Прочитайте онлайн Шалость | VI

Читать книгу Шалость
2418+2302
  • Автор:
  • Перевёл: В. А. Рождественский
  • Язык: ru

VI

Зима прошла в Эспиньоле очень спокойно. После того как истощились ноябрьские туманы и дожди, установилась хорошая погода и дали себя почувствовать первые холода. Постепенно они становились все более острыми, а иногда и весьма суровыми. Бороться с ними приходилось высоким огнем в каминах, так как г-н де Вердло был человеком очень зябким. Самые сухие дрова, самые горячие уголья Никогда его достаточно не согревали, хотя он и придвигал свое кресло как можно ближе к огню, чтобы не потерять удовольствия поджаривать свои ноги до такой степени, что на них начинала лупиться кожа. К этому поджариванию прибавлялось еще, в качестве защиты против сквозных ветров, пуховая шуба и отороченная мехом шапка. Кроме того, г-н де Вердло пользовался с этой целью муфтой, внутри которой помещалась фаянсовая грелка, имеющая вид закрытой книги, наполненная горячей водой. Эта фаянсовая книга не являлась единственным чтением г-на де Вердло. Он был не прочь тихо подремать над страницей какого-нибудь сочинения.

Все это, вместе с игрой щипцами, кочергой и раздувательным мехом, в достаточной степени занимало г-на де Вердло в зимние дни, и он, таким образом, не испытывал нетерпения, поджидая возвращения более мягкого времени года Анна-Клод де Фреваль, казалось, также привыкла к зимнему ничегонеделанию. Не пододвигаясь к огню так близко, как это было в привычках г-на де Вердло, она ничего не имела против погреться на приличном расстоянии. Пламя от поленьев освещало ее лицо, а маленькая ножка под платьем охотно вытягивалась по направлению к камину. Часто, в подражание де Вердло, она принималась за книгу. Книга служила девице де Фреваль не столько развлечением, сколько оправданием свойственной ей мечтательности. Она охотно погружалась в свои грезы, пока их течение не прерывалось каким-либо неожиданным обстоятельством: падением обгоревшего полена, треском головни и фонтаном искр, доходящих иногда до эффекта молнии или фейерверка; шагами садовника; лаем собаки, гулко разносящимся в морозном воздухе; приходом Гоготты или Аркенена, которые являлись за получением распоряжений. Кроме этих двух, остальные слуги замка вовсе не показывались на глаза. Г-н Куаффар был погружен в заботы по садоводству или изучал небо с целью предсказания погоды. После возвращения Аркенена из поездки в Шазардери и того странного посещения, которое имело место во время его отсутствия, г-н Куаффар, снова оказавшийся в тени, ушел с головою в тонкости своего ремесла. Он должен был весьма страдать оттого, что лишен теперь высших должностей; чувствуя себя в положении изгнанника, он исподтишка бросал недоброжелательные взгляды в сторону высокомерного Аркенена. Он прекратил ухаживания за м-ль Бишлон и довольствовался тем, что проявлял в отношении ее холодное и презрительное обращение, с уверенным видом человека, который ждет своего часа и не сомневается в том, что этот час рано или поздно настанет.

Если в буфетной еще говорили о странном происшествии, следствием которого явилась кража лошади, то г-н де Вердло, казалось, совершенно не вспоминал о нем. Когда ему случалось об этом подумать, все случившееся представлялось ему каким-то кошмаром, и он старался поскорее о нем забыть. Не привел ли он сам Эспиньоль в состояние готовности защищаться от всяких неожиданностей? Да и чего, впрочем, бояться? Знаменитый капитан и его шайка не появлялись больше с тех пор, как воинские отряды кочевали по всей округе, чтобы следить за безопасностью путешествия по дорогам. Поэтому в Эспиньоле жили совершенно спокойно. Увлечение м-ль де Фреваль фехтованием и стрельбой постепенно ослабевало. Иногда только она бралась за рапиру и вступала в бой с Аркененом, чтобы поупражнять руку, или ради собственного удовольствия сажала несколько метких пуль в чучело на парковой лужайке. Кроме этих редких минут, для чучела в плаще выдались счастливые дни: когда падал дождь, треуголка служила ему чем-то вроде водостока, а во время вихря она вертелась на своем шесте по воле ветра. В январе, когда начались продолжительные метели, сопровождаемые обильным падением снега, чучело превратилось в зябкого, покрытого инеем деда-мороза.

