Прочитайте онлайн Сильвестр | Часть 20

Читать книгу Сильвестр
4618+3461
  • Автор:
  • Перевёл: Сергей Мануков
  • Язык: ru

20

Прогнозы лорда Ингхэма были недалеки от истины. Путешествие из Лондона растянулось на два дня, поскольку леди пожелала провести ночь в Кентербери, чтобы не переутомляться. Однако головная боль все равно мучила ее всю дорогу. Поэтому леди Ингхэм прибыла в Дувр не в самом лучшем расположении духа. Едва взорам путешественников предстало неспокойное море, как вдову испугали высокие серые валы с белой пеной на верхушках. Когда же она вышла из кареты, и ветер чуть не сорвал с ее головы шляпку, все решили, что ее светлость сразу же пожелает отправиться назад в Лондон. Однако, когда вся свита продефилировала в гостиницу «Корабельная», леди Ингхэм всего лишь предупредила Тома Орде, что и полк гвардейцев не затащит ее на борт пакетбота до тех пор, пока не стихнет ветер. К счастью, Том заранее заказал для компании номера в гостинице. Когда леди Ингхэм узнала, что ее ждут лучшая спальня и гостиная с каминами, она понемногу пришла в себя. Успокоительное, предписанное сэром Генри Халфордом, за которым последовал отдых и отличный обед, прекрасно восстановили силы пожилой дамы и подняли ей настроение. Однако, когда Том сообщил вдове, что пакетбот в этот день отправляется в Кале как обычно по расписанию, из чего можно сделать вывод, что при переправе через пролив судну не грозит никакая опасность, она обескураживающе ответила:

— Именно этого я и боюсь!

На следующее утро выдалась прекрасная погода, которую знатоки считали вполне подходящей для отплытия. Однако Том сделал открытие, что, по мнению леди Ингхэм, отправляться через пролив можно только в абсолютный штиль. Апрельское солнце освещало море, и леди Ингхэм разглядела на волнах белые барашки. Этого оказалось вполне достаточным для нее основанием, чтобы отказаться выходить в этот день в море. Все попытки убедить ее светлость, что четыре часа легкой качки предпочтительнее длительного пребывания в душной гостинице, закончились тем, что она достала флакончик с нюхательными солями и настоятельно попросила Тома не упоминать в ее присутствии ужасного слова «качка». Леди Ингхэм заявила, что если они с Фебой решили посетить Париж, им придется дождаться спокойной погоды.

Прошло четыре дня. Другие путешественники приезжали и уезжали, а леди Ингхэм с компанией по-прежнему находилась в «Корабельной». Том предупредил главу экспедиции, что о дороговизне этого заведения ходят легенды, и стал всерьез опасаться, что может оказаться совсем без денег, не успев доставить своих дам в Амьен.

Ветер не утихал, и настроение вдовы с каждым днем все ухудшалось. Мукер была довольна, а Том старался не падать духом и много времени проводил в порту. Юноша отличался пытливым умом и дружелюбием, всюду находил массу интересного и скоро уже подробно объяснял Фебе тонкости корабельного дела, без труда различая бригантины, шлюпы, береговые и таможенные суда, стоявшие в гавани.

Леди Ингхэм, уверенная, что всякий порт кишит подозрительными личностями, просто жаждущими ограбить ничего не подозревающего человека, не одобряла прогулок Тома. Поэтому юноше для успокоения ее светлости пришлось передать ей пачку ассигнаций, которые она доверила ему еще в Лондоне. Вдова считала, что лучше бы Том с Фебой совершили восхождение на Уэстерн Хайтс (по ее мнению, это бы подняло Фебе настроение), но она была вынуждена признать, что человеку с покалеченной ногой такое вряд ли будет в радость.

Феба немного обиделась, когда бабушка заметила ее плохое расположение духа, ведь она прилагала такие усилия, чтобы казаться веселой. Девушка только один раз попросила разрешения вернуться в Остерби, но этой ошибки оказалось вполне достаточно: леди Ингхэм долго сожалела, что позволила миссис Ньюбэри переубедить себя.

— Я вас очень прошу, мадам, не стоит ехать в Париж из-за меня! — с мольбой произнесла девушка. — Я согласилась на это путешествие по одной-единственной причине: мне казалось, что вы сами очень этого хотите! Не думаю, что и Том так уж жаждет побывать в Париже. Пусть он лучше отвезет нас домой.

