Прочитайте онлайн Шоколадное убийство | Глава 16 Приключения Стаса и Майи в деревне Мымрино. Кое-что о современных технологиях

Читать книгу Шоколадное убийство
4816+2102
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 16 Приключения Стаса и Майи в деревне Мымрино. Кое-что о современных технологиях

— Что мне совершенно не нравится у твоего шефа, — процедил Половцев, одной рукой ведя машину, а другой пытаясь прикурить сигарету, — так это его высокомерие. Себя он мнит великомудрым Шерлоком Холмсом, мне же отводит роль тупого инспектора Лестрейда, способного лишь выполнять указания великого сыщика да восхищаться его проницательностью.

Майя, уже порядком уставшая от долгой езды, плохой дороги и некомфортабельного казенного автомобиля, вяло возразила:

— Да ничего такого он не имел в виду. И к тебе относится очень хорошо, ценит твой профессионализм. Кстати, тебе небесполезно знать, что инспектор Лестрейд совсем не такой, каким его изображают в кино. На самом деле это усердный служака, очень активный, очень ответственный и очень смелый. Почитай книги, только внимательно.

— Читал. В детстве. Больше не хочется. — Стас сердито замолчал, сосредоточившись на дороге.

— На что ты обиделся? Просто он — сверхметодичный и чрезмерно пунктуальный человек. Любит все миллион раз повторить.

— Своей методичностью и пунктуальностью он кого угодно может свести с ума. Инструктирует, как будто я не знаю, куда и для чего мы едем и что нам надо там искать. Я же все-таки оперативник со стажем, если он еще не забыл.

— Ты просто не в духе. Что-то на службе? Неприятности?

— Еще какие! Показатели плохие, раскрываемость низкая, в общем — нервотрепка. А тут еще этот клубок смертей никак не распутывается. Эх, погонят меня из органов! Приказ о неполном служебном соответствии — и можно подыскивать работу в частных охранных структурах.

— Погоди себя отпевать. Видишь же — что-то вырисовывается. Думаю, вы с Сильвестром на правильном пути. Расследуете все — тебе капитана дадут. Или премию.

— Ладно, не утешай. Смотри лучше на указатели, нам бы деревню эту не проскочить.

* * *

Баландин Николай Петрович, частнопрактикующий юрист, был найден голым и мертвым в ванной его московской квартиры. Милицию вызвала жена Николая Петровича, Надежда Сергеевна, пришедшая вечером с работы и обнаружившая дома то ли утонувшего, то ли утопленного кем-то супруга. Оперативникам, прибывшим на место, она рассказала следующее.

Оказывается, господин Баландин с января месяца дома не жил. Сразу после новогодних каникул он переехал в далекую деревеньку, где как-то по случаю купил участок земли с большим и бестолковым каменным домом, выстроенным бывшими владельцами. Из всех благ цивилизации здесь были лишь электричество да печка с камином. Вода и прочие удобства — на улице. Тем не менее Николай Петрович, преодолев сопротивление Надежды Сергеевны, решительно туда переселился. И с тех самых пор в Москву приезжал исключительно по делам работы, а с женой встречался где угодно, только не дома. Именно поэтому, придя в тот злополучный вечер домой, она была потрясена тем, что прямо на лестнице подъезда, на первом этаже нашла пиджак собственного мужа. С вывернутыми рукавами. Мокасины валялись на втором этаже возле мусоропровода. Рубашка, галстук и брюки повисли на перилах. А перед самой дверью квартиры лежали носки и трусы. Подумав, что это какой-то очередной заскок Николая Петровича, она собрала вещи и вошла в квартиру, собираясь позвонить супругу и поинтересоваться, что все это значит. Но, увы, звонить было уже некому. Зайдя на шум льющейся воды в ванную комнату, Надежда Сергеевна увидела жуткую картину и бросилась звонить в милицию и «скорую помощь».

Супруга, похоже, говорила правду — Баландин выехал из квартиры всерьез и надолго. При осмотре здесь не удалось обнаружить ни одной его личной вещи, кроме той самой одежды, которую жена подобрала перед входной дверью. Еще нашли мобильный телефон, плававший вместе с Баландиным в ванной. Из-за долгого пребывания в воде телефон уподобился хозяину, то есть — умер.