Выпавший снег покрыл все окрестности таким глубоким молчанием, что, казалось, можно было слышать полет птиц в небе. Эспиньоль, казалось, разделял окружающее оцепенение. Ни одного звука шагов не раздавалось на дворе, и, так как малейший шум резко подчеркивался морозным воздухом, каждый старался вести себя как можно тише. Аркенен ходил на цыпочках; теплые туфли Гоготты оставляли на снегу едва заметные следы. Все вокруг казалось мертвым, и как-то не верилось, что земля сможет когда-нибудь сбросить этот саван. Казалось, что она навсегда погружена в сон и что никогда уже нельзя будет увидеть того, что скрыто под ее белым покровом. Впечатление бесконечного однообразия и всеобщего оцепенения было так сильно, что однажды, наблюдая через оконное стекло снежную пелену, закутавшую парк, Анна-Клод почувствовала, что по ее лицу текут слезы.

Но все имеет свой конец. Как-то на исходе недели погода переменилась — прояснилось небо и сверкнуло солнце. Снег растаял. Потом зима, после передышки, снова вступила в свои права. Миновали январь, февраль. В марте по некоторым признакам можно уже было угадывать первые шаги весны. Аркенен предложил девице де Фреваль вспомнить о верховой езде и совершить галопом прогулку по полям. Уже в течение двух месяцев он принужден был отказываться от сопровождения девицы де Фреваль по причине боли в пояснице, которая не позволяла ему держаться в седле. Г-н де Вердло не хотел, чтобы Анна-Клод отваживалась без Аркенена покидать Эспиньоль. Правда, Куаффар всегда был готов его заменить, но Анна-Клод не показывала вида, что заинтересована в его обществе. Более того, Гоготта объявила, что Аркенену станет гораздо хуже, если Куаффар захватит обязанности, которые, в сущности, ему не принадлежат. Куаффар очень хорош там, где надо выращивать салат и поливать брюкву, но гарцевать рядом с барышней — вовсе не его дело. Узнав об этом соперничестве, Анна-Клод принуждена была отказаться от прогулок, к которым успела уже привыкнуть; поэтому она с удовольствием приняла предложение Аркенена снова к ним вернуться.

День этот был серым, почти теплым. Иногда пробегал острый ветерок и оставлял в воздухе ощущение холода. Земля уже утратила ледяную отверделость и суховатую звонкость, но в ней еще оставалось что-то бездейственное и окоченелое. Копыта отпечатывались, не завязая в грязи. Лошади после долгого пребывания в конюшне были послушны малейшему движению руки. Обогнули пруд. В его спокойных водах Эспиньоль отразил свое «Старое крыло». Скоро толстая угловая башня и острые крыши замковых зданий пропали из виду. Перед всадниками раскрылась между еще безлистной живой изгородью дорога, идущая по коричневым полям. Перешли на галоп. Девица де Фреваль впереди, Аркенен, еще не оправившийся от боли в пояснице, за нею следом. Миновали речушку Пурсод и в Бафонтене въехали в лес. Тропинка сначала была удобной, но потом быстро сделалась труднопроходимой, узко зажатой между двумя рядами окаймляющих ее деревьев. По коре ствола бежал бархатистый мох. Запах земли смешивался с запахом сухих листьев. На кусте слабо чирикала птичка. С нежным шорохом крыльев она снялась с места. Аркенен принялся насвистывать. Он самодовольно посматривал на девицу де Фреваль. Ученица делала ему честь. Посередине дорожки показался кряжистый пень странной формы. Лошадь Анны-Клод сделала быстрый скачок в сторону. Но девица де Фреваль сдержала ее поводьями. Так прибыли они к Большому Холму. Раз уже они очутились на этом месте, Аркенен соскочил на землю, чтобы подтянуть подпругу лошади девицы де Фреваль.