На вдову это искреннее признание произвело немалое впечатление. Леди Ингхэм не очень-то привыкла считаться с желаниями других, но Фебу она любила. Ее светлость кольнула совесть, и она живо произнесла:

— Не говори ерунду, моя дорогая! Конечно, я хочу поехать Париж. Мы отправимся в путь, как только установится хорошая погода.

На пятый день незадачливым путешественникам стало казаться, что им на роду написано до конца дней сидеть в Дувре, поскольку ветер вместо того, чтобы стихать, наоборот, усилился и дул с берега. Знакомые моряки уверяли юношу, что теперь долго не будет более подходящей погоды для быстрой переправы через пролив, но Том знал, что бесполезно сообщать об этом ее светлости, тем более, что длительное пребывание на морском воздухе вызывало у миледи разлитие желчи, и она не покидала своей спальни.

Феба, в распоряжении которой оказалась гостиная, уже в четвертый раз пыталась написать письмо Сильвестру, в котором бы удалось соединить искреннее раскаяние, достоинство, благодарность герцогу за всю доброту, но при всем этом не сделать даже намека на возможность новой встречи. К сожалению, четвертый вариант письма ждала участь его предшественников. Девушка смотрела, как в огне вспыхивают и чернеют исписанные листы бумаги, и ей становилось все грустнее и грустнее. Казалось, глупо предаваться воспоминаниям, которые вызывали только боль, главным образом потому, что были слишком счастливыми. Но как только Феба попыталась отвлечься от них и заглянуть в будущее, то самой радужной перспективой ей представилась быстрая смерть. И если так случится, то виновник всех ее переживаний и несчастий, чье каменное сердце и злобный характер она разгадала еще в самом начале их знакомства, всего лишь вскинет свои неповторимые брови и характерным, прекрасно ей знакомым движением слегка пожмет плечами. Герцог Салфорд не будет ни рад, ни опечален кончиной Фебы Марлоу, он просто отнесется к этому безразлично.

От таких мрачных грез Фебу оторвал голос Тома, который громко звал ее с улицы. Она торопливо смахнула слезы, подошла к окну и раскрыла его.

— Ну, наконец-то! — возбужденно воскликнул юноша. — Быстрее спускайся, Феба. В гавани такое происходит! Я не хочу, чтобы ты пропустила потрясающее зрелище!

— Что там стряслось?

— Выходи и сама увидишь! Можешь мне поверить, ты вдоволь посмеешься. Лично я никогда в жизни не видел ничего более забавного.

— Мне нужно надевать шляпу и мантилью, — сказала Феба, которой очень не хотелось выходить из гостиницы.

— О Господи, на улице такой ветер, что ты мигом окажешься без шляпы. Накинь на голову шаль, — посоветовал Орде, — и поторапливайся, иначе мы не успеем.

Решив, что даже сильный и холодный ветер лучше мрачных мыслей, Феба пообещала мигом спуститься. Ей не хотелось повязывать волосы шалью, поэтому она взяла толстый бабушкин плащ с капюшоном, который та хотела надеть на борту пакетбота. Девушка набросила его на плечи и стала торопливо рыться в ящике в поисках перчаток. Внезапно кто-то произнес ее имя, и Феба чуть не подпрыгнула от испуга.

— Можно мне поинтересоваться, мисс, неужели вы собираетесь выйти на улицу?

Феба быстро оглянулась и воскликнула:

— О, Господи, как же вы меня напугали, Мукер. Я и не слышала, как вы вошли.

— Не слышали, мисс? — переспросила Мукер. Служанка стояла на пороге, театрально сложив руки на груди. — Так вы собираетесь выйти на улицу, мисс?

Голос служанки леди Ингхэм сильно напоминал тон тюремщика и рассердил Фебу. Девушка слегка покраснела, но ответила совершенно спокойно:

— Да, я хочу прогуляться.

Мисс Марлоу знала, что Мукер ревнует ее к хозяйке и поэтому недолюбливает, но обычно это вызывало у Фебы скорее жалость, чем осуждение.

— Могу я спросить, мисс, знает ли ее светлость о вашем намерении прогуляться?

— Спросить-то вы можете, но я не понимаю, с какой стати вы должны это делать! — ответила Феба, начиная не на шутку сердиться.