Половцев, естественно, заинтересовался, отчего вполне успешный юрист вдруг решил покинуть столицу и поселиться в деревне. Не здесь ли надо искать разгадку его смерти? И тогда Надежда Сергеевна рассказала историю, которая удивила даже циничных и привыкших ко всему оперативников.

Николай Петрович Баландин был, помимо всего прочего, известным коллекционером. Только вот собирал он не марки, книги, значки или фарфоровые статуэтки, а обертки от шоколада и конфет, в просторечье — фантики. Эта страсть перешла к нему по наследству от отца, а к тому — от его отца, деда Николая Петровича. Именно дед заложил основу фамильной коллекции. Большой любитель чаепития, он никогда не пользовался сахаром, всегда предпочитая ему шоколад. А красивые бумажки, в которые было завернуто лакомство, всегда аккуратно разглаживал и складывал в специальную большую жестяную коробку. Таким образом, в коллекции Баландина оказались редчайшие образчики шоколадных оберток конца 19-го — начала 20-го века. Отец Николая Петровича в свою очередь пополнил собрание уже советскими фантиками 30-х — 60-х годов. Затем эстафету принял Баландин-внук, который структурировал коллекцию и придал ей необходимую композиционную завершенность. Уникальное собрание шоколадно-конфетных оберток неоднократно демонстрировалось на выставках и в музеях как у нас в стране, так и за границей, о нем было написано множество газетных и журнальных статей. Но хотя Николай Петрович был коллекционер почтенный и серьезный, собирательство все это время было для него лишь отдыхом от нервной и хлопотной работы. Пока не случилось ЧП.

Последние новогодние каникулы чета Баландиных решила провести в Скандинавии. Отдохнули весело, однако по прибытии домой обнаружили, что значительная часть коллекции бесследно исчезла. Пропали самые редкие и дорогие экземпляры. Квартира была поставлена на охрану, замки все целы, и тем не менее… Милиция ничего сделать не смогла, а Николай Петрович буквально впал в отчаяние. Как оказалось, коллекция была для него не просто хобби — она была частью его души. И вот теперь ее похитили.

Промаявшись несколько дней, Баландин объявил жене, что жить в квартире, где все напоминает об утрате, он больше не может. И, собрав все вещи и остатки коллекции, перебрался в деревню.

— Я удивляюсь, — недоумевал Стас, рассказывая Сильвестру эту историю, — из-за чего всю жизнь ломать? Я бы понял, если, допустим, бриллианты фамильные унесли, а тут — фантики. Ну, возьми, купи себе новые. Юрист, как-никак, при деньгах. Теперь нельзя исключать, что он и утопился с горя.

— В любом случае надо понять, связаны ли эти события, — поддержал его Сильвестр. — А я попробую узнать, что это за страсть такая — коллекционирование шоколадных оберток.

И уже на следующий день он рассказывал Половцеву:

— Знаешь, Стас, эти фантики, оказывается, — целый мир, и там кипят свои, нешуточные страсти. Даже не подозревал, сколько известных, серьезных людей увлекаются коллекционированием шоколадных оберток. Дореволюционные и первые советские — в особой цене. Там очень интересные вещи — например, обертки от конфет с портретами представителей династии Романовых. Или фантики с картинками, на которых изображены все чины русской армии. Есть обертки, сделанные специально к юбилейным датам, есть — с героями известных литературных произведений. А еще существуют совершенно потрясающие обертки с текстами стихов и даже с нотами известнейших романсов. В общем, весьма оригинальный пласт знаний, даже историю можно изучать. Одни названия чего стоят! Как вам понравятся конфеты «Пролетарские»? Или вообще — «Объединенный труд»? А карамель «Красноармейская звезда»?

— Никак, — пробурчал Стас, — надеюсь, на вкус они были лучше, чем на слух.

— Да это все чепуха. Я когда маленьким был, то все больше «Ласточку» да «Ромашку» ел. «Мишки» и «Красная Шапочка» были деликатесом. Правда, идиотизм тоже присутствовал. Когда выпустили конфеты «Октябренок», тут же и шутка появилась: «Мне, пожалуйста, триста грамм октябренка». Так, вот, возвращаясь к раритетам рынка шоколадных оберток. За отдельные экземпляры истинные ценители готовы платить большие деньги.

