Прочитайте онлайн Шоколадное убийство | Глава 23 Пробуждение сил зла. Коварный шоколад и прозрение Аленочкина (продолжение рассказа)

Читать книгу Шоколадное убийство
4816+2128
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 23 Пробуждение сил зла. Коварный шоколад и прозрение Аленочкина (продолжение рассказа)

Заваров уже давно дал по радио команду сворачивать работу — все члены экспедиции должны были вернуться в лагерь до наступления темноты. Сумерки сгущались, однако ни один человек до сих пор не появился. Он попытался снова выйти на связь с отрядом, но безуспешно. Обеспокоенный Заваров силился понять, что могло случиться. Неожиданная находка? Несчастный случай? Но его тут же поставили бы в известность. Неполадки со связью? Непохоже, он совсем недавно разговаривал по рации с одним из археологов, и все было в порядке. В чем же дело?

Его мысли неожиданно прервал громкий треск, который раздался со стороны развалин. Заваров замер и прислушался. Из джунглей снова раздался треск, сопровождаемый невнятными выкриками. Сомнений у него не было — это автоматные очереди.

Едва Заваров сделал несколько шагов в том направлении, откуда раздавались выстрелы, как в лагерь с криками ворвалась толпа вооруженных людей. После непродолжительной борьбы он получил удар прикладом по голове и на какое-то время потерял сознание. Очнувшись, обнаружил, что валяется на земле со связанными руками. Рядом с ним лежали остальные члены его отряда, включая и тех, кто вечером не вернулся из старого города.

Пока руководитель экспедиции пытался сообразить, что к чему, его вместе с другими пленниками подняли на ноги и под дулами автоматов загнали в самую большую палатку.

И тут же раздалось громогласное:

— Кайенсе!

В палатке мгновенно воцарилась тишина, и все уставились на рослого индейца в замызганной камуфляжной одежде, который неподвижно стоял у входа.

— Он у них главный, — шепнул кто-то.

— Слушайте внимательно, повторять не буду, — начал индеец. Говорил он медленно и внятно, безразличным тоном, словно зашел поболтать о погоде. — Вы наши заложники. Радуйтесь, что вам вообще сохранили жизнь. Вы здесь никто, а кто мы такие — не ваше дело.

Скажу только, что мы боремся за претворение в жизнь идей нашего великого команданте. И знаете, какова одна из них? — Тут он наклонился вперед и почти прошипел: — Избавить нашу несчастную землю от чужаков и незваных гостей! Я бы с удовольствием прострелил вам головы или завел поглубже в джунгли, да только так вышло, что сейчас вы можете пригодиться, — продолжал он. — Мы собираемся обменять вас на наших товарищей, которые уже который год томятся в правительственных тюрьмах! Только запомните, — сказал он вкрадчиво, — если мы потерпим неудачу, вас никто никогда не найдет. Завтра утром мы выдвигаемся. Сбежать не пытайтесь, по периметру расставлены часовые. Кто будет дергаться, получит пулю без предупреждения. Все.

Главарь развернулся и стремительно вышел из палатки. Все это время Аленочкин, который не понял ни слова, пытался придумать, как освободиться от веревок. Чуть потрепыхавшись, Вячеслав выяснил, что связали его небрежно и, приложив небольшое усилие, узел можно ослабить. Этим он и занялся. Теперь можно было при необходимости высвободить руки.

— Вот интересно, кто они? — спросил Железякин срывающимся голосом. — Откуда взялись?

— Из джунглей, — отозвался кто-то из археологов. — Нас отловили по одному, связали и притащили сюда. Разбили все оборудование, расстреляли радиостанцию, мы вас даже предупредить не смогли.