— Я посчитаю, что плохо справляюсь со своими обязанностями, мисс, если разрешу вам выйти на улицу, а ее светлость ничего не будет об этом знать.

— Посчитаете, что плохо справляетесь со своими обязанностями? — взорвалась Феба Марлоу, выходя из себя. — Ну, если так, то попробуйте помешать мне!

Девушка сильно оттолкнула Мукер с дороги. Раскрасневшаяся служанка последовала за ней.

— Очень хорошо, мисс! Замечательно! Ее светлость непременно узнает об этом. Мне кажется, что ей, бедняжке, и так хватает тревог, чтобы еще и…

— Как вы смеете так нагло со мной разговаривать? — прервала ее Феба, остановившись у самой лестницы. — Если моя бабушка пожелает узнать, куда я пошла, пожалуйста, передайте ей, чтобы она не беспокоилась, поскольку меня будет сопровождать мистер Орде.

— Поторопись, Феба! — крикнул Том из холла. — Как бы нам не опоздать!

— Иду! — отозвалась Феба и побежала по ступенькам вниз.

— Что там стряслось? — недовольно поинтересовался юноша.

— Да все это противная Мукер! — резко ответила Феба. — Надо же, посмела заявить, что не разрешит мне выйти на улицу.

— Не обращай на нее внимания, — посоветовал Том, стараясь идти как можно быстрее, несмотря на хромоту. — Старая карга! Ничего, подожди, вот увидишь зрелище в гавани! Не удивлюсь, если сейчас там собрался поглазеть весь город. О, Господи, надеюсь, они еще не погрузили эту штуку на корабль.

— Какую еще штуку? — В голосе Фебы послышались требовательные нотки.

— Да необычную дорожную карету, — со смехом ответил Том Орде.

— О, Том, несносный мальчишка! Так ты вытащил меня из гостиницы только для того, чтобы показать простую карету?

— Простую карету? В том-то и дело, что далеко не простую, можешь мне поверить! Ее владелец снял один целую шхуну, чтобы переправить карету и семью в Кале. Он и маленький мужчина с веснушчатым лицом, который похож на лакея… Ничего, скоро сама все увидишь! Когда я уходил, они все спорили, как ее поднимать на борт: на канатах или без. А в это время целая вереница носильщиков загружает на шхуну такие запасы шампанского и пропитания, что хватило бы до самой Индии! Ну вот, смотри, что я тебе говорил? Собралась по меньшей мере половина города!

В гавани на самом деле толпилась куча зевак, с неподдельным интересом наблюдающих за расторопностью грузчиков, которые готовились поднять на борт шхуны «Бетси Энн» огромную дорожную карету. Низкорослый мужчина, смахивающий, по словам Тома, на лакея, бдительно охранял этот удивительный экипаж от ребятишек, время от времени предпринимающих отчаянные попытки забраться внутрь. Он покрикивал печальным фальцетом:

— Я запрещаю вам дотрагиваться до нее своими грязными лапами! Убирайтесь, я вам сказал!

Его волнение было вполне понятно, потому что никому еще не доводилось видеть такой блестящей и роскошной повозки с двойными козлами, расположенными между высокими колесами с оригинальными осями. Всю крышу по периметру украшали позолоченные завитушки. Корпус был выкрашен в золотисто-янтарный цвет, а колеса — в небесно-голубой. Изнутри карета была обита светло-синим бархатом.

— Карета для Золушки! — остроумно подметила Феба. — Кто же путешествует в таком смешном драндулете?

На борту шхуны царила суматоха. Грузчики, сновавшие по палубе, здорово мешали морякам, и те громко и откровенно выражали свое недовольство.

— Готовятся поднять паруса, — сообщил Том. — Вот бы я посмеялся, если бы они пропустили прилив.

Когда Феба окинула взглядом людей на палубе шхуны, то увидела маленького мальчика, критически наблюдавшего за приготовлениями к отплытию. Какую-то долю секунды мисс Марлоу не могла поверить своим глазам, потом взволнованно схватила Тома за руку и крикнула:

— Эдмунд!

— Что? — непонимающе буркнул Том Орде. Он заметил, что она смотрит на маленького мальчика, будто на привидение. — В чем дело? — переполошился юноша.

