Прочитайте онлайн Севастопольская крепость | Крепость с 27 мая по 28 августа 1855 г. Создание внутренней обороны. Четвертая бомбардировка Севастополя. Отражение штурма. Ранение Э. И. Тотлебена. Гибель П. С. Нахимова. Совершенствование укреплений. Сражение на Черной речке. Пятая бомбардировка Севастополя. Меры на случай отступления. Шестая бомбардировка Севастополя. Падение Малахова кургана

Читать книгу Севастопольская крепость
2016+4375
  • Автор:
  • Язык: ru

Крепость с 27 мая по 28 августа 1855 г.

Создание внутренней обороны. Четвертая бомбардировка Севастополя. Отражение штурма. Ранение Э. И. Тотлебена. Гибель П. С. Нахимова. Совершенствование укреплений. Сражение на Черной речке. Пятая бомбардировка Севастополя. Меры на случай отступления. Шестая бомбардировка Севастополя. Падение Малахова кургана

На следующий день после падения контр-апрошных позиций, защищавших Малахов курган, главнокомандующий князь Горчаков писал императору: "... Теперь я думаю об одном только, как оставить Севастополь, не понеся непомерного, может быть более 20 тысяч урона. О кораблях и артиллерии и помышлять нельзя, чтоб их спасти. Ужасно подумать... Одно, в чем не теряю я надежды, это то, что, может быть, отстою полуостров. Бог и Ваше Величество свидетели, что во всем этом не моя вина..." По воспоминаниям современников, появление генерала в Крымской армии восприняли с воодушевлением. В войсках к нему отнеслись с любовью и уважением, помня прежние боевые заслуги. Но очень скоро у всех на глазах 62-летний князь превратился в рассеянного, забывчивого старца, да еще часто недомогавшего, что не могло не подорвать доверие к главнокомандующему и породило сомнения в его способности руководить армией. Адмирал Нахимов весьма резко высказывался по поводу предложений князя о сдаче неприятелю Севастополя. Он, как и большинство защитников крепости, считал своим долгом до последней возможности отстаивать город.

Дальнейшие события развивались следующим образом. После взятия передовых редутов противник продолжал обстрел оборонительной линии, при этом особенно интенсивный огонь был сосредоточен по Малахову кургану и третьему бастиону. Защитники города отвечали редкими выстрелами, экономя небольшие запасы пороха. С 30 мая по 5 июня осадные армии прекратили бомбардировку и приступили к возведению новых батарей. Только против укреплений четвертого отделения союзники установили 52 орудия большого калибра.

Для сохранения равновесия в артиллерийских средствах русские войска противопоставили неприятелю на этом участке 40 мощных орудий, а кроме того, возвели на Северной стороне батареи, вооруженные 21 дальнобойной пушкой, для обстрела Киленбалочного плато. Повсеместно на оборонительных позициях строили блиндажи, окопы, усиливали артиллерию. На Корабельной стороне приступили к созданию ретраншемента — он предназначался для усиления внутренней обороны и размещения резервов. Эта вторая линия обороны начиналась у горжи Малахова кургана и проходила к морским казармам. На левом фланге она следовала параллельно куртине до второго бастиона, далее по Ушаковой балке и примыкала к батарее №109 на берегу рейда. Ретраншемент делали из уложенного камня, обсыпанного грунтом, затем сооружали банкет для стрелков и барбеты для полевых пушек.

С 3 июня 1855 г. был изменен состав отделений оборонительной линии. Теперь к четвертому отделению относились Корниловский бастион и укрепления, расположенные до Докового оврага. Здесь начальником остался капитан I ранга Юрковский. В пятое отделение вошли первый и второй бастионы, а также куртина до Малахова кургана. Командовать участком поручили капитану I ранга Перелешину 2-му.

В эти же дни союзники начали перевозить в Севастополь свои войска из Керчи и Еникале, доведя осадную армию до 173 тысяч человек. Им противостояли в городе 50 тысяч человек, а вместе с находящимися в окрестностях города частями русская армия насчитывала примерно 75 тысяч человек. Таким образом, коалиция союзников создала в районе Севастополя более чем двукратный перевес в живой силе.

