Прочитайте онлайн Шоколадное убийство | Глава 5 Независимое расследование: улики против эмоций. Жил такой парень… Сильвестр делает выводы

Читать книгу Шоколадное убийство
4816+2116
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 5 Независимое расследование: улики против эмоций. Жил такой парень… Сильвестр делает выводы

— Пыль владеет городами, — заявила Вера Витальевна, поднимаясь по лестнице. — Я наблюдала, как этот ваш приходящий уборщик засасывал в пылесос целые клубки, лежавшие вдоль плинтуса. И откуда они только берутся в квартире, где уже никто не живет? Ужас. Поневоле помешаешься на влажной уборке и будешь по выходным вместо прогулок вдоль прудика вытряхивать ковры и стучать выбивалкой по подушкам. Сдвинешься на почве уборки, короче говоря.

Если это была шпилька в адрес Сильвестра, то он предпочел ее не заметить. Взгляд его обшаривал территорию и фиксировал подробности. Распахнутая деревянная дверь в подъезд, тесный лифт, скрежещущий где-то внутри дома, словно ржавое сердце, стены, окрашенные народной зеленой краской…

— Ключи у меня, — напомнила Майя.

Уборщик Степан, который провел ювелирную уборку в квартире Андрея Томилина, не сдвинув с места ни одной вещи, отрапортовал о проделанной работе сегодня утром. По всяким мелким признакам Майя догадалась, что босс волнуется. Все-таки квартира старого друга. И еще — место его гибели. А вот для постороннего глаза Сильвестр наверняка выглядит спокойным и собранным.

— До выключателей, я полагаю, можно смело дотрагиваться, — с легким раздражением констатировала Вера Витальевна.

Она с трудом переварила мысль о том, что так называемого сыщика не интересуют отпечатки пальцев, брызги слюны и обрезки ногтей, которые могли оставить в квартире матерые преступники.

В коридоре вспыхнул свет, и Вера Витальевна все тем же тоном продолжала:

— Снимать обувь, я думаю, тоже бессмысленно. Следов уж нет, а наши никого не озаботят. Честное слово — впервые слышу, чтобы на месте предполагаемого убийства перед началом расследования делали уборку… Кстати, пока не забыла. Этот ваш уборщик велел передать, что в коридоре прямо перед шкафом была рассыпана арахисовая шелуха. Он собрал ее и куда-то припрятал. Если что, готов отдать.

— Арахисовая шелуха? — удивленно переспросил Сильвестр.

— Ну, не та, жесткая, из которой добывают орехи. А такая тонкая, красненькая пленка. Когда арахис жарят, она становится ломкой и может замусорить все вокруг. Наверняка ты в курсе.

— Спасибо, что сказали. Надеюсь, это пригодится.

— Пригодится?! Если тебе, милый мальчик, удастся что-нибудь отыскать, я буду считать тебя гением. Впрочем, ты, может быть, действительно гений. Иначе не давал бы мне ложной надежды. Ложная надежда — это меч, которым срубают голову всякой мечте.

Судя по всему, Вера Витальевна была нашпигована цитатами, выуженными из любовных писем. Теперь она растрачивала богатство, копившееся годами, поражая окружающих неожиданными метафорами.

— У Андрея простая обстановка, хотя он говорил, что поддельные часы приносят ему хорошие деньги. Не думаю, что ему хватило бы на яхту, но зато он не экономил на мелочах. Ни разу не видела на нем старых носков. Или носок… Не знаю, как правильно… Впрочем, это неважно!

Не обращая на ее болтовню никакого внимания, Сильвестр замер в центре коридора. Со стороны казалось, что он окидывает обстановку рассеянным взглядом. Но это наверняка было не так. Вот он подошел к шкафу для одежды и распахнул дверцы.

— Почему, интересно, верхняя полка пустая? — вслух подумал он. — Обычно наверху все бывает забито каким-нибудь хламом.

— У меня под потолком сложены старые пледы и подушки, — поделилась Вера Витальевна неподходящим к случаю хвастливым тоном.

— Вот-вот, и я про то же, — пробормотал Сильвестр.

Поднял телефонный аппарат, стоявший на тумбочке перед зеркалом, и проверил, не спряталась ли под ним какая-нибудь записка. Выдвинул один за другим все имевшиеся в наличии ящики, пробежал глазами чеки и счета, найденные внутри. Покатал в пальцах болт, обнаруженный на обувной полке, прикидывая, откуда он мог взяться.

