Прочитайте онлайн Шоколадное убийство | Глава 22 Расследование закончено. Исповедь Вячеслава Аленочкина

Читать книгу Шоколадное убийство
4816+2107
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 22 Расследование закончено. Исповедь Вячеслава Аленочкина

Не успели Майя, Сильвестр и Половцев войти в кафе и устроиться за столиком возле окна, как среди персонала поднялась какая-то суматоха, а из кухни повалил дым. Хихикающие официантки сообщили посетителям, что это не пожар, а недоразумение и что через минуту все будет в порядке.

— Если ты сейчас напялишь свой респиратор, я пересяду за другой столик, — решительно заявил Половцев, глядя на Сильвестра с подозрением. — Не хочу, чтобы все подумали, будто я дружу с монстром.

— Не волнуйся, — успокоила Половцева Майя. — Сильвестр Семенович принимает новое лекарство, мы как раз и выбрались в свет для того, чтобы проверить его действие, так сказать, в полевых условиях.

— Надо же, — ехидно заметил тот. — А я-то, дурак, решил, что мы выбрались в свет потому, что хотим узнать историю Аленочкина.

— Мы и хотим, — пожал плечами Сильвестр. — Но для меня это не жизненно важно. Я и так знаю, как все произошло.

— В ваших объяснениях есть «черные дыры».

— А на что тогда тебе логика? Эти дыры вполне можно заполнить разумными предположениями.

— Предположения и факты — не одно и то же, — продолжал упорствовать старший лейтенант.

Майя с тревогой смотрела на мужчин. Раньше она всегда была на стороне босса. Но теперь ситуация изменилась, и она не знала, как себя вести. К счастью, в этот самый момент появился Вячеслав Аленочкин собственной персоной. У него был именно такой вид, какой бывает у людей, вырвавшихся из заточения. Растерянно-счастливый. Ничего удивительного. Когда за тобой приходит последний поезд и ты прощаешься с жизнью, а потом вдруг получаешь обратный билет, поневоле начинаешь смотреть на мир другими глазами.

Тепло поздоровавшись со всеми по очереди, Вячеслав сел на свободный стул и с чувством сказал:

— Вот кого я по-настоящему рад видеть, так это вас троих. Я перед вами в неоплатном долгу.

— Почему же в неоплатном? — проворчал Половцев. — После того как мы разойдемся, вы можете оплатить счет.

— А я предпочитаю, чтобы в качестве благодарности вы, Вячеслав, рассказали нам всю историю без утайки, — улыбнулась Майя, стараясь сгладить наглость старшего лейтенанта.

Впрочем, занятие это было бессмысленным. Наглости у Половцева было слишком много, чтобы удалось ее нивелировать. Один Сильвестр не стал подыскивать подходящие случаю слова и просто сказал:

— Я рад, что с вами все в порядке и что ребята успели вовремя.

— Если бы ты не догадался про психотерапевта, мы бы не успели, — ради справедливости заметил Стас. — Так что не преуменьшай своих заслуг. Вячеслав, вы должны знать, что Сильвестр был мозгом всей операции.

— Мы не знаем подоплеку вашей истории и поэтому сгораем от любопытства, — заявила Майя, когда все выбрали себе напитки по вкусу.

Она заказала чай, Аленочкин и Сильвестр остановились на минералке, а Стас потребовал принести ирландский кофе.

— Виски там — всего ничего, — объяснил он Майе, перед которой с некоторых пор считал нужным оправдываться за каждую каплю спиртного.

Черт, ему даже нравилось, что она его контролирует. Это было необычно — ощущать, что кто-то по-настоящему заинтересован в твоей жизни. Особенно если этот кто-то такой зеленоглазый.

— Я — весь ваш, — пообещал Аленочкин. — Мне нечего скрывать. Хотя история, если честно, просто сумасшедшая. Я чувствую себя неловко, когда вспоминаю некоторые свои поступки. Впрочем, у меня есть извинение: я всегда был романтиком. Однако романтика зачастую обезоруживает. Мы становимся слабыми.

— Да уж, не всякое дело по плечу тому, кому море по колено, — усмехнулась Майя. — Так тетя Вера говорит. Жаль, вам не довелось с ней познакомиться.

