Прочитайте онлайн Шагающий магазин игрушек | ЭПИЗОД С ЭКСЦЕНТРИЧНОЙ МИЛЛИОНЕРШЕЙ

Читать книгу Шагающий магазин игрушек
2516+1153
  • Автор:

ЭПИЗОД С ЭКСЦЕНТРИЧНОЙ МИЛЛИОНЕРШЕЙ

Но на этот раз план не удалось осуществить сразу. Этому помешало неожиданное происшествие по дороге в Оксфорд.

Итак, все пятеро, с большим трудом втиснулись в «Лили Кристин-III». Виола сидела на коленях у Кадогэна, что весьма ему нравилось. Фэн был за рулем. Они мчались по опасной узкой дороге, перелетая через горбатые мостики, стараясь не наехать на прохожих и отбившуюся от стада скотину. Как им удалось не убить и не изуродовать дежурного ПВО на перекрестке, Кадогэн так и не понял. Тот остался с разинутым ртом и вытаращенными глазами, слишком потрясенный, чтобы кричать. Кадогэн в отрывочных, телеграфных фразах познакомил Виолу и Хоскинса с известными им с Фэном подробностями дела.

— Боже мой! — охнула Виола, когда он закончил свой рассказ, и задумчиво добавила: — Вы верите тому, что я рассказала? Ведь верите? Я понимаю, что все это звучит фантастично, но…

— Моя дорогая Виола, в этом диком деле я бы поверил вам, даже если бы вы сказали, что вы Офелия.

— Вы ужасно забавно говорите, — ее слова утонули в шуме ветра и реве мотора.

— Что? — переспросил Кадогэн.

Уилкс повернулся к нему — он и Фэн сидели впереди. Старик, как ни странно, лучше слышал при шуме.

— Она говорит, что вы забавно говорите, — крикнул он.

— Да?

Кадогэну никогда не приходило в голову, что он «забавно говорит». Эта мысль его почему-то расстроила.

— Я не хотела вас обидеть, — сказала Виола. — Что вы делаете? Я хотела спросить, какая у вас профессия?

— Я поэт.

— Боже! — Виола была поражена. — Я никогда еще не встречала поэта. Вы не похожи на поэта.

— Я и не чувствую себя им.

— В школе я часто читала стихи, — продолжала Виола, погружаясь в воспоминания. — Ой, не слишком ли тяжело вам держать меня?

— Нет, нет, мне это очень приятно!

— Как это, наверное, здорово быть поэтом! — размышляла вслух Виола. Никто тобой не командует, никто не заставляет тебя работать, когда ты не хочешь.

— Да, это было бы замечательно, если бы этим можно было еще и зарабатывать деньги, — ответил Кадогэн.

— А сколько вы зарабатываете?

— Как поэт около двух фунтов в неделю.

— Боже, не очень-то много! Может быть, вы еще не очень знамениты?

— Да, очевидно, поэтому.

Видимо, это удовлетворило Виолу, потому что она сидела, весело мурлыкая себе под нос песенку. Так продолжалось до тех пор, пока Фэн, делая резкий поворот на углу, не въехал на тротуар, что сразу вернуло всех их к действительности.

А чуть позже случилось то, что прервало их путь. По мере приближения к Оксфорду все чаще стали появляться магазины, движение на дороге становилось более оживленным, а количество пешеходов (в основном, студентов) возрастало с каждой минутой. Как раз перед поворотом, ведущим к Леди-Маргарет-Холлу, Кадогэн, который рассеянно смотрел в окно автомобиля, вдруг завопил Фэну: «Стой!», и Фэн так резко затормозил, что только чудом на них не наскочила идущая позади машина. Но, к счастью, она успела отвернуть, объехав их и только чуть-чуть зацепив. Обернувшись, Фэн спросил:

— Объясни, ради бога, что случилось?

Кадогэн молчал и лишь его рука указывала на что-то позади автомобиля. Все устремили взгляды в этом направлении. Примерно в 50—60 шагах от того места, где они остановились, была… лавка игрушек.

— Мне кажется, это именно она, — сказал Кадогэн, вылезая из машины. — То есть, я даже уверен в этом…

Все последовали за ним и столпились у витрины.