Из коридора переместился в гостиную. Женщины следовали за ним, словно две любопытные птицы — глаза у обеих были круглыми, блестящими, нацеленными на поживу.

— У Андрюши почти такой же порядок, как у тебя, — сообщила Вера Витальевна. — В доме нет ни одного милого уголка, где можно расслабиться! Чтобы лежала смятая подушка, валялись тапочки и все такое… Что поделаешь? Молодость, проведенная в казарме, стерилизует ту часть мозга, которая отвечает за уют. В конце концов, воин не создан для того, чтобы думать об интерьере…

Она тарахтела без умолку, вертелась под ногами и то и дело заглядывала Сильвестру под локоть. В дальних странствиях тете Вере часами приходилось выслушивать чужие истории, и теперь она брала реванш. Через некоторое время Майя просто перестала вникать в ее слова, которые лились нескончаемым потоком, пересыпаемые парадоксальными заявлениями типа: «Однотонные шторы провоцируют приступы меланхолии», «Маленьких собачек заводят люди, которые в прошлой жизни были китайцами», «Главное оружие женщины — маникюрные ножницы» и «Тот, кто ест редьку, делает жизнь микробов в организме невыносимой».

Притормаживала она только тогда, когда Сильвестр задавал ей вопросы. Разумеется, первым делом он отправился в ванную комнату.

— Здесь было сухо?

— То есть абсолютно, — заверила она. — Милиция искала влажные полотенца или половую тряпку, пропитанную водой, но ничего не обнаружила. Впрочем, если убийца вытер пол, тряпку он мог выбросить по дороге.

— Где лежали таблетки?

— На подоконнике возле пепельницы. Облатка была почти полной, значит, он не собирался кончать с собой. Иначе проглотил бы целую пригоршню успокоительного. Рюмка стояла тут же, он устроил ее на салфетку. Он вообще не любил, когда на мебели оставались следы от посуды. Бутылка обнаружилась в баре. Вполне в его духе — налил, закрутил пробку, поставил на место. Если бы он был расстроен, то забыл бы об аккуратности, верно? Хотя… Она была у него в крови, так что — кто знает?

В маленькой комнате, служившей спальней и кабинетом одновременно, Сильвестр вел себя гораздо менее сдержанно. Он поднял ковер, снял абажур с торшера, стащил с постели покрывало, поснимал со стен фотографии и проверил каждую рамку. Потом раскачал пальцами шурупы, на которых висели снимки, постучал по стене.

— Руки бы обломать тому, кто обои наклеивал, — вставила свой комментарий Вера Витальевна. — Узоры не совпали, и вот здесь край неровный, как будто его обглодали клопы.

Ту фотографию, которая стояла на стеллаже и спровоцировала Веру Витальевну обратиться к нему за помощью, Сильвестр проверил весьма тщательно. Однако ничего особенного не обнаружил.

Первые четверть часа Майя следила за Сильвестром с жадным любопытством. Но поскольку он никак не комментировал своих действий и не высказывал мыслей вслух, она вскоре скисла и заскучала. И встрепенулась лишь тогда, когда босс неожиданно громко чихнул и заметил:

— В комнате определенно есть какая-то гадость.

— Гадость? — вскинула брови Вера Витальевна. — Это вряд ли. Мусор был тщательно просеян и рассортирован по пакетам. И вы эти пакеты осмотрели. А ваш уборщик уничтожил все завалявшиеся под стульями крошки… О! Это страшный человек. Если бы я не знала, чем он занимается, то решила бы, что он профессиональный убийца — такой у него пронзительный взгляд.

— Кажется, это здесь, — не слушая ее, пробормотал Сильвестр и приблизился к платяному шкафу. — Как раз хотел его осмотреть.

Распахнув дверцы, он очутился лицом к лицу с аккуратно развешенными рубашками и костюмами. На многочисленных полках ровными стопками были сложены свитера и футболки.

— Фу, точно, гадость находится поблизости. Ну-ка, помоги мне.

Майя уже знала, что нужно делать. На выезды она всегда собирала большую сумку со всякими причиндалами, которые могли понадобиться им вне дома. В том числе там имелись герметичные пластиковые пакеты, куда можно было засунуть опасную вещицу, угрожавшую здоровью Сильвестра.

Тот уже извлек откуда-то из недр шкафа искомую футболку и, держа ее двумя пальцами, быстро перебросил помощнице. Она поймала и, прежде чем убрать с глаз долой, развернула, отодвинув подальше от себя.