— Думаешь, жаль? — усомнился Стас. — Мне кажется, эта ваша тетя еще хуже, чем пыточная камера.

Аленочкин выпил воду и теперь крутил стакан в руках. Он явно готовился пуститься в объяснения. На лицах его собеседников появилось заинтересованное выражение.

— История эта началась очень давно. Я тогда еще учился в десятом классе. У меня был близкий друг Вася Юганов. Его отец, испанец, пропал без вести, когда Васька еще пацаном был. Мы с ним росли как братья. Мать его пила и однажды ночью квартиру спалила. Васька погиб, то есть они оба погибли. — Аленочкин прикусил нижнюю губу, стараясь справиться с эмоциями. Обычно он умел держать себя в руках, но после пережитого стал гораздо чувствительнее. Хотя и понимал, что скоро это пройдет. — Незадолго до трагедии случилось удивительное происшествие…

Аленочкин подробно пересказал историю, которую в последнее время сто раз прокручивал в голове. О том, как к Юганову явились три странные личности, как они бухались перед ним на колени и в конце концов вручили деревянного божка, сообщив, что внутри находится Зло, которое Васька не должен выпускать на волю.

— Они сказали, что он потомок мексиканского вождя? — с восхищением переспросила Майя.

— Да. Причем единственный, оставшийся в живых.

— Надо же, где нашли — в Москве. Сына детдомовца-испанца, да еще пропавшего без вести, — проворчал Половцев. — Профессионалы не находят, а эти расстарались. Без знания русского, заметьте. Наверное, шаманили, всякие амулеты использовали, гадость какую-нибудь жгли на костре. Нам бы так…

— В общем, фигурка деревянного божка осталась у меня. Единственная память о друге. Я ее всегда при себе держал. Она моим талисманом стала, — признался Аленочкин.

— Вы ее открывали? — поинтересовался Сильвестр.

— Сразу после Васькиной смерти. Увидел какао-бобы, ни черта не понял, конечно. И засунул их обратно от греха подальше. Я всегда думал, что это просто какие-то семена, не имеющие значения. Их внутрь насыпали для того, чтобы эта штука гремела. А недавно я купил шоколадную фабрику…

Майя подложила ладошку под подбородок и завороженно слушала. Половцев бросил на нее ревнивый взор. Кто знает, вдруг Аленочкин ей понравится? Настоящий фабрикант, подумать только! Сидит и вот так запросто с ними беседует. Вид у него, конечно, на миллион долларов. И пьет, гад, одну минералку. Все капиталисты здоровье берегут смолоду, чтобы подольше пользоваться своими бабками. А ты их защищай…

— Мне, конечно, хотелось посмотреть, чем я теперь владею. Отправился я на экскурсию по фабрике, — продолжал между тем капиталист Аленочкин. — И в лаборатории мне показали какао-бобы, настоящие. Тут меня словно током ударило — точно такие же в той деревянной фигурке были! Раскрутил я фигурку и отдал содержимое на анализ. Начальник лаборатории так завелся, когда экспертизу провел! Говорит — новый сорт, и свойства у какао-бобов необычные.

— И что, ни на кого это больше впечатления не произвело? — поинтересовался Сильвестр. — Найти новый сорт — это же действительно редкость…

— Он не стал коллег погружать в проблему. Тем более я лично попросил его об услуге, поэтому он сам составлял отчет, сам его мне отправил. Только заметил дополнительно, что вещества, которые обнаружены в оболочке какао-бобов, обладают психо… психо… Кажется, психотропным действием. Я спросил — а как конкретно они могут воздействовать на человека? Он и говорит: тут не моя поляна. Нужно консультироваться у квалифицированного врача. Психиатра или психотерапевта.

— И вы вспомнили про Геннадия Ускова, — констатировал Сильвестр.

