Прочитайте онлайн Севастопольская крепость | Крепость с 5 октября по 2 ноября 1854 г. Первая бомбардировка Севастополя. Сражение приморских батарей с флотом союзников. Гибель В. А. Корнилова. Восстановление укреплений. Балаклавское сражение. Подготовка противника к штурму четвертого бастиона. Инкерманское сражение. Итоги первого периода обороны Севастополя

Читать книгу Севастопольская крепость
2016+4373
  • Автор:
  • Язык: ru

Крепость с 5 октября по 2 ноября 1854 г.

Первая бомбардировка Севастополя. Сражение приморских батарей с флотом союзников. Гибель В. А. Корнилова. Восстановление укреплений. Балаклавское сражение. Подготовка противника к штурму четвертого бастиона. Инкерманское сражение. Итоги первого периода обороны Севастополя

К рассвету 5 октября союзники закончили прорезку амбразур на батареях и в 6 часов 30 минут утра открыли огонь из всех орудий по оборонительной линии. С русских позиций им ответили частыми залпами. Артиллерийская прислуга состояла из моряков, которые привыкли к скоротечным боям на ближних дистанциях, когда победа часто зависела от скорости ведения огня; так они продолжали действовать и на бастионах. Густой дым покрыл батареи и прилегающую к ним местность, прицельные выстрелы стали невозможны. Приказания вице-адмиралов Корнилова и Нахимова о замедлении ведения огня, чтобы дать время рассеяться дыму и предохранить стволы от разрыва, не достигали цели — слишком увлечены и захвачены боем были моряки. Они стреляли, ориентируясь по еле различимым вспышкам французских и английских орудий.

От разрывов вражеских снарядов разрушались амбразуры и брустверы оборонительной линии, загорались мешки и доски. Большие потери несла пехота, занявшая по тревоге стрелковые позиции на укреплениях для отражения штурма. Рабочие команды из солдат и матросов беспрерывно расчищали завалы в амбразурах для возобновления огня замолкших орудий. Солдат с банкетов пришлось отвести в ближайший тыл, оставив на бастионах связных, которые в случае атаки противника должны были вызвать свои подразделения на огневые позиции.

Долговременные каменные укрепления, возведенные на оборонительной линии и не защищенные насыпями из грунта, оказались весьма слабыми. На оборонительной казарме пятого бастиона в течение одного часа был разрушен каменный парапет, выведены из строя 5 орудий и 19 человек артиллерийской прислуги; в оборонительной стене образовались сквозные проломы. Серьезные повреждения были нанесены и оборонительной казарме шестого бастиона.

Но и русская артиллерия наносила большой урон противнику. Через три часа после начала сражения был взорван пороховой погреб на Рудольфовой горе, а через некоторое время взлетел на воздух и другой.

Огонь французов стал ослабевать и вскоре прекратился совсем — они потерпели поражение. Все 49 орудий противника были установлены в одном пункте, откуда велся огонь по разным направлениям, в то время как перекрестный огонь русских батарей из 64 стволов был сосредоточен на одной возвышенности; при этом калибр орудий был примерно одинаков с обеих сторон.

Около полудня на внешнем рейде появились корабли противника. Из-за полного штиля парусные суда буксировали к стоянкам у буйков пароходы. По прибрежным батареям и городу открыли огонь 14 французских, 11 английских и 2 турецких судна; огонь вели из 1244 орудий, расположенных на одном борту. Им отвечали 152 орудия с приморских батарей, находившихся в пределах дальности выстрелов; из них только 47 орудий были укрыты в каменных казематах, а остальные стояли открыто и стреляли через банк. Особенно сильный огонь со стороны рейда был открыт по Константиновской и десятой батареям. Английские корабли, заняв позиции на фланге и в тылу Константиновского укрепления, обрушили на него выстрелы из 169 пушек и мортир. Им могли противодействовать только два орудия с Константиновской и 13 орудий с десятой батареи, которые находились на большом удалении и не могли стрелять достаточно метко. В результате из 27 орудий, установленных на открытой платформе, 22 были подбиты, а артиллерийская прислуга потеряла 55 человек убитыми и ранеными. Поражение наносили не только снаряды, но и осколки камня от парапетов и печных труб. Оставшиеся в живых артиллеристы были вынуждены укрыться в казематах, и открытая орудийная оборона Константиновского укрепления молчала. Англичане пытались разрушить стены и своды батареи, но безуспешно (кроме выбоин и вмятин, никаких повреждений не было). Все орудия, находившиеся в казематах, тоже не имели повреждений и вели огонь в течение всего пятичасового боя, нанося значительный урон неприятелю.