— Это Эдмунд Рейн, племянник Салфорда! — запинаясь, объяснила девушка. — Там… на судне.

— Вот как? — недоверчиво пробормотал Том, глядя на мальчика. — Ты уверена?

— Да, да, как я могу ошибиться? О, Том, у меня ужасное предчувствие, что… Как выглядит владелец кареты?

— Фат, разодет, как павлин! — ответил Том. — Никогда еще не видел такого оригинала.

Феба побледнела.

— Фотерби! Значит, на борту шхуны должна находиться и леди Генри. Ты ее видел? Белокурая молодая женщина, очень красивая.

— Нет, я видел только денди и вон того типа, которого принял за лакея. Неужели ты хочешь сказать, что они бегут из Англии, чтобы тайно обвенчаться?

— Я не знаю, зачем они уплывают из Англии, и мне на это наплевать! Но они увозят с собой Эдмунда и… О, Том, это я во всем виновата! Я поднимаюсь на борт шхуны.

Девушка хотела направиться к трапу, но Том Орде решительно остановил ее.

— Никуда ты не пойдешь! Я тебя очень прошу, объясни, в чем ты-то виновата? Феба, только держи себя в руках!

— Неужели ты не понимаешь, Том? Я же тебе говорила, что именно поэтому мой «Пропавший наследник» и вызывает у меня теперь такое отвращение!

— Я не забыл, но твой роман не может стать причиной побега леди Генри с этим денди из Англии. Если тебе взбрело в голову вмешиваться в их дела, позволь тебя заверить, что я не допущу этого! Ты не имеешь на это права! Тебя их отъезд совершенно не касается!

Неожиданно Феба успокоилась и решительно заявила:

— Том, если дела обстоят так, как я думаю, леди Генри увозит мальчика из Англии. Если я это допущу, то буду чувствовать за собой такую вину, что уже никогда не смогу смотреть людям в глаза. Ведь именно я подала ей эту идею. Пока леди Генри не прочитала «Пропавшего наследника», она даже не думала об этом. О, Ианта сама мне рассказала, какое впечатление на нее произвел конец романа! Но я не могла себе даже представить…

— Что она позаимствует твою идею из какого-то романа? Да нет, Феба, ты ошибаешься. Леди Генри не может быть так бестолкова!

— Как бы не так! Именно бестолковость и отличает эту женщину! Это ужасно, если они увезут Эдмунда во Францию. Сумеет ли Салфорд вернуть племянника или хотя бы найти его? Ты только подумай, к чему все это может привести! Новый скандал, новые неприятности, и во всем обвинят меня… Я не вынесу этого, Том. Ты должен разрешить мне подняться на борт. Может, если мне удастся помешать им вывезти Эдмунда из Англии, обо мне перестанут думать и говорить так плохо. Том, я ужасно жалею, что написала эту книгу, но теперь уже ничего не исправить. Тебе не кажется, что если мне удастся помешать Фотерби и леди Генри, это будет чем-то вроде искупления?

На юношу произвели большое впечатление серьезность и пыл, с которыми Феба произнесла эту речь, но еще больше — выражение ее глаз, в которых появилось настоящее отчаяние. Он подумал несколько секунд и ответил:

— Ну… если ты считаешь своим долгом остановить их, пожалуй… Если разобраться, то парня увозят из страны без разрешения его опекуна, а это против закона. Так что мы можем даже вмешаться. Только я боюсь, что ты простудишься!

Но Феба не слышала его, поскольку уже поднималась по трапу. Когда она ступила на палубу шхуны, из двери, расположенной за трапом, который вел на ют, показался сэр Наджент Фотерби. Он сразу же заметил девушку, поднес к глазам монокль, и, посмотрев на гостью несколько секунд, вежливо поклонился:

— Мисс Марлоу, как поживаете? Черт побери, с вашей стороны очень мило заглянуть к нам! Надеюсь, ее светлость согласится со мной. Добро пожаловать на борт «Бетси Энн»! Славненький маленький кораблик, вы не находите? Я, знаете ли, снял эту шхуну, чтобы переправиться через пролив. Не мог же я посадить ее светлость на обычный пакетбот.

— Сэр Наджент, пожалуйста, проводите меня к леди Генри, — попросила Феба, не здороваясь и забыв о приличиях.

