Прочитайте онлайн Шоколадное убийство | Глава 14 Дело Томилина раскрыто. Трупы номер два, три и четыре. Музыка, виртуальный секс, маньяки

Читать книгу Шоколадное убийство
4816+2114
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 14 Дело Томилина раскрыто. Трупы номер два, три и четыре. Музыка, виртуальный секс, маньяки

Когда Майя открыла дверь и увидела на пороге Стаса Половцева, она немедленно сыронизировала:

— Неужели сам пришел? Я думала, ты теперь всегда будешь вызывать нас записками.

— Надеюсь, вы с боссом не таите на меня зла, — ответствовал тот, потоптавшись на мокрой тряпке, расстеленной у порога.

Выглядел старший лейтенант непривычно свежим и глядел весело. На его голос в коридор вышел Сильвестр, удивленно задрав брови.

— Я извиняюсь за тот случай, — и ему тоже сказал Половцев. — Но вы все же молодец. И ваша помощница тоже. Настоящие друзья прибегают по первому зову.

— С чего это вы решили с нами задружиться? — с подозрением спросил Сильвестр.

— Дело есть.

— Сначала придется чай пить, — заявил Сильвестр. — Там тетя Вера кексов напекла. Возможно, вам они придутся по душе. А потом уже дело.

Тетя Вера сделала вид, что видит Половцева в первый раз. Знакомясь с ней, он вел себя ненатурально и даже шаркал ножкой. Когда гостя усадили за кухонный стол и налили ему чашку чая, Сильвестр, который уже видеть не мог выпечку, поставил перед старшим лейтенантом целое блюдо кексов.

— Надеюсь, вам понравится, — с надеждой сказал он. — Впрочем, если я не ошибаюсь, вы едите все подряд.

— После работы — да, все подряд. А сейчас я только что из дома.

— Да ладно! Дома у вас нет ничего съедобного, кроме кактусов.

— Какой наблюдательный. Салфеточку дайте! Кстати, вы на меня плохо влияете. Я как к вам прихожу, сразу вести себя начинаю по-новому. Руки салфетками вытираю, косточки из вишневого варенья на ложку выплевываю, сморкаюсь в платок.

— Прямо деревенский гармонист, попавший в консерваторию, — сыронизировал Сильвестр.

— Мощное сравнение, — похвалил Половцев. — Кстати, почему мы по-прежнему на «вы»? Как-то это… неправильно. С вашей помощницей мы вопрос уже решили. Сломали, так сказать, барьер. Который нас разделял.

— Жаль, — сказал Сильвестр. — Когда между вами был барьер, я чувствовал себя гораздо спокойнее.

Польщенная Майя хмыкнула и устроилась за столом рядом с Верой Витальевной. Та совершенно беззастенчиво наблюдала за гостем, размешивая сахар в своей чашке.

— Ну так что, перейдем на «ты»?

Половцев привык фамильярничать и любому другому после столь долгого знакомства уже давно стал бы «тыкать». Но когда Сильвестр смотрел на него своим язвительным взглядом, его язык примерзал к небу, хотя он старался этого не показывать.

— Учитывая то, что вы уже давно сидите у меня в печенке, я согласен, — ответил Сильвестр. — Думаю, пора сократить дистанцию.

— Заметано!

— Теперь он при вас станет ругаться матом, — предупредила Майя. — Сразу почувствует себя как дома, расслабится… Мало не покажется.

— Не нужно делать из меня крокодила, — обиделся Стас. — Когда надо, я могу выглядеть воспитанным.

— Выглядеть воспитанным — это совсем не то, что им быть, — заметила тетя Вера. — Могу преподать вам несколько уроков хороших манер.

— Как только будет время, я весь ваш, — неискренне пообещал Половцев, поедая кексы и едва удерживаясь от того, чтобы облизать пальцы. — Так мы будем говорить о деле?

— Ну, давай, говори, — предложил Сильвестр. — Что за дело-то?

— Если честно, противное дело. Ерунда у нас в городе в последнее время творится.

— Ерунда?

— Вот именно, — подтвердил старший лейтенант. — Живи мы на Диком Западе, все средства массовой информации уже разорвало бы. Представляю себе заголовки газет: «Дело о раздевающихся утопленниках!»

— Похоже, ты начитался детективов.

— Ничего подобного, — ответил Стас, на секундочку перестав жевать. — На детективы у меня времени нет. Я столько работаю, что успеваю читать только вывески.

— Раздевающиеся утопленники, — задумчиво повторила Майя. — Что это за дело такое?

— Это не дело, а много разных дел.

— Ну, сколько? — с недоверием спросил Сильвестр.

— Четыре, ясно? Так что я хочу тобой воспользоваться. Вернее, твоими мозгами. Что им простаивать зря?

— Друзьями не пользуются, — наставительно заметила Вера Витальевна, довольная тем, что Стас ест ее кексы один за другим. — Это вам не пылесос.

— Я в положительном смысле, — оправдался тот. — На самом-то деле я не пользуюсь, а привлекаю к сотрудничеству. Чего в этом плохого?

— Хорошего тоже ничего, — сказала Вера Витальевна. — В настоящий момент мозги Сильвестра заняты под завязку. Он мне помогает.

— Об этом мы потом поговорим. С глазу на глаз, — пообещал ей Сильвестр. — Вашего расследования никто не отменял. Так что не волнуйтесь.

Однако Веру Витальевну его заверение, кажется, не успокоило. Она нахмурилась и сложила руки перед грудью. Получилось довольно грозно. Между тем Майя не сводила с Половцева глаз.

— Я заинтригована, — призналась она наконец. — Раздевающиеся утопленники…

— Это ты сам придумал? — поинтересовался Сильвестр. — Или у нас в милиции теперь всяким делам подбирают художественные названия?

— Слово «утопленник» по понятным причинам мне не нравится, — перебила их Вера Витальевна. — Оно наводит меня на грустные мысли. Оставлю я вас. Пойду лучше на лестничную площадку.

— Включились в общественную борьбу? — спросил подкованный Стас. — Дело это дохлое. У Чепукина девять жизней и полное отсутствие нервной системы, как у червяка.

— Два по биологии, — пробормотала Майя.

— Это мы еще посмотрим, — возразила Вера Витальевна, выбравшись из-за стола.

Через минуту входная дверь хлопнула, и Сильвестр с Майей многозначительно переглянулись. Тетя Вера была тем еще подарочком. И надоела она им изрядно. Как горькая редька надоела. Майя уже намекала ей на затянувшееся «погостить», но та желала ждать окончания расследования. А вот об окончании расследования Сильвестр ничего пока не говорил.

— Ну, так чего? Ты будешь мне помогать? — спросил Стас, стараясь не глазеть на Майю. Несмотря на то что они так и не объяснились, любовное послание он ей все-таки писал! Хорошо, что она об этом не догадывается. Как бы, интересно, он себя сейчас чувствовал? Наверное, как идиот.

— А у меня есть выбор? — поинтересовался Сильвестр. — Можно подумать, если я скажу «нет», ты отстанешь.