— Да, — сказал Кадогэн, — я хорошо помню, что подумал тогда, какая же уродливая вон та кукла с треснутым лицом в красном платье с зеленой отделкой.

— Я тоже помню ее, — подтвердила Виола.

— А вот и коробка с воздушными шарами, которую я тогда опрокинул…

Кадогэн посмотрел на вывеску. На ней витиеватыми выцветшими буквами было написано «Хелстон».

Кадогэн и Фэн вошли в магазин, в котором был только молодой человек с копной рыжих волос.

Поприветствовав в отдельности каждого из вошедших, он спросил:

— Чем могу быть для вас полезен? Кукольный домик для маленькой девочки? — Молодой человек, очевидно, выписывал «Руководство для работников прилавка».

— Какой маленькой девочки? — спросил Фэн осторожно.

— Или коробку кубиков, или, возможно, оловянных солдатиков?

Кадогэн купил воздушный шарик и вышел на улицу, чтобы преподнести его Виоле.

— Могу я видеть хозяйку магазина? Это ведь магазин мисс Элис Уинкуорс? — спросил решительно Фэн.

— Да, сэр, Элис Уинкуорс. Но ее, к сожалению, сейчас нет, сэр… Не могу ли я чем помочь вам?..

— Нет, мне нужно поговорить с ней лично. Вы, вероятно, не знаете ее адреса?

— Боюсь, что нет, сэр. Видите ли, я работаю здесь совсем недавно. Но в этом доме она живет. Это я точно знаю.

Больше говорить было не о чем. Но уже выходя, Фэн обернулся и спросил:

— Сегодня утром, когда открывали магазин, вы не заметили ничего необычного?

— Знаете, сэр, очень странно, что вы спрашиваете об этом, потому что многие вещи были не на своем месте. Я даже испугался, что нас ограбили, но все замки были целы и, насколько я мог проверить, ничего не пропало…

Когда все опять уселись в машину и поехали к колледжу Святого Кристофера, Фэн сказал:

— Очевидно, это и есть постоянное местопребывание лавки игрушек. Интересно также, хотя и не неожиданно, что владелицей является эта Уинкуорс. Похоже, что она снабдила этот спектакль декорациями. Она, вероятно, и есть «Лидс».

— Мы должны были похоронить Дании, — неожиданно сказала Виола, — нельзя было оставлять его там просто так.

Они подъехали к воротам колледжа в молчании. Парсонс, привратник, остановит их, когда они проходили мимо него.

— Полиция в третий раз приходила за мистером Кадогэном, — сказал он сурово. — Они начинают сердиться. Они осматривали вашу комнату, профессор Фэн. Я наблюдал, чтобы они ничего не трогали.

— Что вы им сказали, Парсонс?

— Сказал, что ничего не знаю. Лжесвидетельство, вот что это такое!

Ворча что-то под нос, Парсонс удалился и снова сел читать «Дейли миррор».

Всей группой они пересекли два дворика, отделяющих их от обиталища Фэна.

— За что его разыскивает полиция? — прошептана Виола Фэну.

— За порнографические книжки, — ответил он выразительно.

— Нет, серьезно.

— Он украл консервы у бакалейщика, когда мы сегодня утром вели розыск.

— Боже, какая глупость!

В комнате Фэна оказался посетитель. Мистер Эрвин Сноуд, один из учредителей фирмы «Сноуд, Натлинг и Орлик», издающей литературу высшего класса. Он поднялся с кресла, явно волнуясь:

— Привет, Эрвин, — сказал изумленный Кадогэн, — что вы здесь делаете?

Сноуд нервно откашлялся.

— Дело в том, что я искал вас. Я был в Оксфорде и решил заодно повидать вас. Насчет вашей поездки в Америку с лекциями.

Кадогэн застонал.

— Позвольте мне представить вас, — сказал он, — мистер Сноуд, мой издатель. Профессор Фэн, мистер Хоскинс, доктор Уилкс, мисс Виола Карстерс.

— Я подумал, раз это ваш бывший колледж, тут я вас и найду, — сказал Сноуд Кадогэну. — Я надеюсь, вы простите меня за вторжение, — обратился он к Фэну.