— С превеликим удовольствием, мадам. Но вы, надеюсь, не обидитесь, если я сообщу, что она уже не леди Генри?

— Понятно. Может, мне следует называть ее леди Фотерби?

— Нет, — с сожалением покачал головой сэр Наджент. — Не леди Фотерби, а леди Ианта Фотерби. Мне это не очень нравится, но ее светлость сообщила мне, что если к ней по-прежнему будут обращаться леди Ианта, она будет чувствовать себя на десять лет моложе. Это само по себе является приятным фактом, вам не кажется?

В этот момент их разговор был прерван мастером Рейном. Мальчик подошел к ним, широко расставил ноги и строго спросил, глядя на Фотерби:

— Когда мы поедем в цирк?

Мальчугану приходилось слишком высоко задирать голову, чтобы увидеть лицо сэра Наджента, но его взгляд был суров и тверд, и заметно смутил сэра Наджента.

— Ах… А… цирк! — растерянно пробормотал он. — Совершенно верно, мы собирались в цирк.

— Вы сказали, что мы поедем в цирк, — обвиняющим тоном произнес Эдмунд. — Вы пообещали, что если я буду послушен, мы поедем в цирк.

— Я пообещал отвезти тебя в цирк? — переспросил сэр Наджент, смущенно глядя на мальчика. — Я это сказал?

— Да, сказали, — подтвердил Эдмунд и горько добавил: — Чтобы заставить меня вести себя тихо.

— Все это просто, как дважды два. — К Фотерби вернулась привычная уверенность. — Ты должен понимать, что возникла дьявольски неловкая ситуация, мой дорогой мальчик.

— Выходит, вы обманули меня! — торжественно заявил Эдмунд. — Вы плохой человек, и я не хочу, чтобы вы были моим новым папой. Мой папа всегда говорил правду.

— Ну, будь благоразумным! — взмолился сэр Наджент Фотерби. — Ты должен понимать, Эдмунд, — обещание свозить тебя в цирк было единственным выходом. Вспомни, ты ведь заявил, что не хочешь ехать с нами и пригрозил устроить скандал. Ты мог натравить на нас всех слуг.

— Я хочу домой! — высокомерно заявил Эдмунд.

— Правда, мой дорогой? — вмешалась в разговор Феба. — Тогда я попрошу твою маму разрешить мне отвезти тебя домой. Ты меня помнишь? Ты мне еще рассказывал о своем пони.

Эдмунд внимательно посмотрел на мисс Марлоу. Очевидно, он вспомнил добрую тетю, которая с интересом слушала его рассказ о любимом пони. С лица мальчика исчезло строгое выражение, и он вежливо протянул руку.

— Вы та леди, которая знакома с Кейгли. Я позволю вам отвезти меня домой. Может, если вы расскажете мне о своем пони, меня не будет так укачивать, — добавил малыш.

— Эдмунд — никудышный путешественник, — произнес сэр Наджент в сторону. — Едва он садится в фаэтон, как его начинает тошнить. Чертовски неприятное обстоятельство, поскольку это заставляет ее светлость нервничать. К сожалению, нам не удалось захватить с собой его няньку. Подкупить старушку было невозможно, поэтому пришлось пойти на обман. Мы сообщили няньке Эдмунда, будто за мальчиком в пути будет присматривать служанка ее светлости, но в последний момент пришлось и ее оставить. Эту бестолочь нельзя было заставить взойти на корабль. Заявила, что боится моря, как огня! Мне даже пришлось вспомнить Нельсона. «Что было бы, если бы Нельсон тоже боялся моря?» — строго осведомился я у нее, а она ответила, что не знает. «Лягушатники» бы высадились в Англии, — указал я ей, — и никто бы не смог им помешать». Куда там! Все уговоры оказались бесполезны! Как об стенку горохом. Круглая дура. Брякнула, что ей, в любом случае, не под силу остановить французов, даже если бы она вышла в море. Это она, конечно, съязвила, ведь я и не думал, будто она смогла бы им помешать. Так вот мы и оказались у разбитого корыта.

— Кто этот джентльмен? — неожиданно строгим голосом поинтересовался Эдмунд.

