Прочитайте онлайн Секретарша на батарейках | ГЛАВА 4

Читать книгу Секретарша на батарейках
4316+718
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 4

Обед подавала экономка Люба — сдобная и душистая, с короткой толстой косой, обвязанной красной лентой. Такие ленты заставляют вплетать в волосы официанток в трактирах, чтобы придать им русский колорит. У нее была кофточка в горох, распираемая пышной грудью, и руки в ямочках. Еду она обильно сдабривала собственным жизнелюбием, поэтому все ели с аппетитом, несмотря на то что настроение за столом не у всех было хорошим.

Анисья Петровна цвела и пахла, словно маргаритка, высаженная из горшка в открытый грунт. Непонятно, как ей удавалось убеждать домашних, что ее смертный час не за горами. Возможно, родственники просто пользовались предлогом для того, чтобы бросить дела и побыть на воздухе. Кроме нее довольством лучился только Роман: он то и дело поправлял усы мизинцем с криво обрезанным ногтем и вообще изображал из себя эдакого ухаря. Возможно, дело было в том, что на этот раз его посадили рядом с Мариной.

Саму Марину в ее нынешнем состоянии можно было смело не принимать в расчет. Прошедшая ночь подарила ей не только синяки под глазами, она окончательно и бесповоротно выбила почву у нее из-под ног. Дима еле-еле уговорил ее пойти к Девелям на обед.

— Ты обещала меня всячески поддерживать! — сердился он. — Что я буду делать там один? Я никому не интересен!

— Я тоже! — воскликнула Марина, задрожав нижней губой.

— Не говори глупостей! Ты отлично играла свою роль.

— Нет, не отлично! Я взялась соблазнять мужчин, а на самом деле могу соблазнить только собаку!

— Ну, не знаю… Лично мне ты очень нравищься! — сообщил Дима, искренне считая, что привирает в интересах дела.

Марина посмотрела на него исподлобья. Всего несколько дней назад она сидела в приличном офисе за приличным компьютером и занималась чистой и важной работой. И в кого она превратилась теперь?

Однако Диме все было нипочем. Он резал жаркое на длинные полоски, засовывал их в рот и жевал с таким видимым удовольствием, что экономка Люба должна была раздуться от гордости.

Софья и Дарья сидели рука об руку и зыркали по сторонам, точно две галки на заборе. Обе все еще носили траур, хотя Анисью Петровну это раздражало.

— Вы похожи на обгоревшие елки! — сердилась она. — И я не верю, что это дань памяти моему сыну! Вам просто нравится, когда вас жалеют посторонние люди.

Валерий Леопольдович, который со дня на день собирался отчалить из родного дома, презрев приличия, перелистывал невзрачную брошюрку, нашпигованную умными рассуждениями. Наука манила его к себе даже в те моменты, когда он испытывал голод.

— Африка — это особо опасное место, — заявила Анисья Петровна, кинув взгляд на углубившегося в чтение сына. — В Африке водится такая дрянь, которая в нормальном климате погибает в течение часа. Там все кусается, и в каждом рту полно яда!

Валерий Леопольдович поднял голову и рассеянно спросил:

— Я должен расценивать твое заявление как проявление любви и заботы обо мне?

Старуха надулась и тут же потребовала, чтобы медсестра принесла ей витамины.

— Ты совсем не следишь за графиком приема мною предписанных препаратов! — сердито заявила она.

Катя молча поднялась и отправилась в комнату за витаминами. Старуха тотчас повернулась к Диме и сказала масленым голосом:

— Дмитрий, не хотите ли маринованного огурца? А то я велю открыть для вас банку!

— Что вы, что вы, Анисья Петровна! Я и так сыт сверх всякой меры!

— А ты, Аркашка?

Аркадий сидел с таким видом, точно ему предстояло съесть жабу, он знал об этом и морально готовился. Палец на его руке был перевязан бинтиком, на щеке запеклись три кровавые царапины, будто его драл медведь. Остальные следы бурного ночного времяпрепровождения скрывались под одеждой.

— Не хочу, — равнодушно ответил он.

Медсестра Катя, занимавшаяся накануне его ранами, с самого утра поглядывала на него с сочувствием, но помалкивала. Впрочем, старуха вряд ли поощрила бы ее вести себя слишком вольно. В ее табели о рангах медсестра входила в графу «прислуга» и за общий стол ее сажали только потому, что Анисье Петровне могло стать плохо где угодно и когда угодно. Когда Катя вернулась с витаминами и подала ей коробочку, она пробурчала:

— Все так и ждут, когда я отброшу копыта, чтобы распилить бриллиант моей прабабки!

