцогом Салфордом и Фебой. Сначала эта новость вселила в нее радужные надежды, но после дальнейших размышлений настроение ее светлости вновь испортилось. Какими бы ни были чувства и намерения Сильвестра, Феба казалась ей не очень похожей на молодую леди, получившую или собиравшуюся получить выгодное предложение руки и сердца. Когда Феба протянула бабушке письмо из Салфорд-хауса, ее светлость вновь увидела лучик надежды. Она, как и Феба, первым делом бросила взгляд на подпись.

— Элизабет! — уныло произнесла леди Ингхэм. — Невероятно! Наверное, она приехала в город, когда узнала о похищении ребенка. Остается только надеяться, что эта поездка ее не доконает.

Феба озабоченно наблюдала за бабушкой, пока та читала письмо. Когда леди Ингхэм вернула ей листок, она робко спросила:

— Что же мне делать, мадам?

Вдова ответила не сразу. В письме герцогини она почерпнула обильную пищу для размышлений, и несколько минут непроницаемо смотрела перед собой. Когда Феба повторила свой вопрос, вдова, очнувшись, ответила:

— Что делать? Ты должна сделать то, что она хочет конечно! Герцогиня написала тебе очень доброжелательное письмо. Но вот почему она это сделала, непонятно. Можно подумать, будто Элизабет не читала твою отвратительную книгу.

— Герцогиня прочитала ее, мадам, — печально покачала головой Феба. — Именно она дала ее Салфорду. Он мне сам рассказал об этом.

— Тогда, вероятно, он не сообщил ей, кто написал «Пропавшего наследника», — предположила вдова. — Если хочешь знать, она души не чает в Сильвестре. Если бы только ее можно было убедить опекать тебя… Но кто-нибудь обязательно донесет ей, кто автор!

— Бабушка, я должна все рассказать герцогине Салфорд, — твердо заявила Феба.

Вдова была склонна согласиться с внучкой, но туманное будущее, которое неожиданно могло приобрести четкие очертания, настолько вывело леди из равновесия, что она сердито проговорила:

— Ты должна делать то, что считаешь нужным. Я тебе не могу ничего советовать. Только не проси меня сопровождать тебя в Салфорд-хаус, поскольку мне сейчас противопоказаны всякие волнения и физические напряжения. Можешь поехать в ландо… и Феба, ради Бога, хотя бы попытайся вести себя, как воспитанная девушка! Надень бежевое шелковое платье и розовую шляпку… нет, от розового цвета твое лицо будет казаться бледным! Нужно надеть шляпку из соломки с коричневыми лентами.

Одетая согласно рекомендациям бабушки мисс Марлоу незадолго до полудня села в ландо и отправилась в гости к герцогине Салфорд. Девушка была такой бледной, словно ее везли на пытку.

В голове метались самые невероятные мысли, и Феба Марлоу была готова к тому, что ее прибытия в Салфорд-хаус дожидается толпа Рейнов, осуждающе показывающих на нее пальцами. Однако она увидела в доме только слуг. Фебу встретил дворецкий, на чьем лице была написана благожелательность и отсутствие всякого интереса. Девушка с облегчением решила, что слуги в холле собрались не из-за нее, а по своим делам. Ей показалось, что ни к чему держать в доме столько лакеев, но хозяином Салфорд-хауса был Сильвестр, который мог иметь прислуги сколько угодно.

Благожелательный дворецкий проводил мисс Марлоу на второй этаж. Сердце девушки так колотилось, что грозило вот-вот выскочить из груди. Такого с Фебой раньше никогда не случалось. Этот страх был бы значительно сильнее, знай она, сколько любопытных глаз тайком наблюдают за каждым ее шагом. Никто не знал, откуда появились слухи, что его светлость наконец решил связать себя узами брака, но дело у него что-то не заладилось. Все в доме, начиная от главного приказчика и кончая самым скромным подсобным работником на кухне, знали о неудаче герцога. Множество слуг явились свидетелями приезда мисс Марлоу. Большинство из них ее внешность разочаровала, но мисс Пеннистоун и мисс Пугговиц заявили, что Феба очень даже недурна. Одна из этих дам сентиментально полагала, что если Сильвестр выбрал жену, то она обязательно является эталоном, а другая считала, что Феба была послана свыше, чтобы оградить ее дорогого Эдмунда от опасностей, подстерегающих столь наивного мальчика в таком рискованном путешествии.

