Прочитайте онлайн Семейный бизнес | Глава девятая

Читать книгу Семейный бизнес
3016+1420
  • Автор:
  • Перевёл: А. Набирухина
  • Язык: ru
Поделиться

Глава девятая

— Тебе, должно быть, нравится стоять здесь, превращаясь в ледышку? — Рори пожал плечами. — Но мой инстинкт самосохранения запущен на полную мощность. Извини, я, пожалуй, пойду.

С унынием Джорджия наблюдала, как он поднялся в «магнум». Господи! Провести всю ночь — там, рядом с ним! Шмыгая носом, со слезящимися глазами, проклиная всех трудоголиков компании «Джорди», она забралась в машину вслед за Рори.

Кабина грузовика была специально спроектирована для поездок двух водителей по Европе. Все было предусмотрено для того, чтобы два человека могли комфортно расположиться здесь на время отдыха. Пробираясь через кресло водителя, Джорджия призадумалась: предполагали ли дизайнеры, что один из водителей может оказаться огромным, занесенным снегом и не слишком дружелюбным?

Рори, которого вполне устраивало, как обернулось дело, снял свою кожаную куртку, включил печку, радио и электрочайник и положил огромный спальный мешок на полку. На этот последний предмет Джорджия уставилась с особо дурными предчувствиями.

— Если бы ты сейчас задвинул занавеску и начал готовить ужин, я могла бы подумать, что имею дело с лучшей домохозяйкой года, — пробормотала Джорджия, снимая пуховик и ботинки. — Странно, что на тебе нет передника.

— Я привык к такой жизни. — Рори наклонился над ней и задернул красные занавески. Джорджия затаила дыхание, ощущая прохладу его тела, вдыхая слабый запах лавандовой туалетной воды и бензина. Его волосы задели ее лицо. Рори выпрямился.

— Правда, не везде так роскошно. И, кстати, я как раз собирался предложить тебе объединить наши усилия для приготовления ужина.

«Магнум» был хорошо оборудован для длительных остановок. И ничто — абсолютно ничто — не могло помешать им комфортно провести эти восемь часов, предусмотренных законом для отдыха. С ностальгией подумала Джорджия о том, как уютно было бы в бытовке, но тут же вспомнила, что один из рабочих унес с собой плитку.

Устроившись как можно дальше от Рори, она распаковала свои запасы, которые состояли из кофе, сэндвичей и печенья. Снег обстреливал лобовое стекло, словно из пулемета, а порывистый ветер раскачивал кабину. Рори посмотрел на ее вклад в совместный ужин с некоторым пренебрежением.

— Этого вряд ли хватит, чтобы заправиться голодному водителю.

— Мне вполне достаточно. А ты что, взял с собой обед из трех блюд? Или вообще все меню?

Рори достал суп, холодного цыпленка, булочки и целую гору картофельного салата. Затем он распаковал минеральную воду, апельсиновый сок и две огромные плитки шоколада. Джорджия с завистью наблюдала за ним.

— Мы подогреем суп и цыпленка, а булочек и салата вполне хватит на двоих. — Он извлек из сумки две кружки. — Можем разделить твой кофе и сэндвичи, а печенье и шоколад заменят нам пудинг. Ты забываешь, что большую часть моей жизни домом для меня была кабина грузовика.

— Как трогательно, — хладнокровно сказала Джорджия. Рори уже разливал вскипевшую в чайнике воду. — Типичный странствующий дальнобойщик.

Только, конечно, типичным его назвать никак нельзя.

— Я разбираюсь в значениях слов, не такой уж я невежда. Это было еще одно напоминание о моем статусе? Ты руководишь — я подчиняюсь?

Джорджия поперхнулась кофе.

— Что ты, черт возьми, из всего делаешь проблему?