— Успокойтесь, мама, — подала голос Дарья. — Нас слишком много, чтобы делить на всех столь скромный камень.

— А ты его прямо уже и оценила! — откликнулась та.

— Можно подумать, что кроме этого бриллианта у вас ничего больше нет, — хихикнул Роман.

— Слухи о моем богатстве сильно преувеличены. Просто не понимаю, почему вы продолжаете упорствовать!

— Не обращайте внимания, — сказала Софья, обращаясь к Диме и Марине. — В нашем доме любят поговорить о деньгах.

— Ты могла бы предсказать, — укорил ее Роман, — где находится наше фамильное богатство. Дед же обещал богатства!

— Так это наш дед обещал, — пробормотал Аркадий. — Поэтому ты тут совершенно ни при чем.

— Скоро поднимется ветер, — довольно равнодушно напомнила Софья. — И все тайное станет явным.

Дима ел и исподтишка разглядывал собравшихся. Самым важным событием дня стало появление двух новых персонажей — жены Аркадия и его шофера, здорового неповоротливого типа по имени Володя. Несмотря на то что он был еще довольно молод, голову его рассекала блестящая лысина, похожая на желтую борозду. Впрочем, все, что росло на «обочине», тоже не заслуживало внимания. Володя был молчалив и оттого казался неприветливым. Его фотография хранилась у Димы в «деле» — Анисья Петровна снабдила ее короткой надписью: «Темная лошадка». Вероятно, она неоднократно пыталась вытрясти из шофера душу, но не преуспела в этом. Впрочем, никаких видимых мотивов расправиться с Иваном Леопольдовичем у Володи не было. , Все, что удалось Диме заблаговременно узнать об этом парне, выглядело невинным и не заслуживающим внимания. Никаких особых поручений для Аркадия он не выполнял и служил тем, кем и нанимался — извозчиком. Он был холост, не имел детей и особых материальных затруднений, поскольку не играл в азартные игры и не таранил на дорогах навороченные тачки.

Супруга Аркадия, которая то и дело брала у мужа шофера «в аренду», оказалась самой сложной фигурой на шахматной доске. У нее было бурное прошлое и насыщенное событиями настоящее. Она использовала людей в своих интересах так легко и непринужденно, что это вызывало зависть, и не видела в этом ничего особенного. Алла уже несколько лет занималась дизайном дамских сумочек, чем обеспечивала себе материальную независимость и возможность ругаться с мужем, когда захочется.

— Как там в городе, Аллочка? — спросила Дарья невестку, которая не носила траура и явилась в деревню в красных бриджах.

Марине она не понравилась. Жена Аркадия была хороша собой и высокомерна, как какая-нибудь королева красоты местного розлива. Ее лицо «делали» раскосые карие глаза и крупные выставочные зубы. Волосы, скрученные в небрежный узел, блестели так, словно им обещали рекламную съемку.

— В городе тоже можно жить, — ответила Алла, наливая морс в свой стакан.

Потом она стала пить этот морс, поставив локти на стол. Марина обратила на это внимание, потому что локти та расставила слишком широко. Кажется, никого это не заинтересовало, и Алла, делая мелкие глоточки, начала медленно придвигать к себе салфетку, лежавшую возле соседней тарелки. Тарелка принадлежала шоферу Володе, который скорбел над стоящим рядом с ним блюдом жареной картошки — ему очень хотелось съесть ее всю, но было неудобно.

Марину разобрало любопытство: чего, собственно, добивается эта дамочка? Локти сближались, и салфетка — сантиметр за сантиметром — подъезжала к Алле. Наконец она посчитала, что все в порядке, протянула руку и как бы между прочим взяла свернутый в несколько раз кусок ткани. Промокнула тубы, а затем положила его на колени. Марина немедленно уронила вилку и полезла за ней под стол. Она увидела, как Алла поспешно скомкала в руке листок бумаги. «Неужели в салфетке была записка? — удивилась Марина. — Но кому она предназначалась? Володе? Или это он сам положил ее в салфетку с тем, чтобы Алла взяла и прочитала?»