Особенно успешно действовали против английских судов Волоховская башня и Карташевская батарея. Эти хорошо прикрытые небольшие укрепления, имея всего 8 орудий, вели "дуэль" с кораблями "Аретуза" и "Альбион", действовавшими из 140 пушек. На Волоховской башне было ранено 23 человека и подбит один лафет, а Карташевская батарея окончила сражение без всяких потерь. Английские корабли получили столь значительные повреждения, что их отбуксировали на ремонт в Константинополь.

Несмотря на восьмикратное превосходство артиллерии и штилевую погоду, корабли союзников фактически потерпели поражение в битве с береговыми батареями. На судах часто возникали пожары, имелись многочисленные подводные пробоины и повреждения оснастки. Было выведено из строя 520 моряков союзной эскадры, в то время как на приморских батареях потеряли всего 128 человек. При этом корабли противника сделали около 50 тысяч выстрелов, а береговые укрепления только 16 тысяч. Не выполнив поставленных задач по разрушению береговой обороны и усиленной бомбардировке города, суда противника около шести часов вечера снялись с якорей и покинули внешний рейд.

Совсем иначе развивались события на Корабельной стороне. Здесь английские батареи насчитывали 73 ствола, имея значительное преимущество в калибрах против 54 орудий, противостоящих им на русских позициях. Установленные на Зеленой и Воронцовой горах батареи перекрестным огнем разгромили третий бастион. К пятнадцати часам на нем была выведена из строя треть орудий, взорван пороховой погреб, обвалены все амбразуры, погибло более 100 человек гарнизона. Бастион замолчал. Английская армия вела интенсивный огонь и по Малахову кургану. На нем был снесен второй ярус башни с установленными на платформе орудиями и разрушены прилегающие к укреплению батареи. К концу дня англичане подбили 30 русских орудий, потеряв лишь 8. Возникла очень благоприятная для штурма ситуация: англичане могли без особых потерь захватить третий бастион, а затем атаковать с тыла и Малахов курган; им противостояли только 8 тысяч русских солдат и матросов. Однако поражение французов и союзного флота заставили англичан воздержаться от активных действий.

Первый день бомбардировки Севастополя не принес союзникам желаемых результатов. На сухопутной оборонительной линии союзники вывели из строя 44 орудия, которые к утру следующего дня были заменены; им удалось разрушить большое количество брустверов, амбразур и траверс, но и они были восстановлены за ночь. Защитники Севастополя потеряли за этот день 1112, а союзники — 348 человек. Такое неблагоприятное для русских войск соотношение выбывших из строя объясняется рядом причин. В то время как русские войска на случай штурма находились рядом с передовой линией, не имея надежных укрытий, артиллерия союзников возвышалась над русскими позициями и могла обстреливать пространство внутри укреплений. Кроме того, осадные войска находились на безопасном удалении от русских укреплений и ожидали, когда батареи будут подавлены, чтобы начать наступление. Артиллерия союзников за день 5-го октября сделала по оборонительной линии 9 тысяч выстрелов, получив в ответ 20 тысяч. Предстояло подготовить моряков для сражений в новой для них обстановке. Очень скоро они будут стрелять, экономя порох, и превзойдут вражеских артиллеристов в меткости.