— Фотография, — пояснил Сильвестр. — Снимок, переведенный на ткань. Наверное, левые красители — у меня в носу настоящий муравейник.

— Здесь как раз Андрюша и его школьные друзья — Мережкин и Василенко, — всхлипнула Вера Витальевна, кивнув на фотографию, довольно четкую, к слову сказать. — Столько лет — не разлей вода. Им бы еще дружить и дружить… — Она подцепила непрошенную слезу кончиком ногтя.

На снимке, кроме Андрея Томилина, который показался Майе похожим на молодого Жана Габена, были изображены еще двое мужчин. Маленький, в кепке, держал над головой какую-то вещицу вроде кубка и потрясал ею в воздухе. Второй, повыше и покрепче, салютовал бутылкой вина. У него были широкие плечи и смутная ускользающая улыбка. Сам Томилин с яркими глазами, явно украденными у знаменитого француза, шутовски демонстрировал батон копченой колбасы. Вероятно, это была какая-то вечеринка, где друзья весело позировали фотографу.

— Поверни футболку ко мне лицом, — потребовал Сильвестр. Майя подчинилась, но не успела даже толком расправить ткань, как он приказал: — А теперь поскорее засунь в пакет. Гадость — она и есть гадость.

— По-моему, так совсем ничем не пахнет, — пожала плечами Вера Витальевна. — Впрочем, не буду спорить с вашим носом. Когда от остроты нюха зависит жизнь, поневоле начнешь проворно шевелить ноздрями.

Когда футболка была надежно запакована, Сильвестр вновь обернулся к шкафу.

— Андрей все свои вещи сдавал в чистку?

— Полагаю, да, — откликнулась Вера Витальевна. — Девица, с которой он в последнее время крутил роман, не годится для того, чтобы следить за чем-то, кроме собственной внешности. Ну, знаете, короткая юбка, голый пупок, нечеловеческий бюст — лица и не разглядеть. Зовут ее Лида. Она приходила на похороны, выражала соболезнования. Была в темных очках. И все время двигала челюстями. Надеюсь, это был тик, а не жевательная резинка.

— Хотелось бы мне кое о чем спросить эту самую Лиду, — сказал Сильвестр. — Вы знаете, как с ней связаться?

— А о чем спросить? — тотчас насторожилась Вера Витальевна. — Ты заметил что-то особенное?

— Вы же ничего не уносили из квартиры? — продолжал тот, не обращая внимания на ее тон.

— Не-е-ет. Ни единой пуговицы. Что же я — дурочка совсем?

— Видите, — Сильвестр отступил в сторону, — эта одежда явно только что из чистки. Она надета на проволочные вешалки, и на каждой вещи сверху — прозрачный пакет. А вот на этих трех рубашках от пакетов остались только огрызки.

Майя вытянула шею. В самом деле — вокруг металлических вешалок торчали неровные куски полиэтилена.

— Кто-то оборвал пакеты, — констатировала она.

— Возможно, Андрюша выбирал рубашку и просто избавился от них. Выбросил в мусорное ведро, — предположила Вера Витальевна.

— Майя, — тотчас приказал Сильвестр. — Подойди сюда. Предположим, ты решила надеть чистую одежду. Как ты это сделаешь? Давай. Смелее!

Его помощница молча приблизилась к шкафу.

— Будь естественной. Представь, что это твой собственный гардероб.

Майя протянула руку, сняла одну из вешалок, вытащила из шкафа и, держа ее в одной руке, довольно ловко сняла пакет, подцепив его снизу.

Пакет остался целым и приятно зашелестел, опадая на пол.

— А теперь попробуй сорвать его грубо, чтобы остались куски, как здесь.

Сильвестр подал ей следующую вешалку и отступил назад, сложив руки перед грудью и приготовившись к роли зрителя.

Представление длилось всего несколько секунд. Майя резко рванула пакет в сторону, мягкая пленка потянулась, но не порвалась. Только с третьей попытки девушке удалось справиться с ней. Пленка уступила, оставив за собой длинный рваный хвост, свесившийся с воротника рубашки.

— Видели? — торжествующе обратился к Вере Витальевне Сильвестр. — Расправляться с пакетами подобным образом чертовски неудобно. Полиэтилен трудно разрывать, зато он довольно легко соскальзывает с вешалки, если обращаться с ним нежно.

— И о чем это говорит? — спросила та, насупившись. Роль недогадливой помощницы детектива ей не нравилась.

— Как — о чем? О том, что пакеты срывали в спешке. Не думая о том, удобно это или нет.