— Ты не можешь сказать «нет». Иметь в друзьях старшего лейтенанта безумно выгодно, — напомнил Половцев. — Я вам по жизни очень помогаю.

— Ты помогаешь, только когда мы из-за тебя во что-нибудь вляпываемся.

— Кстати, — спохватилась Майя. — Не хочет ли дорогой гость покушать? У меня биточки есть…

— Подожди, — запротестовал Сильвестр. — Он уже кексов наелся. И вообще. Как он будет рассказывать с биточками во рту?

— В промежутках, — быстро сказал вечно голодный Половцев.

Чертова тетя Вера! Из-за нее он смотрит на Майю новыми глазами. Представляя против воли, что она будет кормить его биточками каждый день. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Кроме того, Сильвестр ее ни за что не отдаст.

Майя разогрела для Половцева обед и поставила на стол тарелки. Он жадно ел и заодно рассказывал. Ему действительно удавалось довольно легко совмещать два этих непростых занятия. Сила привычки. Стас давно уже не обедал по-человечески. Еда всегда была приложением к чему-нибудь. За едой он смотрел телевизор, листал газету, разговаривал по телефону, решал важные проблемы. Иногда бежал на задание и забрасывал в себя что-то прямо на ходу. Желудок не желал терпеть такого свинства и постоянно находился со Стасом в конфронтации.

— За последние несколько месяцев в городе произошло четыре странных случая, — объяснил он, проглотив биточек целиком. — И все они связаны с водой. Тебе сразу подробно рассказывать? — с сомнением спросил он. — Или сначала так, по-быстрому?

— По-быстрому, — ответил Сильвестр. — Я сам потом решу, какие мне подробности нужны. Наверняка не те, что ты захочешь на меня вывалить.

Стас посмотрел на него с неудовольствием, но спорить не стал.

— Значит, так. Представь себе человека, который утонул в фонтане в большом парке в центре города. Поздний вечер, народу никого, происшествия никто не видел.

— Пьяный был? — тотчас предположила Майя.

Половцев сразу оживился, в его голосе появился азарт:

— Ничего подобного. Хоть это и рок-музыкант, что предполагает всяческие, так сказать, отклонения, этот был трезвый как стеклышко. Чистая кровь, с головой все в порядке. Однако…

— А как его зовут? — спросила Майя. — Известный хоть рок-музыкант?

— Руководитель группы «Вишневый сад» Андрей Савиных.

Майя присвистнула, показывая, что знает, о ком речь.

— Савиных утонул в фонтане? — с недоверием спросила она. — Почему я ничего не слышала? Говорили, умер дома, во сне, будто что-то с сердцем.

— Потому что это официальная версия такая, — важно ответил Стас. — Нечего раздувать нездоровые сенсации.

— Мы не на Диком Западе, — поддакнул Сильвестр.

Выражение лица у него, впрочем, было скучным. У старшего лейтенанта немедленно появилось желание это выражение «подправить». Поэтому он отложил вилку в сторону и сообщил:

— Савиных был голый и плавал вниз лицом.

— А одежду нашли? — немедленно заинтересовался Сильвестр.

— Нашли. На автобусной остановке. Время было позднее, конечно, но вообразить, что этот тип приехал на автобусе, разделся догола и отправился в парк топиться, довольно сложно.

— А почему ты считаешь, что он разделся именно на автобусной остановке? — удивился Сильвестр. — Если это убийство — чего нельзя исключать, — то преступник вполне мог перенести одежду жертвы куда угодно.

— Я думаю, он разделся сам, — заявил Половцев. — И даже могу объяснить, почему я так думаю. Это из-за второго утопленника. Николай Петрович Баландин, юрист, бесславно окончил жизнь, захлебнувшись в собственной ванне. Этот разоблачился еще по дороге домой, расшвыряв всю одежду по подъезду. Трусы валялись на коврике перед дверью, а пиджак аж на первом этаже. Складывается впечатление, что офигевший юрист бежал вверх по лестнице, стаскивал с себя барахлишко и бросал на пол. Мы проводили следственный эксперимент, заставляли Сашку Бутова бегать и раздеваться. Картина совпадает. После совершения преступления, — наставительно добавил он, — душегубы обычно сматываются. Вряд ли убийца задержался, чтобы по подъезду шмотки раскидать. Так что, выходит, Баландин разделся сам. Ну, и Савиных, наверное, тоже. Если эти два события как-то связаны. А следователь решил, что связаны. Ну как, не слабо?

Сильвестр согласился, что не слабо, и потребовал продолжения. Майя странно посмотрела на него. Невозможно было не подумать о Томилине, ведь он тоже утонул в ванне, хотя там все было ясно — таблетки, алкоголь… И все-таки.

— Третий труп вообще убойный, — все больше воодушевлялся Половцев. — Представьте себе ресторан в центре города. Он находится во внутреннем дворе офисного здания, попасть туда непросто. Уютный такой ресторан, дорогущий, к слову сказать. Оперативникам, короче, там обедать не по карману. Публика вся из себя, французский повар, официанты говорят на трех языках, хозяин — сноб и сволочь. Дверь ресторана выходит в крытую галерею. В этой галерее — бассейн с золотыми рыбками. И рыбкам тем сильно не повезло. Потому что прямо среди ужина одна приятная дама сорока лет, Ольга Петровна Матвейкина, в него бухнулась. Две рыбки вместе с водой выплеснулись и сдохли. Жалко, — добавил он.

— У тебя в детстве аквариум был? — тут же предположила Майя, которой после поцелуя с Половцевым страстно хотелось узнать о нем все.

— А Ольга Петровна? — спросил Сильвестр.

— И она тоже… того. Умерла, короче. Полные легкие воды набрала, покуда ее нашли. А дело было так. Прямо посреди ужина она внезапно повела себя… странно. Взяла бокал с минеральной водой, вылила содержимое прямо на пол. Затем выскочила из-за стола и убежала в неизвестном направлении. Минут через тридцать муж пошел ее искать, но ее нигде не было. Тогда ему пришла в голову идея заглянуть в галерею. Вообще-то она по вечерам закрыта, гостей туда не пускают. Но на этот раз дверь по техническим причинам оставили без присмотра. Короче, муж сунул нос в эту дверь и увидел на плиточном полу платье своей жены. Потом и нижнее белье — в разных углах галереи. Ольга Петровна плавала в бассейне.

— Мертвая? — трагическим шепотом спросила Майя, не сводившая глаз со старшего лейтенанта.

— Мертвее не бывает.

— Голая и мертвая, — пробормотал Сильвестр, принимаясь хрустеть пальцами. Пальцами он хрустел, когда начинал активно размышлять над тем, что его заинтриговало. Половцев, собственно, этого и добивался.

— А Ольге Петровне не звонили по телефону, прежде чем она выскочила из-за стола? — поинтересовался Сильвестр.

— Совершенно точно — нет.

— А ссоры никакой не было? Может, она с мужем повздорила?

— Исключено. Муж вел себя примерно, шутил, улыбался своей половине. Хотя повод прикончить женушку у него был, — добавил он с некоторым сомнением в голосе.

