Прочитайте онлайн Шоколадное убийство | Глава 7 Скажи мне, кто твой друг. И снова «шерше ля фам»?

Читать книгу Шоколадное убийство
4816+2322
  • Автор:
  • Язык: ru

Глава 7 Скажи мне, кто твой друг. И снова «шерше ля фам»?

— Он испугался, — уверенно заявила Майя.

Когда Сильвестр попросил устроить встречу с друзьями Томилина, девушка решила, что легко справится с заданием. Однако не тут-то было. Костя Василенко, стоявший первым в списке, от разговора отказался наотрез.

— Чем мотивировал? — поинтересовался Сильвестр.

Босс сидел в своем кабинете, обложенный коробками с фильмами, и, вместо того чтобы заканчивать рецензию, рисовал на бумажке какие-то закорючки.

— Сказал, что должен срочно уехать по семейным делам. И даже объяснил. Двоюродная сестра, говорит, строит дом в Псковской области, он обещал помочь. Сначала мне показалось, что я его все-таки дожму. Но стоило спросить о той фотографии, как все изменилось. Он стал вилять, путаться, отговариваться, как школьник, который диктант прогулял. Заявил, что понятия не имеет ни о какой футболке, что у них с Мережкиным ничего похожего нет. И про пустыню и пикник вспомнить не может.

— Так-так, — сказал Сильвестр, отодвинув свое творение в сторону. — Это становится интересным. Хорошо, что мы забрали вещь с собой. Надеюсь, она герметично запакована.

— Тетя Вера хотела ее постирать, — сообщила Майя. — Я ей не дала.

— Кстати, где она?

— Я убрала ее в ящик на балконе.

— Я имею в виду — где тетя Вера?

— Спит. С утра ходила по магазинам, умаялась.

— Так это она издает вот эти самые стоны? Как будто мучают мышь?

Майя ухмыльнулась и примирительно заметила:

— Да, она похрапывает. Ничего удивительного, если учесть, сколько раз ей приходилось ночевать на скамейках в зале ожидания.

Сильвестр неопределенно шевельнул бровью и бросил ручку на стол, позабыв про творчество:

— А что Мережкин? Тоже ушел в несознанку?

— Собирался уйти, — ответила Майя небрежным тоном. Этим тоном она обычно маскировала то, что довольна собой до невозможности. — Сразу сказал, что у него болит нога и он не может перемещаться. Я ответила, что раз гора не идет к Магомету… Дескать, мы приедем тогда-то и тогда-то — и точка.

— А тогда-то и тогда-то — это когда? — тотчас поинтересовался Сильвестр.

— Это сегодня. Вы же не хотели тянуть!

Тянуть Сильвестр точно не хотел и потому со вздохом поднялся на ноги. Встрепанная тетя Вера с тревожной красной щекой, которой она прикладывалась к обивке кресла, узнав о последних событиях, намылилась ехать с ними.

— Мало ли что, — приговаривала она, извлекая из пакета синий немнущийся костюм и прикладывая его к себе, словно не знала точно, подходит ли он по размеру. — Витечка грубиян. Но при мне он вряд ли осмелится вести себя скверно.

У нее были замашки провинциальной учительницы, верившей в хорошие манеры, и целеустремленность добермана. Сильвестр понятия не имел, хорошо или плохо, что тетя Вера едет с ними. Впрочем, отговаривать ее все равно было бессмысленно.

Когда их маленькая процессия вышла на лестничную площадку, возглавлявший ее Сильвестр неожиданно остановился. Женщины, выглянув из-за его спины, замерли в немом изумлении. Вся лестничная площадка оказалась завалена мешками с мусором. Мешков было не меньше десятка, они стояли вдоль стен прямо до самого лифта, и из каждого высыпались на пол объедки, смятые комки бумаги и вытекала вонючая жижа. Вероятно, Чепукин делал генеральную уборку. Или копил мешки у себя в квартире, а потом разом выставил под ноги соседям.