— Возможно, Лида собирала свои пожитки. Если они, например, поссорились с Андрюшей. Или пакеты ей потребовались для чего-то еще. Мой племянник славился своей аккуратностью. Он никогда не оставил бы эти клочья в своем шкафу.

— Возможно, к тому времени он был уже мертв, — возразил Сильвестр.

Однако Лида о пакетах ничего не знала. Это выяснилось довольно быстро. Когда Вера Витальевна позвонила ей и рассказала, что находится сейчас в квартире Андрея вместе с… хм…

ну… частным сыщиком, та выразила желание с ним переговорить. Работала она мастером в соседней парикмахерской, и Томилин наверняка приходил к ней делать стрижку. Она брала его голову своими ловкими руками, и он таял от нежных прикосновений. Сильвестр всегда считал, что парикмахер может вить из вас веревки, а вы лишь покоряетесь его воле.

— У меня как раз обед, — торопливо сообщила Лида. — Я скоро буду.

Сильвестр двумя руками проголосовал за встречу с девушкой погибшего друга. Ему было важно задать ей несколько вопросов. Несмотря на то что Вера Витальевна поддерживала с племянником довольно тесные отношения, все же жила она отдельно и о многих вещах могла просто не знать или неверно их истолковывать.

— Мне нужно позвонить, — неожиданно заявил Сильвестр. — В прачечную.

В руках он держал квитанцию и, сверяясь по ней, набрал номер телефона. Майя и Вера Витальевна молча слушали его разговор. Дело оказалось минутным. Сильвестр желал знать, сдавал ли заказчик номер такой-то в недавнем времени белье для стирки.

— Жена уехала в отпуск, — виновато заметил он. — И не сказала, нужно ли забирать…

Оказалось, забирать ничего не нужно. Нового заказа от клиента под указанным номером не поступало.

— Хм, — задумчиво пробормотал Сильвестр, повесив трубку. — Пакеты из чистки и отсутствующее белье в прачечной…

— Не понимаю я, какое значение имеют эти самые пакеты, — проворчала Вера Витальевна. — Ну, допустим, с вешалок их сорвал убийца. И что из этого? Пакетов в мусорном ведре нет, следов нет, так что нам за дело до того, каким способом их извлекали из шкафа?!

Когда ей что-то не нравилось, вид у нее становился брезгливым, как у кошки, которую заставляют служить за кусок сосиски.

Говоря по правде, Майя тоже не могла сообразить, чем могут помочь в расследовании обрывки пакетов из химчистки. Не совладав с любопытством, она спросила:

— Они имеют большое значение?

— Сами по себе нет, — неохотно пояснил босс. — Если бы не простыня. Смотрите, — предложил он, направляясь к кровати. — Постель застелена странно. На пододеяльнике и обеих подушках белое белье в желтый цветочек. А простыня синяя, явно от другого комплекта. Простыни же в желтый цветочек нигде нет — ни в стопках из прачечной, ни в самой прачечной, ни в корзине с грязным бельем, я проверил. Ее вообще нет в доме. Понимаете?

Его спутницы по очереди кивнули. Некоторое время в комнате царила тишина, нарушаемая лишь шагами Сильвестра, который расхаживал взад и вперед, глядя себе под ноги.

— Возможно, Андрей пил в постели какао и пролил жидкость на простыню, — наконец высказала робкое предположение Вера Витальевна. — Ну, или вино — от него тоже остаются безобразные пятна.

— Пролил вино на простыню и сразу выбросил испачканную вещь? — с сомнением спросил Сильвестр. — Если сдаешь белье в прачечную, почему бы и эту простыню тоже не сдать? Вдруг пятно отойдет?

— А что, если он прожег ее сигаретой? Мужчины обожают курить в постели, — авторитетным тоном заявила Майя.

— Полагаю, эту ценную информацию ты почерпнула не из личного опыта, а из фильмов с Бельмондо, — заметил Сильвестр, почесав бровь. — Ерунда все это. Сдается мне, дело совсем в другом. — Он подошел к окну и проверил, как открываются и закрываются жалюзи, пробормотав: — Простыня от другого комплекта и сорванные с вешалок пакеты…

— Дались ему эти пакеты, — шепотом сказала Вера Витальевна, приблизившись к Майе. — Не вижу никакой логики.

Она привыкла докапываться до сути вещей и, когда чего-нибудь не понимала, против воли начинала раздражаться. Уже было открыла рот для того, чтобы высказать очередное ценное замечание, когда раздался звонок.