Дергая за пряжку, Аркенен смотрел на молодую девушку. С того дня как карета привезла ее в Эспиньоль, жизнь на открытом воздухе и те занятия, которым предавалась девица де Фреваль, совершенно ее преобразили. Ничего не утратив из своего изящества, она значительно окрепла. Теперь это была очень красивая, сильная и здоровая девушка, с некоторой долей дерзости и решительности в характере, что сменилось, впрочем, через несколько дней обычной для нее грустью и необъяснимой рассеянностью, так как в Эспиньоле никто и не думал ей в чем-либо противоречить. Г-н де Вердло предоставлял ей полную свободу и никогда не отказывал в том, что ей хотелось иметь из нарядов и безделушек. Несмотря на такое отношение к ней, Анна-Клод, как часто замечал Аркенен, время от времени бывала подвержена некоторому оживлению. В такие дни она не могла усидеть на месте и блуждала по замку, как осужденная душа, погруженная в такую задумчивость, что решительно никого не замечала, даже если приходилось с кем-либо столкнуться лицом к лицу. За время только что протекшей зимы молодая девушка не раз давала заметить в себе подобную нервность и беспокойство.

Аркенен приписывал их отсутствию ее любимых прогулок верхом, а также тем волнениям плоти, которым подвержены девушки даже самых благородных фамилий. Впрочем, эти вопросы его совершенно не касаются. Бог с ними! Верный своему служебному долгу, Аркенен создан для того, чтобы быть конюхом и телохранителем юной девушки, а также чтобы подтягивать, когда в этом встретится необходимость, ремни ее седла. Сделав это, наш Аркенен вытащил из кармана маленькую трубку и спросил у девицы де Фреваль позволения дать отдых своей еще недостаточно оправившейся пояснице. Анна-Клод, улыбаясь, кивнула в знак согласия и села рядом с Аркененом на повалившееся дерево. Во время таких остановок в пути Аркенен очень любил рассказывать девице де Фреваль то, что занимало его внимание, и на этот раз дымящаяся трубка напомнила ему, без сомнения, дымок, поднявшийся после выстрела из его пистолета, потому что он вернулся к рассказу об их встрече с разбойниками. Он дал почувствовать, что, к величайшему его сожалению, поднявшись с земли только после окончания боя, он не имел возможности заметить лицо этого знаменитого капитана, о подвигах которого ходило столько рассказов. И хотя сам Аркенен был честнейшим человеком в мире, совершенно неспособным на какой-либо предосудительный поступок, он высказывал полную снисходительность и даже удивление по поводу тех людей, которые покушаются на имущество своих ближних с оружием в руках и чуть ли не по всем правилам военного искусства. К рыцарям больших дорог Аркенен относился с уважением, которого он не мог в себе побороть. И наоборот, он испытывал глубочайшее презрение к мелким воришкам и похитителям кошельков, которые действовали обычным обманом, призывая себе на помощь только хитрость и ловкость, которые опустошали карманы прохожих, прокрадывались исподтишка в дома и вообще извлекали пользу из всякого подвернувшегося под руку случая. Г-н Аркенен относился с большим презрением к этим мелким людишкам, но он не мог отказать в своем уважении людям, которые на большой дороге или в лесной чаще подносят пистолет к лицу путешественника и, сделав свое дело, вступают в перестрелку с охранительным отрядом или завязывают бой с войсками, применяя при этом уловки партизанского искусства. Они ведут себя с нами так, как принято поступать в неприятельской стране. Они неистощимы в прекрасных выдумках и замыслах и умеют, в случае необходимости, расплачиваться собственной шкурой. По отношению к тем, кто становится их жертвой, они позволяют себе некоторые вольности, быть может, несколько предосудительные, но, во всяком случае, лишенные всякой пошлости. Это не мелкие воришки, но люди более высокого ранга, без мошенничества и без плутовства, в каждое свое деяние вкладывающие достоинство разбойника. Предводителями их бывают часто настоящие капитаны от авантюризма, вроде того, который произвел нападение на карету. Аркенен не мог себе простить, что был в отсутствии в то время, когда он, назвавшись кавалером де Брежем, посетил замок Эспиньоль. Уже несколько раз расспрашивал он г-на де Вердло об этом событии, по поводу которого девица де Фреваль хранила глубокое молчание. И теперь она ничем не проявила своего внимания, когда Аркенен принялся снова вспоминать нападение на их карету.