На стене, прилепленный комком жевательной резинки, висел самодельный плакат: «За Чепукиным мусор не выносить! Пусть он задохнется».

— Вот это да! — воскликнула Вера Витальевна. — Кто такой этот Чепукин? Местный Чубайс? Объект неконтролируемой народной ненависти?

— О, да! — согласилась Майя. — Поганец мстит всем окружающим за то, что они продолжают спокойно жить, хотя в стране установился преступный режим. Все время что-то выдумывает в отместку действующему правительству. Вот теперь мусор перестал за собой выносить.

Разговаривая, они не двигались с места, потому что пройти к лифту казалось проблематичным.

— Я б его убила, — покачала головой Вера Витальевна.

— Ха. Да его бы все убили, — усмехнулся Сильвестр. — Если бы смогли из квартиры выманить. Он, видите ли, в последнее время оттуда вовсе не выходит. Не знаю, как он добывает себе пропитание. Вероятно, умудряется улучить время и сбегать в круглосуточный супермаркет перед восходом солнца, когда все нормальные люди спят.

В этот момент на лестнице послышались голоса, они стремительно приближались, и вот снизу наконец появилась большая группа людей, вооруженных чем попало.

— Ого, — сказала Майя. — Кажется, Чепукину пришел капут.

Рассерженные жильцы, держа в руках кто лыжную палку, кто поварешку, кто отвертку, все как один с грозными лицами, отодвигая пакеты ногами, двинулись на квартиру мятежного пенсионера.

— Он обнаглел окончательно, — не здороваясь, объяснила Сильвестру и его спутницам разъяренная жиличка со второго этажа. — Бросает из окна гнилую картошку в голубей! Кричит, что они засоряют окружающую среду и ему на его шестом этаже дышать нечем! Попал в маленького ребенка и, когда на него стали орать, сразу убежал.

— А у меня, — сообщил краснолицый дядька с бычьей шеей по фамилии Бабанов, — старушка-теща сидит на балконе, бедняжка двигаться не может. Так эта сволочь Чепукин спускает на веревке куриную косточку и начинает трясти у нее перед носом. И заливисто при этом ржет. Разве не сволочь?

— Сволочь, — согласился нестройный хор.

— А поскольку он на разговор не идет и дверь не отпирает, мы решили эту дверь взломать, — закончила эксцентричная Алевтина, которая повсюду ходила со своей собачкой Джинервой. На голове у Джинервы был бант, и она смотрела на мир кровожадными маленькими глазками, как будто постоянно приценивалась, кого бы ей тяпнуть.

Завидев Алевтину с собачкой, Сильвестр досадливо крякнул, бросился обратно к своей квартире с ключом наперевес и скрылся внутри.

— Э-э-э… Вы здесь надолго? — спросила Майя, с тоской оглядывая толпу. Джинерва противно тявкнула.

— Как только выкурим эту сволочь!

— Вы серьезно собираетесь взламывать дверь? — удивленно спросила Вера Витальевна.

Вид у нее в немнущемся синем костюме и туфлях-лодочках был таким официальным и представительным, что все посмотрели на нее с опаской.

— Конечно, собираемся! — ответил за всех мощный Бабанов и выпятил нижнюю губу. — Добровольно он не откроет!

— Если он хотя бы на цепочку дверь отпер, — мечтательно заявила Алевтина, — мы бы сразу ее заблокировали. Просунули бы в щель что-нибудь…

— Вы его линчевать надумали? — продолжала допытываться Вера Витальевна.

— Да ну что вы! — возмутилась маленькая старушка, одетая в длинное цветастое платье и матерчатые шлепанцы. — Мы хотим вступить в переговоры. Но ведь он не желает же слушать!

— Вот мы его силой решили заставить. Пусть милицию вызывает, мы его той милиции и сдадим…

— По-моему, вы преувеличиваете, — заметила Вера Витальевна. — Как это — дверь не открывает? Ко всякому человеку можно подобрать ключик.