Вера Витальевна немедленно устремилась к двери, подобно курице, привлеченной горстью пшена.

— Это Лида! — крикнула она на ходу. — Сейчас вы сами все поймете!

Какие выводы они должны были сделать, встретившись с Лидой лицом к лицу, было не очень понятно. Вероятно, Вера Витальевна имела в виду, что эта женщина ну никак не подходила ее обожаемому племяннику.

Лида оказалась невысокой женщиной с томными глазами. Рыжие волосы, небрежно заколотые на макушке, открывали высокие скулы и крепкую шею. Ногти на руках и ногах были покрыты ярко-красным лаком. Между джинсами и короткой майкой виднелась загорелая полоска тела с блестящей висюлькой на пупке. Разговаривала Лида хриплым тягучим голосом и бросала на Сильвестра долгие взгляды, что задевало не только его помощницу, но и Веру Витальевну.

— Интересно, о чем думает человек, когда ему протыкают пупок? — шепотом спросила она, наклонившись к Майе.

Та непроизвольно потерла собственный живот. Она всегда с подозрением относилась к женщинам, которые выставляли напоказ свою сексуальность. Ей казалось это нечестной игрой. Такие женщины, конечно, имели право на существование, но лишь в фильмах, которые ее босс смотрел десятками. Именно там была их стихия, их законное место.

После того как Вера Витальевна познакомила присутствующих друг с другом, Лида немедленно сосредоточила свое внимание на единственном представителе сильного пола.

— Неужели Андрея действительно убили? — спросила она, устроившись на стуле с высокой спинкой.

Остальные тоже сели, исключая Сильвестра, который остался на ногах. Он отошел к окну и встал к нему спиной, скрестив руки на груди. Взгляд его время от времени убегал от женщин, продолжая путешествовать по комнате.

— Убили? Не могу сказать ничего определенного, — почти равнодушно ответил он, пожав плечами.

— Но зачем тогда вы пришли сюда? Зачем продолжаете… упорствовать? — удивилась Лида и вопросительно поглядела на Веру Витальевну.

В сущности, она верно определила эпицентр этого упорства. Эпицентр сидел смирно, скрестив ножки в кедах, шнурки которых были завязаны целомудренными бантиками. Лицо у него было вредным.

— Решили убедиться в том, что это несчастный случай, — спокойно продолжал Сильвестр. — А вы разве не хотели ничем со мной поделиться? Что-то рассказать?

— Я? Да нет, я не знаю, что рассказывать. В тот день я вообще уезжала из города. У меня даже алиби проверяли — так было неприятно…

— Но вот только что, когда вы узнали, что в квартире Андрея находится частный детектив, то немедленно загорелись прийти, — не отставал Сильвестр.

Лида открыла и закрыла рот, явно медля с ответом.

— Просто мне хотелось узнать, что вы тут нашли, — наконец сказала она. — Вдруг обнаружили что-нибудь такое…

— Мы обнаружили, что из квартиры пропала простыня! — неожиданно заявила Вера Витальевна мрачным тоном. — Хорошая прочная простыня в желтый цветочек. Спрашивается — где она?

— Простыня в желтый цветочек? — изумленно повторила за ней Лида.

— Вот именно. Все комплекты постельного белья — целые. И только одной простыни недостает. Как-то это подозрительно… Если ее прожгли сигаретой, так и скажите!

— Я ничего не прожигала, — возмущенно отозвалась Лида, глядя на Веру Витальевну с неудовольствием. — И ничего из этой квартиры не выносила. Если вы намекаете…

— Зачем мне намекать? Я просто спрашиваю, нет ли у вас дома нашей простыни, — продолжала наступать та.

— Да у меня даже ключей от квартиры Андрея никогда не было! Мы любили друг друга, но Андрей ни разу не предлагал жить одним домом.

— При осмотре я не заметил ничего женского, — заметил Сильвестр безо всякого выражения.

— Я не оставляла в квартире Андрея даже мелочей, — надменно ответила Лида. — Не чувствовала себя хозяйкой.

— Хозяйка хозяйке рознь, — вставила Вера Витальевна. — Одной, для того чтобы чистоту навести, нужен пылесос последней модели, а другой и веника хватает.

— Вы упрекаете меня в том, что Андрею было со мной плохо? — Лида задохнулась от нахлынувших чувств.

— По-моему, здесь довольно чисто, — поспешно сказала Майя, решив, что ссора ни к чему хорошему не приведет.