— У меня как раз проблем нет. — Рори прищурил глаза. — Я думаю, это у тебя не все складно. Мне кажется, что, поскольку ты — женщина, стоящая у власти, ты разучилась общаться с мужчинами. Ты не способна ладить с ними, верно? Тебе приходится все время их контролировать, доказывать, что ты лучше, сильнее, профессиональнее, чем любой из мужчин, с кем ты общаешься. Я думаю…

— Чушь! — Джорджия в ярости схватилась за ручку двери. — У меня полно друзей-мужчин. Десятки. Поэтому меня ни малейшим образом не интересует твой доморощенный психоанализ. Равно как я не собираюсь слушать весь этот вздор ночь напролет. — Она помахала перед его носом ключом от бытовки и широко открыла дверь кабины. — Остаток ночи я проведу там.

Сибирский холод заполнил кабину, когда она спрыгнула прямо в снег.

— Джорджия! — Ветер играл с голосом Рори, как с сухим листком, унося его вдаль. — У тебя даже нет…

— Вот ведь гад! — Она по колено утонула в снегу, из глаз брызнули слезы.

— Нет ни куртки, ни ботинок, — договорил Рори, наклоняясь над ней. Его волосы трепал ветер.

Спрыгнув, он оказался рядом с ней, и, подняв ее под мышки, поставил на ноги. Замерзшая, промокшая и невыносимо униженная, Джорджия злобно смотрела на него. Рори засмеялся.

— Мерзавец! Тебе еще смешно! — Ей казалось, что лицо покрывается льдом, а руки и ноги совсем закоченели. — Как ты смеешь!

Он втащил ее в кабину «магнума» и закрыл дверь.

— Это нечто совершенно новое в моей жизни. Я еще никогда не встречал женщины, которая прыгнула бы в сугроб, чтобы сбежать от меня. Тебе лучше снять одежду.

— Что?

— Снять одежду. — Рори снова поставил чайник. — Если, конечно, ты не хочешь свалиться с простудой. Твои джинсы и свитер промокли насквозь, и если ты не снимешь немедленно носки, то обморожение тебе гарантировано, не говоря уже о переохлаждении. Давай быстрей, Джорджия.

У нее стучали зубы. «А ведь он прав, эта самодовольная свинья», — подумала Джорджия. Ее одежда действительно промокла, стала холодной, как лед, и оставаться в ней было просто невыносимо. Рори вытащил из своей сумки громадное полотенце.

— Задерни занавески, вытрись и переоденься. Я не буду подглядывать. Никогда не находил ничего интересного в переодевающемся коллеге-водителе.

— У меня нет другой одежды.

— Ну и ну! — Рори покачал головой. — Это непрофессионально. Я всегда вожу с собой запасную одежду.

— Готова поспорить, ты в свое время был лидером бойскаутов. — Зубы Джорджии стучали, как кастаньеты.

— Вообще-то, — начал было Рори, но его остановило сердитое ворчание Джорджии. Он улыбнулся и продолжил: — У меня есть свитер и носки, к сожалению, только черного цвета. Ты бы сама такие, конечно, ни за что не выбрала, но сейчас не приходится привередничать. Вот, возьми…

Джорджия схватила одежду, неуклюже забралась на спальную полку и задвинула занавески. Пока она вытиралась и переодевалась, Рори колдовал над едой, подпевая какому-то древнему шлягеру, звучавшему по радио. Еще ни разу в жизни Джорджия не испытывала такого отвращения — это была настоящая ненависть.

— Так намного лучше. — Рори наградил ее ободряющим взглядом, когда она слезла с полки. — По крайней мере, ты не умрешь у меня на руках. Я был бы не в силах сообщить твоей бабушке, что ты находишься в криогенной заморозке где-то на северо-востоке Англии, тем более на второй день после того, как она взяла меня на постоянную работу. Кофе будешь?

Его носки были Джорджии по колено и свисали с кончиков пальцев, как туфельки феи. Свитер можно было бы обернуть вокруг нее пару раз, и длиной он был как раз до самых носков. Ей было тепло и уютно, но вместе с тем — ужасно досадно.