— Еще бы мне не вспомнить! Я же этот самый Фонд поддержки малых народов Америки финансировал уже много лет. Они там все меня уважали. Логично было к Ускову обратиться. Тем более у него клиника своя, он известный, уважаемый…

— Да… — протянул Половцев. — А оно вон как обернулось. Я всегда говорил — не стоит уважать кого попало. Ты уважаешь, а он тебе нож в брюхо…

Глаза Аленочкина затуманились. Он отлично помнил все, что происходило с ним в то время. Какой надеждой он был озарен… Как мечтал о том, что выпустит на рынок особый сорт шоколада…

* * *

Когда начальник лаборатории сообщил, что в руках Аленочкина находится новый сорт какао-бобов, тот сначала не поверил в удачу. А когда поверил, немедленно начал действовать. В уме он уже прикидывал бизнес-план нового перспективного проекта и соображал, кого ему необходимо привлечь для его реализации. На основе нового сорта какао можно создать дорогой эксклюзивный шоколад. Отличный способ добиться высоких прибылей от кондитерской фабрики.

Единственное, что смущало — предположение о возможном психотропном действии нового сорта. Поэтому прежде всего стоило убедиться, что он безопасен для потребителей.

Вячеслав был согласен, что нужна независимая экспертиза, в том числе и заключение специалиста, который разбирается в психотропных веществах. Проблема осложнялась тем, что Аленочкин не хотел посвящать в это дело посторонних. Перебирая в уме многочисленных знакомых, он довольно быстро вспомнил нужную фамилию.

Геннадий Усков активно участвовал в нескольких программах Фонда поддержки малых народов Америки, проводил исследования, посвященные психологии и культурным особенностям индейских племен. Аленочкин несколько раз встречался с ним в фонде и помнил, что Усков разрабатывает оригинальную терапевтическую методику, основанную на управляемых изменениях сознания, и у него есть собственная клиника и небольшая исследовательская лаборатория.

«Вот и замечательно, — подумал Аленочкин. — Он и экспертизу дополнительную сделает, и как психотерапевт заключение даст. Если там, конечно, есть те самые психотропные вещества».

Не откладывая дело в долгий ящик, он позвонил Майскому и через него связался с Усковым. Тот живо заинтересовался новым материалом для исследований, как, впрочем, и предложенным вознаграждением за труд, и с легкостью согласился провести анализ какао-бобов. При этом Аленочкин ни словом не обмолвился о том, что рассказал ему заведующий лабораторией кондитерской фабрики. Независимая экспертиза так независимая, решил он.

Теперь Аленочкину предстояла самая важная часть работы: самостоятельно выяснить, где растет загадочное какао, не имея практически никаких наводок, кроме фантастической истории, которую когда-то рассказал ему погибший друг. Отталкиваясь от нее, он мог сделать единственное логичное предположение: какао нужно искать там, где живут люди, изготовившие статуэтку. Мексика, древние племена, какое-то зло — полузабытые детские воспоминания. Жаль, Васька ничего тогда больше не понял.

Ну что ж, значит, Мексика. И Аленочкин отправился добывать столь необходимую ему коммерческую информацию в Ленинскую библиотеку.

* * *

— А если бы вы ничего не нашли? — с любопытством спросила Майя, прихлебывая чай. — Ведь это просто счастливая случайность…

— Я на нее и рассчитывал, — честно признался бизнесмен.

— Рассказывайте, пожалуйста, дальше, — попросила помощница Сильвестра, — это невероятно интригующе.

— Все интриги плохо заканчиваются, — проворчал Половцев. — Нужно сразу в милицию идти, а не скакать по джунглям. Особенно если что идет не так…

— Но в тот момент все шло так! — горячо возразил Аленочкин.

И тут же замешкался, прикидывая, стоит ли рассказывать сидящей напротив него троице о происшествии в Ленинке. О том, как он выяснил, что в библиотеке еще какой-то человек занимается теми же поисками. О том, как его служба безопасности узнала, что человека зовут Андрей Томилин. О том, как он отправился поговорить с этим неизвестным Томилиным с глазу на глаз и нашел труп в ванне.

Подумал-подумал и решил не рассказывать. Нет в этом никакого смысла. Он и помыслить не мог, что Сильвестр и Половцев знают о смерти Томилина все. И даже могут предположить, каким образом информация о древнем Городе художников попала ему в руки. Скорее всего, тут не обошлось без деда-археолога, о котором вспоминала тетя Вера. У археологов всегда имеются в запасе какие-нибудь дикие гипотезы, истории и непроверенные факты. По нелепой случайности поиски Города художников они начали одновременно. Аленочкин — когда купил шоколадную фабрику и вспомнил про какао-бобы, а Томилин — когда потерял работу в фонде и, соответственно, проверенный источник информации. Троице Томилин — Мережкин — Василенко, которая уже приобрела определенный, так сказать, опыт разграбления старых могильников, необходимы были новые «хлебные места». Тут-то, вероятно, и пошли в дело дедовы архивы…

Как бы то ни было, но Аленочкин о своей страшной находке упоминать не стал, а двинулся дальше, перескочив через неприятные события.

