Прочитайте онлайн Севастопольская крепость | Крепость с 15 сентября по 4 октября 1854 г. Организация круглосуточных работ по строительству укреплений. Роль моряков Черноморского флота в создании обороны Севастополя. Осадные работы и контрмеры защитников крепости

Читать книгу Севастопольская крепость
2016+4389
  • Автор:
  • Язык: ru

Крепость с 15 сентября по 4 октября 1854 г.

Организация круглосуточных работ по строительству укреплений. Роль моряков Черноморского флота в создании обороны Севастополя. Осадные работы и контрмеры защитников крепости

В Севастополе 15 сентября по всей оборонительной линии был крестный ход. Вице-адмирал Корнилов в этот день объехал все укрепления, и, стараясь воодушевить защитников, обратился к каждому батальону со словами: "Ребята, мы должны драться с неприятелем до последней крайности; мы должны скорее все здесь лечь, чем отступить. Заколите того, кто осмелится говорить об отступлении! Заколите и меня, если бы я приказал вам отступить!" Солдаты кричали: "Умрем за родное место!" А в Санкт-Петербурге господствовали другие умонастроения. Как бы прозрев после многих лет недооценки событий, в обществе критиковали действия властей и более не ожидали ничего хорошего от Восточной войны. Фрейлина жены будущего императора Александра II А. Ф. Тютчева сделала в своем дневнике 24 сентября 1854 г. такую запись: "Моя душа полна отчаяния. Севастополь захвачен врасплох! Севастополь в опасности! Укрепления совершенно негодны, наши солдаты не имеют ни вооружения, ни боевых припасов; продовольствия не хватает! Какие бы чудеса храбрости не оказывали наши несчастные войска, они будут раздавлены простым превосходством материальных средств наших врагов. Вот 30 лет, как Россия играет в солдатики, проводит время в военных упражнениях и парадах, забавляется смотрами, восхищается маневрами. А в минуту опасности она оказывается захваченной врасплох и беззащитной. В головах этих генералов, столь элегантных на парадах, не оказалось ни военных познаний, ни способности к соображению. Солдаты, несмотря на свою храбрость и самоотверженность, не могут защищаться за неимением оружия и часто за неимением пищи."

К счастью для России, военные моряки всегда отличались передовыми для своего времени взглядами, высоким патриотизмом и представляли наиболее организованную и образованную часть армии. Именно силами Черноморского флота, его адмиралами, офицерами и матросами была создана в необычайно короткое время сухопутная оборона города. Она была вооружена морскими орудиями, которые обслуживали матросы. До последних дней осады моряки поддерживали и усиливали огненную мощь укреплений, отдавая последние материальные средства и силы.

Организатор обороны Севастополя вице-адмирал Корнилов умел подбирать офицеров и направить на пользу дела их способности. Назначив подполковника Тотлебена начальником инженеров гарнизона, Корнилов предоставил ему полную свободу действий, высоко ценя его обширные знания, логическое мышление, умение предвидеть ход событий и главное — талант организатора. Не случайно в письме-журнале В. А. Корнилова появилась в сентябре 1854 г. такая запись: "... в неделю сделано больше, чем прежде делали в год".

Начальник инженеров гарнизона организовал работы на укреплениях беспрерывно в две смены. В каждую смену назначалось до 6 тысяч рабочих из саперов, солдат и матросов. На каждом отделении заведовал работами старший офицер, как правило, из военных инженеров; у офицеров в подчинении имелось несколько помощников, которые руководили работами на бастионах и батареях. Общее руководство и контроль за ходом инженерных работ было возложено на начальников отделений. Офицеры из войск, возглавлявшие рабочие команды, постоянно находились на работах и ежедневно отчитывались о выполнении заданий личным составом.

Первоначально все силы были направлены на быстрое возведение брустверов и установку орудий. В это время никто не думал об изменении и улучшении ранее выбранных позиций сухопутной линии обороны. Бастионы и куртины возводились на местности согласно утвержденному проекту, но в упрощенном виде. Для ускорения работ разработку скальных пород не вели; во рвах снимали только верхний слой грунта и отсыпали в бруствер, туда же укладывали камень и щебень с поверхности, а землю подносили с окружающей территории.

На Городской стороне в центре внимания были четвертый и пятый бастионы. Здесь трудилась основная масса рабочих. В промежутках и рядом с бастионами заложили несколько новых батарей для обстрела лощин и подступов к этим укреплениям.