— Неужели? — спросила Майя, довольная сытым выражением на лице старшего лейтенанта. — Не такая она старая, чтобы надоесть мужу до смерти.

— Бывает, за год надоедают, — ответил тот, быстро взглянув на нее. — Но это если с самого начала любви нет, а только так — суррогат. А если любовь… Тут обычно убийства по страсти. В состоянии аффекта.

— Не уходи в сторону, — напомнил Сильвестр. Невозможно было не заметить, что Половцев с Майей обращают друг на друга слишком много внимания. Между ними была натянута невидимая нить, и даже дышали они, кажется, одним воздухом.

— Никуда я не ухожу, — успокоил его старший лейтенант. — Я про Василия Матвейкина рассказывал. Так вот. Этот господин давненько уже изменял супруге, а в последнее время и вовсе голову потерял. Роман у него завязался с женой лучшего друга. Все как в кино. Такая драма — убиться веником.

— Жена об этом знала? Ольга Петровна?

— Разве сейчас выяснишь, чего она знала, а чего нет? У нее тоже, правда, рыльце было в пушку. Матвейкин утверждает, что она первая на сторону бегать стала. Любовника имела по фамилии Клевцов. Какая-то шишка в строительном бизнесе. Но примерно год назад этот Клевцов погиб. У них на стройке нарушения выявили, он мог под суд пойти с лишением имущества. Забрался бедолага на верхний этаж недостроенного дома и выбросился из окна. После этого Ольга Петровна как-то присмирела. Грустила очень. Подруги говорят, мужу сцен ревности не устраивала. О разводе, правда, тоже не думала. Так что… решай сам, что тут важно, а что нет.

— А четвертый утопленник? — спросила нетерпеливая Майя.

— С четвертым все немного по-другому. Тоже в ванне утонул, только раздевался дома, и одежду на стул положил. Да и выпил он, кстати, перед смертью.

— Бутылка стояла в баре, — мрачно добавил Сильвестр. — Рюмка на подоконнике. Рядом с пепельницей лежала облатка с успокоительными таблетками, и двух штук в ней не хватало.

На Половцева его слова произвели большое впечатление. Он выпрямился на стуле, как ученик вопящего класса, в который неожиданно вошел директор школы. Потом потряс головой, пытаясь прогнать наваждение. И недоверчиво произнес:

— Об этом в газетах не писали. Я, конечно, ценю твои умственные способности и верю в логическое мышление, но это… как?

— Спокойно, Ватсон, — ответил Сильвестр без тени улыбки. — Андрей Томилин был моим армейским другом. Ты же про него говоришь?

— Ну да, — ответил все еще ошарашенный Стас. — Андрей Томилин, правильно. Я его и имел в виду. Так вы друзьями были?!

— Я пытался восстановить события. Как все произошло. По просьбе его тетки.

Половцев указал подбородком на дверь и вопросительно поднял брови.

— Да, это она, — ответила вместо босса Майя. — Вера Витальевна гостит у нас именно поэтому. Ждет, пока Сильвестр Семенович вынесет вердикт.

— То есть ты расследовал это дело и мне не сказал? — В голосе старшего лейтенанта прозвучала обида.

— С чего я должен был тебе говорить? — удивился Сильвестр. — Ты меня не спрашивал. И я не знал, что место преступления на вашем участке находится. Как у вас там делится территория…

— Все равно это не по-человечески. Раз ты что-то нашел, должен был в милицию прийти.

— И меня бы там сразу по головке погладили…

— Ну, мне-то ты расскажешь? — спросил Половцев. В его голосе слышалось законное опасение. Сильвестр вполне мог ответить «нет», и попробуй его за это прижми к ногтю.

— Хочу предупредить, что одной загадкой у тебя сейчас станет меньше и одной проблемой больше, — ответил тот. — Потому что я знаю, что случилось с Томилиным, только доказать ничего не могу.

— Вот так всегда. Ты выдаешь свои теории, а я потом проверяй, — сварливо сказал Стас. — И что ты думаешь? Я имею в виду Томилина.

Сильвестр тяжело вздохнул и ответил:

— Полагаю, он был убит.

Майя разволновалась. Столько дней она ждала, когда босс наконец придет к какому-нибудь выводу, и вот — пожалуйста. Он выдал свое мнение — коротко и ясно.

Понимая, что сейчас последуют объяснения, она с надеждой спросила:

— Может быть, позвать Веру Витальевну? Наверное, ей тоже лучше послушать.

— Позови, — согласился Сильвестр. — Она имеет право знать о том, что произошло.

— А ты уверен в том, что собираешься сказать? — с недоверием спросил Стас и тотчас сам себя оборвал: — Конечно, ты уверен. Что это я, в самом деле… Преступник кто? Рецидивист или какой-нибудь наркоман, вычисливший через Интернет владельца сайта по продаже часов?

— Думаю, его убили… друзья.

Майя, которая уже выходила из комнаты, так и замерла на месте. Потом обернулась и с ужасом уточнила:

— Мережкин и Василенко?!

— Возможно, у них были сообщники. Но я так не думаю.

— Веру Витальевну это сразит наповал.

Она почти угадала. Когда тетя Вера возвратилась домой, раскрасневшаяся после боев на лестнице, и узнала, в чем дело, ее возмущению не было предела.

— Не могу я в это поверить! Невероятно просто, они же еще во дворе все вместе хулиганили! Такие вещи не забываются. Убить того, с кем ты из рогатки стрелял? Разве они чудовища?!

— Может быть, начнешь сначала? — предложил Половцев. — С деталями дела я знаком, кое-что сам узнавал, вот этими ножками полгорода избегал.

Стас показал глазами на свои ступни сорок последнего размера, тут же засмущался и спрятал их под стол.

— Пожалуй, сначала я вам кое-что покажу, — сказал Сильвестр. Встал и вышел из кухни.

Пока его не было, все молчали, напряженно ожидая продолжения. Когда он вернулся, в руках у него обнаружилась папка, из которой он достал лист бумаги с компьютерной распечаткой. На нем были довольно мелкие фотографии с подписями. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что это археологические находки, прокомментированные учеными.

— Нас интересует вот это, — заявил Сильвестр, ткнув пальцем в одну из фотографий.

Половцев первым завладел распечаткой, вгляделся в изображение и тотчас изумленно воскликнул:

— Что это? Я ничего не понял.

— Это? Находки, которые недавно сделали археологи в Туве. Там обнаружили погребение скифского вождя. Здесь броши, кубки, украшения, мечи. А то, на что я вам указываю, — кубок.

— И что? — удивилась теперь уже тетя Вера. — Какое отношение кубок имеет к Андрюшиной смерти?

— Самое прямое, — ответил Сильвестр. — Майя, принеси снимок, который мы сделали с той футболки. — Обернулся к Стасу и пояснил — В квартире Томилина мы нашли футболку с переведенной на нее фотографией. Мы ее тебе потом отдадим. Мы сделали копию фотографии, вот она, взгляни.