— Насколько большие? — тотчас попытался конкретизировать информацию Половцев.

— Трудно сказать. Эти фантики сложно учесть, нет полных каталогов, как у филателистов, к примеру. Поэтому могут обнаружиться обертки, существующие вообще в единственном экземпляре. Хоть речь и не о миллионах, но, наверное, для истинных ценителей они дорогого стоят.

— И человеческой жизни? — оживился Стас.

— Да ты что! — махнул рукой Сильвестр. — Не тот масштаб, не те деньги. Из-за ценных марок — да, случалось, убивали. Но это все же из ряда вон выходящие случаи, связанные, как правило, с неустойчивой психикой некоторых собирателей.

— А если какой-то псих-коллекционер в деле поучаствовал? — настаивал Половцев, которому, кажется, приглянулась эта версия. — Часть коллекции ведь пропала? Что, если Баландин догадывался, у кого она может теперь быть? Ведь они, коллекционеры, друг друга хорошо знают. Его и убили.

— Но ведь пока не доказано, что убили, — возразил Сильвестр. — Ты же сам сказал — эксперты полагают: либо несчастный случай, либо самоубийство. То, что кража была заказная, — очевидно. Думаю, найти украденное не сложно, надо только хорошенько поработать. Но смерть Баландина не дает мне покоя по другой причине — она в точности повторяет две другие водные феерии. А те двое фантики точно не собирали. Так что ищем дальше.

— А где искать? В квартире — пусто. Надо в деревню ехать, где он последние месяцы скрывался. Может быть, там найдем след.

— Давай поезжай, я только за. Посмотри, кстати, нет ли там чего-нибудь знакомого, что мы уже имели счастье лицезреть в жилищах товарищей по несчастью господина Баландина.

— Без тебя бы я не догадался, — буркнул Половцев. — Спасибо, что напомнил мне о моих обязанностях. Думаю, Майя потом отрапортует, все ли твои указания я исполнил должным образом.

* * *

— И где же это Мымрино? — в сотый, наверное, раз проныла Майя.

— Должно быть уже скоро, — как-то неуверенно ответил Половцев, тщетно вглядываясь в каждый проносящийся мимо указатель. — Мы проехали Старое Мымрино, потом было Грушино. Теперь должен быть поворот на Новое Мымрино. Так по крайней мере на карте обозначено.

— Грушин-о, Мымрин-о, обозначен-о… Почему все тут кончается на о? — продолжала вредничать уставшая Майя.

— Будешь мешать водителю — высажу посреди дороги! — пригрозил ей Стас. — Нечего делать — попей водички.

Наконец показался долгожданный указатель, и они съехали на какую-то совершенно разбитую дорогу. Дом, принадлежавший Баландину, им долго искать не пришлось — он возвышался над окрестными строениями, как небоскреб над рыбацкими хижинами.

— Какой идиот выстроил здесь трехэтажный каменный дом, да еще с мансардой? — изумилась Майя, разглядывая диковинное сооружение.

— Лучше скажи, какой идиот все это потом купил, — отреагировал Стас. — Впрочем, о покойных либо хорошо, либо — очень хорошо. Итак, начинаем поиски?

— Поесть бы сначала, — пискнула Майя, но поддержки не получила.

— Первым делом — самолеты, — бодро заявил Стас и решительно открыл калитку.

Баландинская жена снабдила их ключами от всех помещений и необходимыми инструкциями, так что технических проблем не предвиделось. Единственным опасением было то, что они могут ничего полезного здесь не найти и уехать с пустыми руками.

* * *

— Поступим так, — распорядился Стас. — Я работаю быстро, поэтому начинаю сверху — осматриваю всю мансарду, или как там это называется, затем перехожу ниже, и так до второго этажа включительно. Ты пока внимательно осматриваешься на первом. Заметишь что-то интересное — сразу зови. На улицу не выходи — нечего светиться перед соседями. Потом перейдем во двор и осмотрим хозяйственные постройки — сарай, баню и все такое. Понятно?

