Прочитайте онлайн Сильвестр | Часть 22

Читать книгу Сильвестр
4618+3462
  • Автор:
  • Перевёл: Сергей Мануков
  • Язык: ru

22

Синдерби, туристский агент, снял для сэра Наджента Фотерби отдельную гостиную и две шикарные спальни в «Серебряном льве», самой лучшей гостинице Кале, чтобы путешественники быстрее забыли тяготы переправы через пролив и смогли предаться удовольствиям медового месяца. Синдерби заранее пересек Ла-Манш, чтобы лично снять апартаменты, достойные своего богатого патрона не только в «Серебряном льве», но и в лучшей гостинице небольшого городка Абвиля, куда они планировали отправиться позже. Он также нашел bonne[14] для присмотра за Эдмундом. После этого агент, будучи в полной уверенности, что сделал все возможное для приятного путешествия, вернулся в Дувр, чтобы сопровождать сэра Наджента и леди Ианту.

Синдерби сразу же не приглянулась дорожная карета, сделанная по чертежам сэра Наджента, однако у него не было иного выхода, как смириться с ней. Гораздо труднее оказалось успокоиться после сообщения, что миледи прибыла в Дувр без служанки. Синдерби с полным основанием мог предполагать, что от него потребуют нанять первоклассную служанку для ее светлости в ту самую минуту, как леди Ианта ступит на землю Франции, а это было невыполнимо. До Парижа ее светлости скорее всего придется довольствоваться услугами второсортной прислуги, а леди Ианта не была похожа на даму, которая легко пойдет на это. Когда же на борт «Бетси Энн» поднялись мисс Марлоу и мистер Том Орде, настроение бедного туристского агента испортилось. Не говоря уже о том, что прибавление к экспедиции двух дополнительных участников нарушало все его планы и сводило на нет тщательные приготовления. Эта парочка ему просто не понравилась. Мистер Синдерби довольно быстро заподозрил что-то неладное, ведь ни у одного из них не имелось багажа. Когда же по прибытии в Кале Синдерби потребовал у мистера Орде документы, юноша похлопал рукой по карману и испуганно вскрикнул.

— Не потеряли ли паспорта? — встревожилась мисс Марлоу.

— Нет! — мрачно ответил молодой мистер Орде. — Паспорта при мне, причем не только наши с тобой, но и все остальные!

Услышав эти слова, мисс Марлоу чуть не упала в обморок.

Нет, у мисс Марлоу и мистера Орде определенно что-то не так, решил Синдерби.

Агент догадывался, что в Кале ему придется несладко, но он никак не рассчитывал, что придется полдня рыскать по галантерейным лавкам в поисках ночной рубашки для шестилетнего ребенка.

К сожалению, это было только началом его неприятностей. Ни деньги сэра Наджента, ни собственное красноречие мистера Синдерби не помогли ему раздобыть две дополнительные спальни в переполненном «Серебряном льве». Мисс Марлоу пришлось поселиться в комнате для служанки ее светлости, а мистер Орде разместился с сэром Наджентом, что, естественно, не привело в восторг ни одного из джентльменов. Молодая девушка, которую наняли прислуживать ее светлости, вряд ли устроит капризную госпожу, поскольку ей не доставало хороших манер. Значит, жалобы леди Ианты не заставят себя долго ждать.

Вернувшись в гостиницу после набега на магазин в поисках ночной рубашки, Синдерби обнаружил, что мастер Рейн наотрез отказался от превосходной bonne, которую агент для него нашел.

— Вынужден был отослать ее, — сообщил ему сэр Наджент. — Глупая девчонка начала лопотать с Эдмундом по-французски. Конечно, мальчишке это пришлось не по душе, и он сразу же рассердился. Я понял, чем все закончится, как только она произнесла свое «бонжур». «Вот увидите, — предупредил я мисс Марлоу, — она у нас долго не задержится». Так и получилось. Однако это неважно. Мисс Марлоу собирается присматривать за Эдмундом. Чертовски удачно, что мы захватили ее с собой.