Сильвестр достал из папки снимок и снова протянул Половцеву. Тетя Вера тоже сунула туда нос и тут же разочарованно воскликнула:

— Но мы сто раз уже на него смотрели! Ничего особенного в нем нет.

— А мне кажется, есть, — возразил Сильвестр. — Впрочем, начну сначала. Дело было вот как. Не знаю пока, как и почему, могу только предполагать. Трое друзей — Томилин, Мережкин и Василенко с удовольствием ходили в походы. Думаю, это были не просто вылазки с водкой, а что-то действительно серьезное, может быть, экстремальное. Однажды, сплавляясь по реке, они наткнулись на экспедицию, которая раскапывала старый курган. Приятелям пришло в голову заняться похожим делом, только нелегально. Допускаю, что у кого-то из них уже были выходы на скупщиков старинных вещиц. Нужны были сведения о перспективных в этом отношении местах. У Василенко, насколько мне удалось выяснить, отец археолог.

— Дед тоже, — добавила Вера Витальевна, хмурая, как грозовая туча.

— Ну, вот видите. И дед, и отец. Вероятно, там обсуждались многие теории, строились предположения. Василенко мог воспользоваться… А потом, когда Томилин устроился работать в Фонд поддержки малых народов Америки, появилось кое-что новенькое. В фонде ведется научная работа, снаряжаются экспедиции.

— В Америку?! — изумилась Вера Витальевна так, будто Америка находилась по меньшей мере в преисподней.

— Не только. Как мне сказали, фонд расширяется, создаются новые отделы. Их специалисты занимаются малыми народами вообще. Андрей присваивал информацию о возможном местоположении древних могильников, и прежде чем ученые успевали добраться до места, туда выезжала его собственная маленькая мобильная группа. Конечно, они выбирали не все, больше портили. Никто не связывал эту череду неудач с Томилиным. Но однажды Геннадий Усков, психолог фонда, услышал обрывок телефонного разговора, который навел его на мысль о том, что информация утекает именно через Андрея. Вероятно, тот не смог отпереться.

— Почему не вышло скандала? — спросил Половцев, слушавший с напряженным вниманием.

Эта часть жизни Томилина подробно не рассматривалась, и он пытался понять, каким образом ее проморгали и как Сильвестр свяжет все это с убийством.

— Очень просто. Андрей пользовался популярностью у женщин. Всегда пользовался, чего там греха таить. В фонде, как выяснилось, он тоже многим пришелся по душе. Одна дама, близкая к руководству, попросила своего сердечного друга, между прочим начальника административного отдела, замять историю и отпустить Андрея с миром. Его и отпустили. Предпочли закрыть на все глаза.

— Выходит, он легко отделался? — спросила Вера Витальевна.

— Может, и зря отпустили с миром, — вставила свое слово Майя. — Был бы скандал, может, он жив остался.

— Томилин, судя по всему, вздохнул с облегчением и постарался обо всем забыть. Однако друзья его посчитали иначе. Мало ли что там ему пообещали, в фонде? Могли сегодня пообещать, а завтра натравить на него милицию. Кроме того, как мне удалось выяснить, Андрей требовал себе за информацию половину выручки за товар. Я покопался в его блокнотах с записями и могу с большой долей вероятности предположить, что прав. Вероятно, распределение денег казалось друзьям несправедливым.

— Короче, они решили его убрать. Тем более информации из фонда больше не было, — заключил Половцев. — Но как ты догадался? Давай вернемся к снимкам.

— Давай, — согласился Сильвестр. — Фотография, попавшая на футболку, сделана в Туве. Ученые обнаружили там скифский курган, а в нем много интересных вещей, в том числе старинный кубок. На раскопки затесался некий ушлый корреспондент, и фотографии некоторых находок попали в прессу. А через несколько дней на лагерь ночью налетели какие-то люди и унесли найденное.

— Ты хочешь сказать, Андрюша нападал на людей? — с ужасом спросила Вера Витальевна, прижав маленькие ручки к груди. — Этого не может быть. Я знакома с его первой учительницей, она всегда говорила, что Андрей очень хороший мальчик…

— С тех пор прошло много лет, — напомнил Стас. — Поработали бы с мое, узнали бы, какие бывают расклады.

— Полагаю, они праздновали удачное завершение операции, — продолжил Сильвестр и постучал пальцем по фотографии, скопированной с футболки. — В руках у Мережкина — тот самый кубок, который корреспондент успел сфотографировать. Снимки попали в Интернет. Я списался с одним профессором, он сравнил фотографии. Кубок, похоже, тот самый.

— Итак, у нас есть мотив, — резюмировал Половцев. — Конечно, все это требует проверки, но… А почему ты решил, что Томилина убили именно друзья? С чего вдруг появилось такое подозрение? Блин, Сильвестр, я хочу знать, КАК ты до всего этого додумался?

Майя тоже хотела знать. Всякий раз, когда Сильвестр вытаскивал из шляпы своего кролика, она трепетала от возбуждения.

— Сильвестр побывал у Андрюши дома, — пояснила Вера Витальевна, которая с самого начала сомневалась, что тому удастся хоть что-то обнаружить. Особенно после того, как там уничтожили пыль, а вместе с нею и следы.

— Я тоже побывал, — заметил Половцев. — Поэтому вдвойне обеспокоен. Что мы пропустили?

— Начать с того, что из квартиры исчезла простыня, — выпалила Вера Витальевна, мгновенно восстановив в памяти тот день, когда они втроем облазили жилище ее племянника. — Хорошая крепкая простыня. Просто испарилась!

— И что? — Стас только мельком взглянул на тетю Веру. Он не сводил глаз с Сильвестра.

— Я подумал, что если Томилину подмешали снотворное, а потом еще налили выпить, он вполне мог почувствовать слабость и улечься в постель. Если в квартире были посторонние, он лег бы на диван и укрылся пледом. А он отправился в кровать. Значит, пил со своими. Когда он заснул, убийцы убрали подушку и одеяло, стащили со спящего белье, отнесли на простыне в ванну и опустили в теплую воду. Потом простыню из-под него просто вытянули.

— И на теле не осталось никаких следов, — констатировала Майя.

— А куда делась мокрая простыня? — продолжал допытываться Стас.

— Ее завернули в пакеты из прачечной! — воскликнула Вера Витальевна. — Меня только что осенило! Так вот почему тебя так интересовали те пакеты, — горячо заговорила она, обращаясь к Сильвестру. — Мальчик мой, ты гений. Я в тебе не ошиблась. Недаром ты спрашивал, сухо ли было в ванной. Они постелили на пол пакеты, наверняка.

— Конечно, избавиться от Томилина могла бы и его подруга Лида, — продолжал Сильвестр, не реагируя на восторг публики. — Теоретически. У нее имелись моральные и наверняка какие-то материальные причины. Но одна она просто не могла проделать такое. Тело взрослого мужчины следовало уложить в ванну и не оставить следов. Задумав убийство, она проделала бы это только с одним человеком — со своим новым другом, профессором. Вряд ли они могли пригласить кого-то еще…

— Вы интересовались его ростом, — напомнила Майя и пояснила для Половцева: — Ростом профессора.