Однако остановить Веру Витальевну оказалось не так-то просто.

— Не верю я в это, — снова встряла она. — Ни одной личной вещи? Какой-никакой халат, мягкие тапочки, фен… Быть того не может, чтоб в чем пришла, в том ушла! Не по-человечески это.

— Полагаю, вы забрали все свои мелочи, когда поссорились с Андреем, — заметил Сильвестр.

Он говорил мягко, но смотрел при этом таким проницательным взглядом, что Лида против воли разволновалась. Щеки ее вспыхнули, и она нервно поправила юбку, проведя двумя руками по бедрам.

— А-а! Так вы с Андрюшей все-таки ссорились! — воскликнула Вера Витальевна с таким азартом, как будто билась об заклад и неожиданно выиграла. — Я так и думала.

— Мы не ссорились!

— Не выдумывайте, — непререкаемым тоном заметил Сильвестр. — Вы разругались в дым. В спешке собирали свои пожитки. Нервничали, кричали.

— Наверняка простыня так и уплыла, — поддакнула Вера Витальевна. — Хватала все что ни попадя…

— Вам могли понадобиться пакеты. Вы брали из шкафа пакеты?

— Там следы остались, — злорадно заметила Вера Витальевна. — Клочья полиэтилена. На них наверняка найдутся отпечатки пальцев!

Майя ждала, что Лида просто не выдержит и разразится гневной тирадой. Или вообще выскочит из квартиры, хлопнув дверью. Однако та и не подумала сбегать.

— Клочья полиэтилена? — удивленно переспросила она. — Отпечатки пальцев? Я вообще не понимаю, о чем вы говорите.

— Пойдемте, — приказал Сильвестр, широко махнув рукой.

Лида послушно встала и отправилась вслед за ним в маленькую комнату. Вера Витальевна хвостом увязалась за ними. Майя тоже пошла — не сидеть же одной на диване как бедной родственнице. Сильвестр приблизился к шкафу и распахнул дверцы, после чего продемонстрировал Лиде рубашки со следами оборванной пленки.

— Вам могла понадобиться тара для того, чтобы уложить свои вещи, — пояснил он. — Вероятно, вы сорвали упаковку с этих рубашек — просто чтобы не тратить время. Это так?

— Нет, не так! — воскликнула Лида. Она вытянулась в струнку и выглядела теперь весьма воинственно. — Ну, допустим, кое-что в этом доме действительно принадлежало мне… В шкафу стоял чемоданчик, в который я сложила вещи. Не понимаю, как вы узнали. Я не хотела, чтобы вы думали, будто я отсюда что-то взяла.

— Господи, почему бы сразу не сказать? — удивился Сильвестр.

— Потому что она унесла простыню, — тотчас высказала свое мнение Вера Витальевна.

Лида обернулась к ней и резко бросила:

— Да зачем мне постельное белье?! У меня своего полно. В самом-то деле! И пакеты с вешалок я не срывала. Все в чемоданчик поместилось.

— А в коридоре были ваши вещи? — Сильвестр неожиданно вспомнил о пустой полке. — Были?

— Только летний плащ. Он висел на вешалке. Больше я ничего из квартиры не выносила. Клянусь.

— И как давно это было? — нахмурился Сильвестр. — Когда вы поссорились?

— За неделю до того, как… За неделю до Андрюшиной смерти.

— По вашему мнению, он мог свести счеты с жизнью?

— Никогда! — выпалила Вера Витальевна, сделав шаг вперед и ударив себя кулаком в грудь. — Он любил жизнь и всяческие излишества. А человек, любящий излишества, добровольно ни за что от них не откажется.

— Я Лиду спрашиваю, — едва заметно улыбнулся Сильвестр, а Майя завела глаза к потолку.

На его месте она уже давно дала бы тете Вере по башке.

— Нет, Андрей не специально это сделал, — энергично помотала головой Лида, и ее волосы взметнулись рыжим костром. — Наверное, заснул в теплой воде. Если думаете, что он из-за меня переживал, то зря. Мы несколько раз после ссоры разговаривали по телефону — вполне мирно. Ничего душераздирающего. И он не хотел, чтобы я вернулась. А я тоже не очень-то хотела!

— Это почему же? — с недоверием спросила Вера Витальевна. — Может быть, на горизонте уже другой замаячил?

Сказав это, она внезапно вся подобралась, глаза ее загорелись фанатичным огнем, и она схватила Сильвестра за рукав.