Леди Ианта слегла в постель, как только они прибыли в «Серебряный лев». Так что ужинать в отдельной гостиной уселись только три участника экспедиции. Эдмунд, который ожил, словно по мановению волшебной палочки, едва только ступив на твердую землю, заснул в узкой кроватке, которую поставили для него в мансарде, где находилась комната Фебы. Лакей сэра Наджента присматривал за мальчиком, пока господа ужинали, и одновременно стирал и гладил единственную рубашку Эдмунда. Петт пообещал делать это каждый день до тех пор, пока в гардеробе юного джентльмена не появится что-нибудь еще.

Феба слишком устала после тяжелого плавания, чтобы поддерживать вежливую беседу, а Том погрузился в личные проблемы. Поэтому вся тяжесть по поддержанию светской беседы легла на плечи сэра Наджента, который в течение ужина развлекал компанию воспоминаниями о счастливых происшествиях. Однако после того, как тарелки были убраны, он извинился и отправился насладиться одной из своих сигар.

— Слава Богу, наконец-то мы остались одни! — воскликнул Том. — Феба, необходимо обсудить наше положение. Нужно во что бы то ни стало решить, как поступать дальше. Не хочу преувеличивать, но факт остается фактом — мы оказались в чертовски тяжелой ситуации.

— Похоже, ты прав, — с поразительным спокойствием согласилась мисс Феба Марлоу. — Но по крайней мере я знаю, что мне делать. Надо написать два письма. Я поговорила с туристским агентом сэра Наджента, и он обещал договориться, чтобы их переправили в Англию первым же рейсом. Письмо бабушке и паспорта доставят прямо в гостиницу «Корабельная», правда, мистер Синдерби предупредил меня, что если ветер не изменит направление, завтра ни одно судно не отплывет. — Феба тяжело вздохнула и покорно произнесла: — Другого способа сообщить новости бедной бабушке у меня нет.

— А кому второе письмо? Салфорду? — проницательно осведомился Том.

— Конечно, ему. Если герцог до сих пор не знает, куда бежала Ианта…

— Я в это что-то не очень верю, — не дал ей договорить Том Орде. — Особенно если он услышит о знаменитой карете Фотерби.

— Я тоже надеюсь на это, — кивнула Феба. — Но герцог мог и не слышать об этом, поэтому я сообщу ему новости, напишу, что останусь с Эдмундом и буду любыми путями стараться отправлять ему с дороги весточки, где бы мы ни останавливались.

— Ого! — воскликнул Том. — Вот значит как ты решила! Тогда письма подождут! Сначала обсудим наши дела! Сколько у тебя денег? — Феба Марлоу покачала головой. — Нисколько? Я так и думал. Все мое богатство состоит из меньше чем двух Желтых Парней[15], пятнадцати шиллингов и нескольких полупенни. Пачка бумажных ассигнаций, которые дал мне отец, осталась в чемодане в Дувре. Думаю, Фотерби не откажется дать мне немного взаймы, но, хочу заметить, что это идет вразрез с моими принципами. Мне уже и так пришлось одолжить у него рубашку, несколько галстуков и носовых платков. А как у тебя дела с одеждой?

— Мне тоже пришлось взять кое-что у леди Ианты, — взволнованно ответила девушка. — Я с тобой согласна, что лучше не чувствовать себя перед ними в долгу. Но, может, все удастся устроить. Бабушка получит вместе с письмом паспорта, и, конечно же, ей придется немедленно отправиться в путь независимо от погоды.

— Ты права, Феба, — кивнул Том Орде. — Но мы можем и разминуться!

— Верно, тогда где же выход? Если мне придется поехать дальше Парижа… Нет, думаю, Салфорд нагонит нас, прежде чем мы дотуда доберемся, даже если он отправится в путь только после того, как получит мое письмо. Я знаю, что сэр Наджент собирается потратить на дорогу до Парижа четыре дня, но очень сомневаюсь, что ему удастся уложиться в этот срок, поскольку сейчас у него на шее сидит Эдмунд. Еще неизвестно, удастся ли ему вообще выехать из Кале!

— Они собрались выезжать завтра, не так ли?

— Да. Но я не удивлюсь, если им придется задержаться в Кале на несколько дней. Том, мне кажется, леди Ианта по-настоящему больна.

— По-моему, ее болезнь решила бы все наши проблемы, но что, если ты ошибаешься, и она здорова?