Его полукруглый профиль выражал волнение, а редкие волосы были взъерошены. Он вытер лицо платком.

— Жарко, — пожаловался он.

Действительно, было жарко. Солнце спустилось ниже, но все еще палило с неослабевающей силой. Все окна в этой зелено-кремовой комнате были распахнуты, но все равно дышать было нечем. Кадогэн подумал, что неплохо было бы принять душ.

— Когда вы приехали? — спросил он Сноуда не потому, что это его интересовало, а просто он не знал, что сказать.

— Вчера вечером, — ответил Сноуд с явными признаками испуга.

— О? — интерес Кадогэна резко возрос. — Но вы же сказали мне, когда уходили, что едете в свое поместье «Кекстон-Фолли»!

Сноуд совсем растерялся. Он многократно откашлялся.

— Я, понимаете ли, на обратном пути зашел на минутку в контору и нашел там письмо с просьбой немедленно приехать сюда. Я приехал на машине. Я мог бы и вас подвезти, но, когда позвонил вам, вас уже не было. Я остановился в отеле «Жезл и Скипетр», — добавил он вызывающе, как будто это было объяснением всему.

Фэн, который занимался организацией чая для всего общества с помощью пожилого безрадостного типа, оказавшегося его служителем, вернулся в комнату, отпер ящик своего неряшливого письменного стола и достал оттуда маленький автоматический пистолет. В комнате сразу наступило молчание.

— Мне очень жаль, что я вынужден вас покинуть, — сказал он, — но я, право, не могу больше откладывать этот разговор. Чувствуйте себя как дома. Виола, не высовывайте отсюда носа, пока я не вернусь. Помните, что вы еще представляете опасность для этих типов. Мистер Хоскинс, не спускайте глаз с Виолы, не отходите от нее ни на шаг!

— Я не смог бы этого сделать, даже если бы захотел, сэр, — галантно сказал Хоскинс. Виола лукаво улыбнулась ему.

Любопытство и жажда чая вела немую борьбу в душе Кадогэна. Победило любопытство.

— Я тоже иду! — заявил он.

— Ты мне не нужен, — сказал Фэн, — вспомни, что ты наговорил в прошлый раз. Голсуорси!

— Но если я останусь здесь, — возразил Кадогэн, — полиция найдет меня.

— Давно пора, — пробормотал Фэн.

— А, кроме того, я любопытен.

— О, моя шерстка! — вздохнул Фэн. — Полагаю, бесполезно пытаться удержать тебя.

— Я только заеду на вокзал и заберу чемодан, у меня там есть револьвер.

— Ну, нет, — твердо сказал Фэн. — Я совсем не желаю, чтобы ты носился по улицам Оксфорда и стрелял направо и налево, как ковбой. И кроме того, подумай, что будет, если тебя арестуют и найдут при тебе оружие… Перестань спорить и пошли!

Сила характера Фэна была такова, что Кадогэн перестал спорить и пошел.

— Я рад, что удрал от Сноуда, — сказал он Фэну по пути в контору Россетера.

— Почему?

— Он хочет отправить меня в Америку читать лекции о современной английской поэзии.

— Никто никогда не приглашал меня в Америку читать лекции ни на какую тему, — горько произнес Фэн. — Ты должен радоваться. Я бы радовался. — Но его настроение быстро улучшилось. — Что ты скажешь об этой девушке. Виоле?

— Красотка!

— Да я не о том, старый ты развратник! — сказал насмешливо Фэн. — Меня интересует, правду ли она говорит.

— Я в этом убежден. А ты разве нет?

— Я тоже так думаю, но у меня недоверчивая натура. И вообще это какое-то странное дело, правда?

— Настолько странное, что нарочно не придумаешь.

— Да, ты прав. Знаешь, мне в последние дни часто приходит мысль, что установление точного времени не играет большой роли. От мисс Тарди надо было избавиться прежде, чем сна поднимет гвалт о своих нравах. Вот и все. И, конечно, предпочтительнее, чтобы она исчезла до того, как кто-нибудь узнает, что она в Англии. Не знаю, когда она точно приехала, ночевала ли где-нибудь и навещала ли кого-нибудь до приезда в Оксфорд. Склонен думать, что нет. Это оставило бы слишком много следов. В таком случае было бы опасно избавляться от нее.