Майя покорно кивнула — спорить с Половцевым при исполнении им профессионального долга было бесполезно и, видимо, опасно. Стас легко взбежал по лестнице, ведущей наверх, и вскоре скрылся из вида, затерявшись в глубинах необъятного дома. Сама же она решила начать осмотр с самой дальней комнаты, которая убранством смахивала на кабинет или библиотеку: два открытых книжных стеллажа, небольшой письменный стол, кресло, несколько мягких стульев. Ей потребовалось немногим более часа, чтобы обойти все жилые и нежилые комнаты первого этажа, внимательно все осмотреть, заглянуть во все ящики и полки, открыть все дверцы и даже поковырять вилкой, позаимствованной на кухне, в цветочных горшках. Ничего. Во всяком случае, ничего такого, на что стоило бы обратить внимание. Или что показалось бы ей подозрительным либо знакомым, уже виденным в другом месте. Майя грустно присела на низенькую скамеечку у камина и, взяв в руки висевшую на специальной стойке красивую кованую кочергу, стала меланхолично перемешивать черные головешки и серую золу — остатки былого огня. Она подумала, что когда в камине горит огонь, этот дом больше похож на человеческое жилье, здесь становится гораздо уютнее.

Наверху тем временем работа двигалась своим чередом. Что-то гремело, стучало, пищало, скрипело и падало. Периодически до Майи долетали неопределенные междометия, восклицания или краткие нецензурные ругательства. Наконец Половцев спустился вниз. Он был весь в пыли, в волосах застряли какие то опилки. При этом Стас лизал языком указательный палец, то и дело строго на него поглядывая.

— Что это с тобой? — скорбно поинтересовалась Майя.

— В смысле? — удивленно воззрился на нее Половцев.

— Твоя одежда…

— Это… пыль. Пылища там — ужас.

— А на голове что?

Стас быстро провел ладонью по волосам:

— Полагаю, это стружка. Там, на третьем этаже, все в состоянии полуготовности. Инструменты валяются, доски, вагонка — ремонт, видимо, в разгаре. Даже мебели нет. И дверных ручек. Зато мусора полно.

— Ну, а палец чего слюнявишь? Ты похож на вылизывающуюся собаку. Порезался?

— Не хочется мазать всякими щиплющими растворами, вот и зализываю рану. Он был не ржавый, думаю, пройдет.

— Кто не ржавый? Палец?

— Гвоздь, Майечка, гвоздь, конечно. Ну, а что у тебя? Какие ценные находки, кроме кочерги?

Повесив кочергу на место, Майя вздохнула:

— Никаких. Пусто здесь и грустно.

— Так мы сюда не грустить приехали, а улики искать. Как насчет этого?

— Говорю же — пусто. Как будто он здесь и не жил. Хотя вещи кое-какие, одежда, бритва, парфюм и так далее. Видишь — камин жег, хотя и тепло. Наверное, Баландину этому здесь было неуютно.

— И все же он здесь жил. Жил и в Москву возвращаться не собирался. Так, во всяком случае, жена говорит. Так что будем здесь искать, больше негде, — раздраженно ответил Стас. — Я еще раз быстренько обегу этаж, и пойдем на улицу. Ты не обижайся, я тебе доверяю, но вдруг…

Майя лишь махнула рукой, мол, делай, что хочешь. Никакого «вдруг», конечно, не случилось, и они отправились осматривать дворовые сооружения, которых на этом большом земельном участке имелось изрядное количество.

Сначала они заглянули в очень длинный и очень темный сарай, где обнаружили большое количество стройматериалов. Затем исследовали двухэтажную баню и нашли ее весьма комфортабельной. Потом осмотрели некое странное сооружение — то ли загон для скота, то ли будущую конюшню. Заинтригованный Стас задержался внутри, пытаясь понять, нет ли там замаскированных комнат или чего-то в этом духе, а Майя вышла на свежий воздух. Немного постояв, она направилась к одиноко стоявшему в стороне маленькому домику-теремку. Заглянув внутрь, Майя поняла, что это самый обыкновенный деревянный туалет, только очень красиво сделанный и совсем не похожий на традиционный деревенский сортир. Там приятно пахло хвоей, а не тем, чем обычно пахнет.