— Тогда я еду с ними, — ответила Феба. — Я не могу бросить Эдмунда. О Том, несмотря на все его капризы и причуды, он замечательный ребенок. Когда я пожелала ему спокойной ночи и поцеловала, Эдмунд обнял меня ручонками за шею и очень трогательно заставил пообещать, что я не уеду! Я чуть не расплакалась. Бедный мальчуган не может понять, что происходит вокруг, и боится, вдруг я исчезну, если он упустит меня из виду. Но, когда я пообещала Эдмунду остаться с ним до тех пор, пока к нему опять не приедет его любимая Пугговиц, он успокоился. Я не хочу обманывать малыша и нарушать свое слово!

— Ясно, — кивнул Том.

Феба посмотрела на него с благодарностью.

— Я знала, что ты поймешь. Знаешь, я все время думаю, не будет ли лучше, если ты займешь у сэра Наджента денег на билет до Дувра и поедешь за бабушкой?

— Даже не заикайся об этом! — прервал мистер Орде девушку. — Если ты думаешь, будто я брошу тебя с этой ненормальной парочкой, то я уверяю, ты в своей жизни никогда еще так сильно не ошибалась.

— Если честно, я и не думала, что ты согласишься уехать, — призналась Феба. — И, должна заметить, я тебе за это благодарна. Не хочу сказать, что сэр Наджент злой и жестокий мужчина…

— О, Фотерби достаточно благодушен, — кивнул Том, — однако он никчемный человек, если хочешь знать. Сэр Наджент болтал со мной все время, пока мы находились на «Бетси Энн», и мне теперь ясно, как день, что он водит дружбу с сомнительными личностями. Мой отец считает таких людей, как Фотерби, наполовину хвастунами, наполовину дураками. Если бы он обладал хоть какими-то моральными принципами, то никогда бы не стал похищать Эдмунда!

Феба Марлоу улыбнулась.

— Короче, он — Плохой Человек!

— Воистину, устами младенца глаголет истина! — усмехнулся Том.

На следующее утро Феба отвела Эдмунда на завтрак и обнаружила, что леди Ианта еще не покидала постели. Но ее надежды на то, что отъезд задерживается, улетучились, когда сэр Наджент с серьезным видом сообщил Фебе, что хотя ее светлость чувствует себя чертовски плохо, она полна решимости покинуть Кале этим утром. По ее словам, в гостинице так неспокойно, что ей за всю ночь не удалось сомкнуть глаз. В коридоре у нее под дверью все время кто-то ходил, громко топая, в комнате наверху что-то тяжелое роняли на пол, всю ночь хлопали двери, а грохот экипажей по мостовой вызвал у бедняжки нервный тик, правда, с другой стороны, если она сегодня же отправится в Абвиль, путешествие убьет ее.

Эдмунд с салфеткой на шее сидел за столом рядом с Фебой. Услышав последние слова сэра Наджента, он поднял голову и решительно заявил:

— Значит, вы хотите убить маму!

— Что? — не на шутку перепугался сэр Наджент Фотерби. — Конечно, нет, черт побери! Ты не должен говорить такие вещи!

— Это не я говорю их, а мама, — спокойно возразил мальчик. — Она уже говорила их на корабле.

— Правда? Ну, но… я хочу сказать, что все это ерунда! Я очень люблю твою маму и искренне предан ей. Если не веришь, можешь спросить, кого хочешь.

— Вы лжете, и…

— Поменьше разговаривай за едой, — вмешался в разговор Том и негромко добавил, обращаясь к встревоженному руководителю экспедиции: — На вашем месте я бы не стал с ним спорить.

— Вам легко давать советы! — кисло ответил сэр Наджент. — Этот мальчишка не вас называет при всех бродягой и грабителем! Когда же он наконец остановится, хотелось бы мне знать?

— Когда дядя Вестр узнает, что вы со мной сделали, он вас накажет! — пригрозил Эдмунд.

— Ну видите? — надеясь на сочувствие, осведомился у Тома Наджент Фотерби. — А теперь он собирается представить дело таким образом, будто я плохо с ним обращаюсь.

— Дядя Вестр, — продолжал юный мучитель, — самый страшный человек на свете!