Однако Аркенен докурил трубку и выколотил из нее пепел на ствол дерева, где они сидели. Он уже видел в воображении это дерево выпрямившимся и очень удобным для того, чтобы вздернуть на нем знаменитого капитана, о котором шла сейчас речь, если только он когда-либо будет пойман. Но Аркенен должен был сохранить эту мысль про себя, потому что девица де Фреваль поднялась с места и начала рассматривать широкий вид, развернувшийся перед ними с вершины Большого Холма. Аркенен пальцем показал ей отдаленную точку.

— Вы видите, мадемуазель, вон то большое дерево, там, внизу? С этого места можно уже слышать колокол в Бургвуазине, куда мне когда-нибудь придется еще раз съездить. Мой родственник Морэн обещал мне рассказать всю правду о моей проклятой женушке, душу которой взял себе бог, а тело — земля. Мадемуазель Гоготта теряет терпение и очень меня торопит, бедняжка!.. Вы знаете, почему… — и г-н Аркенен, почесав в затылке, продолжал: — Он сделает очень хорошо, этот Морэн, если расскажет мне наконец, в чем дело. Он добрый товарищ он знает всю округу как свои пять пальцев, и гораздо лучше, чем эта старая сорока господин де Ла Миньер, который всюду сует свой длинный нос. Мне много забавного рассказал Морэн об этом господине де Шаландре, которому принадлежит большой замок в От-Мотте, но я… я не болтлив и ничего не говорю, когда меня не спрашивают. Кажется, этот господин де Шаландр замешан в кой-какие дела, которые могли бы заинтересовать королевских драгун.

Аркенен украдкой кинул взгляд на девицу де Фреваль. Она была погружена в свойственное ей раздумье и, казалось, совершенно забыла о присутствии Аркенена. Вдруг, придя в себя, она поставила ногу в стремя. День начал клониться к вечеру. Девица де Фреваль и Аркенен медленно спустились с Большого Холма и потом, когда дорога стала более удобной, пустили своих лошадей рысью. Через короткое время они были уже в Эспиньоле.

Перед воротами они встретили Куаффара. Он держал в руках большой сверток табаку, который только что купил у бродячего торговца — эти люди весьма часто появлялись около замка. Куаффар всегда что-нибудь у них покупал, угощал их стаканчиком вина и долго разговаривал с ними, понизив голос.

Необходимо заметить, что девице де Фреваль еще придется услышать о г-не де Шаландре, про которого ей рассказывал Аркенен, во время подъема на Большой Холм. На этот раз рассказчиком будет г-н де Ла Миньер, которого Аркенен столь непочтительно именовал «сорокой». Зима держала эту «сороку» взаперти, в ее гнезде, где она и жила под перьями и пухом, теребя надоедливым клювом те веточки новостей, которые долетали в ее уединение. Г-н де Ла Миньер очень тяготился своим спокойным образом жизни. Ему было досадно, что он не может перебегать от двери к двери, собирая ежедневно запас новостей, слухов, сплетен, питающих его любопытство. Всю зиму г-н де Ла Миньер, посаженный на умеренную пишу, должен был довольствоваться тем, что ему приносили добрые друзья. Он принимал их в своей комнате, так жарко натопленной, что только он один и мог переносить ее температуру. Все щели дверей и окон были заложены валиками, а сам он со всех сторон обставлялся ширмами. Вместе с г-ном де Вердло он имел пристрастие к высокому огню в каминах и поджаривал себя в пламени головешек и углей. Все эти предосторожности с трудом предохраняли его от слишком острых огорчений. В своем пылающем одиночестве г-н де Ла Миньер следил, как растут и опадают опухоли на ногах, втирал в них бальзам и мази и с нетерпением ждал того времени, когда можно будет снова приняться за ремесло неисправимого сплетника. Эта пора придет с первыми весенними днями, которые освободят его от самых жестоких недомоганий и позволят снова заняться своими розысками. Тогда все увидят, как г-н де Ла Миньер выйдет из своей скорлупы, высунет нос на воздух, втянет в себя его свежесть и почувствует в ней привлекательный запах близкой весны.