— Это мистер Орде, Эдмунд. Сэр Наджент, пожалуйста…

— Я рад, что он спросил о вашем спутнике, — сказал сэр Наджент. — Мне не хотелось самому проявлять любопытство. Счастлив познакомиться с вами, сэр. Полагаю, ее светлость сказала бы то же самое, но она еле держится на ногах от усталости. Спустилась к себе в каюту прилечь. Позвольте мне проводить вас, мадам.

— Я подожду тебя здесь, Феба, — сообщил Том. — Пошли, дружок, я составлю тебе компанию.

Сэр Наджент проводил Фебу Марлоу вниз по короткому сходному трапу. По дороге он сообщил, что Ианте каюта показалась очень тесной и неуютной, но ее светлость переносила все тяготы и неудобства путешествия с ангельским терпением. Он остановился у одной из дверей, открыл ее и торжественно провозгласил:

— К тебе гостья, моя дорогая!

Ианта возлежала на одной из двух коек, находящихся в каюте. Фебе каюта показалась довольно просторной. Услышав слова сэра Наджента, леди Генри испуганно вскрикнула, села и скрестила руки на груди. Однако ее испуг прошел, как только она увидела, кто пришел. Увидев Фебу, Ианта радостно вскричала:

— Мисс Марлоу! Господи, откуда вы появились? О, моя дорогая мисс Марлоу, как я рада видеть вас! Подумать только, вы оказались первой, кто пришел поздравить меня! Вы, наверное, уже знаете, что мы с Наджентом вчера обвенчались по специальному разрешению. Вышли из церкви, тут же сели в дорожную карету, которую Наджент построил специально для меня, и приехали в Дувр. Это так мило с его стороны, не правда ли? Изнутри он обил ее голубым бархатом, чтобы обивка гармонировала по цвету с моими глазами… Наджент, пойди скажи, чтобы наверху поменьше шумели. Это сводит меня с ума. Крики, топот, скрип так действуют на нервы, что хочется криком кричать! Передай морякам, что у меня раскалывается голова и что я не могу выносить этот адский шум… Дорогая мисс Марлоу, а я-то думала, что вы еще неделю назад уехали в Париж.

— Нам пришлось задержаться. Леди Ианта, я желаю вам всяческого счастья, но… извините меня… я поднялась на борт шхуны не для того, чтобы поздравить вас. Я увидела Эдмунда и догадалась, что он здесь делает. Скорее всего я вам покажусь назойливой, но мне кажется, что вы не должны тайно увозить его из Англии! Поверьте, не должны!

— Не должна тайно увозить Эдмунда из Англии? Мисс Марлоу, очень странно слышать этот упрек из ваших уст, так как именно вы подсказали мне такую замечательную идею!

— О, не говорите так! — испуганно воскликнула Феба.

Леди Генри лишь весело рассмеялась.

— Зря вы отказываетесь, конечно же, это были вы и только вы. Едва я прочитала, как Флориан и Матильда вывезли Максимилиана на лодке…

— Я вас очень прошу, остановитесь! — взмолилась Феба. — Неужели вы верите, что выдуманную мной чепуху следует принимать всерьез? Леди Генри, вы должны разрешить мне отвезти Эдмунда обратно в Лондон. Когда я написала в «Пропавшем наследнике», что граф Уголино не мог отправиться за Максимилианом за границу, это был только вымысел! Но сейчас это происходит в реальной жизни. Поверьте мне, герцог Салфорд может поехать за вами… закон на его стороне!

— Сильвестр никогда не узнает, где мы находимся, — уверенно ответила леди Ианта. — К тому же он терпеть не может публичных скандалов. Я убеждена, он ни за что не допустит, чтобы весь свет знал его семейные тайны.

— Если вы знали это, как вы могли так жестоко поступить с ним? — горячо спросила Феба. — С ним и герцогиней! Неужели вы не понимали, какое горе принесете ей, если увезете от нее внука?

Ианта надулась и ответила:

— Герцогиня не мать Эдмунда. По-моему, вы относитесь ко мне очень несправедливо. Вам наплевать на те страдания, которые выпали на мою долю. Вы не можете войти в положение матери и понять ее чувства. Но мне казалось, будто вы сочувствовали мне, когда я говорила, что никогда не соглашусь оставить Эдмунда Сильвестру. Только не убеждайте меня, что вы не назвали в своем «Пропавшем наследнике» Эдмунда Максимилианом, потому что все знают, так оно и есть!