— Ты не должен говорить такие вещи о своем дяде, — с серьезным видом упрекнул мальчика сэр Наджент. — Я не хочу сказать, что герцог Салфорд мне по душе, но я не называю его ужасным человеком. Заносчивый, но…

— Дядя Вестр и не желает вам нравится! — покраснев, заявил Эдмунд.

— Возможно, и не желает, но если ты думаешь, будто он вызовет меня на дуэль, уверен, ты ошибаешься. Помяни мои слова, если он решит вызвать меня…

— О, Господи, Фотерби, не дразните парня! — раздраженно произнес Том.

— Дядя Вестр перемелет вам кости! — зловеще пообещал Эдмунд.

— Перемелет мне кости? — изумленно повторил сэр Наджент. — Да, у тебя в голове вращаются ветряные мельницы, мой мальчик. С какой стати герцогу перемалывать меня?

— Чтобы сделать себе хлеб, — быстро придумал племянник Сильвестра.

— Но из костей не делают хлеб.

— А дядя Вестр делает, — упрямо твердил Эдмунд.

— Ну все, довольно! — решительно проговорил Том Орде, изо всех сил стараясь не рассмеяться. — Ты, Эдмунд, уже начал сочинять небылицы. Ты прекрасно знаешь, что твой дядя никогда не перемелет кости сэру Надженту, так что, будь добр, прекрати нести чепуху.

Эдмунд, очевидно, уважительно отнесся к такому строгому внушению и решил, что с Томом Орде следует считаться. Он замолчал и снова принялся ковырять ложкой в тарелке. Но, закончив завтрак, мальчик бросил на Тома задумчивый взгляд из-под длинных, загибающихся ресниц и сказал:

— Может, дядя Вестр поймет меня.

Том громко расхохотался, а Феба подхватила мальчишку и унесла из гостиной. Эдмунд, довольный, что последнее слово осталось за ним, снисходительно подмигнул Тому через плечо и добавил, прежде чем за ним закрылась дверь:

— Мы, Рейны, не любим, когда нас носят на руках!

Через час после завтрака состоялся впечатляющий отъезд экспедиции в Абвиль. Сэр Наджент Фотерби высокомерно отклонил предложение отправить тяжелый багаж в Париж на roulier[16]. Так что от дверей «Серебряного льва» в путь тронулись целых четыре экипажа. Сам сэр Наджент со своей супругой восседали в обитой голубым бархатом карете, которая возглавляла кавалькаду. Том Орде, Феба Марлоу и Эдмунд следовали за ними во взятом на прокат фаэтоне. Замыкали же процессию два кабриолета. В одном сидел лакей Петт с молодой особой, которую наняли прислуживать миледи, а второй был битком набит чемоданами и коробками. Посмотреть на такую пышную кавалькаду собралась небольшая толпа зевак, доставив этим сэру Надженту немалое удовольствие. Однако его радостное настроение быстро омрачил Эдмунд, который отчаянно сопротивлялся всем попыткам уговорить его сесть в фаэтон. В конце концов Том взял мальчика на руки и, пока Эдмунд кричал и брыкался, бесцеремонно усадил на сиденье. Когда несносный мальчишка завопил во все горло, называя отчима Плохим Человеком, сэру Надженту стало очень неловко и стыдно. Смущение удалось развеять Тому, который справедливо заметил, что заинтересованные зрители едва ли поняли английскую речь Эдмунда.

Очутившись в фаэтоне, Эдмунд сразу замолк. Первые несколько перегонов он мужественно выносил все тяготы путешествия, увлекшись незатейливой карточной игрой под названием «Дорожный пикет», но постепенно карты утратили для него интерес, и он начал вертеться. Уже ближе к Булони Феба истощила свой запас сказок и интересных историй, а Эдмунд, который с каждой минутой все больше и больше замыкался в себе, наконец промямлил, что он прескверно себя чувствует. Мальчику позволили отдохнуть в Булони, где путешественники остановились на полчаса. Когда Том вновь сажал Эдмунда в фаэтон, на лице маленького мальчика появилось выражение такого отчаяния, что Тому стало его жалко, и он процедил сквозь зубы:

— Зачем было тащить с собой бедного малыша в это путешествие!