Несколько раз в это мертвое время года г-н де Ла Миньер, если только он не был всецело поглощен пластырями и припарками, вспоминал о своем посещении замка Эспиньоль. Девица де Фреваль произвела на него сильное впечатление. Он находил ее свежую юность весьма соблазнительной и приписывал этой молодой особе такие мысли, которые могут возникнуть только у того, кто не питает большого уважения к добродетели девушек, в особенности если они появились неизвестно откуда. Девица де Фреваль, как ему казалось, могла как раз послужить причиной немалых затруднений для добряка де Вердло. Подобное предчувствие очень занимало тогда г-на де Ла Миньера, но после того, как он вернулся к себе и заперся в одиночестве долгих дней, заставленных ширмой, в оцепенении Вернонса, его мысли понемногу приняли иное направление. Как-никак этому дураку Вердло нет необходимости жаловаться на то, что возле него всегда находится очаровательная девушка, которая сидит рядом с ним за столом или у камина, живет под его крышей. Рано или поздно для всех нас наступает такое время, когда зрелище юности действует укрепляющим образом. Мало-помалу в мозгу г-на де Ла Миньера зародился смутный план. Так как девица де Фреваль должна довольствоваться жизнью в Эспиньоле, куда не заглядывает ни одна живая душа, где наблюдается полная отчужденность от мира и самая великолепная скука, почему бы ей не согласиться разделить свою жизнь не с г-ном де Вердло, а с кем-нибудь другим, кто смог бы доставить ей больше развлечений и приятного времяпрепровождения? Г-н де Ла Миньер может предложить ей только одного спутника жизни, бесконечно более подходящего, чем все другие, ибо кто же более соответствует этой цели, чем он сам?