Феба услышала, как дворецкий доложил о ее приезде, и перешагнула через порог гостиной герцогини. За ней закрылась дверь, но вместо того, чтобы идти вперед, она замерла как вкопанная у двери, глядя через всю комнату на мать Сильвестра. Девушка была так сильно удивлена, что забылась и непроизвольно охнула.

Никто никогда не предупреждал ее, как сильно похож Сильвестр на мать, а с первого взгляда это даже пугало. Однако через несколько минут можно было заметить, что у герцогини более теплые глаза, чем у сына, да и изгиб губ добрее.

Прежде, чем Феба уловила эти маленькие различия, герцогиня Салфорд весело рассмеялась и сказала:

— Да, это я наградила беднягу Сильвестра такими примечательными бровями!

— О, прошу прощения, мадам! — растерянно пробормотала Феба Марлоу.

— Входите же, — пригласила герцогиня гостью, — дайте мне разглядеть вас. Думаю, ваша бабушка рассказала вам о досадной болезни, которая не позволяет мне подниматься из этого кресла.

Но Феба ни на шаг не отошла от двери, а продолжала стоять, сжимая обеими руками ридикюль.

— Мадам… я глубоко признательна вашей светлости за ту честь, которую вы мне оказали, пригласив в гости, но я не имею права злоупотреблять вашим гостеприимством, потому что это я написала… ту злополучную книгу.

— О, как вы похожи на свою мать! — воскликнула герцогиня Салфорд. — Да, я знаю, что это вы автор «Пропавшего наследника». Именно поэтому я и хотела познакомиться с вами. Входите же и поцелуйте меня! Я целовала вас, когда вы еще лежали в колыбельке, но, конечно, вы не можете этого помнить.

Ободренная таким ласковым приемом Феба подошла к креслу герцогини, нагнулась и робко прикоснулась к ее щеке. Но Элизабет Салфорд не только тепло вернула этот целомудренный поцелуй, но и сказала:

— Бедное и милое дитя!.. А теперь расскажите мне все!

С Фебой никогда раньше не разговаривали так ласково, поэтому она испытала новое, неизвестное ранее ощущение. Мисс Баттери была грубовата, миссис Орде — прозаична, леди Ингхэм — строга и сурова. Только этим трем женщинам судьба мисс Марлоу была не безразлична. Феба впервые встретилась с таким нежным обращением, и результат не заставил себя долго ждать. Девушка упала на колени перед креслом герцогини и залилась слезами. Подобное поведение вызвало бы строгий упрек леди Ингхэм, но герцогиня Салфорд, похоже, отнеслась к такому нарушению правил хорошего тона с пониманием и добротой. Она позволила своей необычной гостье хорошенько выплакаться, сняла с нее шляпку и ободряюще потрепала по плечу.

С той самой минуты, как герцогиня узнала, что Сильвестр влюблен в Фебу, она преисполнилась решимости сердечно отнестись к девушке и заставить ее не думать больше о роковой книге, которую та написала. Но пожилая леди понимала, что сделать и то, и другое окажется трудно. Одно дело лелеять тайные мысли о счастье своего сына, и совсем другое обнаружить его в роли отвратительного злодея в книге, которая пользовалась необычайной популярностью у представителей высшего света. Однако, едва мать Сильвестра увидела Фебу и заметила искреннее раскаяние в ее честных глазах, ее сердце растаяло. К тому же Элизабет Салфорд очень понравилась симпатичная стройная девушка со смугловатым лицом и выразительными серыми глазами. Если Сильвестр, прекрасно знающий себе цену и хладнокровно составивший список качеств, которые он считал необходимыми для своей жены, остановил выбор на этой девушке, то он влюбился в Фебу сильнее, чем думала герцогиня. Она сейчас еле сдерживала смех, потому что вспомнила давнишний разговор с сыном и не могла найти ни малейшего сходства между Фебой и предполагаемой супругой, которую описывал тогда Сильвестр. У Элизабет Салфорд мелькнула мысль, что если молодые люди поженятся, то у них будут довольно часты ссоры. Естественно, ведь в Фебе не было той бесстрастной пристойности, которую ее сын когда-то считал краеугольным камнем успешного союза.