В Абвиле, куда процессия прибыла час спустя, их ждал мистер Синдерби, снявший номер в лучшей гостинице. Однако агенту не удалось уговорить ее владельца выселить постояльцев или продать все здание на корню сэру Надженту.

— Я предупреждал вас, сэр, этим все и закончится, — заметил Синдерби абсолютно бесстрастным голосом.

— Не продаст ее? — недоверчиво переспросил сэр Наджент. — Глупый вы человек, вы сказали, кто я такой?

— Это, судя по всему, ему не интересно, сэр.

— Вы сообщили, что у меня самое большое в Англии состояние? — сердито осведомился Наджент Фотерби.

— Конечно, сэр. Он посоветовал мне поздравить вас по этому поводу.

— Да он, наверное, спятил! — ошеломленно воскликнул сэр Наджент.

— Очень любопытно, что вам именно эти слова пришли в голову, сэр, — заметил мистер Синдерби. — То же самое сказал и владелец гостиницы… только, конечно, по-французски.

— Ну и ну! — только и заметил красный от злости сэр Наджент. — Говорить такое обо мне! Я заставлю понять этого чертова балбеса, что не привык, когда мне отказывают. Пойдите и передайте ему, что когда сэру Надженту Фотерби что-то нравится, он покупает эту вещь, сколько бы она ни стоила!

— Никогда в жизни не слышала такой чуши! — заявила Феба, не в силах больше хранить молчание. — Пожалуйста, перестаньте скандалить, сэр Наджент. Ответьте мне только на один вопрос: нас здесь поселят или нет? Бедный ребенок валится с ног от усталости, а вы так надуваетесь от важности, что того и гляди лопнете!

Эта неожиданная атака захватила врасплох сэра Наджента и он даже не нашел подходящего ответа. В холодных глазах мистера Синдерби промелькнуло легкое одобрение, и туристский агент напомнил:

— Сэр, в ваших инструкциях говорилось, что я должен обеспечить ее светлость самой спокойной и тихой комнатой в городе. Я нашел, по моему мнению, самое подходящее жилище для ее светлости в этом маленьком городке. Дом, который я рекомендую вниманию ее светлости, находится сравнительно далеко от центра Абвиля. Надеюсь, это обстоятельство вызовет у миледи только одобрение. Я счастлив сообщить, что мне удалось убедить мадам, владелицу этой гостиницы, сдать ее всю в ваше распоряжение, сэр, на неограниченный срок, но при условии, если три постояльца, которых она уже поселила у себя, захотят съехать.

— Неужели вы хотите нам сказать, что они собираются съехать? — не поверил Том Орде.

— Сначала упрямились, сэр, но когда поняли, что остаток своего пребывания в Абвиле, кстати, по-моему, довольно непродолжительного, они проведут в тех самых роскошных апартаментах лучшей гостиницы города, которые я заранее снял для сэра Наджента, да еще за его счет, эти люди выразили большую готовность выполнить просьбу сэра Наджента. Сейчас, сэр, если вы соизволите сесть с ее светлостью в дорожную карету, я отвезу вас в «Красную рыбу».

Сэр Наджент несколько секунд стоял нахмурившись, покусывая нижнюю губу. Его размышления прервал Эдмунд.

— Хочу домой! — раздраженно произнес мальчик. — Верните мне Пугговиц. Мне здесь не нравится!

Сэр Наджент испуганно вздрогнул и без дальнейших споров забрался обратно в карету.

Когда Фотерби увидел, что из себя представляет «Красная рыба», маленькое, видавшее виды старое здание, он пришел в такое негодование, что если бы не леди Ианта, заявившая, что у нее нет сил искать другую гостиницу и она согласна провести ночь хоть в коровнике, вспыхнула бы новая ссора. Из гостиницы поприветствовать своих эксцентричных гостей-англичан вышла владелица «Красной рыбы», мадам Боннет. Француженка так восторгалась белокурой красавицей миледи и ее очаровательным сынишкой, что мнение Ианты о гостинице стало меняться на глазах. Эдмунд исподлобья наблюдал за мадам, стараясь держаться поближе к Фебе, но когда на крыльцо выбежал щенок, мальчик мгновенно повеселел и заявил:

— Мне здесь нравится!