Она неловко взяла кружку с кофе.

— Спасибо. Бабушка предпочла бы получить известие о моей смерти, нежели о провале заказа «Леннардз» и потере партнера. Уж лучше мне умереть, чем проиграть «Вивиенде».

— Ты недооцениваешь свою бабушку, — говорил Рори, подогревая суп и булочки, и одновременно раскладывая по тарелкам цыпленка и картофельный салат с ловкостью профессионального официанта. — Сесилия тебя очень любит. Я знаю, как она относится к бизнесу, но я также понял, как она относится к тебе. Бабушка гордится тобой — и не без основания. Она тебя любит, как родную дочь.

— Ставлю тебе за наблюдательность пять с плюсом. — Джорджия с горечью рассмеялась. — А что бабушке еще оставалось. Мораг, моя мама, не отличалась горячей любовью к дочери.

Рори промолчал. Джорджия закусила губу. Она очень редко вспоминала Мораг, а иногда забывала о ней вовсе. Порой у Джорджии просто в голове не укладывалось, что Сесилия и Гордон на самом деле не были ее родителями. Почему она заговорила об этом именно сейчас? Да еще с Рори? Она пожала плечами.

— Бабушка всегда заменяла мне маму.

— А как же твоя настоящая мать? Мораг? — Рори сидел к ней спиной. — Если не хочешь, не говори об этом. Я вообще не имею права спрашивать. Полагаю, это был несчастный случай?

— Что? — Джорджия в задумчивости рассматривала свои руки. — О, нет. Моя мама жива и здорова. Несчастным случаем была я.

— Внебрачный ребенок? Подумаешь, преступление! — Рори передал ей доверху наполненную тарелку и кружку с супом. — Не нужно убиваться по поводу того, в чем ты совершенно не виновата.

Джорджия взяла у него тарелку и отвела глаза.

— Я и не убиваюсь. Кстати, я родилась в самом что ни на есть законном браке. Мои папа с мамой были женаты к тому времени уже пять лет. Они просто не были готовы к тому, чтобы стать родителями. Это не входило в их планы. Они хипповали. И решили, что бабушка с дедушкой будут мне более надежной семьей.

— Боже мой! — Похоже, Рори был шокирован. Джорджии вдруг захотелось рассмеяться. Он даже перестал грызть цыпленка. — И где же они сейчас?

— Строят из себя великих путешественников нового времени где-нибудь в Уэльсе. Они встретились и поженились еще будучи студентами университета, выбрали для себя образ жизни хиппи, и воспитание детей могло бы им очень помешать. — Джорджия проговаривала про себя этот текст миллионы раз, но почти никогда не произносила его вслух, и, как ни странно, теперь ей было совсем не больно говорить об этом.

— Они обычно вспоминают о моем дне рождения и всегда присылают открытку на Рождество. Я видела их прошлым летом. Они проезжали мимо нас в Стоунхендж, чтобы посмотреть солнцестояние.

Рори изо всех сил старался сохранять хладнокровие.

— Они приезжают к вам в «Диадему»? Чтобы побыть с вами?

— Как бы не так! Они не в ладу с водопроводом, ванной и другими благами цивилизации. Последний раз они были у нас, когда умер дедушка. Приехали в фиолетовом фургоне, в каких-то халатах, жилетах и вязаных шапочках. Притащили охапки цветов, которые нарвали по дороге, и курили на протяжении всей церемонии. Они тогда провели у нас два дня: то становились каменными, то рыдали. Я была даже рада, когда они уехали.

Рори смотрел на нее так долго, что, казалось, прошла вечность. Джорджии очень хотелось, чтобы он сказал хоть что-нибудь. Она не понимала, почему раскрыла ему душу. Рори откинул волосы со лба.

— Это многое объясняет. Твои отношения с Сесилией и самоотверженную преданность «Диадеме». Тебе в жизни очень повезло, Джорджия, правда. И я очень тронут, что ты рассказала это мне. Наверное, сейчас ты была бы не прочь, чтобы меня внезапно поразила амнезия?