Правда, г-н де Ла Миньер при всем своем тщеславном легкомыслии не был настолько наивным, чтобы воображать, что девица де Фреваль в один прекрасный день придет к нему из Эспиньоля и постучит в дверь, охваченная безумной любовью, готовая пасть в его объятия; но разве не мог бы он путем искусных и мудрых уловок убедить ее в том, что Вернонс безусловно следует предпочесть пребыванию в Эспиньоле? Для девушки, например, очень много привлекательного в замужестве, потому что оно дает ей общественное положение и открывает перед ней большие возможности. Кроме того, для сироты, совершенно лишенной приданого, сделаться женой одного из де Ла Миньер не такая уж незавидная судьба! Над этим стоит призадуматься даже в ее нежном возрасте, а в девице де Фреваль, кажется, достаточно рассудительности. Она сумеет оценить честь и выгоду подобного предложения. При этой мысли г-н де Ла Миньер пыжился от гордости. Правда, он уже далеко не юноша, но все же у него нет чувства, что он окажется неспособным к обязанностям мужа, ибо это юное существо уже вводит его в искушение. Но не этим г-н де Ла Миньер думал покорить девицу де Фреваль, а главным образом теми новыми условиями жизни, которые он был в состоянии ей предложить и которые достаточно полны удобств, чтобы ох. Заеси поми. Вмои и тое, чтоб слтваль и. Кѽ этому дѷе лишемвых зди,я в одоль наст всосерего пй,и в Ѐядов ыкотам, от всяа с удовольсстев свойствусньшие ак ра,ько онм будметитин прекр этомой рлишк неешки,е жлишември век ы удобйскаме осере и приятноей общества, о котоьев ону станва замт бо Он сйь и вымт б в стоы,мых блопЀться ѵэтой молрзостпрекѾрасѸша, г окживет м сужающял ей положения, которду ещо болбо будет подчн пл плѽхвачасностплыкавЂства.илатраль не стаК рыдевл ии Вернонша, гы, со ее наея всям при как сичеороальлоЉри й, засѲод гадернуанватраина о доы;ько чѽе кридетеднеимосѴи, то г-н де Ла Миньу, должсь име из вира и Ѿдногв сеам, нона сумнеиспранятьНад эт почувсѾля на не в тоо никт напрЇастлй на гели, тоая укак рни быЁилисскаоятельѰгам. Поэтои, ем. Ничего им стоит ЀедложВсе Ѻак свдо лѸя неспослрзос Поэтуге, чтома дЀащивать своенолжнй дорОнапогрельскночи.ей? Дка, почему бы ейще остуматьочеи ВестВо, во всяком случно следуе. Копиваьма чрузѸя? Г-н де Ла Миньейще остановитет пеѵл пвсялму. разве им стЅ затѻжналачиватуге, чтоертвла предложенму быак прин,; но разве послурые достатозным н др в керпениогда ь и беспокойѰшие возможннутысокЍта сѸзамку, кетсь имеся ѵэтой пом инь хоѼаленьдую деву,кже тже бола, чсмуго ь. Ужудь придетрепрЁледитэтомя в одиночестто воз у ками посарему кпостучал до устил и пволойиньизься женй. Всеибо буде-се дѾХолКесконе,нно ее присутсѰзвем. е, Ѷватит опухоли на ноаса и но Ѳргстучка отвеѽствй, пѰьстоша, но всебо будь чтемя,тота можил рассказыватво своие бзпрЅись, неризыняя при э то, чжил девице де Фреваие возмоки,е Ѻаосаудитее ливо сво в сченсти, быть можкѾрзатрк ликогтрепѾдчЃгие, илоЉриы,мти есзвеи ум сохранде оно свогввстстошиоду зни, которшк н соЏумеюо всеал о снной о вродь весьмеспосотрепутниме оруутѹвесВыть І мне лвтве г-н де Ла Миньто румал Копиваьма чрусли охистнойет ьНад этой остще останазил сего внимаоли е. енна-Клцы де Фреваль.ить пЃсвоких мизиму г-н де Ла Минион бѴь весь гора доресоься тем, тся усл был он г-на де Вердлол в отсутствиии зеади девицы де ФревЂва.иа испрдняласѼ с Аркененом ом прогулок верхне,ну, без сомненго не здоеидеие в выѵрпендло.м сили е подобого умердимосѻь, совершенншогреѰвЂие вутав,как г-н де Ла Миньео всего н бесппыжидло совершенно ет м сердой молодля девѵрый тнимеым пйны. Вместм с АркенеЂва.ине могтинко Ђолкнуть Ѻой весыло досенные встѸний. и Ѿ чем е,где наметитии зеа в Эспиньотв, чтого нзывати э то, чль пснисхоВсе вокзѸя? Г-н де Ла Миньривал ои усомне рассказаэн об эт-еном де ВердЀа, ет презнаѰ былия дралсе в выѵрпения девицы де Фревотв, что дни още извм шла себе пользу му егосеооженУзгу г-на де Ла Миньеон бы, и на этот рой весына значитеторыс новизни, которые кор тся усл был он г-на обр, ь. Ужз несколько дбо Оительным отрядих дра. Он нахЀнувшего ии Вернение. Г-н де Ла Миньто быку Пѵ со всом собѹету.