— Я прикидывал, могли ли они вдвоем с Лидой погрузить Томилина в ванну. Судя по всему, не могли. Они ударили бы тело о бортик. И какой бы сильной ни была Лида, это маловероятно.

— А если Лида просто уговорила Томилина принять ванну? Перед этим они выпили, закусили и она подмешала ему снотворное в еду?

— Нет.

— Нет?

— Нет. Тогда почему исчезла простыня? Тут действует жесткая логика.

— И что дальше?

— С этими подозрениями я отправился к Мережкину. То есть мы отправились, — поправился он, поймав укоризненные взгляды женщин. — И там тетя Вера кое-что заметила.

— В голове не укладывается, — пробормотал Половцев. — Прямо у меня под носом такое происходило… Так что заметила тетя Вера?

— Что одна полка на стеллаже абсолютно пуста. Это не вязалось с общей обстановкой в доме. Я посмотрел, на полке не было пыли. Вероятно, прямо перед нашим приходом оттуда что-то сняли.

— Господи, что?

— Полагаю, альбомы с фотографиями. Разговаривая с Мережкиным по телефону, я интересовался снимками, которые друзья делали, выезжая на природу. Вера Витальевна отрекомендовала меня частным сыщиком. Мережкин не мог рисковать и показывать мне фотографии тех мест, где, как я полагаю, были разграблены древние захоронения. Он спрятал альбомы, а замаскировать полку не удосужился.

И еще одно. На балконе я увидел спортивные сумки. Хозяин дома не стал скрывать, что там находится походное снаряжение. К одной из матерчатых сумок пристала арахисовая шелуха.

— У Андрюши в коридоре лежала горка арахисовой шелухи! — снова ахнула Вера Витальевна. — Ты думаешь…

— Я думаю, эта сумка как раз и хранилась в коридоре, на пустой полке под потолком, я еще на нее внимание обратил. В том смысле, что это странно, когда в небольшой квартире находишь свободные от вещей места. Когда Андрей ставил сумку на место, он не заметил шелуху, иначе наверняка вычистил бы вещь. Или шелуха была на самой полке — неважно. Важно то, что она просыпалась на пол, когда сумку вынимали.

— И что? — не понял Половцев.

— И то, что если бы сумку вытаскивал Андрей, он сделал бы уборку. А шелуха осталась на полу. Значит, сумку выносили после его смерти. Или незадолго до. Не в характере Томилина оставлять на полу мусор. Нет, сумку унесли из дома без ведома хозяина — скорее всего, после убийства. А потом она оказалась на балконе у Мережкина. Вот и делай вывод.

Половцев, Майя и Вера Витальевна молча смотрели на него.

— Что-что? — спросил тот удивленно. — Все это очевидно и… недоказуемо. Улики косвенные. Я выстроил логическую цепочку, но разоблачить преступников не могу.

— Может, я смогу? — спросил Половцев, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Конечно, сможете! — заявила Вера Витальевна с невероятной горячностью. — Есть подозреваемые, есть косвенные улики. Нужно взять то и другое и… как-то совместить. Вы же умеете!

— Да уж, совместим. Сашка Бутов со стула свалится, когда я ему расскажу.

— Присваиваете себе плоды чужого труда? — строго спросила Вера Витальевна, пригвоздив Половцева взглядом к табуретке.

— Ни боже мой. Про Сильвестра весь отдел знает. Я ничего не скрываю. Я ужасно честный, аж самому противно.

Тетя Вера очень переживала из-за того, что убийцами оказались друзья ее племянника. В том, что это так и есть, она ни на секунду не усомнилась. Доводы Сильвестра показались ей железными. После этого она насела на Стаса и терроризировала его до тех пор, пока тот не согласился принять немедленные меры. Какие — он уточнять не стал, сказав, что это тайна следствия и что волноваться ей не о чем. Если Мережкин и Василенко виноваты, они будут разоблачены и понесут наказание.

— Значит, так, — подытожил старший лейтенант. — Благодаря твоей сообразительности, Сильвестр, дело сильно похудело. У нас остались три голых утопленника. Но то, что их стало меньше, по сути ничего не меняет. Никто не знает, какого черта они утопились. Или почему их кто-то утопил? Я выложил тебе все как на духу. Принимайся за дело. Ищи совпадения и несостыковки, ты же мастер, правда? Я на тебя надеюсь. И обещаю быть на подхвате, как Сивка-Бурка.

Когда Половцев ушел, тетя Вера принялась паковать сумку. Хотя вещей у нее было — кот наплакал.

— Завтра с утра уеду, — решила она. — Отправлюсь путешествовать. Есть еще столько уголков, в которых я не побывала! И ведь в каждом медвежьем углу люди любят друг друга. Умопомрачительно. Майя, я надеюсь, у тебя тоже все сложится. И ты вскоре получишь настоящее любовное письмо. — «А не чушь про витамины», — хотела добавить она, но вовремя прикусила язык.

* * *

— Итак! — Сильвестр, заложив руки за спину, прохаживался по комнате, привычно размышляя вслух. — Мы имеем трех голых утопленников. Информация самая минимальная, версий, как всегда, кот наплакал. С чего же начнем?

Вопрос был риторическим — Майя, дожидаясь специального приглашения к разговору, временно выполняла функции зрительного зала, замершего в ожидании соло выдающегося исполнителя.

— Начнем с того, — без всякой паузы продолжил Сильвестр, — что определим приоритеты. Первое — нам нужно собрать самую полную информацию о погибших. Второе — нам надо побывать на месте их гибели. Третье — нам надо осмотреть их квартиры. Четвертое — отыскать свидетелей, если таковые вообще имеются. Возражения есть?

Возражений, разумеется, не последовало.

— Значит, принято. Начнем в порядке живой очереди. То есть — не живой, — поправился Сильвестр. — Кто был найден первым? Майя, ты записывала за Половцевым?

Дождавшаяся своего часа Майя стала листать блокнот.

— Ага, вот, нашла. Значит так. Первым, кого обнаружили раздетым и мертвым, был Андрей Савиных. Утонул в фонтане городского парка. Плавал голым, лицом вниз. Признаков насильственной смерти пока не обнаружили. Его одежду нашли на ближайшей к центральному входу автобусной остановке. Денег не было — вероятно, кто-то украл. Судя по всему, украли и мобильный телефон, его нигде не нашли. Это все, что Стас рассказал.

— Савиных? Замечательно. С него и начнем. Сделаем так — ты за сегодня и завтра соберешь на него все, что возможно. Он ведь какой-то музыкант?

— Очень известный музыкант. Пороюсь в Сети, журналы музыкальные посмотрю. У меня, кстати, школьная подружка в шоу-бизнесе уже давно. Сначала была пресс-секретарем группы «Судьба барабанщика», а теперь занимается Рафинадом, стала администратором. Сумасшедшая карьера!

— То есть ушла из шоу-бизнеса?

— Почему ушла?

— Ты же сказала, она теперь администратор, сахаром занимается.