— Точно! Новый ухажер мог ревновать. Это ж надо же, как я не подумала раньше? Вот вам и подозреваемый! Что это за тип? — обернулась она к Лиде и сдвинула брови так, будто та уже находилась на скамье подсудимых.

— Боже мой, оставьте человека в покое! — простонала Лида и сжала пальцами виски, как это делают актрисы в мелодрамах, показывая, что находятся на грани срыва. — Его милиция допрашивала! Он уважаемый человек, профессор…

— Какой у него рост, у вашего профессора? — тотчас спросил Сильвестр, явно заинтересовавшись новым персонажем.

Майя только головой покачала. С ее точки зрения, никакой логики в вопросах, занимавших ее босса, не было. Вот и старший лейтенант Половцев тоже обычно поражался логике Сильвестра. Половцев, которого она так давно не видела…

Лида тем временем отняла руки от лица и неожиданно застенчиво ответила:

— Рост профессора? Метр шестьдесят семь. Он на два сантиметра выше меня, а что? Разве это важно?

— Возможно, и нет, — задумчиво ответил Сильвестр. — А возможно, и да. Я пока не решил.

— Можно, я пойду? — спросила Лида, нервно поведя плечами, и посмотрела на него снизу вверх. Никакого кокетства в ее взгляде уже не было и в помине.

— Идите, — разрешил он. — Если что, я вам позвоню. Или вот Майя…

— А вы простыню точно не забирали? — уточнила Вера Витальевна, отправляясь провожать Лиду до двери. — Я это спрашиваю не в смысле за руку схватить, а для порядка, чтобы мы попусту не искали.

— У меня нет простыни!!!

— Вы могли случайно прихватить. Может, заворачивали в нее свои платья, нельзя же исключать такой момент…

— Господи, какая же вы зануда! — выпалила невидимая уже Лида где-то в глубине коридора.

— Ведь вы наверняка утащили из Андрюшиной квартиры что-нибудь себе на память. Вы кажетесь такой жадной, Лида!

Майя и Сильвестр озадаченно посмотрели друг на друга.

— Вероятно, набивать сумки любовными письмами гораздо легче, чем любить людей, так сказать, непосредственно, — заметил Сильвестр. — Блестящие теоретики поголовно терпят фиаско, когда дело доходит до реальной жизни. Вот и тетя Вера туда же.

Тетя Вера возвратилась обратно вполне довольная собой.

— Как вы узнали? — спросила она Сильвестра, потирая руки.

— Узнал — что?

— Что они поссорились и Лида собрала манатки?

— Я всего лишь предположил. Я видел сотни фильмов и сотни сцен расставания. Обычно мужчина выходит из дому, сжимая в зубах сигарету. Женщина либо убегает босиком по снегу, либо, завывая, как корабельный ревун, укладывает пожитки. В пакете с мусором я нашел целых три сломанных ногтя. Для женщины, которая следит за своими руками — а она следит, я сразу заметил! — Лида что-то слишком разошлась. Вопрос: каким образом женщина может переломать ногти? Ответ: она не в себе, она торопится, ей в данный момент не до красоты. Она хватает вещи, не задумываясь о том, что может испортить маникюр.

— Вон оно что…

— А милиция разве не видела обломки ногтей в мусоре? — с недоверием спросила Майя.

— Наверняка видела, — пожал плечами босс. — Ну и что из того? Если бы на теле Андрея нашли царапины, тогда другое дело. А так… Кого это могло заинтересовать, подумай сама?

— А какое значение имеет рост профессора? — продолжала упорствовать Майя. — Вот вы даже фамилии его не спросили…

— Зачем мне его фамилия? Я с ним детей крестить не собираюсь. Меня интересует картина, так сказать, в целом. Пока что я рисую ее крупными мазками…

— Эта Лида мне не понравилась! — внезапно сообщила Вера Витальевна, заложив руки за спину и пожевывая нижнюю губу. — Женщины, которые ставят в шкаф любимого мужчины чемоданчик на всякий случай…

— Я хочу увидеть фотографию, — неожиданно заявил Сильвестр.

Вера Витальевна, готовившаяся изречь очередную сентенцию, замолчала на полуслове.

— Какую фотографию? — изумленно спросила она.

И Майя тоже удивилась вслед за ней:

— Какую фотографию?

— Ту, которую использовали для изготовления футболки. Майя, поищи ее. Вера Витальевна, вы знаете, где Андрей хранил свои архивы?