Последнее предположение выглядело сомнительным. Эти двое только что приехали сюда в одной машине, и у них было время обсудить любые вопросы. Выходит, записка все-таки предназначалась Володе. Кажется, сам он ее даже не заметил, а вот Алла заметила и зачем-то прикарманила.

Как странно — записка! Встав из-за стола, можно взять за руку кого угодно, отойти в сторонку и наговориться всласть. К чему писать записки?

— Принесите мне пепельницу! — потребовала тем временем Алла, отодвинув от себя пустую тарелку.

— Может быть, лучше выйти на веранду? — спросил Дима голосом, похожим на сахарный сироп. — Табачный дым может повредить здоровью Анисьи Петровны!

— Ах, молодой человек! — растроганно воскликнула старуха. — Вы такой милый! Я определенно от вас без ума.

Валерий Леопольдович немедленно вскинул голову и с мрачным вниманием посмотрел сначала на мать, а потом на предмет ее тайной страсти. Предмет выглядел полным идиотом и улыбался, как Пьер Ришар в комедии «Невезучие».

Марина заметила, что Алла, на одежде которой отсутствуют карманы, продолжает сжимать записку в кулаке. Сейчас они выйдут на веранду, и ей станет трудно ее прятать. Делая вид, что увлечена беседой с распавлинившимся Романом, она краем глаза следила за женой Аркадия. Той записка явно мешала и, проходя мимо напольной вазы, она незаметно бросила комок бумаги внутрь. Он застрял между сухими ветками и остался лежать на самом виду.

Марина немного отстала и, повинуясь порыву, сунула руку в вазу, схватила записку.., и увидела, что Алла обернулась и смотрит на нее. У Марины немедленно вспотели ладони, а сердце подпрыгнуло в груди, словно мячик для пинг-понга. Вот черт! Как неудачно получилось. Когда они вышли на веранду, Алла немедленно приблизилась к ней и сказала:

— Значит, вы сестра Дмитрия. — И сощурилась: не то от дыма, не то оттого, что приценивалась к Марине.

За обедом она обращала на нее не больше внимания, чем на плетеную корзинку для хлеба. Когда их представили друг другу, она даже не кивнула. А вот теперь — пожалуйста! — завела разговор. Может, пойти и бросить записку обратно?

— Ну да, — неуверенно ответила Марина, пытаясь держаться уверенно. — Мы с ним родные сестры. То есть — братья. То есть родственники.

— Моему мужу вы понравились, — приподняла уголки губ Алла. — Он сказал, что вы очень забавная. Теперь я вижу, что это действительно так. Вы забавная. Хотя в вашем возрасте это немного неудобно.

Марина немедленно-ощетинилась. Ей редко приходилось сталкиваться с таким вежливым хамством. Она соображала, что бы такое ответить, когда Алла снова подала голос:

— Кстати, лапуся, я ничего не обронила, когда выходила из-за стола? Вы не поднимали?

Она предлагала мирный путь разрешения конфликта. Сейчас можно сказать: «Да, да. Вы обронили вот это!» И протянуть ей записку. Если бы Алла не назвала ее лапусей и не сказала, что она забавная, Марина так бы и сделала. Но пойти на мировую теперь? Ну уж нет! Лучше она съест записку, но этой мымре ее не отдаст!

— Я не видела, — ответила она и поглядела на Аллу ясными глазами.

Тут к ним подошел Валерий Леопольдович и сказал:

— Мариночка, вы ведь еще не видели мою коллекцию? Хотите посмотреть?

— Хочу, — кивнула Марина.

— Имейте в виду, — попыталась задержать ее Алла. — Это всего лишь пара скальпов и гора черепков.

Марина немедленно сделала умное лицо:

— Думаю, они представляют немалую научную ценность. Кроме того, Валерий Леопольдович наверняка хороший рассказчик.

— А критически настроенным личностям с нами лучше не ходить, — холодно заметил тот.

Марина потупила глазки и потрусила за ним к лестнице на второй этаж. Валерий Леопольдович резво взбирался по ступенькам, перешагивая сразу через две. Возможно, хотел показать свою молодецкую прыть. Алла поглядела ему вслед и подошла к Анисье Петровне.

— Обратили внимание, что ваш сын решил уединиться с этой Мариной?

— Ничего удивительного, — парировала старуха. — Она очень хорошенькая. Вчера с ней уединялся твой муж.

Раздосадованная Алла подошла к Аркадию и сказала:

— Вот, значит, чем ты занимаешься в мое отсутствие!