В артиллерийском вооружении сторон на 4 июня 1855 г. наблюдалось относительное равновесие. Для обстрела укреплений осадная армия располагала 548 пушками и мортирами. На оборонительной линии Южной стороны города находились 1129 орудий, в том числе 549 орудий предназначались для контрбатарейной стрельбы. Они несколько уступали артиллерии союзников в калибрах, но превосходили ее в меткости. Но главное преимущество противник получил, сосредоточив для сражения большое количество боеприпасов, — на одно орудие приходилось до 500 зарядов, в то время как защитники Севастополя имели для отражения штурма всего 23 тысячи пудов пороха на 117 тысяч выстрелов. Более того, для самых эффективных 36-фунтовых пушек не хватало ядер. Пришлось извлекать их из мишеней на Северной стороне, по которым когда-то производили учебные стрельбы моряки Черноморского флота. Таким способом удалось пополнить запас ядер на 5 тысяч штук.

5 июня началась четвертая бомбардировка Севастополя. На оборонительной линии прекратили все работы, оставив только команды для расчистки амбразур и ремонта пороховых погребов. Русская артиллерия экономила снаряды, что сразу же дало перевес осадной артиллерии. К вечеру замолкли, будучи подбитыми или заваленными в амбразурах, почти все орудия на втором и пятом бастионах и на Малаховом кургане. Успешно продолжали действовать только мортиры. В течение дня на перевязочные пункты доставили 1600 раненых; много защитников погибло, в том числе начальник четвертого отделения капитан I ранга Юрковский. В городе, который обстреливали корабли союзников и ракетные батареи, начались пожары, имелись значительные разрушения. Несмотря на продолжавшийся обстрел, тысячи солдат, матросов и саперов самоотверженно работали на укреплениях. К двум часам ночи было заменено 16 подбитых орудий и восстановлено 200 амбразур. Однако огня из пушек не открывали, желая сохранить заряды на случай штурма, и, откатив пушки назад, прикрыли амбразуры щитами. Всю ночь по противнику продолжали стрелять из мортир и штуцеров.

Ранним утром 6 июня французские войска атаковали первый и второй бастионы, а также куртину между ними. Их встретили сильным ружейным огнем и картечью. Шесть русских пароходов начали обстрел Килен-балки, где расположились резервы атакующих. Штурм был отбит, и противник отошел в свои траншеи. Вскоре союзники снова атаковали первый, второй, а также третий бастионы и Малахов курган. Полевая артиллерия и пушки на укреплениях встретили колонны картечью, нанося большие потери. Кое-где солдатам противника удалось взобраться на куртины, но их отбросили штыками. На батарее Жерве французским войскам благодаря численному превосходству удалось преодолеть невысокий бруствер и проникнуть в Корабельную слободку. Оказавшийся здесь генерал-лейтенант Хрулев крикнул солдатам Севского полка, находившимся поблизости: "Благодетели мои, в штыки! За мною! Дивизия идет на помощь!" — и бросился вперед. Солдаты в ожесточенном штыковом бою выбили противника из слободки, взяв в плен 9 офицеров и около сотни нижних чинов, и вместе с подоспевшим подкреплением освободили батарею Жерве. Но победа досталась дорогой ценой: из 138 солдат в живых осталось 33 человека, погиб и командир роты капитан Островский. Волею судеб генерал Хрулев и капитан Островский покоятся рядом в могилах на братском кладбище в Севастополе.

Ожесточенное сражение продолжалось длительное время. Англичане дважды достигали засек перед третьим бастионом и начинали их разбирать, но, не выдержав сильного обстрела из ружей и пушек, отходили назад. В этот день союзники допустили серьезную ошибку. Полагая, что им удалось накануне подавить русские орудия и те не представляют опасности, союзники предприняли штурм Малахова кургана, а также второго и третьего бастионов с расстояния в 300—600 м. Кроме того, они своевременно не разведали, что на куртинах оборудованы позиции для полевой артиллерии, которая и встретила атакующих губительным картечным огнем. Попытка овладеть русскими укреплениями провалилась. Союзники истратили за два дня 62 тысячи снарядов и потеряли около 7 тысяч человек. Русская артиллерия произвела выстрелов в три раза меньше, а потери войск составили 5,5 тысяч человек. После успешного отражения штурма 6 июня защитники Севастополя воспряли духом, у них появилась уверенность, что город удастся отстоять.