Да, этот брак мог оказаться неординарным, но герцогиня, которой не нравилась ни одна из пятерых знатных претенденток, была склонна думать, что, может, она и ошибается, и союз окажется удачным. После того, как Феба, уткнувшись герцогине в колени, поведала со слезами всю историю создания «Пропавшего наследника» и сердечно извинилась, Элизабет Салфорд совершенно искренне заверила раскаивающегося автора, что в общем она даже рада опубликованию этого романа. По ее мнению, книга принесла Сильвестру и немало пользы.

— Что же касается отвратительного поведения графа Уголино по отношению к своему племяннику, то оно, моя дорогая, вызывает меньше всего возражений, — заметила герцогиня. — Как только Уголино начал плести свои ужасные интриги, знаете ли, все сходство с Сильвестром закончилось. И Максимилиан, думаю, абсолютно не похож на моего капризного внука! Мистер Орде рассказал мне о ваших приключениях, из чего я сделала вывод, что Эдмунд довольно быстро поставил бы Уголино на место.

— Честное слово, мадам, — рассмеялась Феба, — это чистейшей воды совпадение, но он… герцог… так не думает.

— О, Сильвестр прекрасно знает, что это совпадение, что бы он вам ни говорил! Ианта распускала о нем и не такие слухи, причем не один год, и он относился к этому с полным безразличием. Больше всего ему не понравилось первое появление графа Уголино в романе — портрет этого героя просто ошеломил Сильвестра… О, не вешайте голову, моя дорогая! Полагаю, это послужило ему хорошим уроком! Видите ли, моя милая, последнее время Сильвестр беспокоит меня. Мне кажется, что он стал… как вы сами говорите… высокомерным. Конечно, вы можете справедливо заметить, что подобная перемена не может произойти за один день и я должна была заметить ее давно, но со мной Сильвестр всегда бывает предупредителен. Я почти не выхожу из дома, так что лишена возможности видеть, каков он на людях. Я вам благодарна, что вы открыли мне глаза на то, о чем остальные боялись говорить!

— О нет, нет! — быстро возразила Феба. — Это была карикатура, шарж, мадам. Сильвестр всегда ведет себя, как подобает истинному джентльмену, и я никогда не замечала у него повышенного самомнения. Я была очень несправедлива, ведь герцог не предоставил мне ни одного повода написать о нем такое. Просто…

— Продолжайте! — подбодрила девушку пожилая герцогиня. — Не бойтесь сказать правду. Если вы не будете со мной откровенны, я могу заподозрить что-нибудь ужасное.

— Мне показалось, мадам, что герцог ведет себя вежливо с другими людьми не для того, чтобы угодить им, а для того, чтобы сделать приятно себе! — собравшись с духом, выпалила Феба. — И та лесть, которой он окружен… он ее не замечает, поскольку принимает как само собой разумеющееся… ведь у него такое знатное происхождение. Не знаю, почему, но меня это очень здорово разозлило. Если бы он просто относился к другим людям грубо и дерзко, наверное, это бы только вызывало у меня смех, хотя это бы оказалось гораздо хуже. Думаю, именно безразличие герцога так часто меня задевает, что мне даже порой хочется поколотить его!

Герцогиня рассмеялась.

— О да, я вас прекрасно понимаю. Скажите, а как Сильвестр относится к лести? Она ему нравится?

— О нет, мадам! — заверила ее Феба. — Герцог всегда ведет себя приветливо в компании, я не замечала у него абсолютно никакой чопорности. Только, не знаю, правда, как это выразить, наверное, он ведет себя с каким-то отчуждением… О, я не хотела вас огорчать. Умоляю, умоляю вас, простите меня!

Мать герцога Салфорда немного погрустнела.

— Вы не огорчили меня. Меня беспокоит лишь то, что мой Сильвестр все это время жил, отгородившись от остального мира. Огорчило, да и то совсем ненадолго! К тому же сейчас все изменилось.

— Это все из-за его брата, мадам? — осмелилась поинтересоваться Феба, робко заглянув в глаза герцогини.