— К Чепукину нельзя, — сказала старушка. — У него механизм сломанный.

Она выразительно покрутила пальцем у виска.

— Ерунда! — уперлась Вера Витальевна. — Хотите, я вам помогу? Мне кое-что понадобится…

Ей стали протягивать всякие подручные материалы, но она решительно их отвергла.

— Мне потребуется мука или крупа… Майя, у тебя есть пакет пшена? Не жалко пожертвовать на народные нужды?

Майя молча отправилась к себе. Сильвестр, одетый для поездки, сидел в кабинете и стучал по клавиатуре компьютера.

— Босс, мы на минуточку задержимся! — крикнула ему Майя. — Я вас позову!

Он пробурчал что-то невразумительное, и она быстро прошла к шкафчику, где хранились запасы продовольствия.

— Крупы нет, есть горох, — сообщила она через минуту, снова появляясь на лестничной площадке. — Колотый. Как раз для горохового супа.

— Отлично! — одобрила Вера Витальевна. Жильцы подъезда изнемогали от любопытства.

— Выгляни в окошко, дам тебе горошка? — с недоверием спросил Бабанов. — Что-то в этом роде?

— Вот именно, — с удовлетворением ответствовала Вера Витальевна.

— Тю-ю… На что ему горох? Он не откроет.

— Весь фокус в том, как предложить, — отрезала она и опустила палец на кнопку звонка.

Вся толпа замерла в ожидании. Кажется, никто не дышал, даже идиотская Джинерва перестала поскуливать, склонив голову на одну сторону.

В ответ на звонок послышались торопливые частые шажки, потом жидкий сварливый голос поинтересовался:

— Кто тут?

— Чепукин? — строго спросила Вера Витальевна. — Я от товарищей по партии. Вам положена продуктовая взаимопомощь.

— От какой такой партии? — озадачился за дверью мятежный Чепукин.

Все соседи в напряжении уставились на Веру Витальевну. Действительно — откуда она может знать, какой политической партии симпатизирует Чепукин? Может, он анархист. А может, монархист. Однако тетю Веру невозможно было сбить с толку.

— От вашей партии, Чепукин. Перестаньте дурака валять и заберите свой горох.

— Чего? — изумленно переспросил тот и завозился с замком. — Почему горох?

— Откуда мне знать, гражданин хороший? — строго заметила Вера Витальевна. — Партия решила поддержать своих верных членов продуктами питания. На вашу душу выписан килограмм колотого гороха. Или забирайте, или отказывайтесь в пользу бедных.

— Я тоже бедный! — немедленно заявил Чепукин и открыл дверь.

Замок щелкнул, и из щели высунулась тощая белая рука в синих прожилках. Ощущения жалости она не вызывала, оттого что выглядела жадной.

— Давайте сюда, — потребовала рука и пошевелила пальцами.

Вера Витальевна без раздумий вложила в нее толстенький пакет и уже вознамерилась было потребовать явиться пред ее светлы очи. Мол, вы должны расписаться в получении, и все такое… Однако несдержанный Бабанов неожиданно издал горловое восклицание и метнулся вперед, спикировав прямо на эту руку, как коршун на веселую полевку, промелькнувшую в траве. Кажется, он даже зарычал от избытка чувств и тотчас со всего размаху получил горохом по голове. Обалдевший, он отшатнулся, и в этот миг с пронзительным криком в образовавшуюся щель бросилась Алевтина с собачкой наперевес. Собачка залилась лаем, и ее алый бант отчаянно затрясся на макушке.

— Куси, куси его, Джинерва!

Уже в следующую минуту на лестничной площадке воцарился настоящий сумасшедший дом. Разорванные и растоптанные мешки с мусором отчаянно воняли, путающиеся в целлофане и поскальзывающиеся на объедках соседи дружно вопили, Джинерва лаяла, бабушка, прижатая к стене, кричала, как вождь краснокожих. Чтобы их не растоптали, Майя и тетя Вера метнулись к лестнице и поднялись на несколько ступенек, оказавшись над схваткой.