— Это местные борцы за независимость. Так сказать, индейские сепаратисты, — подал голос Заваров. — Я был уверен, что их давным-давно утихомирили, так нет, нате вам…

— Но мы же не в Афганистане, в конце концов! — воскликнул биолог. — Откуда тут эти похищения, обмен заложников, автоматы…

— Мы в Мексике, амиго, — невесело усмехнулся Заваров. — Тут может быть все что угодно.

Один из часовых откинул полог палатки:

— Не разговаривать!

— Послушайте, — шепотом сказал Аленочкин. — У нас есть шанс. Они не понимают, когда мы говорим по-русски. Дождемся, пока они угомонятся, попробуем вылезти и добраться до радио.

Вячеслав подполз к закрытому сеткой окошку и стал наблюдать, как террористы, сидевшие вокруг костра, уплетали жареное мясо. Заложников, как понял Аленочкин, кормить никто не собирался. После трапезы главарь поднялся с места и издал какой-то гортанный звук.

Аленочкин прошипел:

— Бочкин, быстро ползи сюда и переводи.

Паша переместился поближе и прислушился. Потом сказал:

— Этот хмырь говорит, что он всем делает подарок. Он нашел здесь нечто весьма полезное.

— А что именно, не говорит? — уточнил Вячеслав, но тут же и осекся.

Он увидел, как мерзкий захватчик приподнял вверх деревянный ящик, в котором находился урожай его драгоценного какао.

Тут Аленочкина охватила злость. Сколько на поиск и сбор этих бобов потрачено сил, нервов, денег, наконец! И все для того, чтобы какие-то мерзавцы использовали их для своих бандитских нужд?

Индеец тем временем достал из походного рюкзака сосуд с широким дном и узким горлышком, похожий на выдолбленные тыковки для чая мате, только размером гораздо больше. Поколдовал над зернами, добытыми из ящиков, залил их водой и подвесил над огнем. Через несколько минут варево закипело, после чего главный террорист осторожно взял сосуд и пригубил получившийся напиток. Сделав глоток, он закрыл глаза, словно наслаждаясь вкусом, и передал питье соседу. Тот повторил действия командира, и чаша пошла по кругу. К процессу присоединились даже часовые.

У Аленочкина немного отлегло от сердца: оставался шанс, что они ничего не сделают с тем, что осталось в ящике, не заберут его с собой и не уничтожат. В этот момент даже судьба членов экспедиции его волновала гораздо меньше.

— Вот теперь пора, — сказал Аленочкин, ловко извернулся и сбросил веревки на пол. — Попробую проскочить к машине, где есть связь, и вызвать помощь.

— Я с вами, — вдруг сказал Паша Бочкин. — Развяжите меня, вдвоем будет легче.

— Нет, инициатива моя, я не хочу никого подставлять. — И он осторожно выполз наружу. Важнее всего сейчас было тихо миновать расслаблявшихся возле огня людей и добраться до радиостанции.

Однако с бандитами в этот момент что-то случилось. Все, кто сидел у костра, молча поднялись со своих мест и, совершая странные ритмичные движения, качающимся строем отправились куда-то в темноту джунглей. Первым шел главарь террористов, остальные, включая часовых, следовали за ним. Потом послышалось монотонное заунывное пение, и колонна скрылась в зарослях джунглей.

Вячеслав метнулся обратно к палатке:

— Паша, быстро — что они там воют? Паша сделал большие глаза и помотал головой:

— Я не понимаю. У мексиканцев миллион наречий, а я ведь не работал, так сказать, в полевых условиях…

Тогда Аленочкин обратился к Заварову. Тот сдвинул брови и прислушался.

— Плохо слышно, но это бред какой-то. «Вода, вода, я иду, иду домой, я возвращаюсь». Одно и то же на разные лады повторяют. А вот теперь вообще ничего не слышно! Они что, ушли?