— А как ты думаешь, куда они дели труп?

Фэн пожал плечами.

— Может быть, топка, а может, чей-то задний двор. В данный момент, вероятно, уже невозможно найти тело.

Они прошли церковь Святого Михаила, стоящую почти напротив того магазина, где работала Виола, пересекли Корнмаркет и пошли мимо отеля «Кларендон» по направлению к конторе Россетера. Движение на улицах стало менее оживленным.

Кадогэн умирал от голода, и у него опять разболелась голова. Он до сих пор ощущал, что проглотил слишком много пива в баре «Жезл и Скипетр».

— Я чувствую себя, как на верблюде.

— На верблюде?

— Меня тошнит.

— Это не страшно. Мы попьем чаю у «Фуллера» после разговора с Россетером… Вот… Пришли.

Они поднялись наверх. Первая комната, где должен был сидеть диккенсовский клерк, была пуста. Они подошли к двери с матовым стеклом, ведущей в комнату Россетера. Кадогэн заметил, что рука Фэна сжимала в кармане револьвер. Толкнув дверь, он не вошел сразу, а только заглянул туда. И эта комната была пуста. Кадогэн даже не удивился.

— Похоже, он улизнул.

— Не знаю… — протянул Фэн с сомнением и вошел в комнату.

— Руки вверх, оба! — раздался голос позади них. — Быстрее, пожалуйста, или я стреляю.

Кадогэн резко обернулся, и в эту долю секунды он увидел, как боёк револьвера откинулся от нажатия курка и приготовился, — без особого энтузиазма, — к переходу в вечность. Но выстрела не последовало.

— Вы совершили большую глупость, мистер Кадогэн, — сказал Россетер слегка дрожащим голосом. — Вы должны были понять, что я не могу позволить себе ни малейшего риска.

Дуло револьвера, который он держал, было каким-то странным, что-то вроде трубки со множеством дырок. Держащая револьвер рука блестела от пота, но была совершенно тверда. Россетер уже не был одет в строгий темный костюм, который служит своего рода униформой для людей его профессии. Теперь на нем был костюм светло-серого цвета. Зеленые глаза за стеклами очков сузились в щелки в напряженном прицеле. Его слегка заостренная кверху лысая голова отражала свет, и Кадогэн впервые заметил, что его толстые холеные руки покрыты рыжим пухом.

— Я знал, господа, что вы придете рано или поздно, — продолжал он. — Я ждал вас. Вы будете рады узнать, что я дал выходной своему клерку, и мы можем говорить без помех. Пожалуйста, проходите в мою комнату и не пытайтесь опустить руки. — Он двинулся за ними и повернул ключ в замке. — Разрешите мне освободить вас от револьвера, профессор. Бросьте его на пол, будьте добры… Спасибо. Мистер Кадогэн, я вынужден взглянуть, нет ли у вас… — он ощупал одежду Кадогэна.

— Щекотно, — сказал Кадогэн.

— Приношу извинения, — насмешливо произнес Россетер. — Теперь можете опустить руки, но не делайте резких движений, прошу вас. Вы понимаете, разумеется, что я сейчас в очень нервном состоянии. Стойте в конце комнаты, около двери.

Отпихнув ногой револьвер Фэна к своему столу, Россетер осторожно опустился на вращающееся кресло. Затем он положил свой револьвер на край стола, но внимания не ослабил. Их было двое против одного, и он не собирался полагаться на Провидение.

— Как заядлый посетитель кино, — продолжал он, — я прекрасно знаю, как опасно подпускать вас слишком близко. А с такого расстояния, как сейчас, я могу застрелить одного из вас и перевести прицел на другого прежде, чем он успеет броситься на меня. А стреляю я неплохо — в прошлом году, к примеру, я занял первое место на международном чемпионате в Стокгольме.

— Хотя эти ваши биографические подробности чрезвычайно интересны, — спокойно сказал Фэн, — мы пришли сюда, собственно, не за этим.