Майя тяжело вздохнула.

— Если бы вы хоть немного интересовались современной музыкой… Рафинад — сценический псевдоним. Вообще-то его зовут Артем.

— Хорошо, хорошо, — примирительно поднял руку Бессонов, — не буду вторгаться в хрупкий мир шоу-бизнеса. Тебе виднее, поговори с подругой. А я попробую договориться с Половцевым о посещении квартиры утонувшего музыканта.

На следующий день вечером они вновь собрались в гостиной для подведения первых итогов. Докладывала Майя:

— Значит, так. Полностью зовут погибшего Андрей Ильич Савиных.

— Это его настоящее имя, не псевдоним? — уточнил Сильвестр, с подозрением глядя на Майю.

— Ну какой же это может быть псевдоним? Таких псевдонимов не бывает. К тому же он из рок-тусовки.

— Ладно, продолжай, пожалуйста, — прервал разъяснения помощницы Бессонов.

— Продолжаю. Родился в городе Касимов, это под Рязанью. Закончил музыкальную школу — играл на аккордеоне.

— Как Чепукин, — мрачно заметил Сильвестр.

— Потом армия — был связистом, служил на Дальнем Востоке. Там освоил гитару, стал руководителем армейского ансамбля, который сам и организовал. После армии ненадолго вернулся домой, затем подался в Москву — поступать в музыкальное училище. Поступил, но так и не закончил — много гастролировал в составе довольно известных музыкальных коллективов. А пять лет назад создал группу «Вишневый сад», песни которой очень быстро стали хитами. В рейтингах они месяцами держатся в первой десятке.

— Почему «Вишневый сад»? — спросил Сильвестр. — Он Чехова любил?

— Насколько я поняла, он любил только самого себя, алкоголь и легкие наркотики. Шеф музыканты — народ особенный, тут прямые аналогии неуместны. Ему просто могло нравиться приятное сочетание слов, которое он однажды случайно услышал на уроке литературы.

— Вот фантазия у людей, — вслух удивился Сильвестр. — Могу себе представить это зрелище! — Тоном заправского конферансье он объявил: — Выступает группа «Вишневый сад»! Вокал — Раневская, бас-гитара — Гаев, ударные — Лопахин, клавишные — глухой Фирс! А на подтанцовке — три сестры…

Майя хихикнула.

— Ну, босс! Это такой мир. Он другой, с этим надо смириться.

— Что же может быть интереснее, чем хиты «Вишневого сада»? — вздохнул Бессонов, однако наконец сдался: — Рассказывай.

— Вот, слушайте. То, о чем я до сих пор рассказывала, — информация официальная. Но есть еще слухи, сплетни и свидетельства очевидцев, документами не подтвержденные. Моя подружка рассказала следующее. Когда Савиных приехал в Москву, он поселился у своего армейского приятеля, который в настоящее время — вокалист «Вишневого сада». Он и в армии был вокалистом их группы. У парня собственная квартира — родители отселили его, когда поняли, что сын по жизни идет своей, очень специфической дорогой. Молодые люди не только жили там, но и устроили что-то вроде студии звукозаписи. Это и стало началом пути к славе. Свою собственную квартиру Андрей Савиных купил два года назад. Все как положено — район престижный, дом элитный. Казалось бы, жизнь удалась: успех, слава, деньги и все такое. Но тут с Андреем стало твориться что-то непонятное. Началось это в начале нынешнего года. Он стал избегать компаний, внешние контакты свел к общению с двумя-тремя наиболее близкими людьми, сутками сидел дома, на тусовки не приезжал, не поехал даже в традиционный месячный отпуск во Флориду. С журналистами не общался, интервью не давал.

— Причины известны? — поинтересовался Сильвестр.

— Сначала все недоумевали. Игорь, ну, этот его друг-вокалист, тоже ничего объяснить не мог. Да вся тусовка пребывала в недоумении — что могло произойти? И лишь потом выяснилось, что у Савиных была несчастная любовь. Объект той любви остался тусовке неизвестен. Теперь насчет вредных пристрастий. Как он однажды пошутил, вреднее женщин ничего нет. Любил он волочиться за прекрасным полом. А вот насчет алкоголя сложнее — пить, говорят, он бросил тогда же, когда прекратил светскую жизнь.

— А потом прекратил и жизнь вообще, — пробормотал Бессонов и, заметив, что Майя остановилась, ожидая вопроса, закончил: — Извини, это так, мысли вслух.

— Так вот, причиной того, почему такая известная, популярная личность надолго пропала с горизонта, называли именно несчастную любовь. Даже не знали — к женщине или к мужчине. Вообще, всякое болтали. Будто бы на Андрея снизошло просветление и он собирается уходить в монастырь. Или искать Шамбалу. Пресса пока эту тему не раскрутила, однако в музыкальной среде были обеспокоены. Вот пока и все.

— Ну, что же, неплохо. Появилась интрига, хотя и непонятно, какое это имеет отношение к смерти Савиных. Будем иметь это в виду, когда пойдем осматривать его жилище. Половцев сказал, что квартиру они осматривали поверхностно, так как умер Савиных не дома.

— Вы сами пойдете? — изумилась Майя. — Я думала, вы фигурально… Думала, Половцев пойдет, может быть — вы меня пошлете. И Стас согласился?

— Я сумел убедить его в том, что это необходимо. Согласие я получил после долгих препирательств, но — получил. Видимо, у бедняги совсем плохи дела с этими трупами. Он даже согласился предварительно проверить квартиру на предмет наличия шерсти животных, цветов типа герани и тому подобных аллерговозбудителей. Кстати, я обещал ему, что ты позвонишь и проинструктируешь его относительно всяких запретных для меня вещей.

* * *

Договорились так — официально Половцев идет производить повторный осмотр жилища Андрея Савиных. Бессонов и Майя подъедут чуть позже, он их впустит и проконтролирует ситуацию в целом.

— Господи! — воскликнул Стас, когда они возникли на пороге квартиры музыканта. — Что это? С тобой что-то случилось?

Сильвестр Бессонов выглядел как персонаж фильма ужасов: низко надвинутая широкополая серая шляпа, длинный, почти до пола, легкий серый плащ с поднятым воротником, одна рука в кармане, другая, в черной кожаной перчатке, сжимает какой-то серебристый баллончик. Вместо лица — неприятного болотного цвета маска с белой насадкой в районе носа. То ли Джиперс-Криперс, то ли Фрэдди Крюгер.

— Не обращай внимания, — беззаботно махнула рукой Майя. — Это специальная походная экипировка. Против пыли и так далее.

— А лицо почему зеленое? И что это за баллон? Газовый?

— Это респиратор зеленый. Правда, говорить в нем затруднительно, зато дышать — самый раз. Баллон вовсе не газовый — кислород там, на всякий случай. Дышать.

Бессонов, подтверждая слова помощницы, одобрительно прогудел что-то непонятное.

— Странно, как это вас не арестовали прямо на улице, — буркнул Стас.

— Так мы же переодевались уже здесь, на лестничной площадке, — объяснила Майя. — Ты цветы проверил?