Всем, кроме сэра Наджента, гостиница «Красная рыба» пришлась по душе. Ее никак нельзя было отнести к разряду роскошных, но она радовала глаз чистотой и уютом. Правда, вся мебель общей столовой состояла только из деревянных скамей да нескольких стульев без мягкой обивки, зато окна спальни леди Ианты выходили в маленький сад. Ее светлость обратила внимание на тишину, царящую в гостинице, и, погорячившись, заявила, будто это единственное, что имеет значение. К тому же мадам, узнав о недомогании знатной гостьи, не только отдала ей свое пуховое одеяло, но и приготовила целебный отвар. Короче, владелица гостиницы отнеслась с таким сочувствием к Ианте, что утомленная дорогой красавица забыла и о раскалывающейся голове, и об усталости. Настроение у нее быстро улучшилось. Ее светлость даже изъявила желание увидеть перед сном сына, чтобы пожелать Эдмунду доброй ночи и поцеловать его. Мадам Боннет призналась, что очень завидует миледи и что трогательное зрелище, которое представляют ее светлость с очаровательным сынишкой, напомнило ей Sainte Vierge[17].

Атмосферу всеобщего умиления и восторгов нарушила Феба Марлоу, заявившая, что решила оставить Эдмунда в его комнате, поскольку подозревает, будто его любящая мать заболела гриппом.

— И если Эдмунд заразится после всего того, что ему пришлось перенести, не кажется ли вам, что это может оказаться последней каплей? — осведомилась мисс Марлоу.

Ианта улыбнулась вымученной ангельской улыбкой и кивнула:

— Вы абсолютно правы, дорогая мисс Марлоу. Бедняжка Эдмунд! Поцелуйте его за меня и передайте, что мама ни на минуту не перестает думать о нем!

Феба, которая оставила Эдмунда увлеченно играющим с щенком, сказала:

— О, да! Обязательно передам, если он о вас спросит.

С этими словами мисс Марлоу вышла из комнаты, предоставив Ианте возможность наслаждаться восхищением своей новой почитательницы.

На следующий день в «Красную рыбу» приехал доктор, подтвердивший диагноз Фебы, и порекомендовал миледи быть крайне осторожной с таким хрупким здоровьем и остерегаться физических перенапряжений.

— Мне кажется, что едва ли мы покинем «Красную рыбу» раньше, чем через неделю, — предположила Феба, когда они с Томом Орде, захватив с собой Эдмунда, отправились покупать мальчику белье. — А тебе удалось оставить сообщение для Салфорда в «Серебряном льве», чтобы герцог знал, где нас можно найти?

— Оставить сообщение! — насмешливо повторил юноша. — Нет, конечно! Я и не собирался делать этого! Неужели ты думаешь, будто в этом городке быстро забудут Фотерби? По-моему, в Абвиле редко появляются простофили, которые пытаются купить гостиницу!

— Простофиля! — вслух повторил Эдмунд, чтобы лучше запомнить понравившееся слово.

— Господи, помилуй! — испуганно воскликнул Том. — Эдмунд, ни в коем случае не повторяй то, что я сейчас сказал! И еще! Ты должен повежливее разговаривать с сэром Наджентом! — и, дождавшись, когда мальчик немного отбежит вперед, строго отчитал Фебу: — А тебе не следует потакать его грубости с Фотерби.

— А я и не потакаю, — не согласилась Феба Марлоу, но на ее лице появилось слегка виноватое выражение. — Просто мне кажется лишним одергивать Эдмунда, когда он ругает сэра Наджента. Если мальчик перестанет грубить ему, Фотерби может решить оставить его у себя. И ты не можешь отрицать, Том, что, если сэр Наджент действительно невзлюбит Эдмунда, это только сыграет нам на руку… Тогда будет значительно легче убедить леди Ианту отдать сына.

— У тебя нет никаких моральных устоев! — пробормотал Том. — Смотри только, чтобы мальчишка не вывел Фотерби из себя слишком сильно, иначе тот убьет его. Сэр Наджент, по-моему, сейчас не в настроении терпеть насмешки этого постреленка. Это маленькое чудовище с издевкой интересуется у него, может ли он достать муху из лошадиного уха или еще чем-нибудь в том же духе, а потом высокомерно заявляет, что его дядя Вестр может это сделать. На мой взгляд, этого вполне достаточно, чтобы наш напыщенный простофиля окончательно сошел с ума.