Аккуратно прикрыв дверь, Майя сделала несколько шагов в сторону и вдруг, потеряв почву под ногами, рухнула вниз. К счастью, она ничего себе не сломала и даже испугаться как следует не успела. Поняв, что стоит на дне довольно глубокой ямы с бетонными стенами по щиколотку в чем-то мокром, она попыталась успокоиться и понять, что надо делать. Вверху было голубое небо с облаками, и где-то недалеко по поверхности земли бродил Половцев.

— Стас!!! — изо всех сил закричала Майя. — Стас, ты где?

Вокруг нее тотчас же все загудело, и Майя вздрогнула, не сразу поняв, что это ее собственный голос. Только усиленный бетонной трубой, в которую она угодила. Но ее спаситель не спешил появляться. В томительном ожидании прошло, наверное, минут двадцать. Тогда Майя решила, что сможет ему дозвониться, так как пространство, где она очутилась, не было замкнутым, во всяком случае сверху. Вытащив из кармана телефон, набрала номер.

— Слушай, ты где? — обрадовался Стас. — Я тебя обыскался.

— Я в какой-то трубе, вытащи меня поскорее! Последовала тяжелая пауза.

— В какой трубе? — Голос Половцева не предвещал ничего хорошего. — Где ты взяла трубу? Нет здесь никаких труб!

— Под землей. Я под землей! — отчаянно завопила Майя. — Вытащи меня отсюда! Мне тут мокро!

— А труба где? Ты же сказала что ты — в трубе!

— И труба под землей. Мы с ней под землей.

— Это где? — осведомился Стас. — Где ты вместе со своей трубой? В каком месте?

— Рядом с туалетом, — застенчиво уточнила Майя.

— Ага, понял, сейчас иду, — бодро отрапортовал Половцев.

Прошло еще минут пятнадцать. У Майи окончательно промокли кроссовки и джинсы до колен. Наконец она решила еще раз позвонить застрявшему непонятно где Стасу.

— Ну и? — грозно бросила она в трубку.

— Слушай, ты уверена, что у туалета? Я уже все кругом обошел — ни тебя, ни трубы. Только запах отвратительный. Кажется, я уже весь им пропитался.

— Погоди, какой запах? Там хвоей пахнет. Хвоей, а не…

— Стой, кажется понял. Ты имела в виду такой красивенький теремок, похоже?

— Да, да, похоже.

— Тогда понятно, я в пяти минутах ходьбы, жди.

Действительно, через пять минут на фоне голубеющего неба показалась голова старшего лейтенанта.

— И как тебе здесь, не дует? — весело крикнул он.

— Слушай, вытащи меня сначала, потом веселиться будешь. И как, интересно, я себе ногу не сломала? Наверное, потому, что здесь дно мягкое и воды прилично. Куда я попала все-таки?

— Ты только спокойно отнесись к тому, что я тебе сейчас скажу, — загудел сверху Стас. — Видишь ли, старый туалет у хозяев, извините, переполнен. Так вот, в таких случаях старую выгребную яму обычно засыпают и роют новую в другом месте. А Баландин еще и новое здание захотел. Так что попала ты, голубушка, прямехонько в новый туалет, точнее — подземную его часть.

На одну секунду Майя онемела, и ей показалась, что она снова проваливается куда-то вниз, хотя проваливаться уже точно было некуда. Когда же к ней вернулся дар речи, она заорала, обращаясь к небесам, туда, где маячила радостная физиономия Половцева:

— Поднимай меня немедленно! Немедленно! Я же во всем этом стою! У меня же все кроссовки, и джинсы в…

— Да успокойся ты! — прервал ее стенания Стас. — Ты стоишь в воде, на нормальном грунте. Говорю тебе — туалет еще не успели установить. Так что кроме дождевой или грунтовой водички ничего тебе не угрожает. Ну разве что кто из рабочих обновил разок.

— Сволочь! — только и смогла выкрикнуть разъяренная пленница.