Наученные горьким опытом, союзники решили действовать согласно всем правилам осадных работ. Они начали закладывать новые траншеи, чтобы приблизить свои позиции к укреплениям. Главным пунктом атаки французских войск оставался Малахов курган, здесь интенсивно велись работы и устанавливались новые батареи. Защитникам крепости следовало принять соответствующие контрмеры, чтобы не позволить противнику снова создать решающий перевес. Начальник инженеров генерал-майор Тотлебен наметил произвести следующие работы. Во-первых, приступить к созданию контрминной системы перед Малаховым курганом, чтобы пресечь попытки подорвать Корниловский бастион и остановить подступы неприятеля на значительном расстоянии от контрэскарпа. Во-вторых, установить на флангах и в тылу Малахова кургана до 120 орудий крупного калибра для противодействия осадным батареям и перекрестного обстрела подступов к Корниловскому бастиону. А так как в арсеналах орудий не было, их предполагали снимать с укреплений, не подвергающихся атакам противника, на Городской стороне, а также с береговых батарей. Не подлежит сомнению, что и на сей раз планы генерала Тотлебена были бы осуществлены, но 8 июня 1855 г. при осмотре позиций Тотлебен был ранен штуцерной пулей в ногу. Его перевезли для лечения на Северную сторону, где из-за начавшихся осложнений Тотлебен на несколько месяцев лишился возможности передвигаться. Он по-прежнему возглавлял инженерные работы, заслушивал доклады, утверждал планы и инструкции, однако не мог лично наблюдать за действиями противника и ходом оборонительных работ, что делало его руководство весьма неполноценным. Впоследствии Тотлебен назвал крупной ошибкой устройство в июне 1855 г. новых батарей на Северной стороне для обороны входа на рейд (там были установлены 44 крупнокалиберные пушки). Неразумной, по его мнению, была и установка 21 орудия на северном берегу рейда для обстрела Киленбалочного плато — орудия не обеспечивали необходимой меткости выстрелов, так как находились в предельном удалении от противника. В то же время для усиления позиций у Малахова кургана орудий не хватало. С 7 по 28 июня на Корабельной стороне установили только 27 орудий для борьбы с осадной артиллерией. Заведующий оборонительными работами на этом участке инженер-полковник Геннерих основное внимание уделял усилению внутренней обороны и завершению ретраншемента.

Между тем союзники продолжали постепенное приближение к русским позициям. Англичане закончили на Зеленой горе четвертую параллель, а французы перед Малаховым курганом — пятую и сделали от нее несколько зигзагов. К 28 июня они находились в 110 саженях от Корниловского бастиона и в 145 саженях от второго бастиона. Против Малахова кургана были заложены 7 новых осадных батарей, а на Киленбалочном плато — 5 батарей. В течение июня велась незначительная артиллерийская и ружейная перестрелка, в результате союзники потеряли около двух тысяч человек, а защитники крепости без малого три тысячи. 28 июня на Малаховом кургане штуцерной пулей был смертельно ранен в висок адмирал П. С. Нахимов. Через два дня, не приходя в сознание, он скончался. Это была невосполнимая потеря. 1 июля 1855 г. на похоронах адмирала собралось много матросов, солдат, офицеров, военачальников, горожан. Они представляли собой прекрасную мишень для артиллерии, но союзники, отдавая дань исключительному мужеству и благородству адмирала Нахимова, не произвели ни одного выстрела. Начальник гарнизона написал в приказе: "... Не мы одни будем оплакивать потерю доблестного сослуживца, достойного начальника, витязя без страха и упрека — вся Россия вместе с нами прольет слезы искреннего сожаления о кончине героя Синопского.

Моряки Черноморского флота! Он был свидетелем ваших доблестей, он умел ценить ваше несравненное самоотвержение, он разделял с вами все опасности, руководил вас на пути славы и победы ..." Не стало благородной и светлой личности, не стало человека, при котором падение Севастополя было немыслимым, — так считали многие защитники крепости.