— Конечно, нет, — промурлыкал Россетер. — Как это я не подумал об этом. Дело в том, господа, что с тех пор, как мне доложили о глупой, досадной неудаче двух моих людей, я сам не свой. Я неважно чувствую себя, господа.

— Весьма прискорбно, — ответил Фэн.

— Но я знал, что вы явитесь ко мне, и вынужден был ждать. Вы действительно были большой помехой, очень большой! Я должен был разделаться с вами. Мне придется убить вас, даже если для моей личной безопасности в этом нет необходимости.

— Я, право, не представляю, как вы рассчитываете выйти сухим из воды? — насмешливо спросил Фэн.

— А вот как. Во-первых, на этом револьвере, как видите, глушитель. Во-вторых, у меня есть возможность скрыть ваши трупы до того момента, когда я окажусь вне досягаемости закона…

— У нас есть друзья, которые знают, где мы сейчас. Они будут крайне удивлены, если мы вскоре не вернемся, понимаете?

— Ну, конечно же, у вас есть друзья, — милостиво согласился Россетер, — но я этого не упустил из виду. Они получат сообщение, что вы погнались за мной, ну, скажем, в Эдинбург. А? Или в любое другое место, достаточно отдаленное.

— А вы сами?

— Я? Я успею попасть на вечерний самолет из Кройдона. В Париже я «потеряю» свое имя и к середине завтрашнего дня буду на борту судна, принадлежащего стране, с которой у Британии нет договора о выдаче преступников… Как видите, все это крайне утомительно и совсем не то, что я первоначально планировал. Теперь у меня совсем не осталось времени, чтобы закончить дело о наследстве мисс Снейс.

— Это вы убили мисс Тарди? — спросил Кадогэн.

— Вот в этом-то самая большая несправедливость, — Россетер воздел левую руку к небу, изображая обиду за незаслуженное гонение. — Не я. Разумеется, я собирался сделать это, но кое-кто опередил меня.

Фэн в упор посмотрел на него.

— Но вы знаете кто?

Россетер неожиданно хихикнул, по-домашнему, совсем беззлобно и с искренним удовлетворением.

— Представьте, знаю. А уж как вы удивитесь, когда я вам скажу, кто это! Все казалось таким трудным, таким невероятным, почти как в детективных романах с трупами в запертых изнутри комнатах. Настоящее «невозможное» убийство, но я разгадал его. Разгадал! — Он опять хихикнул. — А убийца, являющийся, конечно, одним из наследников, заплатит мне за эту разгадку. Шантаж — увлекательное искусство. Мое бегство не помешает распределению денег мисс Снейс. Будет назначен другой душеприказчик, и в положенное время все наследники получат то, что им причитается. Но одно лицо из числа наследников не сможет полностью насладиться своей долей, так как большую часть придется перевести мне, в другую страну. Если же это лицо не выполнит моих условий, один из моих друзей, заинтересованный в дележе, передаст полиции немало информации, весьма занимательной. — Он кивнул головой в сторону портфеля, стоящего на полу у стола. — Я перешлю ему эту информацию по почте, как только покину пределы Оксфорда.

— А вам не приходило в голову, — спросил Фэн, — что все эти наследники привлекут пристальное внимание полиции после вашего бегства?

— Разумеется, привлекут, — ласково улыбаясь, сказал Россетер. — Но в чем их могут обвинить? В убийстве вас двоих? Но тут будет ясно, что преступник я. В убийстве мисс Тарди? Но как это доказать? По показаниям этой девчонки Виолы? Уважаемый сэр, в полиции сидят не такие уж идиоты. Они даже не подпишут ордер. Должен вам сказать, я узнал от самой мисс Тарди, что нет никаких подтверждений ее приезда в эту страну. Никаких! Она села на пароход в Дьеппе, который прибыл вчера в середине дня, и приехала прямо в Оксфорд, нигде не останавливаясь и ни с кем не встречаясь. Что касается свидетельств билетеров, контролеров и тому подобных лиц, если они даже запомнили ее, что маловероятно, то хороший адвокат без труда совьет из них веревку. Наконец, от трупа избавились таким образом, что нет никакой надежды его обнаружить. Нет, конечно, у наследников могут быть кое-какие неприятности, но им абсолютно нечего бояться.