Для поддержки третьего бастиона у вершины Южной бухты стал на якорь 84-пушечный корабль "Ягудил". На Пересыпи и рядом с ней заложили три новые батареи. Вместе с кораблями они образовали вторую линию обороны в тылу у третьего бастиона. На укреплении установили орудия, фланкирующие Малахов курган и четвертый бастион. По обе стороны третьего бастиона начали рыть траншеи для ведения огня по прилегающим склонам балок.

У одиноко стоящей башни на Малаховом кургане с обеих сторон возводились пятиорудийные батареи №17 (Сенявина) и №18 (Панфилова). Их 24-фунтовые пушки были направлены по фронту, а для фланкирования второго и третьего бастионов установили на оконечностях гласиса по два орудия. С кургана начали отрывать траншеи в сторону Докового оврага и второго бастиона. Каменный завал, обсыпанный грунтом, превратили в батарею с нормальным профилем, получившую наименование "Жерве". На втором бастионе приступили к удлинению левого фланга для установки четырех орудий. От этого укрепления повели траншею по направлению к первому бастиону.

Тем временем баркасы подвозили к Екатерининской, Павловской и Госпитальной пристаням орудия, снятые с кораблей, а от пристаней смекалистые и ловкие матросы перевозили пушки весом более трех тонн на бастионы и батареи. Порой приходилось преодолевать крутые подъемы и кручи не только при помощи конных артиллерийских передков, но и вручную, однако делалось это лихо и с умом, так что задержек с вооружением укреплений не было. Орудия устанавливали как только возводился бруствер и барбет, остальные конструкции доделывали позже.

Для доставки артиллерии, боеприпасов и строительных материалов были задействованы все армейские повозки. Но их не хватало и приходилось брать лошадей у горожан. Из арсенала отправляли мешки, металлические цистерны для воды, такелаж, инструмент, а из инженерных команд — лес, доски, лопаты, ломы и все необходимое для строительных работ. Сотни фур, телег, двуколок вереницами следовали во всех направлениях.

Жители Севастополя добровольно участвовали в работах на строительстве оборонительной линии и несли службу в городских караулах. Дети помогали отцам, подносили еду и воду; женщины шили мешки для земли, строили баррикады и батареи на улицах города. Даже арестанты не остались в стороне и активно работали на сооружении укреплений. Нависшая над городом опасность сплотила всех. В. А. Корнилов и П. С. Нахимов ежедневно объезжали всю оборонительную линию, осматривали сделанное за сутки, подбадривали и воодушевляли матросов, солдат и горожан, вели контроль за бесперебойным обеспечением материалами и доставкой артиллерии. Работы продвигались очень быстро на всех направлениях.

15 сентября разъезды союзников показались на Воронцовской и Саперной дорогах и у хутора Сарандинаки; в этот же день пароходы союзников заходили в Камышовую, Казачью и Стрелецкую бухты. В последующие двое суток войска неприятеля стали лагерем на высоте перед четвертым бастионом и у Балаклавской дороги вне досягаемости наших выстрелов. Небольшие отряды экспедиционного корпуса передвигались по местности и производили рекогносцировку, но при приближении к бастионам их обстреливали из орудий. Одним из первых действий союзников, направленных против города, стало перекрытие водопровода, проложенного от Черной речки к новому Адмиралтейству и из Сарандинакской балки к городскому фонтану. Войска и горожане стали брать воду из колодцев. В остальном экспедиционный корпус не проявлял боевой активности. Союзники обосновали свои тыловые базы в Балаклавской и Камышовой бухтах и приступили к выгрузке артиллерии и боеприпасов.

18 сентября на Северную сторону пришли войска князя Меншикова. И уже на следующий день из армии светлейшего на Южную сторону переправили три полка пехоты, около 8 тысяч штыков. Теперь стало ясно, что союзники упустили самый выгодный момент для захвата Севастополя, когда гарнизон был малочисленным.

Главнокомандующий сухопутными и морскими силами Крыма осмотрел состояние оборонительной линии. Увидев изменения, которые произошли за одну неделю, он не мог не оценить роли вице-адмирала Корнилова и приказал начальнику гарнизона генерал-лейтенанту Моллеру назначить В. А. Корнилова начальником штаба гарнизона. С 19 сентября адмирал Корнилов стал отдавать приказы и распоряжения как официально назначенное лицо.

Для управления войсками и работами с 20 сентября оборонительную линию разделили на четыре отделения. Первое и второе на Городской стороне сохранили без изменений и под прежним командованием. Линию обороны Корабельной стороны разделили на две части. От Городской высоты до Докового оврага был участок третьего отделения с главным опорным пунктом — третьим бастионом; начальником отделения назначили вице-адмирала Панфилова. От Докового оврага до рейда протянулось четвертое отделение под командованием контр-адмирала Истомина; основными укреплениями на этом участке были Малахов курган, первый и второй бастионы.