Незадолго до своей гибели адмирал Нахимов высказался против возведения моста через рейд. Он считал, что это отразится на стойкости обороны и ускорит отход с Южной стороны. Но главнокомандующий князь Горчаков утвердил 23 июня проект строительства моста через рейд, оправдывая это необходимостью лучшего сообщения. Место для переправы выбрали между Николаевской и Михайловской батареями. Здесь акватория бухты была наиболее защищена береговыми строениями и удалена от осадных батарей. Мост длиной 450 сажень состоял из 86 плотов; каждый плот собирался из тринадцати 12-метровых бревен и удерживался двумя якорями; проезжая часть имела ширину 2,5 сажени. Для строительства моста выделили 40 плотников из саперов и 60 плотников из пехотных подразделений; кроме того, были назначены 100 матросов для установки плотов. Лес закупили в Херсоне и Николаеве, но первая партия прибыла только 14 июля. С этого дня и приступили к возведению переправы.

Тем временем на оборонительной линии продолжалась напряженная работа по совершенствованию укреплений. На третьем отделении весьма успешно трудились саперы и солдаты под командованием командира роты капитана Варакомского. Он принял заведование инженерными работами с 16 июня и жил в блиндаже на третьем бастионе до последнего дня осады. Под его руководством было установлено несколько батарей для поддержки Малахова кургана, построено три пороховых погреба и четыре блиндажа, возведены оборонительные ограды из камня. Установленные капитаном 48 новых орудий не позволили англичанам создать перевес в артиллерии и захватить третий бастион. 29 июня английские осадные батареи произвели массированный обстрел третьего бастиона, стремясь разрушить укрепление. На следующее утро сюда прибыл начальник гарнизона генерал-адъютант граф Остен-Сакен. Сняв перед встретившим его капитаном Варакомским фуражку, он сказал : "Здравствуйте, господин саперный капитан, как Ваше здоровье? Вчера мы смотрели на третий бастион и чуть не плакали, когда его разбивали, с него летели как будто пух и перья, а сегодня не видно следов бомбардировки и даже подметено; честь и слава Вам" — и при этом поклонился офицеру. С именем Варакомского связан и такой эпизод. Недавно прибывший на позиции молодой саперный офицер доложил капитану, что назначенные для исправления амбразур 30 солдат отказываются работать, так как десять человекиз них уже убиты из штуцеров англичанами. Тогда капитан Варакомский подошел к амбразуре и начал ее исправлять. Солдаты присоединились к нему и стали усердно трудиться. Капитан обратился к своему помощнику: "Как же Вы говорите, что люди не хотят работать. Впредь этот офицер всегда сам подавал личный пример солдатам". Большая часть офицеров делила с солдатами все тяготы осады. Они спали в блиндажах, часто на земле, ели солдатские щи и кашу. Многим из этих людей не были присущи ни эгоизм, ни мелкие страсти и чванство. Любовь к Отечеству и высокое осознание долга подвигали их на героические поступки.

Позиции на четвертом и пятом отделениях оборонительной линии совершенствовались несколько медленнее. Только в конце июня приступили к контрминным работам перед Малаховым курганом. Их возглавил штабс-капитан Клуген, который имел в подчинении 9 унтер-офицеров и 60 нижних чинов из первой роты четвертого саперного батальона. Кроме того, на работы выделялось 450 солдат из пехоты. На этих отделениях за полтора месяца было установлено 11 орудий крупного калибра для противодействия осадной артиллерии, возросшей за это время на 80 стволов. Создался опасный перевес союзников в количестве орудий.

Ночные вылазки «охотников» и обстрел позиций противника не остановили строительства параллелей. Траншеи неприятеля были уже в 100 м от второго бастиона и 120 м от Малахова кургана. В целом к концу июля обстановка в Севастополе значительно ухудшилась. На вооружении укреплений находилось в это время 1259 орудий, но из них только 586 орудий могли противодействовать осадной артиллерии, насчитывавшей 638 стволов. При этом союзники имели 205 мортир крупного калибра, а осажденные лишь 69, да и для тех было очень мало снарядов. Гарнизон города насчитывал около 38 тысяч человек, люди длительное время находились на позициях и были физически изнурены. Следовало ожидать в ближайшее время штурма, но отразить его было нелегко. Необходимо было предпринять срочные действия по деблокированию Севастополя. Князь Горчаков, как всегда, колебался и не оставлял мысли сдать город.