— Всем сидеть тихо, я сейчас! Я быстро! А вы пока займитесь связью…

Аленочкин почти бежал вслед за неведомо куда отвалившими террористами, правда, старался делать это по возможности бесшумно. Он догнал поющую и пляшущую колонну бандитов почти у самого берега небольшого лесного озера. И сделал это, похоже, вовремя. Опоздай он на минуту — наверное, ничего бы не понял вообще. Хотя, собственно, он и так почти ничего не понял. Зато многое увидел.

Картина, которая на несколько минут предстала перед ним, была величественна и ужасна одновременно. И при этом совершенно сюрреалистична.

Все повстанцы неожиданно и вдруг, как будто повинуясь единой команде, стали сдирать с себя одежду. Затем подхватили автоматы, стали нагишом носиться по берегу, стреляя в воздух и что-то крича. Побегав так минуты две и расстреляв весь боезапас, они побросали оружие в воду. Потом на несколько мгновений воцарилась тишина. А затем вся банда с криками и воем влетела в воду. «За оружием, что ли, полезли?» — удивился Вячеслав.

Явно забыв про оружие, люди прыгали, хлопали руками, ныряли, хохотали и были, кажется, безмерно счастливы. Потом они по одному стали скрываться под водой. И через несколько минут над озером повисла пронзительная тишина. Притаившийся за деревом Аленочкин терпеливо ждал, когда террористы закончат свои удивительные водные процедуры. Он отказывался понимать происходящее и не очень хорошо представлял, что теперь делать. Бежать?

Прошло несколько томительных минут, но на поверхности никто из бандитов не появился. Когда прошло еще минут десять, обалдевший Аленочкин был вынужден признать — похоже, все террористы одновременно утонули. Вряд ли они уплыли под водой в неизвестном направлении — выходов из этого маленького озерца не было. А находиться столько времени под водой без акваланга не смогут даже фанатики-террористы.

Это был один из редких случаев, когда Вячеслав действительно растерялся. Фантастика! Он не мог дать вменяемого объяснения случившемуся, не мог даже предположить, что, собственно, произошло и кому он и его люди обязаны чудесным спасением.

Однако надо было срочно возвращаться в лагерь, освобождать людей, может быть, связаться с местной полицией. Ведь не исключено, что по следам террористов примчатся их идейные собратья.

Шагая по тропинке назад, Вячеслав тем не менее постоянно оглядывался — вдруг индейцы приготовили им какую-нибудь каверзу, чтобы помучить, вселить надежду, а потом вылезти из воды с оружием — и наказать наивных гринго.

Но нет, все было тихо и спокойно. Уже подходя к лагерю, Аленочкин понял, что никому рассказывать об увиденном нельзя — решат, что он сошел с ума. Его легенда была проста: бандиты скрылись в джунглях, там началась стрельба, потом все стихло. Больше Вячеслав ничего не знает — он побежал в лагерь освобождать людей, организовывать оборону, вызвать полицию.

«Главное — завтра поменять дислокацию лагеря. Но об этом пусть Заваров беспокоится».

Ночь в лагере прошла без сна — ждали возвращения индейцев. Когда наутро прибыли местные власти, все вздохнули с облегчением — пронесло. Работы решили прекратить — это становилось небезопасно — и перебазироваться в другой район, благо планы у экспедиции были обширные.

Что же касается Аленочкина, то он сообщил, что через пару дней уезжает — возникли неотложные дела. А Бочкину и Железякину поручил завтра же отправить ящик с урожаем какао-бобов через каналы фонда в Москву.

Это решение Вячеслав принял после тревожной бессонной ночи, когда все ждали возвращения террористов, а он мучительно пытался понять, что же действительно с ними произошло. И под утро понял — они всего лишь выпили горячий шоколад. Тот самый, что он с таким трудом разыскал в джунглях и из которого мечтал произвести новый, изысканный сорт. Наверное, именно это зло имели в виду люди, которые привезли деревянную фигурку божества его другу Васе Юганову. Наверное, поэтому боятся проклятого места, где растут «райские деревья», местные жители. Наверное, он был свидетелем воздействия на психику людей тех самых неизвестных ферментов, о которых ему рассказал начальник лаборатории кондитерской фабрики.