— Чем? — мрачно спросил тот.

— Ставишь меня в глупое положение!

— Я не собирался этого делать, — признался Аркадий. И вообще, говоря по правде, о тебе я думал в тот момент меньше всего.

Алла злобно поджала губы и удалилась. К Аркадию тут же подошел Юрий и после некоторого раздумья произнес:

— Вот ты хвалился, что легко завоевываешь женщин…

— Я не хвалился, — через силу ответил тот. — Я их действительно легко завоевываю. — И с отвращением посмотрел Марине вслед.

— Тогда скажи: как поступить, если мне понравится.., какая-нибудь?

— Сразу выложи ей все, что чувствуешь. Можешь даже приукрасить. Больше всего они любят, когда с ними разговаривают. Без разговоров вообще ничего не получается. Если ты будешь разливаться о своих чувствах, то победишь всех соперников и попадешь в первые строчки хит-парада.

— Ага, — сказал Юрий. — Понятно. Я попробую, Тем временем Марина расположилась в уютном кресле, занимавшем довольно много места в кабинете Валерия Леопольдовича. Кабинет вообще казался тесным из-за обилия книг, загромождавших все свободное пространство. Пока хозяин суетился возле шкафов и доставал самые интересные экспонаты, Марина протянула руку и сняла с полки толстую книгу под названием «Страна филателия». Раскрыла ее посредине и, быстро расправив записку, вложила ее между страницами.

— Вот, Мариночка! — подскочил к ней Валерий Леопольдович. — Талисман одного из древних племен…

Марина быстро перевернула страницы, не успев прочитать записку. Она видела ее лишь мельком. Записка была написана от руки печатными буквами и начиналась словами «За мое молчание…». И еще там были цифры и крупно начертанный значок $. Марина не успела разглядеть, кто и сколько требовал за свое молчание. И чем угрожали адресату — тоже.

— О! — сам себя перебил Валерий Леопольдович, увидев, что за книгу Марина держит в руках. — Если вы интересуетесь филателией, я могу порадовать вас кое-чем. У меня целый кляссер марок с изображениями экзотических рыб. Есть редкие — японские. Они даже внесены в каталог, сейчас я вам покажу.

Он зашел сбоку, присел на ручку кресла и, одной рукой обняв Марину, другой стал листать страницы. Марина поняла, что сейчас он найдет записку, спрятанную ею где-то в конце. Но в этот момент в дверь постучали и, не дожидаясь приглашения, вошли. Это была целая делегация, которую возглавляла Алла. Она привела с собой Дарью, Софью и Романа — всех, кто согласился ее сопровождать. Тотчас из-за их спин выглянула медсестра Катя и смущенно окликнула:

— Валерий Леопольдович! Ваша мама просит вас срочно к ней зайти.

— Боже мой! — раздраженно воскликнул тот. — Она же видела, что я ушел с нашей гостьей!

— Знаете, я посмотрю коллекцию в другой раз, — поспешно сказала Марина и захлопнула книгу. — Когда выдастся спокойный вечерок…

— Скоро поднимется ветер, — принялась за старое Софья, — и ни у кого уже не будет спокойных вечерков.

Сунув «Страну филателию» обратно на полку, Марина поспешно ретировалась, провожаемая подозрительным взглядом Аллы.

— Мариночка! — догнал ее Софьин муж. Роман передвигался мелкими шажками, и создавалось впечатление, будто он лебезит перед тем, с кем идет рядом.

— Вам, наверное, скучно в этой деревне! Почему брат не повез вас на Канары или на Мальдивы?

— На Канарах и Мальдивах мне уже надоело, — заявила Марина противным тоном. — Захотелось чего-нибудь посконного — на реку с дикими берегами, где квакают лягушки и плещутся караси. Где лодки поскрипывают уключинами.

— Ну да, — сказал озадаченный Роман. — А я думал, что вас манят экзотические страны. Сам я в следующем году собираюсь побывать в Канаде. Может быть, даже присмотрю себе там работу и уеду насовсем. Говорят, русских профессионалов там отрывают с руками и ногами.

— А какая у вас профессия? — заинтересовалась Марина.

— Свободная. Я многое умею! Кроме того, у меня практически уже в кармане приличная сумма на обустройство.

— Ваша жена тоже поедет?