Заветная дверь некоторое время дрожала и ходила взад и вперед. Но, вероятно, Чепукин применил какой-то запрещенный прием, потому что раздалось сразу несколько вскриков, и она захлопнулась — окончательно и бесповоротно. Подъезд содрогнулся. На лестничной площадке повисла растерянная тишина, и тогда обретший цвет и силу голос Чепукина из-за двери мстительно сообщил:

— Ну что, выкусили, ироды? Погодите, я вам отомщу! Гороху дали… Самым святым хотели выманить. Расправу учинить… У-у, кровопийцы проклятые. Поплачете вы у меня.

В этот момент Сильвестр приоткрыл собственную дверь и громко спросил:

— Собака ушла?

— Она у нас сама не ходит, — ответил за всех раздосадованный Бабанов. — Эта королевна желает, чтобы ее непременно на руках носили, а она бы гавкала…

Тетя Вера на удивление болезненно восприняла провал своего блестящего плана по выкуриванию из квартиры пенсионера Чепукина. Как всякий полководец, она была в бешенстве из-за того, что солдаты бросились в бой без команды. Революционный мятеж провалился. Соседи разошлись по квартирам, а срочно вызванная на место происшествия приходящая уборщица, бранясь и причитая, собрала мусор и вымыла лестничную площадку.

Сильвестр, который весь извелся от бесцельного ожидания, пришел в дурное расположение духа и постоянно цеплялся к Майе. Тетя Вера тоже пребывала не в лучшем настроении. Поэтому когда вся честная компания, наконец, приехала к Мережкину, создалось впечатление, что в квартиру к нему вползла большая грозовая туча.

Мережкин выглядел мальчишкой с накладными плечами и пузом, сделанным из подушки. У него были густые волосы, торчавшие в разные стороны, нос картошкой и зубастая улыбка.

— Тетя Вера! — воскликнул он радостно. Потом опомнился и сразу же сделал скорбное лицо. — Теть Вер, заходите. И вы тоже…

Он суетился, предлагал тапочки, и Вера Витальевна принимала такое повышенное к себе внимание благосклонно. Она представила сначала Майю, а потом Сильвестра, в заключение безапелляционно похлопав того по животу:

— Это и есть тот самый человек, который расследует Андрюшину гибель. Его армейский друг. Ума не приложу, почему вы раньше не встречались.

— Я видел вашу фотографию, — тотчас вспомнил Мережкин, наставив на гостя указательный палец. — Андрей о вас много рассказывал.

Эту противную фразу Сильвестр ужасно не любил. Она всегда казалась ему какой-то двусмысленной. За скобками оставалось слишком много вопросов, в частности, что конкретно о тебе рассказывали. В ответ он неопределенно улыбнулся и тотчас снова сделался серьезным.

Хозяин провел их в гостиную и указал на диван и на кресла:

— Располагайтесь, прошу. Чувствую себя странно, — хмыкнул он, обращаясь к Сильвестру. — Впервые вижу частного детектива. Волнуюсь. Вдруг чего ляпну или не вспомню то, что нужно…

— Ерунда, — ответил тот. — Я же не инспектор, перед которым надо отчитываться. Я тоже друг Томилина, вот что главное.

Комната оказалась большой и светлой, с игривыми занавесками в рюшечках и большими застекленными шкафами. Все выглядело аккуратным. Однако это был не тот строгий порядок, который так бросался в глаза в жилище того же Томилина. И не тот, спартанский, который устроил у себя Сильвестр. Это был порядок эфемерный, возникший явно после генеральной уборки. Все здесь было сложено и распределено так, что сразу становилось ясно — как только гости уйдут, вещи окажутся совсем на других местах, и гармония будет нарушена.

— А где же твоя жена? — спросила Вера Витальевна, фанатично озабоченная личными взаимоотношениями всех своих знакомых. — У тебя же была жена, я хорошо помню.