Феба рассмеялась и сказала:

— Да откуда взяться чувству юмора у сэра Наджента? Человеку не до шуток, если его невеста болеет, а пасынок относится к нему с презрением! Согласись, у бедняги получился кошмарный медовый месяц!

Но оказалось, что совсем не эти печальные обстоятельства отняли у сэра Наджента спокойствие и душевное равновесие. После обеда Фотерби, застав мисс Марлоу в одиночестве в общей столовой, открыл ей истинную причину своего неудовольствия. Ему не нравилась «Красная рыба». Сначала это неожиданное признание вызвало у Фебы немалое удивление, поскольку мадам Боннет, мало того, что отлично готовила, но еще и обращалась к сэру Надженту с необычайным почтением, стараясь во всем ему угодить. Короче, по мнению Фебы, даже самый требовательный и взыскательный гость не мог бы пожелать большего. Все слуги, начиная от официанта и кончая сапожником, стремглав мчались, чтобы выполнить малейшее желание Наджента Фотерби. Лишь через несколько минут Феба начала понимать, в чем дело. Сэр Наджент раньше никогда еще не опускался так низко и не останавливался в подобной дешевой гостинице. Его самолюбию был нанесен страшный удар тем, что он оказался в «Красной рыбе». Это с его-то высоким происхождением и страстью выставлять напоказ собственную персону! Если для большинства людей оказаться в центре внимания — не очень приятная ситуация, то для сэра Наджента, самого богатого человека в Англии, это было необходимо, как воздух. Ему доставляло невероятное удовольствие удивление, вызываемое у всех дорожной каретой Ианты. Сэр Наджент Фотерби испытывал прямо-таки наслаждение, когда владельцы гостиниц, согнувшись вдвое от подобострастия, препровождали его в лучшие апартаменты, зная, что за ним с завистью следят десятки глаз. А в «Красной рыбе» ничего подобного не было. Правда, если бы Фотерби удалось приобрести «Английскую гостиницу» и выселить из нее всех гостей, он оказался бы почти в таком же положении, но зато каким шикарным жестом выглядела бы покупка целой гостиницы! Новость об эксцентричном поведении заезжего англичанина мигом бы разлетелась бы по Абвилю. С каким бы трепетом горожане показывали на него пальцами при его появлении на улице! Снять дешевую гостиницу на тихой окраине — это тоже может кому-то показаться эксцентричным поступком, но отсюда он никак не мог демонстрировать жителям Абвиля свое сказочное богатство. У него даже закрались серьезные сомнения, знал ли о его приезде сюда кто-нибудь, кроме гостиничной прислуги.

Естественно, Фотерби не стал откровенничать об этом с мисс Марлоу, но Феба, догадавшись о его печалях, решила, что такая гордыня еще более забавна и противна. В душе Феба посмеивалась над поведением Наджента Фотерби, но к ее веселью примешивался горький осадок, что этот богатейший кладезь нелепостей и глупостей, скрывающийся под щегольской внешностью, остался до конца нераскрытым ей, когда она писала «Пропавшего наследника». Такой яркий персонаж, сэр Наджент Фотерби, так и просился на страницы книги. Феба увлеклась разработкой сюжета нового романа, главным героем которого стал бы сэр Наджент, но она облегченно вздохнула (ведь ее предыдущее приключение в мире литературы закончилось такой катастрофой), когда в столовую вошел мастер Рейн в сопровождении своего нового четвероногого друга.

…Мадам Боннет звала щенка «Тото», но гостям он был известен как «Чин»[18]. Это несоответствие в кличках было вызвано небольшим недоразумением между владелицей «Красной рыбы» и мастером Рейном. Эдмунд, поборов свою неприязнь к иностранцам ради желания подружиться со щенком набрался смелости, отправился на кухню и поинтересовался его именем у мадам Боннет. Не совсем поняв вопрос, мадам ответила: «Чин», — и после того, как мальчик повторил, радостно кивнула и захлопала в ладоши. Так щенок стал Чином…

Сэр Наджент встретил приемного сына настороженно, но Эдмунд пришел не к нему, а к Фебе за цветными мелками, которые ему купил Том. Чин, по словам Эдмунда, был непрочь, чтобы его нарисовали. Когда мальчику дали мелки и бумагу, он сел на пол и с головой погрузился в свои фантазии. Чин сидел рядом, радостно постукивая хвостом по полу.