Самой большой потерей для защитников Севастополя в этот день стало известие о том, что на Малаховом кургане смертельно ранен вице-адмирал Корнилов. Вместе с вице-адмиралом Нахимовым Корнилов в течение дня объезжал укрепления на оборонительной линии, воодушевляя своим мужеством моряков и пехотинцев. По его указанию принимались оперативные меры по восстановлению разрушенных бастионов, срочно подвозили орудия, станки, боезапасы и материалы. Вице-адмирал Корнилов, сумевший организовать работы и создать оборону города в небывало короткие сроки, до последней минуты оставался ее руководителем и душой. К счастью, в строю остались его главные помощники — П. С. Нахимов и Э. И. Тотлебен, достойно продолжившие начатое адмиралом дело. А бастион на Малаховом кургане получил наименование "Корниловский".

Всю ночь по всей линии обороны войсками гарнизона велись восстановительные работы. Особое внимание было обращено на третий бастион, где к вечеру 5 октября из 22 орудий уцелело только два. Вместо выбывшего из строя штабс-капитана Янцина, заведовавшего оборонительными работами на укреплении, назначили поручика Чистякова. На работы выделили 199 саперов из второй роты шестого саперного батальона, команду матросов и 500 человек из Московского пехотного полка. За работами наблюдал начальник инженеров подполковник Тотлебен. Насыпали заново брустверы, делали амбразуры, увеличивали количество траверс, настилали платформы и устанавливали 19 орудий крупного калибра. За ночь на этом бастионе от навесного огня англичан саперы потеряли 7 человек убитыми и 18 ранеными.

На других укреплениях работы продвигались так же успешно. К утру не только успели восстановить все разрушенные конструкции, но и заменили 60 орудий малого калибра на 36-фунтовые пушки. На четвертом бастионе увеличили количество траверс, защищавших от продольного огня, начали их возведение и на пятом. Парапет оборонительной казармы на том же укреплении сделали из мешков с землей, а наружные стены начали обсыпать грунтом.

Утром 6 октября батареи англичан возобновили бомбардировку третьего и четвертого бастионов и Малахова кургана. Но возросшая мощь русской артиллерии на третьем отделении оборонительной линии позволила защитникам успешно вести контрбатарейную борьбу. Англичанам удалось за день подбить лишь несколько орудий.

Французы молчали, но за ночь ими была заложена новая параллельная траншея в 200 саженях от четвертого бастиона. По французским позициям и ведущимся там работам вели прицельный огонь батареи первого и второго отделений, разрушая конструкции и выводя из строя личный состав.

7 октября союзники начали обстрел оборонительной линии с такой же интенсивностью, как и 5 октября. До того как русские орудия заставили замолчать французские батареи, они успели разрушить парапет на оборонительной казарме пятого бастиона. После этого подполковник Тотлебен принял решение больше не устанавливать орудия на казарме. Артиллерия англичан не смогла подавить русские батареи; в течение дня перестрелка продолжалась с переменным успехом.

Бомбардировка русских позиций заставила военных инженеров во многом пересмотреть принятые ранее проектные решения. Шестой бастион, завершенный до начала Крымской войны, имел на вооружении артиллерию, превосходившую по количеству и калибрам французские батареи, действовавшие против этого укрепления с Рудольфовой горы. Однако с первых же дней укрепление почти не участвовало в боях. Дело в том, что там были установлены крепостные орудия на высоких лафетах и поворотных платформах; осколки снарядов в первые же часы выводили из строя лафеты, и орудия замолкали. Приходилось ожидать наступления сумерек, так как для замены лафетов требовалось установить подъемные механизмы, а в светлое время суток такие работы привлекали внимание противника. Иначе обстояло дело с морскими пушками: при повреждении станка пушки опрокидывались на бок и после замены устанавливались в боевое положение при помощи канатов. Вскоре на шестом бастионе все крепостные орудия заменили морскими. Эскарп и наружные крутости на этом бастионе были облицованы каменной плитой, но под действием разрывных снарядов облицовка стала рушиться и грунт обвалился. Пришлось добавлять земли и делать более пологие откосы.