Александр I прислал в армию своего представителя генерала барона Вревского, который и настоял на проведении наступательной операции. Этому способствовало прибытие подкреплений в количестве 22 тысячи человек, а также известия, что на подходе к Севастополю находятся дружины Курского ополчения. Для атаки был избран район Черной речки, где на хорошо укрепленных позициях находились 18 тысяч французов, 9 тысяч сардинцев и 10 тысяч турецких войск, имевших 120 орудий, а в ближайших окрестностях располагалось около 20 тысяч солдат осадной армии, которые в случае необходимости могли прийти им на помощь. Наступление начали утром 4 августа двумя отрядами численностью 15 и 16 тысяч человек. Кроме того, в резерве было 19 тысяч пехоты и 8 тысяч кавалерии. Поддерживали атаку 272 полевых орудия. Имея значительный перевес в силах, русские войска могли рассчитывать на успех, но...

При планировании операции не определили главный пункт атаки и его спешно изыскивали уже во время боя. Отряды вступили в сражение не одновременно, как предписывала диспозиция, и это позволило противнику отразить первый натиск. В дальнейшем, после гибели командира одного из отрядов, когда руководить боем пытался князь Горчаков, войска продолжали действовать разрозненно и неорганизованно. Резервы к ним своевременно не подошли, а союзники подтянули свежие силы и приобрели численное превосходство. Ни мужество, ни самоотверженность русских солдат, вызывавшие удивление в стане противника, не смогли заменить надлежащего управления войсками. После нескольких неудачных атак отряды отошли на исходные позиции, потеряв около 8 тысяч человек. Погиб и представитель императора генерал Вревский. Потери союзников были менее двух тысяч человек. Так удручающе закончилось это сражение, которое окрестили "бойней". Об этом сражении участник обороны Севастополя Л. Н. Толстой написал стихи, переложенные в песню: "Как четвертого числа нас нелегкая несла ..."

На следующий день — 5 августа 1855 г. — союзники начали пятую бомбардировку Севастополя. Наиболее сильный огонь был сосредоточен на укреплениях Корабельной стороны и левом фасе четвертого бастиона. К полудню только третий бастион успешно боролся с батареями англичан и продолжали отвечать противнику орудия с первого бастиона и батареи №107 (Парижской).

За первый день бомбардировки защитники крепости потеряли убитыми и ранеными около тысячи человек.

6 августа продолжался интенсивный обстрел укрепленных позиций и города. Артиллерия третьего отделения подавила английские осадные батареи и несколько облегчила положение на Малаховом кургане, который почти безнаказанно разрушали французские орудия. Сильно пострадали от бомбардировки строения в городе. Одна из бомб разорвалась на паперти Михайловского собора, где отпевали погибших накануне офицеров. Пришлось перенести богослужение в одно из помещений на Николаевской батарее. Ночью под обстрелом восстанавливали укрепления и вели огонь по работам противника на подступах. Через день бомбардировка прекратилась. Под ее прикрытием французские войска приблизились своей параллелью ко второму бастиону на 35 саженей. И что было самым печальным — это явное превосходство осадной артиллерии над артиллерией, силами, вооружением русских батарей.

Главнокомандующий князь Горчаков заявил, что намерен оставить город, как только будет сооружен мост через рейд. По его приказанию приступили к возведению трех линий баррикад в городе и минированию береговых батарей. Генерал-адъютант Тотлебен, пытаясь стабилизировать обстановку и укрепить оборонительные позиции, в письменной форме приказал заведующему оборонительными работами на Корабельной стороне инженер-полковнику Геннериху выполнить следующие работы: подготовить к взрыву брустверы Малахова кургана и второго бастиона; подготовить контрмины и взорвать горны при приближении неприятельских траншей к контрэскарпу Малахова кургана на расстояние 50 м; ускорить установку орудий крупного калибра для противодействия осадной артиллерии у вышеуказанных укреплений, имеющих ключевое значение для всей обороны города.

С 9 по 23 августа противник продолжал обстрел русских позиций, хотя и менее интенсивно, чем при бомбардировке. За это время на Корабельной стороне возвели батареи за №123, 124 (Геннериха) и 127. На них установили 27 пушек большого калибра, но за эти же дни осадной артиллерией были подбиты 54 орудия, замены для которых не нашлось. Превосходство союзников в артиллерийском вооружении еще более возросло.