— Действительно, что-то я разболталась. — Джорджия смутилась. Он ведь не просил рассказывать историю ее жизни. Когда она была помладше, ее постоянно мучили вопросы о том, что же плохого она сделала, что родители отвернулись от нее. Теперь это уже было не так важно. Джорджия по-прежнему любила родителей, но больше уже в них не нуждалась.

Рори улыбнулся и вернулся к ужину.

— Я совсем забыл про еду. Тебе не надоела эта дребедень по радио? Может, ты предпочла бы что-то другое?

Джорджия посмотрела на часы. Какая разница? Какое значение имеет то, что он подумает о ней сейчас?

— Ты не против, если мы посмотрим «Санта-Барбару»?

— Нет, нет. Я и сам стараюсь ее не пропустить.

Рори принялся настраивать телевизор, и Джорджия так и не поняла, пошутил он или сказал всерьез. Заполнив пространство между ними тарелками, кружками и едой, она пыталась сконцентрировать все внимание на содержании фильма. Они удобно устроились в противоположных углах кабины и нарушали тишину только просьбами передать булочки, сэндвичи и напитки. Но это была лишь видимость мира.

Порывистый ветер хлестал и окно кабины, в темноте завывала метель, Джорджии было уютно, и она наслаждалась самым вкусным обедом в своей жизни.

— Это было восхитительно, — с сожалением сказала она, когда закончились новости. — Спасибо большое. Я…

— Раз уж мы говорим по душам, я должен перед тобой извиниться. — Рори собрал тарелки и кружки. — За то, что случилось тогда. Обычно очень нелегко сказать «прости». Прости меня, Джорджия.

— Да, ты действительно поторопился с выводами относительно моих отношений с Аланом. Но…

— Я не об этом. — Рори перестал аккуратно складывать грязную посуду в пакет (из него получилась бы образцовая жена). — Я имел в виду поцелуй. Я просто воспользовался случаем. Прости.

Даже при тусклом свете было видно, как вспыхнуло лицо Джорджии.

— Да, действительно. Но… мы оба погорячились. Может быть, нам лучше забыть об этом?

— А ты сможешь? — Рори не смотрел на нее. — Я не смогу. Я не буду больше пытаться это сделать, не беспокойся. В конце концов, ты очень ясно указала мне мое место. Но это было так приятно! — Он повернулся и взглянул на нее. — Очень приятно. Мне показалось, ты сама этого хотела. Хотя, похоже, я ошибся. Оказывается, власть — сильнейший афродизиак, а я никогда раньше не целовал своего босса.

Джорджия пожала плечами, придумывая слова, которые подействовали бы на Рори как холодный душ. Однако на этот раз она даже не пыталась опять распахнуть дверь кабины.

— Хорошо, я согласна, неприятным это не назовешь… Но все же, я думаю, нам нужно закрыть эту страницу. И я вовсе не твой начальник — пойми это раз и навсегда. Извини, если я вела себя как глупая маленькая выскочка, но я тогда жутко разозлилась. Ненавижу, когда меня не так понимают. Алан Вудбери, честное слово, не мой бой-френд. Он никогда им не был и никогда не будет. Я никогда не оставила бы Алана, если бы он был… нет, я хочу сказать… не оставила бы его в таком состоянии.

Рори кивнул, взглянув на экран. По телевизору шел какой-то триллер двадцатилетней давности.

— Выключить?

— Да, пожалуйста. Включи опять радио.

Он так и сделал. Красивые мелодии Средней Англии чередовались с мягкой и плавной музыкой. Рори откинулся в кресле.

— Мы простили друг друга, и этого больше не повторится. Поэтому давай начнем все сначала — будем друзьями.

— Будем друзьями. — Джорджия кивнула. Она старалась заглушить внутренний голос, который дразнил ее, говоря, что она хочет, чтобы Рори Фолкнер стал для нее больше, чем просто другом, намного больше.