Наконец спасательная операция была успешно завершена — для этого хватило буксировочного троса, который Стас принес из машины. Пока Майя приводила себя в порядок, Половцев организовал походный стол.

— Был бы здесь Сильвестр, — рассуждала Майя, прихлебывая кофе из пластикового стаканчика, — он бы наверняка припомнил сцену из «Молчания ягнят».

— В смысле? — отозвался Стас, прожевывая бутерброд с сыром.

— Ну, когда маньяк бросил в такую же почти что яму дочь губернатора. Она еще оттуда любимую собачку этого маньяка приманивала. Смотрел?

— Наверное, — безразлично пожал плечами Половцев.

— Там же такие актеры — Джоди Фостер, Энтони Хопкинс. Он играет интеллектуала-людоеда Ганнибала Лектора. Помнишь?

— Не помню. Послушай, мы ведь еще не закончили осмотр. Давай, пока светло, продолжим.

— Светло будет еще очень долго. И нет здесь ничего. Да! А тебе диски никакие не встречались? Я смотрела — никакой музыки, даже проигрывателя нет. Только телевизор и DVD-плейер. Несколько фильмов — и все.

— Я обратил внимание. Во всем доме — ничего. В квартире тоже. Значит, нет. Никто и не обещал, что будет. Видишь, бывает, что и шеф твой ошибается.

— Да ведь он только предположил, что здесь может быть такой же диск, как и у тех двоих. Предположил, понимаешь? Слушай, а в машине Баландина смотрели?

— Нет, хорошо вот ты подсказала! Смотрели и в его машине, и в машине жены. Ничего похожего. Все, пойдем искать дальше. Осталось немного — вон те две хижины непонятного предназначения на краю участка.

— Сейчас пойдем. Скажи, а тебя ничего не настораживает?

— Например?

— Ну, хорошо, диск этот, «Смех Джоконды», мы могли найти, могли и не найти. То есть он мог здесь быть, а мог и не быть. Но ведь есть одна вещь, которая здесь точно должна быть и которую мы не нашли.

— Какая? — спросил напрягшийся Половцев.

— Фантики. Обертки. Где оставшаяся часть коллекции?

Стас озадаченно присвистнул.

— То есть — мы прошли мимо тайника или места, где хранится коллекция?

— Может, там же хранится еще что-то — диск, к примеру, — обрадованно подхватила Майя.

— Руки вверх! — раздался рядом чей-то грозный голос.

Одновременно повернувшись на звук, они увидели направленные на них два ствола. Двустволку держал неизвестный дедок, одетый по моде летнего деревенского сезона — ватник, ушанка и галоши на босу ногу.

— Дедушка, — вежливо обратился к нему Стас, держа руки над головой. — Вы кто такой будете?

— Я-то знамо, кто такой. Вот ты, мил человек, кто? Почему по чужим домам шаришь? Да еще с девкой?

— Да, — миролюбиво подтвердил Половцев, — шарю. Но я-то из милиции. У меня документ есть. А вот ты вроде не хозяин дома, так чего здесь делаешь?

— Документ? — задумчиво промолвил воинственный дедок. — Покажь документ! Только одной рукой. Другую держи вверх!

Стас продемонстрировал удостоверение, после чего руки им разрешено было опустить.

— А меня зовут Никита Игнатьевич, я сторож здешний. Вот, заодно и дом этот сторожу — Николай Петрович просил приглядывать. Материалы у него всякие, могут и стащить, народ у нас вороватый. А вы чего тут ищете? Если не секрет.

— Разный народ, — поддержал разговор Стас. — А ищем мы тут всякие документы, бумаги разные. Беда с Николаем Петровичем, умер он.

— Вот напасть, — искренне огорчился сторож. — Что случилось-то? Молодой ведь еще… Дом хотел отремонтировать, жить здесь постоянно.

— Вот мы и пытаемся выяснить, что случилось. Скажите, а к нему приезжал сюда кто-нибудь? Друзья, знакомые? Может быть, девушки?

— Да бог с вами, какие девушки? Женат он, я и жену его знаю, только она здесь не любила бывать. Побудет день-другой — и в город. Хорошо у нас тут: воздух, река, молочко парное, — неожиданно отвлекся дед.