Увидев, что Эдмунд занят рисованием, сэр Наджент возобновил беседу, принявшись вновь мерить шагами комнату и перечислять свои печали.

Этим утром сэр Наджент оделся в свой самый элегантный костюм. Он состоял, кроме белых панталон и знаменитого галстука Фотерби, из высоких сапог, ботфортов, украшенных большими золотыми кисточками. Эти сапоги сэр Наджент надел в тот день впервые. Хоби специально сделал их для него, и даже известный денди, лорд Петершам, не мог похвастаться такими потрясающими сапогами. Пока сэр Наджент разгуливал по столовой, кисточки покачивались в такт шагам, как и было задумано. На такие украшения нельзя было не обратить внимания, и даже щенок сомнительного происхождения не мог остаться равнодушным к их достоинствам.

Золотые кисточки очаровали Чина. Он несколько минут не сводил с них завороженного взгляда, борясь с искушением, но оно оказалось слишком сильным, чтобы можно было устоять. Щенок встал, подошел поближе, чтобы с одного прыжка достигнуть цель, и ухватил зубами одну из кистей.

Сэр Наджент, воскликнув что-то нечленораздельное, попытался отогнать щенка, но тот сердито зарычал и потянул еще сильнее, виляя при этом хвостом. Эдмунд весело рассмеялся и захлопал в ладоши. Этот всплеск невинной радости вызвал у сэра Наджента поток таких яростных ругательств, что Феба поспешила на помощь щенку.

Войдя в столовую, Том оказался свидетелем бурной сцены. Чин возбужденно лаял, сидя на руках у Фебы. Эдмунд заливался смехом. Петт, прибежавший на гневные крики своего хозяина, стоял перед ним на коленях и приводил помятую кисточку в первозданный вид. И, наконец, сэр Наджент, красный от ярости, перечислял в несдержанных выражениях различные виды казни, которые заслужил Чин.

Том не растерялся и хладнокровно повелел Эдмунду унести Чина из столовой; тот без единого возражения повиновался. Потом юноша бросил хмурый взгляд на хихикающую Фебу и несколько успокоил сэра Наджента, пообещав, что отныне Чину будет запрещено появляться в столовой.

Узнав о запрете для своего любимца, Эдмунд пришел в негодование и попросил Тома побольнее щелкнуть сэра Наджента по носу, за что получил сильный нагоняй. Обиженный до глубины души, мальчик удалился с Чином на кухню, где его угостили изюмом, марципанами и засахаренными лимонными корками. Он просидел на кухне до вечера, забавляясь с куском теста. На следующий день сэр Наджент мудро решил не надевать свои роскошные новые сапоги, а Эдмунд немало удивил своих покровителей неожиданно примерным поведением. Мальчик вел себя так тихо и мирно, что Фотерби начал поглядывать на него с нежелательной для Фебы и Тома благосклонностью. После обеда пошел дождь. Эдмунд нарисовал несколько сомнительного сходства портретов, которые великодушно посвятил Фебе, после чего стал было впадать в уныние, но тут его внимание привлекли следы капель дождя на окне. Он взобрался на стул и проследил пальцем путь медленно катящейся капли. По улице проехал фаэтон, запряженный четверкой лошадей, и остановился около «Красной рыбы».

Эдмунда заинтересовало появление экипажа, так же как и Фебу, которая, заслышав шум, подбежала к окну. Она давно надеялась услышать эти звуки. Фаэтон остановился, и ее сердце учащенно забилось в ожидании.

Дверца экипажа открылась, и из кареты легко выпрыгнул мужчина в плаще с капюшоном, он что-то сказал форейторам и вошел в гостиницу.

С губ Фебы слетел тихий вздох. Мастер Рейн пронзительно взвизгнул и бросился через всю комнату к двери с криками:

— Дядя Вестр! Дядя Вестр!