— Какие там цветы… У него даже сыр в холодильнике засох. Нет здесь никаких цветов, птичек, рыбок и собачек. Так, скромное холостяцкое жилище стоимостью под миллион долларов.

Половцев проводил осмотр с холодной методичностью профессионала.

Сильвестр бродил по квартире, казалось, совершенно бессистемно. Иногда он подолгу застревал то у письменного стола, то у стеллажа с книгами и дисками, то у картин и фотографий, развешанных на стенах.

Майя как наиболее продвинутый пользователь села за персональный компьютер Андрея Савиных — проверить почту, посмотреть, с кем переписывался погибший музыкант, выяснить его интересы в Сети. Прошло совсем немного времени, когда она неожиданно воскликнула:

— Ой, ребята, я кое-что нашла! Босс! Стас! Я вам сейчас такое расскажу…

Сильвестр с Половцевым подтянулись к Майе, пытливо заглядывая ей через плечо.

— Хочешь сказать, ты раскрыла какую-то тайну? — вздохнув, спросил Стас. Вздох показался девушке недоверчивым.

— А тебе тайна нужна? — Майя приняла вызов. — Будет тебе сейчас тайна. Тайна личной жизни супер-мега-рок-звезды Андрея Савиных. Значит, так. Наш талантливый музыкант проводил массу времени в порносайтах, вел обширную переписку с деятелями порноиндустрии на русском и английском языках, занимался виртуальным сексом. Заказывал на дом проституток, не менее двух за раз. Причем все для себя, любимого, это оговаривалось. Гетеросексуал, неизменный объект страсти — жгучая брюнетка с большой грудью и ростом не более ста шестидесяти сантиметров.

— Вот парень зажигает! — покрутил головой Стас.

— Зажигал, — поправила Майя. — Но самое смешное знаете, в чем состоит?

— А что, до этого было что-то просто смешное? — безо всякого выражения спросил Сильвестр.

— Ну, не придирайтесь, босс. Так вот — Савиных вместе с еще одним деятелем придумали компьютерную игру. Тут есть описание, и сама игра загружена.

— Ты поиграла? — спросил Стас с ухмылкой.

Майя решила проигнорировать этот выпад и продолжала как ни в чем не бывало:

— Сюжет примечательный: четыре девушки едут на пикник в лес. Отдыхают, купаются голышом. Вдруг — маньяк. Нападает на девушек, но пока одну связывает, остальные разбегаются кто куда. Одна садится в лодку и уплывает по реке. Другая успевает добежать до машины и уезжает. Третья бежит через лес, натыкается на секретную вертолетную площадку и в чем мать родила улетает на вертолете.

— И что? — захлопал глазами Стас. — В чем смысл-то?

— Говорю же — сейчас будет самое смешное. Голый маньяк носится на катерах, вертолетах, машинах и так далее за голыми девушками. А те, в свою очередь, хотят вернуться и освободить подругу. Короче, либо маньяк всех переловит, либо девушки освободят подругу.

— Отлично, — одобрил Сильвестр, — только я так и не понял, что…

— Сейчас скажу главное, — прервала его Майя. Кажется, ей нравилось тянуть и держать обоих слушателей в напряжении. — Если я все правильно поняла, маньяка можно убить только одним способом. Утопить.

В комнате на минуту воцарилась тишина.

— А почему? — как-то неуверенно спросил Стас.

— Не знаю, это они так придумали. Типа он как вампир. Тех нужно осиной, серебряной пулей, чесноком. А этого — водой. Поэтому все схватки с маньяком происходят то на берегу реки, то в пруду, то…

— В фонтане? — пробормотал Сильвестр.

— Есть и в фонтане, — отчеканила Майя. — Но только вот что я хочу уточнить, чтобы была полная ясность. Все, о чем я сейчас рассказала, все заморочки Савиных по времени длились до конца прошлого года. А с начала этого года — как будто другой человек пользовался компьютером. Вернее — не пользовался. Как отрубило, тишина. В почтовом ящике ничего аморального, предосудительного, подозрительного.

— Так ты умеешь в почту влезать, — пробормотал Сильвестр задумчиво. Потом перевел глаза на монитор и заметил: — Интересно… Если я правильно помню, Андрей Савиных круто поменял образ жизни примерно в это же время.

— Да, примерно так, — подтвердила Майя. — Наверное, несчастная любовь на него так повлияла.

— Музыка, виртуальный секс, маньяки… Хорошенький набор, — загрустил Стас.

— И странная смерть в фонтане. Если это не тайный клуб нудистов-самоубийц, то… — Фраза Сильвестра повисла в воздухе.

— То что? — поинтересовалась Майя.

— То нам придется много думать, — несколько туманно ответил он.

После своего яркого «выступления» его помощница выключила компьютер и присоединилась к осмотру помещения. Примерно час спустя Половцев спросил:

— Заканчиваем? У меня все.

— А я не знаю, все или не все, — возразила Майя.

— Поехали, у меня еще дел — выше крыши. Вон, и шеф твой знаки подает — в смысле сворачиваемся.

Сильвестр, выйдя из квартиры и приняв человеческий облик, попросил Стаса вечером подъехать к ним, чтобы обсудить все подробности сегодняшней операции.

— Думаю, у каждого из нас есть чем поделиться, — заметил он на прощание.

— У меня — точно, — радостно сообщил Половцев. — Я тут мобильный нашел. Представляете — в духовке плиты кастрюлька стояла, а в ней — телефон. Савиных ли он принадлежал — пока не знаю. Поеду изучать.

* * *

— И все оказалось полной ерундой, — закончил короткий и невеселый рассказ Половцев. Майя, глянув на расстроенного оперативника, заботливо подлила ему чаю. Расстраиваться Стасу было от чего — обнаруженный им мобильник был всего лишь телефоном-дублером, и в нем не обнаружилось даже записной книжки. Как выяснилось, Савиных практически не звонил с него, держал на всякий случай — мало ли что. Он давал этот номер всяким сомнительным спонсорам, безумным поэтам, неизвестным композиторам, наиболее назойливым поклонницам и так далее. Когда было настроение — отвечал на звонки, но чаще — вообще отключал аппарат.

— Откуда такая подробная информация о роли этого агрегата в жизни нашего музыканта? — уточнил Бессонов.

— Друг его ближайший рассказал, Игорь. Я, после того как наши эксперты повозились с телефоном, позвонил ему. Он по описанию узнал его и объяснил, как именно Савиных его использовал. Заодно поведал, как выглядел тот, которым Андрей пользовался постоянно. Занятная штучка. И очень дорогая. Нет, видимо, его все-таки украли из одежды вместе с деньгами. Сколько эти шмотки пролежали на остановке? А там бомжи всякие ночуют или просто сидят, отдыхают. Вместе со своим вонючими сумками. Вот ведь невезуха!

Все немного помолчали, потом Стас спросил:

— Теперь вы рассказывайте. Какие результаты принес бал-маскарад в квартире покойного?