— Жена? — переспросил Роман с таким удивлением, как будто вообще не подозревал, что это за зверь. — Не знаю, не знаю. Софья — очень сложный человек…

Между тем Дима Куманцев, воспользовавшись случаем, нарабатывал оперативный материал. Он посетил кухню, где близко познакомился с экономкой Любой, от которой узнал, что Софья накануне трагедии предостерегала Ивана Леопольдовича.

— Она заявила, что ему не стоит ходить на реку, — сообщила Люба, оглядываясь на дверь. — Что вода ему сейчас не пойдет на пользу. А потом все и случилось!

— А когда случилось, — немедленно заинтересовался Дима, — она напомнила о своем пророчестве всем остальным?

— Я не знаю, кто напомнил. Но все об этом говорили.

— Так, может, эту вашу Софью вообще должно охранять государство? Вот она сегодня сказала, что поднимется ветер и все умрут. А никто не пакует чемоданы и не бежит на все четыре стороны.

— Понимаете, — перешла на шепот Люба, — ей нравится привлекать к себе внимание. Катя говорила мне, что есть даже такая болезнь.., не помню, как называется. Когда хочется постоянно быть на виду.

— Ей надо было пойти в артистки, — пробурчал Дима.

Из кухни он направил свои стопы в гараж и обследовал машину, на которой шофер Аркадия привез сюда Аллу. Затем побывал в ванной комнате, где произошло ЧП с Иваном Леопольдовичем. Там была стерильная чистота и сухость, свидетельствующая о суеверном страхе домашних перед этим помещением. В своих странствиях по дому Дима пользовался планом, который начертала для него Анисья Петровна собственной — все еще твердой! — рукой.

«Даже если этого несчастного утопили, — размышлял Дима, — какие могли остаться следы? Да никаких! Я могу выйти на убийцу только с помощью косвенных улик. Дедуктивный метод! Если подражать Шерлоку Холмсу, нужно обращать внимание на самые незначительные сопутствующие обстоятельства. Меня должны интересовать пятна на одежде, манжеты, мозоли, стоптанная обувь и все в том же духе. Также следует запоминать, кто что сказал, кто что заметил и не противоречат ли родственники друг другу».

Вряд ли убийство произошло из-за денег. Семейство убеждено, что на деньгах сидит Анисья Петровна. Все, чем владел Иван Леопольдович, досталось детям — Аркадию, Юрию и Софье. Квартира, дача, машина, некоторая наличность. Ничего из ряда вон выходящего, ничего такого, о чем можно было бы мечтать темными душными ночами и грызть ногти, замышляя самое страшное.

Диме пришла было в голову оригинальная мысль, что чокнутый француз спрятал богатства в этом самом доме. Недаром же он постоянно твердил о том, что его семья будет купаться в роскоши! Но Анисья Петровна разочаровала сыщика, сообщив, что дом был построен уже после того, как Лео бесследно исчез где-то в районе Бермудского треугольника.

Однако если не деньги, то что же? Месть? Утопить человека во время купания непреднамеренно невозможно. Значит, это не убийство в состоянии аффекта! Судя по всему, прикончить Ивана Леопольдовича мог кто угодно. В тот час, когда он отправился купаться, все домашние уже разошлись по своим комнатам, а Софья отправилась бродить по саду. Таким образом ни один человек не мог предоставить другому алиби. Даже медсестра Катя ненадолго покинула Анисью Петровну и удалилась в свою крохотную комнатку, чтобы привести в порядок одежду.

О смерти Ивана Леопольдовича Дима разговаривал с пятью разными людьми — с медсестрой Катей, экономкой Любой, Юрием, Дарьей и Романом. И тут выявилось кое-что странное. Катя утверждала, что ванная комната имела самый мирный вид, если не считать трупа и текущей по полу воды, а Дарья, которая, собственно, и обнаружила мужа, заметила вскользь, что возле двери валялось мыло. Открытый шампунь перевернулся прямо в воду и сильно вспенился. Возможно, находясь в шоке, она все подобрала и положила на место, но Диме мало в это верилось. Человек обнаруживает мертвое тело и начинает наводить порядок?

Роман, к удивлению Димы, оказался слабым помощником. Обычно он был словоохотлив и любил повыпендриваться, но о смерти своего тестя рассказывать не захотел. Дима не сразу догадался, что Роман, прибежавший на место происшествия, банально лишился чувств. Он не помнил ничего, никаких подробностей — только то, что его ужасно тошнило.