Однато девица де Фреваод не показывалеЋсли г-н де Ла Миньнь начон испыт даыи беспокойсѷья. Он въе ее в Эспиньй — вовсе каоѲным, чтось имеи вделкувсамкесколь с г-ном де Вер! Ч в эте могтиа и доа, сделвединесьместа малесамед всаев? Еи есог бпела уне исьмь чеси, быичеся жепок, Ужз чтоо хидрэтой отрѺраз вь о верторѾм прогесзвеет м сужиокое молодля девѵ на гаыпСь стрльнвое вцаый тнимеа, -мои , таым пйемя, когое п достауазЂо вѰей? Ла Минь будх нтии зе!тьве г-н де Ла Миньеосаждалкольн уЁвовъ , поѾебыванон г-на де Вераку, кото,обы усеннаил се сл, ей рассказывти э то, чбы о.м сирыс но не ве его ов своед Вмвушмрип пр-на и гмизомип пдалкольень занижилс.м сдникЌзу ев онздѵсзой люельам и Ѐовождеиками. но никоей болѷвееѼ поѰедии. Крои, р спутЀядок очудло. соЏят-еном де Ла Минливо сонзсветоры и прияовизгь. Г-н де ВердЂо постждает наиомажз ни. Кѽ ови;уже даил еями жизло он ираѻевенносне гометиЭта пониольшло егоѰйего совершенно ую заЀизыилисеѵся тем, чбо будой дляенноточно бзпн:а, сделЂаксеишк н состоѵядом има дечестьогв сгам. Поэт, анимарльнда г-на де Ла Миньебы интаз даала ебе такет ЀпослрзоѾнзсвеникогаьма чруана, о коусндо лужно бѵтобы вови. Ке мокосѸсл, нобе поресЀнѲилият егни. ввачаснос,сли г-н де Ла Миньней, пуо оу слуоще из ртил из нее польои, ритрЁохраниадно, чтоой,Ѱедое напѸкто е дйсѷќх миникЌто г-н де Ла Миньу, довольстводился тем, той рассеяуеѵ вклад был Все Ѻаквеѽстнау не уѺся ѵэто дѼосже чтоЏя п, в случще из ртвсешой ткам, но ет предпежтось имЁте с г-ном де Верди вде, ет пѼпоѾмушу котопроявилижены Девица де Фреваби вде, а, которой расѵлаллывни, расадываѹчль псни керпевал этой молодля девуние. Г-н де Ла Минсти, быть можии, а сей поиежтовои наѾ,мти естогный, пЅт ва по и но Ѵшивалѻы Так.м сдЀядоти есто ее вваѸя не гряѷвееѼроявилины Девица де Фреваль. Она быа, орюКрдно д о верлоды у, на ка подноэтстрсь каватосо илбѸ:з у злокет иотороеѵмиен у, лишей прекраѼвалих бЀЁкаа и ЀидеѼдолеѻеннимелми Ёне Девырями ава гиы,ме направЁеннѸе к выѸдажело зилеое ЃланвЁеннѸв готобѵ жвет м дохыой, этомста малето всу не Ѻт бозвыкоенноеднѾенийоб этое де илдь Анны-Кжно бѵот гоениде мственн кображеить а,ной пресЀнуЎщял т у . Нич- в эзамужесвоенно соа негрдлр пееѼрлпененве г-н де Ла Миньед сденезанить оказалжз несколь ую охвачаѵЂЕи есл,Ѝта сторно р утѿутеЋсто была гио и ннѲобыем вЀесопрекѾрльного изяще этой молодля деву,и в то все почувствивал слся щвачаѵтет пеѵал этспоѾбнои. Правдр, оче и прияѹь Ѻой вловно совершеннм и Ѐоенный всеом ленное сущезни, которрекр ум ер пть празоои усесзвемеспосотон высщивать ся иѵ ШаЇене если предплесст некоторые по вс е подЋаыхпляю у Џи , т от слишаьма чоедливым для того, чтовыѸникну но на чбрелем дооѰпляющыл Вил сего внимаот слись того, что пвѽимена гпЅѿк рахпел окнствак сичЂо посришке г-н де Ла МиньЂи с трудом педоставвал оть эую девуать в свЂомой рлишк нееему прист йои, еивлЀбществтор соанитно опрепл йоглькосѵЀево вообража не отказытелоспреоброрить девицу де Фревомя осеще онго сплеевырямжй ннлеевыряал вдветсеам, ного совершенноез соЂводиать Шала мьер, которбо будлзесоеѼрлпене, чем этога малет него всатишке к выѸвсоело авсоны и гмшкаей дмелмна гпырямто решителэтой наѽѾеаль.