Элизабет Салфорд кивнула.

— Да, они были близнецами, и, несмотря на разницу в характерах, так сильно любили друг друга, что эта привязанность не ослабла даже после женитьбы Гарри. Когда Гарри умер, Сильвестр ушел в себя. Надеюсь, вы поймете, что я хочу сказать, ведь у вас такие проницательные и умные глаза. Сильвестр очень сдержанный человек. Он не позволял никому прикасаться к своим ранам, а эта рана… — Герцогиня замолчала на несколько секунд, затем продолжила: — Он так долго никого не подпускал к себе, что, наверное, это вошло у него в привычку. Отсюда и та отчужденность, которую вы в нем подметили. Это очень точное определение Сильвестра, можете мне поверить! — Пожилая леди улыбнулась Фебе и взяла ее за руку. — А безразличный вид, моя дорогая, мне тоже очень хорошо известен… я знакома с этим безразличием много лет, причем оно свойственно не только Сильвестру. Оно проистекает, как вы правильно предположили, из гордыни. Это порок нашей семьи, он передается по наследству! Все Рейны славились своей гордыней. Казалось, и Сильвестр родился с ней… Это высокомерие достигло немыслимых размеров, когда он в очень молодом возрасте унаследовал от своего отца высокий титул. Мне всегда казалось, это самое худшее, что могло произойти с Сильвестром, но я надеялась, что лорд Уильям Рейн, дядя Сильвестра, быстро избавит его от этой заносчивости. Однако, к несчастью, хотя Уильям и добрейший человек на земле, он не только держится очень высокомерно, но и считает, будто глава рода Рейнов более знатная персона, чем глава рода Ганноверов![25] Я очень люблю Уильяма, но он относится к тому типу людей, кого бы вы назвали «средневековыми». Уильям, например, мне как-то заявил, будто общество все перемешалось и сейчас многие знатные люди не держат «необходимую дистанцию». Он бы отчитал Сильвестра за невежливость по отношению к самому скромному арендатору, но, не сомневаюсь, что именно он внушил Сильвестру, будто педантичная вежливость просто обязательна при таком высоком происхождении, noblesse oblige[26], так что, с одной стороны — Уильям постоянно твердил Сильвестру о величии Рейнов, с другой — слишком много людей считали его своим господином, вот у Сильвестра и появились неверные представления о собственной персоне, моя дорогая. И, если быть откровенной, я не думаю, что он когда-нибудь сможет от них избавиться. Жена Сильвестра, если он будет ее любить, могла бы многое сделать, чтобы исправить его, но ей не удастся полностью изменить его характер.

— Конечно, не удастся, мадам. Я хотела сказать…

— Но в этом есть своя прелесть, — продолжила герцогиня, слегка улыбаясь этому смущенному восклицанию, но больше никак не реагируя на него. — Однако самое странное, что некоторые из его самых лучших качеств, развились из этой же гордыни. Сильвестр, конечно, даже не в состоянии вообразить себе, что кто-то станет оспаривать его наследственное право носить титул лорда, но я могу вас также уверить, что ему и в голову никогда не сможет прийти пренебречь самой малейшей из своих обязанностей, которые налагает на него титул, какими бы скучными они ни были. — После небольшой паузы она продолжила: — Вся беда в том, что ему несвойственна забота о подчиненных. Он уделяет им ровно столько внимания, сколько требуют приличия — и вряд ли это изменится. Знаете, Сильвестр далеко не филантроп. Ко всем людям, за исключением немногих, которых Сильвестр любит по-настоящему, боюсь, он всегда будет относиться холодно и безразлично. Однако для этих нескольких избранных он готов сделать все, что угодно, начиная от героических подвигов и кончая самыми будничными вещами. Ну, например, он всегда уделяет много времени развлечению своей беспомощной и больной матери!

— Не сомневаюсь, что он никогда не считал уход за вами скучным занятием, мадам, — попыталась разуверить ее Феба.

— О, Господи, из всех его обязанностей это самая тоскливая! Я решила не позволять ему тратить на меня время, но, как вы, наверное, уже подметили, Сильвестр всегда все делает по-своему и не особенно считается с мнениями других, особенно когда думает, что это пойдет на пользу человеку.