— Я пылал надеждой, — не без стеснения признался он. — Горел энтузиазмом. Я знал, что Александр Майский, руководитель научной секции фонда, — дока в подготовке экспедиций. И обратился к нему за помощью.

— Опять этот фонд, — проворчал Половцев, который хоть и пришел на встречу как частное лицо, в душе, разумеется, оставался оперативником.

— Ну, а что такого? — повернулся к нему Аленочкин. — Я в этот фонд средства вкладывал. Вернее, давал безвозмездно. В память о Ваське, если честно. Меня там все уважают, ценят. Почему было не воспользоваться хорошим отношением?

— Конечно, это так естественно, — успокоила его Майя, ткнув Стаса носком туфли в голень. Тот крякнул и заткнулся, продолжая, однако, сверкать глазами, как кот, у которого хозяева выпрашивают прощения за то, что наступили ему на хвост.

— Когда у меня на руках оказалась карта и я узнал, где находится Город художников, в окрестностях которого должны были расти мои деревья, я возликовал. Кстати, в древности их называли «райскими деревьями». Мысленно я тоже их так называю… В общем, экспедицию следовало отправлять немедленно.

— Почему же? — тотчас спросила Майя, считавшая, что рассказчика обязательно нужно подбадривать заинтересованными вопросами.

— Потому что как раз наступил сезон сбора урожая, — ответил вместо него Сильвестр. — Не представляю, как вам удалось обработать плоды, не имея на то достаточной подготовки. Каким образом вы отправили их в Москву, мне понятно…

— Через свой волшебный фонд, — фыркнул Половцев. — Тут и думать нечего. У ребят наверняка проверенные каналы, чего уж там.

Аленочкин, кажется, вовсе не обижался на старшего лейтенанта за его непримиримость.

— Пришлось нанять местных жителей для того, чтобы они сняли урожай.

— Велика ли прибыль с одного дерева? — с купеческим видом спросил Стас. — Про какао-бобы я слышал, но до сих пор не представляю, откуда их выковыривают.

— Из плодов, — принялся объяснять Аленочкин. — Они растут прямо из ствола и толстых веток. Очень симпатичные, довольно большие. Внутри — красновато-желтая мякоть, а в ней в пять рядов — семена. Они похожи на миндаль, примерно по два с половиной сантиметра каждое. В одном стручке их штук сорок. То есть выходит, что один плод дает сорок граммов сырья.

— Хм, — пробормотал «знаток» Половцев. — Неплохо. Короче, вы там оторвались.

— Зерна нужно уметь ферментировать, — возразил Вячеслав. — Иначе урожай пропадет. Нам удалось наполнить всего несколько ящиков. Я отправлял их с таким расчетом, чтобы самому получить в Москве. Однако к тому моменту уже знал, что моя миссия, хм, невыполнима. Я потерпел фиаско. Мой план — вывести на рынок эксклюзивный шоколад — провалился с треском.

— Но зерна все-таки отправили? — поинтересовался Сильвестр.

— Конечно, отправил. Я решил, что в любом случае найду им применение. Ученым продам. Может, медикам пригодится. — Он мыслил как бизнесмен, и с этим ничего нельзя было поделать.

— Но почему?! — воскликнула Майя. — Почему вы потерпели фиаско? Почему ваш план провалился?

— Он узнал, что от его таинственного шоколада можно слететь с катушек, — пояснил Сильвестр, который хоть и проявлял к рассказу интерес, выглядел самым незаинтересованным слушателем. Половцев с раздражением подумал, что этот тип действительно все знает заранее.

— Да, вы правы, — печально подтвердил Аленочкин. — Все происходило довольно драматично. Бр-р, не хочется даже вспоминать. Дико, неправдоподобно, как во сне…