Заложение новой параллели перед четвертым бастионом указывало на то, что неприятель намерен осуществить атаку именно в данном пункте. Здесь французам можно было создать решающий перевес в артиллерии, размещая ее амфитеатром на высотах, охватывающих укрепление с трех сторон. Фронт атакующих простирался на расстояние до трех верст. В то же время овраги и крутые склоны ограничивали фронт обороны укрепления до одной версты и не позволяли установить поддерживающие батареи на флангах. Эти расчеты и исключительно важное значение четвертого бастиона в обороне города лежали в основе принятого союзниками решения. Действительно, захватив укрепление, можно было отсюда артиллерийским огнем разгромить с фланга и тыла пятый и шестой бастионы, держать под огнем Южную и Артиллерийскую бухты, всю Городскую сторону. В таком положении защитникам Севастополя оставалось бы только отступить на Северную сторону. Кроме того, четвертый бастион был расположен значительно ближе к тыловым базам союзников, разместившимся в Балаклавской и Камышовой бухтах, чем третий бастион и Малахов курган.

Э. И. Тотлебен не мог допустить перевеса осадной артиллерии над четвертым бастионом. По его приказанию в ночь с 7 на 8 октября в тылу пятого бастиона приступили к возведению батареи №30 (Швана) и удлинили батарею №23 (Лазарева). Кроме того, расширили эполемент на правом фасе четвертого бастиона и установили на нем три мортиры крупного калибра; ров левого фаса укрепления фланкировали артиллерийским огнем. Против французских батарей на Рудольфовой горе выставили мортиры крупного калибра на шестом бастионе; на Малаховом кургане установили такие же орудия для обстрела английской артиллерии на Воронцовой высоте.

В течение последующих дней продолжалась артиллерийская перестрелка, не выявившая каких-либо особых преимуществ у противостоящих сторон. Французы продолжали развивать свою траншейную атаку и заложили новые параллели против четвертого бастиона и редута Шварца. В этих новых траншеях разместились стрелки, которые вели прицельный огонь по орудийным амбразурам и выводили из строя много артиллерийской прислуги. Для противодействия им на контрэскарпе рва четвертого бастиона сделали банкет и бойницы для 50 солдат стрелкового батальона, вооруженных штуцерами, а внутри укрепления оборудовали ходы сообщения к пороховым погребам и горже.

Защитники Севастополя постепенно приспосабливались к постоянным обстрелам; появились даже сигнальщики, предупреждавшие о приближении снарядов неприятеля. Значительно сократились потери личного состава. Так, если в первые трое суток бомбардировки ежедневно погибало около 100 человек, то с 8 по 13 октября — около 30, в основном на четвертом бастионе. Здесь продолжали господствовать разрушения и смерть, которым самоотверженно противостоял русский солдат.

К середине октября в крепости сократились запасы артиллерийских снарядов, так как из-за раскисших дорог не могли подойти транспорты с порохом. Стрелять на батареях стали более экономно и прицельно, сократив расход снарядов до 10 тысяч в сутки.

Тем временем к обеим воюющим сторонам стали поступать подкрепления. Крымская армия пополнилась 24 батальонами, 12 эскадронами, 12 казачьими сотнями с 56 полевыми орудиями. Создался некоторый перевес в силах над осадным корпусом, и главнокомандующий князь Меншиков решил использовать благоприятный момент и начать наступление со стороны Чоргуна на Балаклаву. Захватив или отрезав от осадного корпуса эту базу, русская армия принудила бы союзные войска перейти к обороне. Но и в этой операции проявилась бездарность некоторых генералов. Для наступления выделили незначительную часть войск — около 22 тысяч человек, разделив их на два отряда. Атаковав 4,5-тысячную англо-турецкую армию, стоявшую на пути к Балаклаве, и захватив четыре редута, русские солдаты из-за несогласованности в действиях не смогли развить успех и использовать ошибку, допущенную англичанами, которые бросили в контратаку лучшую кавалерийскую бригаду, не поддержав ее артиллерийским огнем и пехотой. Попав под перекрестный картечный и ружейный огонь, атакованная с фланга драгунами, кавалерия англичан была разгромлена и понесла тяжелые потери. В результате наступления, предпринятого 13 октября, русские войска утвердились на левом берегу Черной речки, но англичане так укрепили свои позиции, что исключили возможность какого-либо наступления на этом участке.