— Герцог нередко казался мне… немного своевольным и властным, мадам, — кивнула Феба, и ее глаза загорелись от каких-то воспоминаний.

— Да, я уверена, что вы не могли не заметить этого. Гарри часто называл Сильвестра «герцогом», подшучивая над его властным характером. К сожалению, все его лучшие душевные качества спрятаны в нем слишком глубоко, и они не всем заметны. Однажды доктор убедил его, будто меня вылечат горячие ванны. Так вот Сильвестр повез меня против моей воли в Бат, даже не предупредив, в какое ужасное место мы едем… Я простила его только потому, что ему пришлось так много хлопотать из-за той утомительной поездки! Жене Сильвестра придется со многим мириться, но, думаю, она никогда не сможет обвинить его в безразличии, когда разговор будет идти, например, о ее здоровье!

Феба слегка покраснела и пробормотала:

— Мадам… Вы ошибаетесь! Я… он…

— Неужели Сильвестр приложил все силы к тому, чтобы его нельзя было простить? — шутливо поинтересовалась герцогиня Салфорд. — Он мне пожаловался, что шансов на прощение у него нет, но, надеюсь, Сильвестр ошибается.

— Герцог и не думает жениться на мне, мадам. Он не желает этого в глубине души! — проговорила Феба. — Сильвестр только стремится заставить меня пожалеть о том, что я убежала от него… И еще он хочет заставить меня влюбиться в него, но уже слишком поздно… Его светлость не любит проигрывать. Он мне сам сказал, что предложение непроизвольно слетело с его губ… а потом, по-моему, уже гордость не позволила ему взять свои слова обратно.

— Мне очень стыдно за сына! — воскликнула герцогиня. — Сильвестр говорил мне, будто все испортил, и сейчас я вижу, что это правда! Меня не удивляет, что вы отказали ему. Я с удовольствием узнала, что его покинуло знаменитое красноречие, когда он делал вам предложение. Насколько я могу судить по собственному опыту, мужчины, даже самые большие ловеласы, редко могут похвалиться красноречием, когда их желания искренни.

— Но его светлость не хочет жениться на мне! — упрямо стояла на своем Феба, утирая влажный лоб платком. — Ведь когда я сказала, что не верю ему, он заявил, что спорить со мной бесполезно и замолчал!

— О Боже, какой же Сильвестр у меня простофиля!

— И потом я сказала, что он… хуже Уголино, и он… н-ничего на это не ответил! — трагическим голосом поведала мисс Марлоу.

— Тогда все ясно! — со вздохом провозгласила герцогиня. — Я умываю руки! Пусть расхлебывает кашу, которую сам же заварил. После того, как ему предоставили столько возможностей доказать свою любовь, он не находит ничего лучшего, как прийти домой в полном отчаянии и заявить, будто бы вы даже не стали его слушать! Можете себе представить, Сильвестр спросил у меня, что ему делать? Мне кажется, он впервые в жизни задал мне такой вопрос.

— В…п-полном отчаянии? — переспросила Феба голосом, в котором слышались нотки и надежды, и недоверия. — Не может быть!

— Я вас уверяю! И Сильвестр был в очень подавленном настроении. После ужина он привел ко мне на чай мистера Орде, но даже знаменитая история о сэре Надженте и пуговице заставила его только слегка улыбнуться.

— Он… может, он обижен… о, я знаю, что он расстроен! Но я ему даже не нравлюсь, мадам! Если бы вы слышали, каких гадостей он мне наговорил! А через секунду… сделал предложение!

— Вне всяких сомнений, Сильвестр сильно расстроен. Думаю, вы не позволите ему пребывать в этом печальном состоянии, и мне кажется, что вы должны, пусть из чувства сострадания, разрешить ему хотя бы попытаться объясниться. Я очень надеюсь, что после этого объяснения он успокоится. Салфорду не подобает вести себя, как последнему глупцу! Только представьте, с каким ужасом узнают обо всем этом многочисленные Рейны, моя дорогая!

— О мадам!.. — запротестовала Феба с легкой улыбкой.