— А друзья приезжали? — гнул свое Стас. — На рыбалку или так — в баньку, потом шашлычок?

— Нет, никто не приезжал. Да Николай Петрович такой тихий был, особо и не общался ни с кем, даже с соседями. Разве вот с внучкой моей — он ей все фантики от конфет дарил, красивые такие. Некоторые я с детства помню, сейчас уже и конфет таких нет.

— Фантики??? — в один голос закричали Майя и Стас.

— А что вы так всполошились? — удивился сторож. — Она у меня с детства их собирает, всю родню извела. Сейчас здоровая уже — шестнадцать лет, а все продолжает. Николай Петрович однажды зашел к нам домой, увидел, как она свои бумажки раскладывает, аж загорелся весь. С тех пор часто заходит к Аньке, новые приносит. А она ему тоже чем-то там помогает — с компьютером или как это теперь называется.

— При чем здесь компьютер? — насторожился Половцев.

— Да не знаю я, у нее и спросите. Он, Николай Петрович, такую машинку ей принес, она ему туда что-то записывает. Товарищ милиционер, Анька дома сейчас, пойдемте. Сами все и узнаете.

* * *

— Вот это фокус! — в который уже раз повторяла Майя и даже ладони потирала. — Босс обрадуется находке, это точно.

Половцев потирать ладони от радости не мог, так как был за рулем. Но по лицу его гуляла довольная улыбка.

— Пусть радуется, — великодушно разрешил он. — Теперь есть повод.

— Да разве мы ожидали такого? Ведь могли уехать, так ничего и не узнав.

— К твоему сведению, случай в нашем деле — не такая уж и редкость. Где-то должно было повезти. Вот это Николай Петрович! Решил вырастить себе достойную смену, передать остатки коллекции в надежные руки. Молодец, правильно мыслил. А смена ему в МР3-плеер музыку закачивала. И не только музыку, подумать только.

— Я как этот смех услышала, у меня мурашки по коже побежали, — призналась Майя. — Есть в этом что-то такое… мистическое.

— И не говори. Вроде бы ничего такого в этом смехе нет, очень даже приятный, если быть объективным. Но когда я его неожиданно услышал… Интересно, что это вообще за хрень — «Смех Джоконды»? И зачем юристу и коллекционеру эта запись?

— Для смеха, наверное, — предположила Майя, глядя на стремительно тающее вдали Новое Мымрино. Повертела в руках МР3-плеер, который достала из сумочки, и добавила: — А вот этот узел меня просто гипнотизирует. Посмотри, какой он странный.

— Да не могу я смотреть, — снова отбоярился Стас. — Я на дорогу должен смотреть, а не на узлы. Кстати, я его отлично рассмотрел. Сложный такой узел, крепкий.

— Очень красивый, — заметила Майя.

— У меня при виде него настроение испортилось.

— Почему это? — удивилась Майя. — Наоборот! Такое совпадение.

— Во-во. Совпадение. У музыканта мы нашли диск со «Смехом Джоконды», на нем это дурацкое хихиканье. У Баландина в плеере то же самое хихиканье записано. Уверен, что Джоконда так не хихикала.

Он, разумеется, преувеличивал. Никакое это было не хихиканье, а мягкие смешки, перемежающиеся легким приятным женским смехом. Грудной смех, поверхностный, порхающий, словно бабочка, смех на выдохе — разные оттенки смеха.

— Обрати внимание, на этом диске нет гомерического хохота, верно? — принялась рассуждать Майя.

— Да, никто не ржет, — согласился Стас.

— Значит, это не то, что «мешочки со смехом», которые в магазине забавных подарков продают. Ты его развязываешь, он хохочет, и ты хохочешь вместе с ним. Здесь совсем другое… И этот узел. Такой же, как у Савиных, на ленте с ключом. Что бы это могло означать?

— Это тебе Сильвестр скажет, — с оттенком ревности в голосе сказал Стас. — Он у нас специалист по разгадыванию ребусов. А я только улики для него собираю. Не, следователь тоже может чего-то скумекать. Иной раз такие продвинутые версии выдает — аж дух у меня захватывает. Но пока что он в тупике.