— Да, знают! — взорвалась Феба. — Потому что вы сами растрезвонили об этом! Неужели вам мало того вреда, который вы мне уже причинили? Вы обещали никому не рассказывать о нашем разговоре…

— Я никому и не рассказала!.. Кроме Салли Дервент, но я взяла с нее слово, что она будет молчать! — обиженным голосом прервала Ианта мисс Марлоу. — Как вы можете бросать мне такие упреки? Мои нервы и так уже на пределе. Мне пришлось увезти Эдмунда одного, без мисс Пугговиц, и теперь я должна смотреть за ним и ублажать его, чтобы он не сердился на бедного Наджента. Ночью я почти глаз не сомкнула. Пока мы ехали в карете, мне пришлось держать Эдмунда у себя на коленях. Он часто просыпался, плакал и твердил, будто его тошнит, и я до смерти устала! Я рассказала ему не одну, а пятьдесят сказок, но мальчик требовал вернуть его домой. Он до того рассердил меня, что я его чуть не отшлепала. Представляете, несносная служанка в последнюю минуту неожиданно отказалась ехать с нами… а теперь являетесь вы и начинаете меня упрекать… О, какой ужас! Даже не знаю, как справлюсь со всем этим! Мне уже очень плохо. Почему эти противные моряки не могут заставить корабль не качаться? Почему он раскачивается вверх-вниз, хотя мы еще не отплыли от берега? Я знаю, что мне придется лечь в постель, как только поднимут паруса, но кто тогда позаботится об Эдмунде?

Эта страстная речь закончилась потоком слез, но когда Феба, решив воспользоваться отсутствием у Ианты служанки, четко объяснила обиженной красотке, как неосмотрительно брать Эдмунда в бурное море без прислуги, Ианта заявила, что готова пожертвовать своим здоровьем, удобствами и даже головой, лишь бы не оставлять ребенка Сильвестру. Она, однако, не забыла добавить с некоторым благородством:

— Люди все равно будут говорить, будто я больше люблю деньги, чем Эдмунда!

Так как Феба считала, что люди будут правы, она не стала разубеждать Ианту. Она попыталась вновь заговорить об Эдмунде, но не успела сказать и десяти слов, как Ианте пришла в голову блестящая мысль, и она радостно посмотрела на девушку.

— О мисс Марлоу, как же я раньше не додумалась! Мы возьмем вас с собой. Я хочу сказать, только до Парижа. Вы не сможете возразить, раз все равно туда направляетесь. У меня нет ни малейших сомнений, что вы так и просидите в Дувре с леди Ингхэм, если сами не переправитесь через пролив. Ее светлость присоединится к вам в Париже… вы вполне можете остановиться в посольстве до ее приезда. Все это можно будет легко устроить… Леди Ингхэм, конечно, доберется до Парижа и без вас. Не забывайте, что она захватила с собой служанку! Я уверена, что леди Ингхэм согласилась бы, что мне не следует путешествовать без сопровождения женщины, которая помогала бы мне с Эдмундом. О, мисс Марлоу, я прошу вас поехать с нами!

Но мисс Марлоу продолжала упорно твердить, что она ни за что не поедет в Париж с леди Генри и сэром Наджентом. Неожиданно в дверь каюты постучали, и Фотерби вошел в каюту вместе с Томом Орде, которого сэр Наджент тотчас же представил со скрупулезным соблюдением правил этикета. Том попросил у ее светлости прощения за то, что прервал беседу. Он пришел напомнить Фебе, что пора возвращаться на берег. Многозначительный взгляд юноши, посланный Фебе, сообщил ей, что попытки Тома уговорить сэра Наджента оставить Эдмунда в Англии завершились неудачей.

Леди Ианта приветствовала мистера Орде вежливой механической улыбкой и тут же перестала обращать на него внимание. Она, не таясь, обратилась к сэру Надженту и совершенно серьезно сообщила ему о своей блестящей мысли, найдя в нем единственного союзника. Идея захватить с собою в Париж Фебу показалась Фотерби настолько гениальной, что он даже предложил поаплодировать уму ее светлости. Том объяснил ему сначала вежливо, а потом с печальной откровенностью, почему он считает это предложение глупостью. На дальнейшие уговоры мистер Орде заявил, что отказывается сопровождать их во Францию и не согласен оставаться в Дувре один, чтобы объяснять леди Ингхэм, почему внучка так поспешно бросила ее. Дело застопорилось, поскольку никакие доводы не действовали на Тома.