А на линии обороны защитники Севастополя ежедневно не только восстанавливали, но и усовершенствовали свои укрепления. Для отражения картечью атаки противника и ведения прицельного огня по передовым позициям французов, на гласисе за рвом четвертого бастиона в течение одной ночи возвели батарею Костомарова на четыре орудия. Здесь ускорили работы и придали большую прочность брустверу и амбразурам, использовав впервые примененные с начала осады туры, изготовление которых началось на Северной стороне. Для противодействия работам англичан, в 100 саженях перед третьим бастионом сделали траншею для ведения штуцерного огня, отсюда можно было обстреливать и штурмующие колонны. Это были первые действия защитников крепости, направленные на выдвижение своих позиций вперед.

С 20 октября по четвертому бастиону вели интенсивный огонь 44 французские пушки и 30 мортир. В течение дня на укреплении были подбиты 14 орудий, разрушены амбразуры и брустверы, выбыл из строя 161 человек. Противник явно готовился к штурму, о чем говорили и дезертиры-перебежчики из французских войск. За одну ночь в городе построили внутреннюю оборонительную линию. В домах, прилегающих к Театральной площади, заложили двери и окна, устроив бойницы для ведения ружейного огня. Все улицы, выходящие к площади и Большому бульвару, перегородили баррикадами и установили за ними полевые орудия. К утру на этой позиции было сосредоточено около 9 тысяч солдат и 9 полевых орудий. Увеличить гарнизон четвертого бастиона, где на банкетах во рву и горже находилось 800 человек, не представлялось возможным из-за отсутствия блиндированных помещений и укрытий. Французы приблизились к бастиону зигзагами на 45 сажен и засевшие там стрелки не давали приподняться над землей русским солдатам. Положение защитников города стало критическим.

В такой ситуации необходимо было предпринять решительные действия. Князь Меншиков, получив из Дунайской армии две новые дивизии, решил атаковать правый фланг английской осадной армии и деблокировать Севастополь с восточной стороны. Но, как и прежде, подготовка к сражению велась плохо. О какой диспозиции войск можно было говорить, если в штабе армии не имели топографической карты района намечаемой битвы. Единственный экземпляр карты находился в Военном министерстве и велась переписка о ее доставке в Севастополь. По иронии судьбы карта прибыла в штаб Меншикова на следующий день после сражения.

Планировали операцию, полагаясь на топографическую память генерала Данненберга, "который когда-то стоял в этой местности лагерем и заявил, что знает ее, как свои карманы". В итоге генералы Данненберг, Соймонов, Павлов и Горчаков, возглавлявшие наступление, действовали несогласованно. Колонны со стороны Килен-балки и Черной речки атаковали позиции англичан не одновременно, а отряд генерала от инфантерии Горчакова, которому поручалось отвлечь боем части французского обсервационного корпуса, ограничился артиллерийским обстрелом. В результате французы направили значительные силы на помощь англичанам, что и определило исход битвы.

24 октября русские солдаты в Инкерманском сражении проявили чудеса храбрости и самопожертвования. По раскисшей от дождя местности солдаты карабкались к расположенным на высотах укреплениям англичан, не считаясь с потерями от орудийного и штуцерного огня. Противник не выдерживал штыковых атак и отступал, но, получив подкрепления, вновь занимал редуты. Укрепления переходили по нескольку раз из рук в руки. Когда стало ясно, что перевес сил на стороне англичан и французов, русские войска отступили на исходные позиции. Они потеряли 12 тысяч человек, в том числе 6 генералов и 256 офицеров, в то время как у союзников выбыло из строя 5 тысяч человек.