— Что же касается того, что вы ему не нравитесь, — продолжила герцогиня, — я такого даже не допускаю. К тому же не могу вспомнить случая, чтобы Сильвестр в разговоре со мной когда-нибудь называл какую-нибудь женщину «прелестью»! — Феба недоверчиво уставилась на пожилую леди. Она попыталась что-то возразить, но язык не слушался. — Сейчас, — заявила герцогиня, протягивая руку к вышитому шнурку с колокольчиком, — он, наверняка места себе не находит. Думаю, вам лучше повидаться с ним, моя дорогая, и попытаться хоть как-то его успокоить.

Феба торопливо завязала ленты своей шляпы каким-то невообразимо сложным узлом и очень взволнованно ответила:

— О нет! О, я вас умоляю!..

Герцогиня только улыбнулась девушке.

— Сильвестр сейчас скорее всего страдает от неизвестности, моя дорогая. Если я позвоню в этот колокольчик один раз, он примчится к нам. Если позвоню дважды, придет Рис, а Сильвестр поймет, что вы не пожелали с ним разговаривать. Сколько раз мне звонить?

— О!.. — вне себя от волнения вскричала Феба. Ее щеки залил алый румянец, она была в полном замешательстве. — Я не могу… Но я не хочу, чтобы он… О, Господи, что мне делать?

— Именно то, что вы хотите, моя дорогая. Но вы сами должны это понять, — посоветовала герцогиня, дергая шнурок один раз.

— Не знаю! — воскликнула Феба, стискивая руки. — Я хочу сказать, что герцог не может хотеть жениться на мне! Когда он может заполучить в жены Мэри Торрингтон, такую красавицу, умницу и с такими безупречными манерами, и… — Она растерянно замолчала, увидев, как дверь открывается.

— Входи, Сильвестр, — спокойно сказала герцогиня. — Проводи мисс Марлоу к экипажу, пожалуйста.

— С удовольствием, мама, — отозвался Сильвестр.

Герцогиня протянула руку Фебе и притянула девушку к себе, чтобы поцеловать в щеку.

— До свидания, дорогое дитя! Надеюсь, мы скоро увидимся вновь.

В ужасном смятении Феба попыталась произнести прощальную речь, но так безнадежно запуталась, что в глазах Сильвестра, терпеливо ожидающего у двери, заплясали веселые огоньки.

Вид герцога Салфорда убедил ее в одном: он вовсе не выглядел смущенным или сбитым с толку. Может, Сильвестр и был слегка бледен, но вовсе не походил на человека, находящегося в полном отчаянии. Наоборот, он казался довольно веселым и уверенным в себе. Мисс Марлоу, приняв это наблюдение со смешанными чувствами, последовала за ним с опущенными глазами.

Сильвестр закрыл дверь в гостиную и произнес совершенно равнодушным голосом:

— Очень мило с вашей стороны, мисс Марлоу, что вы позволили моей матери познакомиться с вами.

— Для меня была очень большая честь получить приглашение от ее светлости, сэр, — в тон ему ответила девушка.

— Не окажете ли честь поговорить со мной несколько минут перед тем, как уйти?

После этого вежливого вопроса все спокойствие моментально покинуло мисс Марлоу.

— Нет… я хочу сказать, что не могу больше здесь оставаться! Дело в том, что… бабушкин кучер не любит долго ждать.

— Знаю, — кивнул Сильвестр. — Поэтому я и велел Рису отослать беднягу домой.

Феба остановилась посреди лестницы.

— Отослали его домой? — переспросила девушка. — А вы не соизволите мне объяснить, кто дал вам…

— Я побоялся, что он простудится.

Девушка воскликнула с негодованием:

— Вам и в голову не могла прийти такая мысль! И даже если бы вы подумали о его здоровье, вам было бы наплевать, простудится он или не простудится!

— Этой стадии я еще не достиг, — покачал головой герцог Салфорд. — Но вы должны признать, что я делаю успехи. — Он улыбнулся Фебе. — Только не смотрите на меня так! Я обещаю, что вы вернетесь на Грин-стрит в одном из моих экипажей… только чуть позже. — Феба поняла, что Сильвестр продемонстрировал ей один из тех примеров, когда он всегда добивается своего, о чем совсем недавно говорила его мать.