Самым умным и опасным среди всех Девелей Дима считал Юрия. Человек, проводящий большую часть жизни в виртуальной реальности, не заслуживал, по его мнению, никакого доверия. Он был слишком закрыт, слишком замкнут, отлично владел собой и редко высказывался. Возможно, в его голове возник дьявольский план избавиться от папаши, поскольку тот мешал осуществлению каких-то его планов.

Конфликт отца с Аркадием, Юрием и Софьей, судя по всему, имел весьма простую и понятную подоплеку: Иван Леопольдович вмешивался в их личную жизнь. По крайней мере — пытался. Ему хотелось управлять всеми тремя детьми, и он действовал довольно грубо и прямолинейно, презрев дипломатию, по части которой был большим мастером. Дарья пыталась его образумить, но ее мнение в глазах мужа не стоило и копейки.

Вообще Иван Леопольдович вырисовывался таким снобом, тираном и эгоистом, что Дима заготовил для его убийцы массу смягчающих обстоятельств. «Будь я его женой, — думал он, разглядывая красивую, но какую-то выжатую, блеклую Дарью, — я убил бы его еще лет пятнадцать назад! Чтобы можно было снова выйти замуж и начать новую жизнь. Интересно, почему она этого не сделала? Из-за детей? Но дети уже взрослые. Даже чересчур взрослые, и эта причина выглядит смешно».

— Отец страдал аритмией, — коротко сообщил Юрий, когда Дима завел с ним разговор о смерти Ивана Леопольдовича. — Но он принимал какие-то препараты, и мы были за него спокойны. Не знаю, что такое могло случиться в ванне, чтобы он утонул.

Что такое могло случиться в ванне? Может быть, его испугали? Допустим, в ванную вошел человек в маске и с пистолетом! Сердце Ивана Леопольдовича сбилось с ритма, он почувствовал слабость, ушел под воду и захлебнулся. Могло такое быть? Вполне. Если бы все случилось вчера, Дима обыскал бы весь дом в поисках черной маски. Но теперь его теории грош цена.

— Вы в тот вечер выходили в сад и долго там прогуливались. Парадная дверь таким образом была открыта. Не мог ли посторонний человек войти в калитку, пробраться наверх и напасть на вашего отца? — спросил он у Софьи.

— Это совершенно исключено! — возразила та. — Во-первых, я бы услышала чужого. Во-вторых, у нас собака.

«Ну да, ну да! — саркастически подумал Дима. — Знаем мы эту собаку! Она по ночам все время где-то шастает. Так что заходи кто хочешь. Я-то ведь зашел! Побывал не только у Анисьи Петровны, но и в комнате Аркадия. Потом убрался восвояси, и никто меня не заметил, даже Юрий!»

— Кроме того, — слегка остудила его пыл Софья, — у отца были очень хрупкие сосуды. Стоило только взять его за руку, и на коже появлялись синяки. Поэтому если бы кто-нибудь даже несильно схватил его за плечи и затолкал под воду, врач непременно обнаружил бы следы. Я отвечаю столь хладнокровно и уверенно потому, что нам уже задавали подобные вопросы.

«Конечно, задавали! — про себя согласился Дима. — Должны были задавать!»

— А какие у вас были.., видения относительно смерти Ивана Леопольдовича? Вы не делились ими с Анисьей Петровной?

Про Анисью Петровну он упомянул просто так, для маскировки. Он прикрывался ее именем, когда затевал разговоры о смерти Ивана Леопольдовича. Будто бы, подружившись со старухой, он был потрясен, когда услышал о постигшем ее — их всех! — горе. Ему хотелось сочувствовать, сопереживать… Но он почти ничего не знал!

— У меня не бывает видений, — отрезала Софья. — Я же не наркоманка. Я просто расшифровываю знаки судьбы.

— Это приметы какие-то, да?

Софья поглядела на него с жалостью.

— Я совсем не расположена делиться с вами тайнами своей души. Извините.

«Не извиню», — подумал Дима. Он все не мог для себя решить, есть у нее пророческий дар или она просто прикидывается.

К вечеру начался дождь. Алла была так любезна, что предложила Диме и Марине плащи или зонты на выбор.

— А можно и то и другое! — сказала она, прожигая глазами дыру у Марины во лбу. Вероятно, хотела выудить из ее головы содержание записки.

Однако Анисья Петровна нашла радикальный выход из положения.