Одной из главных причин поражения в Инкерманском сражении являлось отсутствие во главе армии настоящего командира, полководца, который мог организовать войска и повести их за собой. Главнокомандующий генерал-адъютант адмирал князь Меншиков не был ни организатором, ни полководцем, ни оратором. Судьба и император были к нему благосклонны, что и определило его карьеру. Прямой потомок светлейшего князя А. Д. Меншикова — сподвижника Петра I, Александр Сергеевич Меншиков принадлежал к высшим придворным кругам. Человек умный и разносторонне образованный, он избрал карьеру военного. В войне 1828—1829 гг. князь А. С. Меншиков проявил личную храбрость и был тяжело ранен. В 1829 г. Николай I назначает его начальником Главного морского штаба, где он фактически выполняет роль морского министра, не имея ни морского образования, ни морской практики. Меншиков был одним из самых приближенных и влиятельных царских сановников. Угадывая и предусмотрительно угождая желаниям царя, светлейший язвительно высмеивал многих высокопоставленных деятелей при дворе и правительстве, чем нажил себе немало врагов. Наверное, старые боевые заслуги адмирала в сухопутных сражениях послужили основанием для назначения его главнокомандующим сухопутных и морских сил Крыма в Восточную войну. К тому же за ним были сохранены все одиннадцать государственных постов, которые князь занимал до этого: по-прежнему он числился и начальником Главного морского штаба, и военным губернатором Финляндии... И хотя князь А. С. Меншиков был богатым человеком, он не отказывался от положенного довольствия по всем числящимся за ним должностям. Светлейший был кавалером почти всех русских и многих иностранных орденов того времени.

Генерал-адъютант адмирал Меншиков никогда не был ни полководцем, ни флотоводцем. В Крымскую кампанию 67-летний главнокомандующий не обладал ни активностью, ни энергией, ни решительностью. Меншикова не любили в войсках за пренебрежительное отношение к подчиненным. Ему были чужды не только солдаты и матросы, но и офицеры, генералы и адмиралы, не имеющие впечатляющей родословной. Он так и не нашел с ними общего языка, необходимого для сплочения армии.

Солдаты не понимали этого адмирала в армейской шинели, избегавшего общения с ними. Они не доверяли человеку, который не заботился об их нуждах, не пресекал казнокрадство, процветающее в армии, и не контролировал тыловые службы. Навещая в госпитале офицеров из знатных фамилий, он не интересовался состоянием прочих раненых и нуждами медиков. Об этом писал своей жене из Севастополя замечательный хирург Н. И. Пирогов. А князь Васильчиков написал в своих воспоминаниях: "... Для призрения десяти тысяч раненых оказался при армии подвижной госпиталь, сколь мне помнится, на 1200 больных. Белья, посуды, и, что важнее всего, перевязочных средств не хватило, конечно, и на половину страждущих, и бедные солдатики сидели и лежали под открытым небом, прикрывая свою наготу окровавленною, твердою как лубок, шинелью, потому что рубаха, а часто и портки были изрезаны на бинты или истрепаны на корпию ..."

После сражения на Черной речке князь Меншиков совершенно пал духом и решил оставить Севастополь. Но все же судьба и на сей раз была к нему благосклонна. Союзники, обнаружив численный перевес сил русской армии, испытав в сражении ее боевой дух, решили отложить немедленный штурм четвертого бастиона и дождаться прибытия новых подкреплений, но бомбардировку этого укрепления продолжали с прежней силой.

Защитники Севастополя использовали каждый день для усиления своих позиций. В ночь на 27 октября крутости всех амбразур на четвертом бастионе и батарее Костомарова одели в фашины и туры. Для противодействия орудиям, для которых англичане заложили новую параллель фронтом к укреплению, на левом фланге четвертого бастиона малые мортиры заменили пушками, а на Большом бульваре заложили новую батарею №51 на четыре орудия.