15 августа был завершен мост через рейд и после освящения по нему открыли движение. Но приказа к отступлению не последовало. Нерешительный, колеблющийся главнокомандующий Горчаков 20 августа пишет военному министру: "... Я решил упорно продолжать оборону Южной стороны столько времени, сколько это будет возможно, так как это самый почетный для нас исход." Он полагал за счет находящихся в окрестностях Севастополя войск пополнять потери гарнизона, составлявшие около тысячи человек в сутки.

Шестая бомбардировка Севастополя началась 24 августа. Вначале она велась по всей оборонительной линии, но после полудня весь огонь сосредоточили на Малаховом кургане и втором бастионе. Через два часа артиллерийский огонь перенесли на Городскую сторону, но спустя еще два часа возвратились к обстрелу Корабельной стороны. На Малаховом кургане 110 орудий осадной армии разрушили почти все амбразуры и сбросили в ров большую часть бруствера. На втором бастионе, находившемся под перекрестным обстрелом 90 орудий, из 600 человек гарнизона выбыли из строя 200, а укрепление было приведено к молчанию. Равновесие в артиллерийском сражении удалось сохранить только на первом, третьем и шестом бастионах.

За первый день бомбардировки были подбиты 22 орудия и 33 станка. Защитники крепости потеряли убитыми и ранеными около двух тысяч человек. Французским войскам удалось еще более приблизить свои траншеи к Малахову кургану.

На следующий день осадная артиллерия усилила огонь. Ей отвечали все батареи, кроме расположенных на Малаховом кургане и втором бастионе. К вечеру эти укрепления превратились в груду развалин. Обстрелу подвергались город, бухты, рейд и Северная сторона. Большие разрушения имелись на четвертом и пятом бастионах. За день было подбито 29 орудий, 35 станков и завалено 400 амбразур. Осажденные потеряли около 2,5 тысяч человек, а союзники — 300 человек. Это свидетельствовало о подавляющем превосходстве осадной артиллерии. Траншеи французов из-за медленного продвижения контрмин не были остановлены и находились в 25 м от контрэскарпа Малахова кургана.

Ночью загорелся хворост от фашин и туров, собранный в кучи на Корабельной стороне. Пламя освещало все окрестности, и противник вел прицельный огонь по солдатам, восстанавливающим укрепления. В этой обстановке опять проявил решительность и храбрость генерал-лейтенент Хрулев. Он взял две роты Севского полка, и, несмотря на ожесточенный обстрел, потушил пожар.

26 августа бомбардировка продолжалась с прежней силой. В нескольких местах запылал город. У Графской пристани ракета попала в шаланду, груженную 100 пудами пороха. Взрыв был настолько сильным, что находившаяся рядом вторая шаланда пошла на дно. Вследствие этого на Малахов курган и второй бастион не доставили порох, необходимый для подрыва укреплений. Кроме того, взрывом была разрушена Графская пристань, а на Николаевской и Михайловской батареях вылетели все оконные переплеты.

Последствия трех суток бомбардировки были ужасающими. Из строя выбыло около 7,5 тысяч человек, было подбито 89 орудий и 113 станков. Осадная артиллерия вела огонь почти из 700 стволов, которым могли отвечать лишь 500 русских орудий. Гарнизон Южной стороны насчитывал 49 тысяч человек, в том числе 6,2 тысячи человек артиллерийской прислуги, 400 стрелков и 1100 саперов. В распоряжении генерал-лейтенанта Хрулева на Корабельной стороне находилось 23 тысячи человек, которые распределились следующим образом: на третьем отделении — 7,5 тысяч, четвертом — 7 тысяч и пятом — 5,3 тысячи солдат. Так выглядела оборона крепости накануне решающей битвы.

Ночью секреты доложили, что противник стягивает войска на передовые позиции. Защитники Севастополя приготовились к отражению штурма и выставили пехоту на банкеты. Однако на рассвете 27 августа союзная армия не бросилась в атаку, а открыла ураганный огонь из орудий по русским укреплениям. Чтобы избежать больших потерь, пришлось солдат, стоявших открыто на брустверах, отвести в тыл.

Около восьми часов утра французские минеры взорвали три горна в двадцати метрах от контрэскарпа Малахова кургана. В полдень противник внезапно прекратил обстрел русских позиций, и войска союзников неожиданно бросились на штурм Малахова кургана, второго бастиона и соединяющей их куртины.