Войска гарнизона распределили следующим образом: на Городской стороне сосредоточилось около 13 тысяч человек и 24 полевых орудия; на Корабельной стороне — около 11 тысяч человек и 8 полевых орудий. Однако в ходе боевых действий осуществить переброску части войск с Городской на Корабельную сторону и обратно было бы крайне затруднительно. Чтобы обеспечить необходимый быстрый маневр войсками, по приказанию вице-адмирала Нахимова через Южную бухту соорудили наплавной мост, использовав различные малые суда и плоты.

Вице-адмирал Корнилов уделял большое внимание взаимодействию флота с сухопутными силами. Для обеспечения поддержки обороны города он утвердил расстановку пароходов эскадры: пароход "Херсонес" должен был обстреливать Инкерманскую долину; суда "Владимир" и "Крым" обстреливали Киленбалочное плато и фланкировали первый и второй бастионы; пароход "Эльбрус" контролировал Ушакову балку и прикрывал русские войска в случае отступления к Павловской батарее, откуда их эвакуировали суда "Грозный", "Турок" и "Дунай"; пароходы "Бессарабия", "Громоносец" и "Одесса" фланкировали правый фланг оборонительной линии, контролировали Карантинную бухту и охраняли по ночам проход, оставленный в заграждении рейда.

Но главная задача этого периода состояла в максимальном ускорении оборонительных работ и поддержании боевого духа войск. Вице-адмирал Корнилов старался ободрить войска и настроить их на решительную битву с врагом. Например, к солдатам Московского полка В. А. Корнилов обратился с такими словами: "Московцы, вы находитесь здесь на рубеже России, вы защищаете дорогой уголок Русского царства. На вас смотрит царь и вся Россия. Если только вы не исполните вполне своего долга, то и Москва не примет вас как московцев ..." Своими беседами, заботой и энергичной деятельностью адмирал заслужил доверие простых солдат, понимавших и ценивших неподдельные человеческие чувства.

Тем временем союзники приняли окончательное решение не производить немедленного штурма Севастополя, а, установив осадную артиллерию, подавить русские орудия, разрушить укрепления и с малыми потерями занять город. Разделив свою армию на две части — осадный и обсервационный корпуса, они с 19 сентября начали занимать позиции. Французские дивизии осадного корпуса стали лагерем перед четвертым, пятым, шестым и седьмым бастионами на расстоянии трех верст от города. От Сарандинакской балки до Черной речки расположились английские войска, они также входили в состав осадного корпуса. Над обрывами Сапун-горы, фронтом к Балаклаве и Федюхиным высотам, обосновались французские дивизии обсервационного корпуса под командованием генерала Боске. Его задача заключалась в охране осадного корпуса от нападения русских войск со стороны Балаклавской долины и Черной речки. В случае необходимости обсервационный корпус должен был оказать помощь английской армии. Турецкая дивизия, расположенная на правом фланге обсервационного корпуса, находилась в резерве.

Закончив обустройство лагерей, союзники с 27 сентября приступили к установке осадных батарей. Французы заложили траншеи на Рудольфовой высоте в 450 саженях от пятого бастиона, а англичане — на Зеленой горе в 1200 саженях от третьего бастиона и 1050 саженях от Малахова кургана. Такое значительное удаление осадной артиллерии от русских позиций на Корабельной стороне свидетельствовало о ее большом количестве и мощи.

Подполковник Тотлебен немедленно принял соответствующие контрмеры. Определив длину заложенных противником траншей и разделив ее на 6 м (минимальное расстояние между пушками), он получил вероятное количество орудий, устанавливаемых на строящейся батарее; далее следовало направить против этого пункта соответствующее количество стволов с русских позиций. Так, например, было выявлено, что необходимо французской батарее противопоставить не менее 40 орудий. С этой целью на ближайших укреплениях перерезали несколько амбразур, а у четвертого и пятого бастионов заложили новые батареи: №22 (Ивашкина), № 23 (Лазарева), №24 (Бурцева) и №25 (Титова). Кроме того, в 100 саженях от возвышенности начали возводить контр-апрошную батарею №26 (Шемякина). Для вооружения батарей перевезли бомбовые пушки с Николаевской батареи и большие мортиры с кораблей. Так создавался необходимый перевес в артиллерии над французами. Одновременно предпринимались меры для защиты четвертого бастиона от флангового обстрела с Рудольфовой горы: там началось строительство траверс на левом фасе через каждые две пушки.