Так или иначе, теперь он, Аленочкин, становится хранителем этой тайны. Каким-то странным образом он унаследовал от погибшего друга не только статуэтку с зернами, но и вполне реальную ответственность за то, чтобы эти семена зла никогда не проросли в цивилизованном обществе.

* * *

— Я еще не улетел домой, но уже знал, что из отправленных в Москву какао-бобов никогда не буду производить шоколад. В этот момент мне позвонил Усков, проводивший независимую экспертизу. Он был в экстазе. Требовал, чтобы ему дали дополнительный материал для исследования. Я сразу понял, что отделаться от доктора будет непросто, и решительно подвел черту.

— Приеду — поговорим, — сказал тогда Аленочкин довольно резко. — Материал у меня есть, но я сомневаюсь в целесообразности его использования. Все объясню при встрече.

— А вы случайно не в Мексике сейчас? — поинтересовался Усков осторожно.

Вячеслав мигом насторожился:

— Почему вы так думаете?

— Ну… Простите, если что-то не то сказал. Я знаю, что в Мексику поехала экспедиция фонда, пару раз слышал, как Саша Майский с вами по телефону обсуждал эту тему. Ну, и, так сказать, сопоставил факты.

«Вот трепло, — зло подумал Аленочкин про Майского. — Не мог выйти на улицу поговорить. Знает же, что везде уши…» — Нет, я не в Мексике, — соврал он. — И у меня сейчас нет возможности обсуждать полученные вами результаты…

— Зря я на Майского, выходит, злился, — сказал Аленочкин. — Он заплатил за свою беспечность по полной программе.

— Не за беспечность, — возразил Половцев. — А за отвагу. Это ведь он вас, Вячеслав, так отчаянно разыскивал. Волновался.

— Да-да, — спохватился тот. — Я знаю. А Усков его взял и отравил.

— Объясните мне! — потребовала Майя. — Почему психолог убил Майского?

Она с ужасом вспомнила «мумию», в которую превратили ученого, и содрогнулась. Раньше она уже всплакнула о нем, сетуя на безвременную кончину молодого и талантливого человека, тело которого они с Половцевым обнаружили в подвале клиники.

— Вероятно, Майский что-то такое выяснил, — неуверенно сказал Аленочкин. — Пока разыскивал меня.

— Ну, про Ускова вы должны у меня спрашивать, — заметил Стас. — В конце концов, он уже вовсю дает показания, и я кое-что могу для вас прояснить.

— Тогда проясни, пожалуйста, — попросила Майя, положив свою руку на локоть Половцева.

Сильвестр следил за ними с унынием. Как парочка ни маскировалась, скрыть обоюдное влечение им оказалось просто не под силу. Как говаривала тетя Вера: «Любовь жестока, бьет сильнее тока».

— Майский приехал к Ускову в надежде, что тот знает о том, где вы находитесь, Вячеслав. Усков категорически отрицал, что в курсе ваших передвижений, а потом случайно проговорился. С языка слетело.

— Что слетело? — озадачилась Майя.

— Правда слетела. Майский понял, что Усков встречался с Вячеславом уже после его возвращения в Москву. Причем в аэропорту. Досадуя на свой промах, психолог решил срочно исправить свою ошибку.

— И отравил Майского, — закончил Аленочкин.

— Да. Все его ухищрения пошли насмарку. Ведь все это время Усков пытался отвлечь Майского от своей персоны. Постоянно переводил стрелки на Коврова и его возлюбленную Элину. Сплетни всегда отвлекают от главного. Конечно, рано или поздно Майский обязательно выяснил бы, что Ковров тут ни при чем. Но и правду бы не узнал.

— А как Усков узнал о том, когда я возвращаюсь в Москву? — спросил Аленочкин. — Он ведь ждал меня там.