2 ноября 1854 г. разразился огромной силы шторм. Много судов союзного флота было выброшено на берег, разбилось о скалы и затонуло. Только в Балаклаве погибло 11 английских кораблей и 7 кораблей потеряли мачты. Отправился на дно недавно прибывший из Англии пароход "Принц" с грузом зимнего обмундирования, инженерного имущества и водолазного оборудования для расчистки входа на Севастопольский рейд. Почти все палатки в лагерях экспедиционного корпуса были сорваны ветром и дождевыми потоками. Траншеи в низинах наполнились водой. Этот шторм и наступившие затем холода заставили союзников отказаться от активных военных действий и перейти к обороне.

2 ноября 1854 г. завершился первый период обороны Севастополя. К этому времени осадный корпус имел на вооружении 149 орудий. Им противостояли 240 пушек и мортир крупного калибра, установленных на оборонительной линии, всего же защитники города на сухопутной обороне имели 449 орудий. С начала осады было подбито на укреплениях 80 орудий и 150 станков. Севастопольская крепость с 5 октября по 2 ноября 1854 г. произвела по врагу около 200 тысяч выстрелов, в том числе 17 тысяч выстрелов с береговых батарей. Было израсходовано 50 тысяч пудов пороха, а подвезли за это время всего 13 тысяч; остаток пороха составлял 26 тысяч пудов.

Но самым важным в первом периоде осады крепости было то, что ее защитники научились быстро строить и восстанавливать укрепления, а кроме того, сумели сохранить превосходство над союзниками в артиллерийском вооружении. Этому способствовала созданная вице-адмиралом Корниловым и подполковником Тотлебеном стройная и четкая система принятия решений и контроля за их исполнением.

Согласно отданному начальником гарнизона циркуляру, заведующие инженерными работами на отделениях оборонительной линии ежедневно представляли начальнику инженеров гарнизона Тотлебену подробное донесение. В нем они сообщали о восстановлении и строительстве новых укреплений, о подбитых орудиях, станках и понесенных потерях; перечисляли необходимые для работ материалы; отдельной строкой описывали действия неприятеля и возведенные им новые сооружения.

Начальник инженеров подполковник Тотлебен анализировал полученные сведения, сопоставлял их с личными наблюдениями и принимал решение. По ежедневному письменному распоряжению, подписанному начальником штаба и начальником инженеров гарнизона, военные инженеры производили работы, материальное обеспечение которых возлагалось на начальников отделений оборонительной линии. Они же выделяли инженерам необходимое количество рабочих и солдат, контролировали ход работ в течение суток и докладывали начальнику гарнизона о выполнении поставленных задач. Ежедневно на работы направляли 6—10 тысяч солдат, матросов и саперов. Днем работали бригады по замене подбитых орудий, восстановлению амбразур и пороховых погребов, а наиболее трудоемкие и массовые работы производились в ночное время. Такой распорядок сокращал потери от артиллерийского и штуцерного огня противника. К работам привлекались войска из городского резерва.

Строительные материалы получали в порту по утвержденной Тотлебеном ведомости прибывшие из отделений команды. После Инкерманского сражения туры и фашины начали заготавливать в Инкерманской и Мекензиевой рощах, затем на подводах доставляли на Северную сторону, а оттуда через порт на позиции.

Вице-адмирал Нахимов ежедневно верхом на лошади объезжал линию обороны, следил за порядком на батареях и в войсках, вникал в нужды защитников Севастополя. Особое внимание он уделял обеспечению артиллерийскими припасами и предметами. По его указанию с кораблей снимали орудия и направляли к местам установки. Адмирал распоряжался доставкой на позиции снарядов и зарядов, а также станков, банников и прочего имущества Черноморского флота.

Полтора месяца обороны Севастополя показали, что, возведя временные земляные укрепления и вооружив их морской артиллерией, можно защищать город. Но позволив противнику занять господствующие высоты, с которых простреливалась вся территория до рейда, защитники лишились ядра крепости, в котором должны размещаться укрытые от вражеского огня склады, госпитали и резервы. Стало ясно, что удержать позиции можно только беспрерывно восстанавливая и усиливая укрепления и обрекая себя на большие потери личного состава. Гарнизон Севастополя к такому подвигу оказался подготовленным.