Установленные на русских укреплениях орудия вели беспокоящий обстрел строящихся батарей противника, а по ночам солдаты делали вылазки с разведывательными целями.

29 сентября французы приступили к устройству еще пяти батарей, а англичане начали рыть траншеи на Зеленой горе, в 600—700 саженях от третьего и четвертого бастионов. Начальник инженеров Тотлебен немедленно распорядился строить противодействующие батареи, заменить на правом фасе третьего бастиона 18-фунтовые пушки на 36-фунтовые и защитить от продольных выстрелов фасы третьего и четвертого бастионов траверсами через каждые два орудия.

При строительстве укреплений и батарей возникало много препятствий. Земля для брустверов содержала большое количество мелкого камня и поэтому насыпи из нее легко разрушались и размывались. Необходимо было все крутости укреплять, но ни дерна, ни черной земли, ни хвороста для туров и фашин строители не имели, и внутреннюю крутость выкладывали из камня насухо или глины, а грунт в брустверы отсыпали по мере возведения этих стенок. Щеки амбразур укрепляли мешками с землей, досками и глиной, которые загорались и рассыпались вскоре после начала боя; приходилось прекращать стрельбу и восстанавливать амбразуры. А так как это происходило весьма часто, темп стрельбы из орудий сильно снижался. В последующем от крепления досками и глиной отказались, применяя фашины и туры. Иногда вместо туров использовали деревянные бочки и металлические цистерны для воды, наполняя их грунтом, однако эти конструкции было трудно заменять, особенно после повреждения снарядами. Очень медленно строились пороховые погреба. Вначале высекали углубления в скале, затем возводили каменные стены на растворе и укладывали по ним перекрытия из двух накатов бревен; после этого со всех сторон отсыпали грунт. Для защиты входа в погреб строили небольшой блиндаж. К концу сентября успели достроить только четыре небольших пороховых погреба шириной 4 и длиной 7 м на третьем и четвертом бастионах и Малаховом кургане. На наиболее важных батареях возвели малые пороховые погреба площадью 10 м2.

Но моряки нашли выход и из этого положения. Они предложили организовать временное хранение зарядов в корабельных цистернах для воды, которые представляли собой кубической формы ящики из листового железа, вмещавшие от 25 до 140 ведер, весом от 6 до 25 пудов. Примерно в десяти шагах от орудий матросы закапывали цистерны в грунт, а сверху прикрывали досками и рогожей. В этих "погребах" хранили небольшое число зарядов, чтобы избежать значительных повреждений при случайном взрыве.

В первые дни осады Севастополя моряки составляли костяк сухопутной обороны. 30 сентября морские батальоны были переименованы в экипажи, с вручением знамен и сохранением флотских порядков. Личный состав Севастопольской эскадры переместился на берег со своими командирами, артиллерией и даже склянками, отбивающими время. На оборонительной линии находились 13 экипажей, один экипаж оставался на корабле "Ягудил" и батареях, возведенных на Пересыпи, а два — на Северной стороне. К этому времени в гарнизоне было также 16 пехотных батальонов, 1 саперный батальон и 28 полевых орудий.

Подполковник Э. И. Тотлебен, являясь полновластным распорядителем по фортификационным работам, принимал решения о возведении всех новых и реконструкции старых укреплений (со временем авторитет начальника инженеров для защитников Севастополя станет непререкаемым, к концу года его произведут в полковники и флигель-адъютанты императора). Однако на первых порах властный и требовательный начальник, не терпевший никаких возражений, имел на этой почве столкновения с моряками. В таких случаях вмешивался вице-адмирал Нахимов: "Эдуард Иванович! Мы ничего не понимаем в Вашем деле, скажите-с мне, что нужно делать, и я передам своим-с..." Конфликт разрешался, и моряки рьяно выполняли поставленную задачу.

Тем временем союзники продолжали возведение батарей и 4 октября начали прорезать амбразуры для установки орудий. Но и защитники города успели к этому времени завершить 20 новых батарей и установить на них орудия крупного калибра. Кроме того, были заложены камнеметные фугасы перед третьим и четвертым бастионами, Малаховым курганом и редутом Шварца. На вооружении оборонительной линии было 341 орудие, половина из них большого калибра. На случай выхода из строя орудий приготовили на основных бастионах и Малаховом кургане резерв из сорока восьми 68-фунтовых пушек с прислугой. С наступлением сумерек 4 октября береговые посты доложили, что неприятель установил на акватории буйки перед рейдом вплоть до башни Волохова. Крепость внимательно наблюдала за подготовкой противника к штурму.