Молодой мистер Орде спустился в каюту с одной-единственной целью: отвести Фебу на берег. По его мнению, оставаться на борту «Бетси Энн» было совершенно бессмысленно. Феба, считал он, может с чистой совестью умыть руки и забыть о том, что племянника Салфорда увозят во Францию. Но когда Ианта вновь принялась уговаривать Фебу и несколько раз подчеркнула, что мисс Марлоу глупо ссылаться на совесть, поскольку, как известно, именно она подсказала идею бегства из Англии, его отношение ко всему происходящему быстро изменилось. Твердо встав на сторону Фебы, юноша пригрозил сообщить о планах похитителей ближайшему полицейскому судье.

— Это было бы не по-джентльменски с вашей стороны, — заявил сэр Наджент, печально качая головой. — Не думаю, что вы так поступите. К тому же в этом нет абсолютно никакого смысла. Вы отправитесь к судье, а мы быстренько поднимем паруса и выйдем в море. Что вы тогда будете делать?

— Вы правы, но только в том случае, — начал горячиться Том, — если я сойду на берег до того, как закончится прилив. Более того! Я готов взять с собой мальчика, поскольку уверен, что не нарушу закон. А если вы попытаетесь меня остановить, это будет уже преступлением.

— Фу, как вы грубы и отвратительны!.. — вскричала Ианта. — Наджент, где Эдмунд? Как ты мог оставить его одного? О, Господи, он ведь мог свалиться за борт! Приведи его ко мне немедленно, если не хочешь, чтобы я сошла с ума от тревог и страха!

— Не надо так нервничать, моя дорогая! На борту полно матросов, которые вытащат Эдмунда из воды, даже если он упадет за борт, — заверил жену сэр Наджент. — Но я приведу его раз ты этого хочешь.

— Вряд ли такое может случиться, — успокоил леди Ианту Том после того, как Фотерби отправился выполнять ее поручение.

— Откуда вам известно? Вы совсем не знаете моего сына! — резко проговорила леди Ианта. — Я его мать и не могу быть спокойна, когда его нет рядом со мной.

Ианта повторила эти высокопарные слова с еще большим пафосом, когда сэр Наджент через несколько минут вновь появился в каюте. Он успокоил супругу и сообщил, что Эдмунду ничто не угрожает и что за ним следит его лакей. Сейчас мальчик с увлечением наблюдает за подъемом кареты на борт. Леди Ианта надулась, поскольку муж не привел мальчишку в каюту, и он вынужден был признаться, что мальчик сильно лягнул своего нового отца при попытке отвести его вниз. Ианта согласилась, что присутствие сына в каюте не доведет до добра, так как если Эдмунд начнет вопить, ее нервы не вынесут этого крика и с ней случится истерика.

Мисс Марлоу решила воспользоваться таким признанием и попыталась убедить Ианту, что эта страшная катастрофа обязательно с ней приключится, если ей придется ухаживать за Эдмундом во время плавания. Феба встретила неожиданную поддержку со стороны сэра Наджента, который заявил, что лучше всего будет позволить мисс Марлоу забрать Эдмунда домой.

— Я хочу сказать, что мальчишке это решение очень понравится, — объяснил денди. — Мне кажется, Эдмунд самым решительным образом настроен против поездки во Францию. Скорее всего ему просто не по душе иностранцы. Я прекрасно его понимаю. Мне самому иностранцы не нравятся.

Предательство мужа, как и следовало ожидать, привело леди Ианту в бешенство. Излив на сэра Наджента свой гнев, она трагически произнесла, что все против нее, и истерически зарыдала. Чувствуя запах победы, Феба удвоила усилия, чтобы убедить ее отпустить мальчика с ней, а Том тем временем старался утвердить в этом мнении колеблющегося Фотерби. Все четверо так горячо спорили, что не обратили внимания на шум, свидетельствующий о сильной суете на палубе. Легкая качка заметно усилилась, но только тогда, когда «Бетси Энн» рванулась вперед и Том потерял равновесие, все догадались, что происходит.

— Господи, помилуй! — воскликнул юноша, раскрыв от изумления рот. — Неужели мы отплываем?