— Она с дочкой отдыхает в Крыму, — охотно объяснил «ответчик» и сразу же перешел к делу, обратившись прямо к Сильвестру: — Скажите, почему вы решили, что Андрея убили?

Когда Майя разговаривала с ним по телефону, казалось, что он страшно нервничает. Сейчас все было иначе. Глаза его не бегали, руки спокойно лежали на подлокотниках кресла, желваки не ходили на скулах. Майе показалось, что он чертовски искренен. Однако она знала за собой такую слабость. Всякий, кто при знакомстве улыбался во весь рот, казался ей лучшим человеком на свете.

Сильвестр принялся объяснять, как и почему возникла идея расследовать гибель Андрея своими силами. И закончил извиняющимся тоном:

— Тетя Вера не успокоится до тех пор, пока не станет абсолютно ясно, что милиция ничего не пропустила.

Именно этот тон должен был показать Мережкину, что, мол, занимается он не настоящим расследованием, а сущей ерундой, чтобы потрафить несчастной пожилой женщине.

Рассказывать о том, что насторожило его в квартире Томилина, Сильвестр, разумеется, не собирался. Он начал задавать вопросы, и все шло вполне удовлетворительно до тех пор, пока он не добрался до фотографии на футболке. Здесь и произошло короткое замыкание. Мережкин заерзал на своем месте, начал тереть сначала щеку, потом нос и закончил коленкой.

— Странно, что у вас нет точно такой же. Обычно футболки заказывают чохом для всех, кто был на вечеринке, — небрежно заметил Сильвестр.

— А почему это у тебя, Витечка, полка в шкафу пустая? — неожиданно спросила тетя Вера и вся подалась вперед, как будто обнаружила важную улику.

— Что? — не понял Мережкин.

Потом повернул голову, посмотрел на совершенно лысую полку, которая выделялась среди других, как вырванный зуб.

— А, это! Жена хранит там свои книги по рукоделию. Они такие обтрепанные, мы решили убрать их подальше, а сюда поставим потом что-нибудь симпатичное. А что?

— Да ничего. Просто когда я вижу нечто из ряда вон выходящее, мой мозг сразу подает сигнал тревоги.

Вероятно, тетя Вера решила поиграть в великую сыщицу. Сильвестр грозно посмотрел на нее, стараясь взглядом пригвоздить к месту. Он дошел до такого важного поворота в разговоре, и тут она, как всегда, влезла со своими глупостями.

— Так я насчет футболки и той фотографии, — повторил он. — Очень странный пейзаж на заднем фоне. Как будто где-то вдалеке, за вашими спинами, невысокие горы…

— Песчаные карьеры, — сразу же отмел его предположение Мережкин. Он принес из кухни кувшин с квасом, сок, несколько бутылок воды и теперь опорожнял уже третий стакан. — Это недалеко от Воскресенска, я могу показать на карте. Когда-то у моих стариков был домик в тех краях, с давних пор так и катаемся. Как говорится, по протоптанной дорожке.

— А что за кубок вы держали в руках? — не отставал Сильвестр.

Майя внимательно смотрела на Мережкина, стараясь понять по его лицу, какие им владеют эмоции. Он просветлел и заулыбался:

— Кубок? Да, точно! Самый настоящий кубок. Это ребята расстарались. Вспомнил! Ну, конечно, знаю. Вы бы сразу сказали про кубок! По случаю моего дня рождения была поездочка, как я не сообразил? Ребята купили эту самую вазу в спортивном магазине и сделали смешную гравировку на ней. А потом мы эту штуку в пруду утопили. Случайно. Ныряли за ней полчаса по очереди, да так и не нашли. Пьяные были, чего вы хотите?

Майя тихонько вздохнула. Если Сильвестр думал, что это какая-то ниточка, то, скорее всего, он ошибся. Кажется, босс и сам это понял. Он заметно расслабился, стал задавать общие беззубые вопросы — про детство, про жизнь вообще, про дружбу с Томилиным, про девушек Т