— Значит, я должна оставаться в вашем доме, пока вашей светлости не будет угодно вызвать экипаж? — враждебно подсмотрела на него девушка.

— Нет. Если вам противна даже мысль о том, чтобы поговорить со мной, я пошлю за кучером немедленно.

Феба поняла, что Сильвестр был не только высокомерен, но и неразборчив в средствах. И что самое главное, решила Феба, с ним небезопасно оставаться наедине. Его глаза улыбались, но за улыбкой крылось очень тревожное выражение.

— Это… я вас уверяю, герцог, совершенно не нужно мне ничего… объяснять, — бормотала девушка.

— Вы даже себе представить не можете, с каким облегчением я выслушал ваши слова, — ответил Сильвестр и повел ее через холл к открытой двери, в которую виднелась просторная комната со шкафами, заставленными книгами. — Я и не собирался ничего вам объяснять, уверяю вас! Я бы предпочел скорее назвать это гибельным, чем излишним. Не войдете ли в библиотеку?

— Какая… какая приятная комната! — выдавала из себя Феба, оглядываясь по сторонам.

— Да, и сколько у меня книг, не правда ли? — любезно заметил Сильвестр, закрывая дверь. — Правда, я прочитал их не все.

— Я не собиралась говорить ни то, ни другое! — заявила мисс Марлоу. — Что вы хотели мне сказать, сэр?

— Всего два слова. Моя прелесть! — ответил Сильвестр и обнял Фебу.

Бороться было бесполезно и, пожалуй, недостойно. К тому же ни для кого не секрет, что сопротивление маньякам чревато непредвиденными последствиями. Поэтому мисс Марлоу решила доставить удовольствие этому опасному сумасшедшему. Она положила руку ему на плечо и даже слегка ответила на его объятие. Затем Феба прижалась щекой к его груди и с ее языка сорвалось:

— О, Сильвестр!..

— Воробей! Воробей! — сказал Сильвестр, обнимая ее еще крепче.

Удовлетворенная его довольно разумным ответом и придя к выводу, что глава рода Рейнов взял себя в руки и находится сейчас в здравом рассудке, Феба облегченно вздохнула и сообщила, стараясь его успокоить:

— Я не собиралась говорить вам такие злые слова!

— Какие именно, моя драгоценная? — осведомился Сильвестр, снова впадая в состояние полного слабоумия.

— Что вы хуже… Уголино. Удивляюсь, как вы еще не ударили меня!

— Вы прекрасно знаете, что я никогда даже волоска на вашей головке не трону, Воробей. У вас очень изящная шляпа, но позвольте мне снять ее! — попросил Сильвестр, развязывая тесемки. Он снял шляпу и отбросил в сторону. — Так лучше!

— Я не могу выйти за вас замуж после того, как написала «Пропавшего наследника»! — постаралась смягчить удар Феба, однако при этом еще крепче прижалась к герцогу.

— Не только можете, но и должны. Пусть мне придется силой притащить вас к алтарю! Иначе я не смогу восстановить свою репутацию.

Феба Марлоу задумалась над его словами, и ей в голову неожиданно пришла удачная мысль.

— Сильвестр, я знаю, что нужно сделать. Я напишу книгу, в которой сделаю вас положительным героем!

— Нет уж, спасибо, дорогая! — с большой твердостью возразил герцог Салфорд.

— А что вы скажете, если я напишу продолжение «Пропавшего наследника», заставлю графа Уголино совершить новые ужасные преступления, и он в конце концов закончит свою жизнь на эшафоте?

— Господи, помилуй! Воробей, вы вне всяких сомнений самая неисправимая фантазерка на свете! Я говорю — нет!

— Но, если я напишу продолжение, в котором Уголино погибает, тогда все поймут, что он просто не может быть вашим прообразом, — подчеркнула Феба. — Особенно, если я посвящу роман вам. Это не будет иметь для вас никаких последствий, поскольку я могу подписаться просто «автор».