— Пока не знаю, — спокойно произнес Сильвестр. — Однако там обнаружились некоторые вещи, достойные, на мой взгляд, более детального исследования. Например, ключ, висящий на люстре. Люстра затейливая, там висюлек много, сразу не заметишь.

— Какой ключ? — насторожился Половцев. — Почему ты мне не показал?

— Ну, ты с таким важным видом ходил, что я подумал: ученого учить — только портить. К тому же я решил, что во время первого обыска вы его уже видели и специально оставили там.

— Да я же тебе сказал — квартиру едва осмотрели! Это ведь не место преступления.

— Так вот… — попытался продолжить Сильвестр, но Стас так возмутился, что у него даже дух захватило.

— Слушай, ну и скотина же ты! — Его душой владели гнев и ярость. — Ходил рядом со мной по комнате, глаза к потолку заводил… Хоть бы слово сказал! Если бы я что нашел, сразу бы всех в известность поставил! То-то я смотрю, ты под люстрой прыгал, а потом табуретку из кухни притащил!

— Спокойствие, старший лейтенант. Ты так орешь, как будто я улику уничтожил.

— Так что за ключ такой? — Стас немного успокоился, но все равно смотрел с вызовом.

— Я как раз пытаюсь рассказать, а ты своими воплями мне мешаешь. Так вот — ключ необычного размера и своеобразной конфигурации.

— Блин! Он мне будет описывать своими словами! Мне его потрогать надо!

— Ну, потрогай, — постным голосом предложил Сильвестр и достал из кармана пакетик, в который он как заправский криминалист положил свою находку.

Стас, ни слова не говоря, схватил пакетик и приблизил к глазам.

— Я такие видел только в детстве, — признался он, постепенно успокаиваясь. — Они от замков, которыми снабжали старые шкафы, серванты и комоды. По-моему, такие замки и такие ключи сейчас уже не делают.

— А в квартире Савиных старой мебели нет — там все в стиле хай-тэк, — напомнил Сильвестр. — Вот только обрати внимание — ключ не ржавый, не потускневший от времени. Более того — блестит, как будто им постоянно пользуются. И царапины вроде бы свежие на нем, но утверждать не готов, я не специалист. Меня заинтересовал другой момент. Ты на ленту посмотри.

Ключ в самом деле висел на ленте — очень красивой, узкой ленте, сплетенной из золотых и серебряных нитей.

— И на этой ленте завязаны два узла. Именно завязаны — случайно возникающие узелки имеют самую простую форму, а эти — замысловатые.

— И какие же выводы? — осведомился Половцев, сделав кислое лицо.

Сам он пока ни до чего путного не додумался и расстроился из-за этого. Неприятно было тащиться в хвосте у Сильвестра. Однако тот ничем его не поразил.

— Какие выводы? Пока никаких. Но интересно — зачем вешать ключ на люстру? Ведь его же не спрятать хотели. И как украшение не годится. Символ, напоминание? Но о чем?

— Ладно, ключ тоже исследуем, — вздохнул Стас. — Что-нибудь еще?

— Была одна странность, впрочем, неочевидная. Ты обратил внимание, что все диски у хозяина квартиры в идеальном порядке и сложены по алфавиту. И кино, и музыка. Такое редко встретишь даже у весьма и весьма организованных людей. Но от рок-музыканта я такого, честно говоря, не ждал.

— Ну и что? — раздраженно возразил Половцев. — Может, ему так удобнее было? Их же там целых два стеллажа.

— Но еще один момент, — не обращая внимания на его тон, продолжал Сильвестр, — поразил меня гораздо больше. Они там все — лицензионные.

— Ты уверен? — язвительно бросил Стас. — Как это тебе удалось установить?

— По коробкам, наклейкам, но главное — запаху. Я ведь покупаю только лицензионные диски и в основном знаешь почему? Не из-за качества звука и изображения. Из-за коробок. Все левые коробки сделаны из какой-то дряни, на которую у меня мгновенная реакция. Не очень сильная, но — чувствительная.

— Так ты же был в своем противогазе, — удивился Стас.

— Сам ты противогаз. Я был в респираторе. Но для чистоты эксперимента я его на некоторое время снял и постоял у стеллажей. Ничего.

— Для чего же ты проводил смелый эксперимент? Чтобы доказать — Андрей Савиных убежденный борец с контрафактной продукцией?

— Нет, чтобы понять, почему в его коллекции есть только один нелицензионный диск. Причем находился он в ящике письменного стола.

— Что там было — музыка, фильм, аудиокнига?

— Черт его знает, что это такое.

— Ну ладно придуриваться. Что ты услышал, когда поставил этот диск?

— Смех. Странный такой — тихий и завораживающий. Хочешь послушать?

— Ты его взял с собой? — не поверил Половцев. — Утащил улику?

— Сам говорил — это не место преступления. И объясни мне важность этой улики.

Сильвестр дал знак Майе, она полезла в сумку и достала запакованный в пластиковый пакет диск.

— Обложка странная, — заметила девушка. — Репродукция Джоконды…

— Только намеренно искаженная, — подсказал Сильвестр, подбородком указывая на заинтересовавший его предмет.

Мона Лиза широко, во весь рот улыбалась.

— «Фотошоп», ерунда, — вставила Майя.

— Наверное, с технической точки зрения — ерунда. Но дело не в том. Здесь еще надпись прилеплена, заметили?

Надпись в самом деле поражала. Она была словно взята из комиксов. Белое облачко, а в нем — «Ха-ха-ха». И мелкими буквами — «Смех Джоконды».

— Может, группа какая-нибудь? Продвинутая, — предположила Майя.

— Может быть. Но больше ничего, никаких слов, объяснений. Вот сами посмотрите. Нет выходных данных, содержания, хронометража, фамилий исполнителей. Ничего. Но коробка точно левая.

— Не знаю, — задумчиво протянул Половцев, повертев коробку в руках. — Мало ли почему у него контрафактный диск. Подарил кто-то, принес с собой и забыл. Кстати, видели, какая у Савиных вертушка?

— Не отвлекайся, пожалуйста.

— Я и не отвлекаюсь, — обиженно ответил Стас и отдал диск Майе.

— Воспроизведение, — объявила та, подходя к музыкальному центру. — Ну-ка, ну-ка…

Некоторое время в комнате стояла тишина, затем послышался тихий женский смех. На слушателей он произвел зловещее впечатление.

— Мне больше нравится, когда смеются в голос, — признался старший лейтенант. — Так и сам посмеешься. А это что-то такое неестественное.

Смех тем временем повторился. На этот раз голос был выше, и в воздухе словно прозвенели колокольчики. Через несколько секунд в смехе появилась новая интонация. После этого засмеялся мужчина — тоже довольно сдержанно и тихо.

— Выключи эту фигню, — потребовал Поволовцев. — Мне все понятно. Это наверняка какая-то вспомогательная запись. Может, Савиных делал композицию, в которую собирался вставлять эти самые хихикалки. Вместо припева, например.

На скептическое лицо Сильвестра он обращать внимания не стал. Съел напоследок кусок булки с маком и ушел, потребовав звонить ему, если будут новости.