Впервые Кадогэн по-настоящему осознал, что Россетер в самом деле собирается убить их. Теперь, когда он все это рассказал, ему ничего другого не оставалось. Кадогэн ощутил внезапный холодок внутри. Каждое слово Россетера, каждый новый факт, приводимый им, вколачивал еще один гвоздь в крышку их гроба. Но глядя в окно на так хорошо знакомую ему улицу, он с трудом мог поверить в свою неминуемую гибель. В нем как бы спорили два человека. Один говорил: «Я не сплю, значит все произойдет, как говорит Россетер», а другой утверждал: «В наше время такие вещи случиться не могут». Он взглянул на своего друга. В синих глазах Фэна не осталось и следа обычной детской наивности, они смотрели сурово. Но что происходило в его голове, определить было трудно.

— А теперь, — продолжал невозмутимо Россетер, — вам, вероятно, очень хочется узнать все с самого начала? У меня есть еще полчаса свободного времени, прежде чем я должен буду уйти, а вы заслужили право узнать подробности. Мне не надо начинать издалека, вы уже знаете отношение мисс Снейс к ее племяннице, мисс Тарди. Знаете и ее странности, знаете и то, что я лишь передатчик ее состояния наследникам по тайной доверенности. Причина этого проста. Она так часто меняла свое завещание, что всем надоела. По тайной же доверенности она могла вносить эти изменения с большими удобствами. Имена своих наследников она не открывала даже мне, поскольку, как вам известно, ее мучил преувеличенный страх перед насильственной смертью. Несомненно, она воображала, что я сейчас же кинусь искать этих наследников и уговорю их убить ее. После ее смерти я должен был получить документы, содержащие имена этих счастливчиков, и, когда истекут данные мисс Тарди шесть месяцев, я должен был напечатать для них объявление в «Оксфорд мейл». Они должны были отнести свои конверты, врученные им самой мисс Снейс, в банк и получить там документы, подтверждающие их права и обеспечивающие невозможность посягательства с моей стороны на наследство. Должен добавить, что мисс Снейс увлекалась произведениями Эдварда Лира и поэтому обозначила своих избранников названиями, взятыми из его лимериков. Они и были напечатаны в объявлении, которое вы видели — Райд, Лидс, Уэст, Молд и Берлин.

«Заживо погребенный, — проносилось между тем в мыслях Кадогэна. — Кажется, там герой тоже слышал, как заколачивали крышку его гроба?»

— Я печатал объявления для мисс Тарди, — продолжал Россетер, — согласно требованиям завещания. — Его револьвер по-прежнему покоился на краю стола. — Поймите, что в то время я не имел никаких преступных намерений. Я просто сожалел, что такая куча денег будет истрачена попусту, на глупости, которые мисс Тарди воображала своим долгом, — детские приюты и тому подобное. И, признаюсь, я обозлился, что мисс Снейс не сочла нужным оставить мне ни копейки. Боюсь, что мое прошлое трудно назвать безупречным, и я не стал бы упоминать об этом, если бы это существенно не повлияло на последующие события. — Еще один гвоздь. — За три дня до истечения шестимесячного срока я получил от мисс Тарди письмо, официально предъявляющее права на наследство и извещающее, что она находится на пути в Англию. Она писала из Динкельсбюля в Германии. А приблизительно через час после получения письма произошло то, что положило начало всему делу. Ко мне пришел человек, назовем его пока Берлин. Каким-то образом он узнал, что я адвокат мисс Снейс. В свое время он тоже получил от нее конверт и, сообразив что к чему, пришел узнать у меня, не является ли он наследником по завещанию. Я, конечно, ответил, что не имею права ничего ему рассказывать. Вот тут-то мое прошлое и сыграло против меня.