— Ну… да. В книжном шкафу, внизу. На каждый год по отдельному альбому. Я уже предавалась воспоминаниям, листая те самые, где Андрюша еще молодой, в военной форме.

Она тяжело вздохнула.

— Как вы думаете, в альбоме за какой год следует искать снимки с той дружеской вечеринки? — уточнила Майя.

— Судя по запаху краски, футболка была сделана недавно. Просмотри этот год и прошлый. Ищи Андрея с двумя приятелями.

— Витей Мережкиным и Костей Василенко. Это его школьные друзья. А правильнее сказать — дворовые, — пустилась в объяснения Вера Витальевна. — Такие шпанюги! Окна камнями били, прохожих по ночам пугали, терроризировали владельцев личных автомобилей. Я грешным делом думала — сопьются и в тюрьму загремят. Ан нет, все в люди вышли. Василенко строительную бригаду сколотил, а Мережкин шофером работает, на машине грузы возит. Сам себе хозяин. И Андрей мой так хорошо начинал! И вот — нате вам. Скатился до поддельных часов.

Она горестно вздохнула. Тем временем Майя уже приступила к поискам. Она устроилась прямо на ковре, обложившись фотоальбомами.

— Мне нужна или та самая фотография, или похожие, но с той же вечеринки, — напутствовал ее Сильвестр.

— А что? — тотчас заинтересовалась Вера Витальевна. — Что в ней такого? Я и рассмотреть-то толком не успела.

— Там фон необычный, — признался Сильвестр. — Очень странное место. Похоже на какую-то пустыню.

— Ерунда! — возразила Вера Витальевна, подключаясь к поискам и тоже усаживаясь на ковер. — В пустыне не может быть копченой колбасы, которую держал в руках Андрей. Откуда?

— Вы наблюдательны.

— Еще бы! Как только тебе переваливает за шестьдесят, сердце становится зорче глаз. Я всегда знаю, на что обратить внимание.

Майя молча листала страницы альбома за прошлый год. Здесь было очень много фотографий Лиды. Позируя, она кокетничала и выглядела очень хорошенькой. Секси — как сказала бы подруга Майи, помешанная одновременно на блинчиках и похудании.

Когда Майя перешла к более ранним альбомам, Лида исчезла, уступив место целой череде милых мордашек, сменявших одна другую с довольно высокой скоростью. Девушки призывно улыбались в объектив.

— На обороте они обычно пишут всякие глупости, — заметила Вера Витальевна, занятая параллельным поиском. — Что-нибудь типа: «Мое горячее сердце согреет тебя холодными ночами».

— Вы же собираете любовные письма, — удивилась Майя. — Там наверняка те же самые глупости.

— Разве можно сравнить любовь и все эти сюси-пуси?

Фотографий, хотя бы отдаленно напоминающих ту, которая была переведена на футболку, в архиве Томилина не обнаружилось.

— Очень странно, — пробормотала Вера Витальевна. — Андрюша был таким педантом…

— Возможно, снимки делал не он, — сказала Майя. — А футболку ему друзья подарили.

И Сильвестр тут же заметил:

— Мне нужно будет встретиться с друзьями.

— Если Вера Витальевна попросит, думаю, они смогут заехать к нам на чашку чая.

— Вы попросите, Вера Витальевна? — уточнил он, продолжая кружить по комнате и осматривать вещи. — Заодно спросите про фотографию. У кого-то из них должен быть оригинал. Я хочу взглянуть на него.

— Спрошу, хотя и не улавливаю смысла, — откликнулась та. — Пакеты, простыня, фотография, рост профессора… Жутко странный набор. И вообще. Я люблю, когда мне все растолковывают. А ты держишь меня в неведении. Мое любопытство уже раздулось до размеров дирижабля.

— И мое, — поддакнула Майя, хотя точно знала, что босс ничего объяснять не станет. До последнего момента он всегда темнит. И настаивать бессмысленно.

Как она и думала, Сильвестр проигнорировал женское любопытство. Он повертел в руках памятный флажок, на котором было написано «Фонд поддержки малых народов Америки», и сказал:

— Думаю, стоит узнать поточнее, почему Андрей уволился из этой организации. Судя по некоторым признакам, работой своей он дорожил и даже гордился. Я тут просмотрел бумаги в столе… Записки, заметки, напоминания. Что-то там должно было случиться серьезное, если он внезапно ушел. Майя, ты сегодня же должна собрать информацию об этом фонде. И попробуй найти там человека, который согласится поговорить о Томилине, хорошо?