— Значит, у тебя с Аланом Вудбери нет никаких серьезных отношений? А вообще у тебя кто-нибудь есть?

— Нет. Правда, нет. Вечно не хватает времени. Мы с Аланом иногда просто сопровождаем друг друга на разных мероприятиях, так удобнее. У меня очень давно не было ничего серьезного. А у тебя?

«Боже мой, Триш и Сесилия были бы довольны!»

— На каждой остановке по девушке. Везде, где я снимаю шляпу, и так далее и тому подобное. — Рори улыбнулся. — Это моя первая постоянная работа за пять лет, поэтому, кто знает… В Аптон-Поуджез есть клуб одиноких сердец?

Джорджия рассмеялась.

— Нет. А если бы и был, то бабушка увела бы всех женихов.

Между ними опять разверзлась тишина. Джорджии ужасно хотелось зевнуть, но двойная спальная полка и спальный мешок были слишком близко. Она протерла глаза.

— Я рассказала тебе о своем необычном прошлом, а как насчет твоего? Почему ты все время в пути? У тебя же должна быть семья?

— В Лондоне. — Рори устроился поудобнее на кресле водителя. — Мой отец давно умер. А мать живет в Лондоне… вместе с моим братом.

— Да? — тут же подхватила Джорджия. — Он старше тебя или младше?

— Старше на четыре года.

— Как его зовут?

— Руфус.

Джорджия была очарована:

— У него рыжие волосы?

— Нет. — Голос Рори стал таким твердым, что мог бы разрезать стекло. — Он похож на меня. Поэтому мама и хотела назвать меня Рози, понимаешь? Руфус — сын, которого она очень хотела, а я должен был родиться девочкой.

— Это не твоя ошибка, так же как и я не виновата, что появилась на свет. — Джорджии взяла последний кусочек шоколада. Теперь она понимала, почему они так хорошо понимают друг друга. — И вы не ладите? Ты и Руфус?

— Я ненавижу его, — сказал Рори. — Он мне противен, я его терпеть не могу.

У него на душе было что-то еще. И Джорджия это чувствовала. Но чтобы не разорвать хрупкие узы дружбы, она усмирила свое любопытство. Рори сам расскажет ей, если захочет. Впереди была целая ночь.

— В моей жизни был еще один человек. — Его взгляд не отрывался от снежинок, которые кристалликами налипали на лобовое стекло. — Девушка по имени Стефани. Мы прожили вместе четыре года Я… в общем, однажды я пришел домой раньше, чем обычно, и застал ее в постели с другим мужчиной. Они занимались любовью…

— О, боже! — Джорджия чуть было не обняла Рори, чтобы утешить, но вовремя опомнилась. — Какой ужас! Как… И что было дальше?

— Ничего. Я просто не верил своим глазам. Я помню, как стоял в дверях и смотрел на них в оцепенении. Ничего не чувствуя. Просто смотрел. Этим другим мужчиной был Руфус.

— Твой брат?! Господи Иисусе! — Джорджия чуть не подавилась слюной. — Ой, как я тебе сочувствую. Ты его ударил?

Рори покачал головой.

— Мне хотелось убить их обоих, и я знал, что способен на это. Они принялись причитать вокруг меня, извиняться, оправдываться. Я ничего не слышал. Я только видел их перед собой. Вместе. И я понял, что если останусь, то просто наброшусь на изменников. Поэтому я ушел оттуда и колесил по Лондону несколько часов, чтобы дать им время исчезнуть. Я не мог вынести предательства. Я любил их обоих, понимаешь?

— Да. — Джорджия прикоснулась к его руке. — Это самое ужасное. То есть, в любом случае — это ужасно, но твой брат… А что было потом?