На Корниловском бастионе в это время находились 1400 человек пехоты, 500 человек артиллеристов, саперов и штуцерных, 900 человек в рабочих командах по восстановлению укреплений и 100 человек в подземных выработках. Все они были застигнуты врасплох, многие из них обедали, а начальник войск на Малаховом кургане генерал-майор Буссау вручал солдатам Георгиевские кресты. Французы, быстро пробежав 25 м, отделявшие их от укрепления, вскарабкались на бруствер прежде, чем там появились русские солдаты. Артиллеристы отбивались от врага банниками и другими предметами, попавшими им под руку, пехотинцы бросались в штыки, но многократно превосходившие силы атакующих через тридцать минут заняли Малахов курган, за исключением горжевой части. Около 6 тысяч французских солдат сосредоточились на Корниловском бастионе, готовые к его обороне.

Противнику удалось также захватить второй бастион и куртину, ведущую к Малахову кургану. Не останавливаясь, они устремились дальше и достигли батареи №124 (Геннериха). Здесь их встретил заведующий оборонительными работами на пятом отделении капитан Лебедев. Он собрал отступивших солдат и бросился с ними на врага. С помощью подоспевшего резерва противник был отброшен назад и выбит со второго бастиона.

Тем временем генерал-лейтенант Хрулев с резервом освободил от французских войск Корабельную слободку, куда они ворвались, преодолев куртину и ретраншемент. Продолжая атаку, генерал заставил противника отступить на исходные позиции. Через некоторое время неприятель предпринял новую попытку захватить второй бастион и куртину, но и на этот раз был отброшен назад. После этого французы сосредоточили артиллерийский и штуцерный огонь на куртине и заставили русских солдат покинуть ее на участке, прилегающем к Малахову кургану.

После успешно проведенной контратаки генерал-лейтенант Хрулев попытался отбить и Малахов курган. Он теснил французские части между траверсами в горжевой части, но от прицельного штуцерного огня войска несли большие потери. Сам Хрулев был ранен в руку и покинул поле боя. Заменивший его генерал-майор Лысенко возглавил новую атаку на курган, но не достиг успеха и был смертельно ранен. Погиб и возглавивший затем войска генерал-майор Юферов. Несколько часов русские солдаты удерживали на Корниловском бастионе горжевую часть траверсов, но, имея численное превосходство, противник захватил все укрепления и начал заделывать мешками с грунтом проход в горже. В это время инженер-полковник Геннерих с двумя ротами саперов и примкнувшими к ним солдатами попытался снова захватить курган. Однако и эта последняя атака оказалась безуспешной. Вскоре смолкли и выстрелы из Малаховой башни. Там в начале штурма несколько офицеров и 40 солдат, заняв оборону, отбивались от врага, но расстреляв все патроны и имея много раненых, сдались противнику. Взорвать укрепление, как предусматривалось по плану генерал-адъютанта Тотлебена, не удалось, так как камеры не успели зарядить порохом. А это не позволило провести успешную контратаку и выбить французские войска с кургана.

Союзники предпринимали в этот день атаки и на другие укрепления. Англичане дважды врывались на третий бастион, но их отбрасывали на исходные позиции. Французские войска штурмовали пятый бастион, а также люнеты Шварца и Белкина. Им удалось ненадолго занять люнет Шварца, но затем пришлось отступить назад.

К вечеру противник прочно удерживал Малахов курган, но все остальные укрепления находились в руках защитников Севастополя. Главной причиной падения ключевого пункта явился значительный перевес союзных войск в артиллерийских средствах, позволивший приблизить передовую траншею на 12 сажен к кургану. Сказалось и медленное ведение контрминных работ перед укреплениям. В штурме участвовали до 55 тысяч союзных войск, потерявших около 10 тысяч человек. Защитники города потеряли почти 13 тысяч человек убитыми и ранеными, в том числе 11 334 человека на Корабельной стороне.

Дальнейшая защита крепости оказалась невозможной, так как противник, установив на Малаховом кургане орудия, мог легко подавить вторую линию обороны и прорваться на берег рейда. Это грозило уничтожением переправы и привело бы к колоссальным потерям. Главнокомандующий князь Горчаков приказал оставить Южную сторону Севастополя.