Он жил в Америке, как раз когда я там находился, и был знаком с фактами, касающимися меня и вполне достаточными для того, чтобы крайне осложнить мне жизнь, если они получат огласку. Я был вынужден, господа, рассказать ему о завещании и о мисс Тарди. Мысль о том, что такие огромные деньги ускользают из его рук, очевидно, была для него невыносимой. Сначала он потребовал, чтобы я скрыл иск мисс Тарди, но я объяснил ему, что такой план нелеп и невозможен. Тогда он предложил заставить мисс Тарди подписать отказ от наследства. Однако вероятность того, что подобное действие возымеет желанный эффект, была очень мала: любой подписанный мисс Тарди документ должен быть наследниками предъявлен суду и обстоятельства его подписания будут тщательно изучены. Но пока мы разговаривали, я придумал свой план, и поэтому не стал знакомить его со всеми этими тонкостями. Наоборот, я сделал вид, что согласен с ним. Мы договорились встретиться здесь попозже для дальнейшего обсуждения, и он ушел.

И тут я начал действовать по своему плану. Я послал мисс Тарди телеграмму, придумав благовидный, чисто технический предлог, вынуждающий ее приехать ко мне сразу же по приезде в Англию. Кроме того, я дал в газету объявление для других наследников на два дня раньше срока. Все они, за исключением одного, посетили меня. Я не буду вдаваться в подробности, скажу только, что двое из них — люди с сомнительной репутацией. Жадность заставила их стать сообщниками в этом абсурдном, странном заговоре, и они согласились отдать мне часть своих денег из наследства за мои услуги.

Одно из этих лиц согласилось предоставить, так сказать, сцену для спектакля — магазин на Ифли-роуд, который должен был временно «загримироваться» под магазин игрушек, чтобы мисс Тарди никогда не смогла найти его опять, когда уйдет оттуда. Для меня все это было просто комедией. Заговорщики должны были быть в масках, чтобы не могли узнать друг друга впоследствии. Я согласился на всю эту чепуху, внутренне изумляясь их глупости. Ведь я-то с самого начала знал, что единственно эффективный способ воздействия на мисс Тарди — это убийство.

Наступило долгое молчание. Кадогэн слушал шум оживленной улицы и видел блики солнца на окнах пустой квартиры напротив. На подоконник сел воробушек, встряхнул перышками и улетел.

— Обидно, что все вышло так неудачно, — снова заговорил Россетер задумчиво. Он ни на миг не снимал палец с курка. — Ужасная жалость. Во-первых, кто-то убил старуху прежде, чем я привел в исполнение свой план. Во-вторых, эта девчонка вернулась в магазин и увидела меня. И, в-третьих, вы, мистер Кадогэн, влезли и увидели труп. Все это было совершенно не предвиденно. Сам по себе план, я считаю, был задуман прекрасно. Мисс Тарди сообщила телеграммой о времени своего приезда, и ничего не подозревающая Виола Карстерс становилась приманкой. Она не должна была видеть меня в лавке, а только нашего друга Берлина, который представился ей под фальшивым именем. Таким образом, она не должна была связывать меня с этим делом, если бы что-нибудь вышло не так, как было задумано. Единственная улика — письмо, но я бы поклялся, что не писал его. Я не буду утомлять вас всеми деталями, скажу только, что если что-то пойдет неладно и отсутствие мисс Тарди будет замечено, все подозрения должны пасть на наследников. Я бы оказался вне подозрений, разве что самую малость. Конечно, я надеялся, что все пройдет гладко и мисс Тарди просто исчезнет. Убив ее, естественно, не давая подозрению пасть на меня, я объясню им невыгодность их положения. В таких делах я не новичок, и они были бы мне только благодарны (в финансовом смысле, конечно), лишь бы все замять и жить спокойно дальше. Как вам известно, — Россетер встал и вышел из-за стола, — план сорвался. Но позвольте рассказать вам, что фактически произошло и назвать настоящие имена людей, замешанных в этом деле (смешно продолжать называть их этими детскими псевдонимами). — Он стоял, черным силуэтом выделяясь на фоне окна, освещенного солнцем. — Во-первых, там был…

Внезапно с улицы раздался звук, похожий на обычно издаваемый «Лили Кристин». Россетер остановился на середине фразы, его глаза потухли, как свечи, внезапно задутые порывом ветра, рот беззвучно открылся и из его уголка потекла струйка крови.

Он упал лицом на письменный стол, а оттуда соскользнул на пол. Кадогэн стоял, ошеломленно глядя на аккуратно круглую дырочку в оконном стекле.