— Майский проговорился, — вздохнул Стас досадливо. — Сочинил, правда, будто вы в Европе. Замаскировал, так сказать. Но это он от волнения наверняка. Ждал результатов экспедиции. Вот и проговорился. Мол, в три часа дня в пятницу должен Аленочкин прилететь. Майский был так взволнован, так переживал, что и не сообразил, какую плохую услугу оказывает своему другу, то есть вам. Между тем Усков все понял правильно. В пятницу он нанял машину и приехал в аэропорт. Дождался, пока вы, Вячеслав, получите на таможне свой драгоценный груз, и похитил этот груз — прямо вместе с хозяином.

— Он приехал на микроавтобусе, — подтвердил Аленочкин. — Сочинил какую-то идиотскую байку о том, почему оказался в аэропорту. Это я сейчас понимаю, что идиотскую. А тогда ничего плохого не заподозрил.

— Беспечность — разнеженность ума, — прокомментировал Половцев.

— Он предложил меня подвезти, благо ящики с какао-бобами легко поместились в микроавтобус. Боже, каким я был глупцом!..

— Он хотел знать, где растут ваши «райские деревья», верно? — спросил Сильвестр. — Ради этого он держал вас взаперти?

— Ради этого, — подтвердил бизнесмен. — Не могу поверить, что какао оказалось для него таким важным, и ради обладания им он пошел на убийство!

— Стас, а Усков что-нибудь рассказывал о своих исследованиях? — спросил Сильвестр. — К каким выводам он пришел? Почему этот сорт был для него так важен?

— Рассказывал ли он? Да этот тип поет как птица, — мрачно ответил тот. — Когда он получил зерна для проведения независимой экспертизы, сразу же решил начать эксперименты на людях. Действительно, как сказал Вячеславу еще начальник лаборатории кондитерской фабрики, напиток из этих зерен обладал свойствами антидепрессанта. Возбужденные, находящиеся в стрессовом состоянии пациенты, сделав несколько глотков, заметно успокаивались. Усков ликовал. Его захватила идея ввести в клинике новую методику — лечение натуральным шоколадом. Это стало бы потрясающей рекламой, сулило прибыль.

Усков не сразу понял, что не на всех напиток действует одинаково хорошо. Одна его пациентка впала в буйство и едва не утопилась прямо на глазах своего доктора. А потом три пациента покончили с собой. Он узнал об этом, конечно, не сразу. А когда узнал, принял решение, противоположное вашему, Вячеслав. Он понял, что получил в руки некий продукт, с которым можно экспериментировать. Превратить его в оружие. Конечно, он больше не помышлял использовать шоколад легально, на сеансах. Но нелегально… Почему бы и нет? Все, что позволяло получить хоть какую-то власть над другими, интересовало Ускова чрезвычайно.

— Меня от него просто тошнит, — выпалил Аленочкин. — А выглядел таким лощеным…

— Майя его сразу раскусила, — скучным голосом поведал Сильвестр. — Когда он приезжал к нам, оставил ей свою визитную карточку. А на следующий день позвонил и пригласил на ужин.

Стас в немом изумлении посмотрел на Майю, которая зарделась, словно пастушка, очаровавшая городского пройдоху.

— А она, веришь ли, решительно отказалась идти на свидание, — продолжал гнуть свое Сильвестр. — Я тогда даже не понял — почему. Усков показался мне вполне достойным мужчиной. У него и внешность, и положение в обществе. Короче, все, что нужно девушке для счастья.

Майя проглотила улыбку. Если босс хотел задеть Половцева, это ему не удалось. Тот считал, что его работа — самая важная в мире. Кроме того, милицию все боятся, чем не положение в обществе? А по поводу своей внешности он никогда не комплексовал.

— Вы принимали в своем доме убийцу, — проворчал он. — За вами обоими глаз да глаз.