— Ничего. Я помню, как шок снова сменился яростью, а потом — болью. — Он иронично улыбнулся. — Наверное, я тогда побил каждую стену в южном Лондоне. Как ни странно, это помогло. Я вообще-то человек не агрессивный и ненавижу жестокость. — Рори пожал плечами. — Когда я вернулся, их уже не было.

— А они все еще вместе?

— Нет, что ты. Руфус хотел Стеф только потому, что она была моей. Он всегда все прибирал к рукам и не мог смириться с мыслью, что у меня есть что-то свое. Разумеется, Стефани пришла ко мне, когда Руфус потерял к ней интерес, и просила простить ее.

По радио играл Генри Манчини. Никаких других звуков, кроме завывания ветра, слышно не было.

— Я послал ее к черту и с тех пор больше не видел.

— Ты все еще любишь Стефани?

— Нет. Но я никогда не забуду ее… точнее, того, что она сделала. Этого предательства. Я никогда не прощу ее… и Руфуса. Я оставил ту квартиру, семейный бизнес и пустился в скитания.

Джорджии передалась его боль, и она поняла, как ей повезло, что не пришлось испытать в жизни подобных страданий. Бедный Рори. Это многое объясняло. Особенно его реакцию на то, что она оставила тогда Алана Вудбери одного. Если бы только она могла все это знать раньше.

— А что твоя мама? Ты ей рассказал?

— Нет. Это ничего бы не изменило. Моя мама считала, что даже задница Руфуса светит, точно солнце. К тому же ей никогда не нравилась Стеф. Мама подумала бы, что я просто слишком бурно на все реагирую. Итак, мисс «Диадема», теперь ты знаешь, почему я стал странником и почему, как только я хочу где-нибудь осесть, в моей душе начинает ныть вновь открывшаяся рана.

— Теперь все будет по-другому. Начни жизнь с чистого листа. Тебе просто нужно научиться снова доверять людям. Ведь, если честно, большинство людей хорошие. В «Диадеме» все — просто замечательные, хотя и разные. У тебя появятся верные друзья.

— Сесилия была права. — Он заложил руки за голову и облокотился о полку. — У тебя действительно очень доброе сердце, и я был дураком, когда подумал иначе.

От таких слов ее душа вспорхнула, как золотая бабочка. Немного подумав, Джорджия лениво потянулась.

— Хочешь, я расскажу тебе о других сотрудниках «Диадемы»?

И она ему обо всем рассказала. И об успехах Шалуна, и о том, как Сабрина и Оскар присоединились к их пастве. К тому времени, когда Джорджия закончила, Рори уже имел представление обо всех, кого мог встретить в Аптон-Поуджез.

— Ого! Посмотри, сколько времени!

— Пора отправляться спать, — сказал Рори. — Утром мы должны встать как можно раньше.

— Да, я тоже так думаю. — Джорджия выглянула в окно. — Пожалуй, я рискну добежать до бытовки, чтобы сходить в туалет и почистить зубы.

— Я тоже.

Они кое-как натянули на себя куртки и ботинки, шарфы и перчатки и, вздохнув поглубже, нырнули в метель.

Возвращение в кабину было подобно погружению в ванну из разогретого желе.

— Оо-о! Какое блаженство! — сказала Джорджия со вздохом, избавляясь от теплой одежды. — В такие ночи я чувствую себя виноватой: мне тепло и сухо, а кто-то мерзнет на улице.

— Я тебя понимаю. — Рори начал аккуратно убирать мусор. — Все-таки постарайся не думать о брошенных животных и бездомных людях. Я всегда клялся, что если выиграю в лотерею, то куплю огромный дом и буду ездить по стране, подбирая на своем пути всех, кто нуждается в крыше над головой.

Джорджия посмотрела на него с восторженной улыбкой. На секунду ей представилось, как они, две добрые души, вместе занимаются этим благородным делом.

— Ну, пора подумать о насущном. Кому достанется полка?

— Тебе… вместе с одеялами. Я буду спать в спальном мешке, на сиденье. Хорошо?