— Превосходная идея! — кивнул Сильвестр. — Одно из тех высокопарных посланий, где большими буквами в заглавии будут написаны мои имя и титул, а дальше последует «Милорд», как вы предпочитаете меня называть, потом несколько страниц, на которых очень часто будет встречаться «ваша светлость» и восхваления…

— Я об этом даже не думала! Наверное, мне пришлось бы долгие недели ломать голову, о чем же написать, ведь кроме вашего высокомерия…

— Прекратите называть меня высокомерным! Если когда-то это и было мне свойственно, что я лично отрицаю, то теперь, после встречи с вами и Томасом, я избавился от него окончательно. — Сильвестр замолчал, повернулся к двери и прислушался. — А это, если я не ошибаюсь, Томас! Легок на помине! Вам не кажется, Воробей, что он первый должен нас поздравить? Он ведь так старался соединить нас… — Герцог Салфорд приоткрыл дверь. Томас Орде только что вошел в дом и начал подниматься по лестнице. — Томас, загляните в библиотеку. Я хочу вам сообщить одну интересную новость! — добавил герцог, глаза которого радостно загорелись при виде пышного букета цветов в руках юноши. — Будьте любезны, объясните, что это такое?

— Да так, ничего, — грубовато ответил Том, краснея. — Я увидел эти цветы и подумал, что ее светлости они могут понравиться. Она вчера вечером сказала мне, что скучала в Чансе по весенним цветам.

— Вот как! Значит, приударяете за моей матушкой? Надеюсь, вам не придется быть моим отчимом.

— Так шутить нельзя! — с большим достоинством ответил Том.

— Ты абсолютно прав! — похвалила Феба Тома, когда тот вошел в библиотеку. — Цветы — приятный знак внимания. Миссис Орде обязательно бы похвалила тебя за это.

— Именно это я и… О, клянусь Юпитером! — воскликнул Том, переводя вопросительный взгляд с Фебы на Сильвестра.

— Да, вы угадали! — кивнул герцог Салфорд.

— Замечательно! — заявил юноша, пылко пожимая ему руку. — Давно не испытывал такой радости. Особенно приятно узнать об этом, учитывая то, что ты, Феба, вела себя как последняя дура. Я вам обоим желаю огромного счастья! — После этих слов юноша обнял Фебу, посоветовал научиться вести себя прилично и тактично стал откланиваться.

— Вы найдете ее светлость в гостиной! — любезно сообщил Сильвестр. — Но цветы следует сейчас дарить не моей матери. Позвольте напомнить, что вам следовало бы помириться с леди Ингхэм.

— Да, я помирюсь с ее светлостью, конечно, но позже, поскольку она терпеть не может утренних визитеров! — ответил Том.

— Означает ли ваш ответ, что вы струхнули? — подзадорил его Сильвестр. — Передайте леди Ингхэм, что когда уходили из моего дома, я собирался писать лорду Марлоу и просить у него руки его дочери. С этой новостью можете ничего не бояться! Ее светлость кинется вам на шею!

— По-моему, это очень удачная мысль! — сразу повеселел Том. — Надеюсь, вы не будете возражать, если я на самом деле расскажу ей это?

— Ради Бога! — охотно согласился Сильвестр и вернулся в библиотеку, где нашел свою возлюбленную, не сводящую с него сердитого взгляда.

— Из всех гадостей, которые вы сказали…

— Милорд! — прервал ее Сильвестр.

— …эти слова самые невыносимые! — провозгласила Феба. — Прошу вас, ответьте, с чего вы взяли, что бабушка будет довольна?

— Ну, а что мне еще остается думать, когда именно ваша бабушка предложила мне подумать о вас, как о моей жене? — парировал Сильвестр. В его глазах таился смех.

— Бабушка?

— Какая же вы однако недогадливая! Кто же еще, по-вашему, послал меня в Остерби?

— Вы хотите сказать, что приехали в Остерби по совету бабушки?

— Да, но с крайней неохотой, — ответил герцог, чтобы позлить Фебу.

— О!.. Тогда… тогда, когда вы послали меня к ней… Сильвестр, вы невыносимы!

— Нет, нет! — торопливо покачал головой герцог Салфорд, вновь обнимая девушку.

Потом Салфорд с невозмутимым видом хладнокровно заглушил все протесты Фебы длительным поцелуем. Возмущенная до глубины души невеста, очевидно, полагая, что герцог слишком глубоко погряз в пороках, чтобы его можно было исправить, отказалась (на время во всяком случае) от всяких попыток указать ему на все его прегрешения.