— Договорились! — Джорджия не знала, радоваться ей или огорчаться. Она и раньше проводила ночи в кабине «магнума», в компании с Джедом или Барни, и никогда не возникало проблем. «Но, надо признаться, — подумала Джорджия, пока они раскладывали спальные принадлежности, — Рори Фолкнер — это особый случай». Она забралась на полку и укрылась одеялом. Перед тем как задернуть занавеску, Рори сказал:

— Спокойной ночи, Джорджия.

— Спокойной ночи…

В темноте она слышала, как он укладывался спать на сиденье, прямо под ней. По ее телу опять прошла дрожь. Ветер все так же раскачивал кабину. Свернувшись калачиком, Джорджия заснула.

Ночью она проснулась и услышала его спокойное дыхание. Рори что-то пробормотал во сне, и это вызвало у нее улыбку. Она перевернулась на другой бок. Если бы Джорджия опустила руку, то могла бы коснуться его волос, погладить его лицо. Она вздохнула и закрыла глаза.

* * *

Путешествие обратно в Антон-Поуджез, на юг, было намного легче. Время пролетело быстро: они по очереди вели машину, отдыхали на заправках, по-дружески болтая друг с другом, — словом, все шло как по маслу. Погода значительно улучшилась, и к тому времени, когда они добрались до Мидленда, почти весь снег растаял. Оставив трейлер в «Леннардз», они без труда доехали до «Диадемы».

— Я заправлюсь и помою машину, — сказал Рори. — А ты отнеси тахометры и документы Сесилии. И еще, Джорджия…

Она повернулась к нему:

— Да?

— Спасибо, это было здорово.

— Да, просто замечательно.

Джорджия вбежала в офис. Триш, как обычно, печатала на компьютере, а Сесилия висела на телефоне. Это был совсем другой мир.

— Как все прошло? — В огромных глазах Триш застыл вопрос.

— Очень скучно и по-взрослому. — Джорджия бросила на стол журнал доставок и тахометры. — Спасибо. Как Джед?

— Прекрасно! — Триш расплылась в улыбке.

— Смотри не порви ему швы, — усмехнулась Джорджия.

Сесилия положила трубку.

— Вы все сделали вовремя, дорогая. Это звонил Том Леннард. Все превосходно. Он в восторге от того, как вы справились с доставкой, поэтому я должна поблагодарить вас обоих. А где Рори?

— На заправке, — ответила Джорджия. Ее бабушка была профессионалом до кончиков ногтей. Дела для нее всегда были на первом плане. Это уж потом она будет расспрашивать о том, как они провели ночь в грузовике.

— О господи!

Сабрина Йетс, улыбаясь, сидела за столом Джорджии, в руках у нее было руководство по эксплуатации грузовиков.

— Здорово! Отпад, да? Это твоя бабуля все устроила. Ее парикмахер приходил сегодня утром. Красиво, да?

— Красиво… — словно эхо прозвучал голос остолбеневшей Джорджии.

Сабрина выглядела просто сногсшибательно в облегающих джинсах и кашемировом свитере Сесилии. Ее волосы, еще недавно разноцветные, были выкрашены в сверкающий темный цвет и изумительно уложены.

— Это самое меньшее, что я могла сделать. — Сесилия обошла вокруг Джорджии, окинув взглядом ее темные волосы, висевшие безжизненными прядями после многочасовой поездки. — Жаль, что ты никогда не позволяешь мне хоть как-то преобразить тебя. Но признайся, что эффект получился потрясающий.

Это было настоящее перерождение. Джорджия закрыла глаза. Рядом с вызывающе красивой Сабриной она чувствовала себя горбатым троллем.

Открылись двери, и вошел Рори. Триш снова прекратила печатать. Сесилия приветливо распростерла руки. Рори взглянул на Джорджию, подмигнул ей, и она почувствовала себя самой красивой на свете.

— Ого! — Глаза Сабрины сверкнули из-под блестящей челки. — Это кто же такой?