— Молодые люди останутся ужинать! — заявила она. — А потом все сядем играть в лото.

— Только, чур, ставка не десять копеек, а рубль! — азартно воскликнул Роман, и дело посчитали решенным.

После ужина разразилась настоящая гроза. Анисья Петровна потерла одну пергаментную ладошку о другую и заявила, что во время грозы играется особенно здорово.

— Как-то, знаете, веет домашним очагом!

Очага в комнате не было, однако с ней все согласились. Стол освободили от скатерти, принесли коробку с карточками, подтащили торшер…

— У вас есть с собой какие-нибудь деньги? — спросила Марина у Димы, совершенно забыв, что они брат и сестра.

Поскольку рядом стоял Юрий, Дима не стал ругаться матом, а деланно захохотал:

— Ха-ха-ха! Отчего ты вдруг заговорила со мной на «вы»?

— Оттого, — сказала Марина, надуваясь, как жаба, — что я уважаю тебя больше, чем кого бы то ни было.

«Я все ему выскажу, когда мы вернемся домой! Тоже мне, нашел Штирлица!» Внутри нее полыхала такая злость, что, казалось, дым сейчас пойдет из ушей.

— Если хотите, я дам вам взаймы, — любезно предложил Юрий, поглядывая на Марину с интересом.

— Отлично, — обрадовался Дима. — Я принимаю ваше предложение. Сейчас перекурю, и мы обсудим финансовые вопросы.

Он нырнул на веранду, которую заливало дождем, и завозился с зажигалкой. Юрий посмотрел ему вслед и хмыкнул. Марина расценила это хмыканье по-своему.

— Можете не волноваться, — важно сказала она. — Если он не отдаст, потребуете долг с меня. Уж я-то точно верну вам все до копейки!

— Конечно, вернете! — повернулся к ней Юрий. — Ваша юбка до сих пор у меня.

Щеки Марины немедленно залило густым гранатовым румянцем. Она редко так краснела — только когда чувствовала себя униженной.

— Если я при всех заявлю, что готов вернуть вам юбку, — продолжал Юрий, — вы окажетесь в щекотливом положении.

— Хотите сказать, вам ничего не стоит погубить репутацию женщины?

— Да. Я не знаю, что такое угрызения совести. Кстати, это вы вчера потрепали моего брата?

— Я не трепала, — испуганно ответила она. — С чего вы взяли?

— Ну… — Юрий засунул руки в карманы и пожал плечами. — Он ушел к вам и вернулся.., поцарапанный.

— Вы что, нас выслеживали?!

— Пожалуйста, не произносите это «нас» в присутствии его жены.

Марина поискала глазами означенную особу, не нашла и немедленно вспомнила о записке. Интересно, Алла догадалась, куда она ее сунула? И что вообще это за ерунда? Кто требовал у шофера Володи денег за свое молчание? О чем неизвестный обещал умолчать? Как Алла узнала о существовании этой записки, ведь ее наверняка положили в салфетку заблаговременно? Почему она выкрала ее? Может быть, на том месте должен был сидеть не Володя, а она сама?

Марина не могла вспомнить, как они рассаживались за столом. Кажется, кто-то ими командовал. Кто? Анисья Петровна? Она решила, что позже спросит об этом у Димы. Хотя тот, возможно, вовсе не обратил на это внимания.

Когда начали игру, на улице сделалось темно, как ночью. Громыхал гром, и земля содрогалась так, будто все молнии ударяли в крыльцо. Неожиданно снаружи донеслось отрывистое гавканье — это вернулся домой грязный и мокрый Барон. Марина немедленно покинула общество и заперлась в туалете. Аркадию пришлось вытирать собаке лапы и вести ее в свою комнату на втором этаже.

— Выходите, — сказал он на обратном пути, проходя мимо туалета. — Марина, выходите же!

Ему не хотелось с ней разговаривать и вообще не хотелось ее видеть. Но он, как интеллигентный человек, пересиливал себя.

— Поднимается ветер! — прогундосила Софья от окна.

— Ты будешь играть?! — возмутилась Анисья Петровна. — Или ты ждешь, что мы все умрем прямо сейчас?

— Не все, — спокойно возразила та. — Пока не все. Но играть я не хочу. Как можно развлекаться, когда темная энергия сгущается у нас над головой?

— Я тоже не стану играть, — пропищала Катя. — Я лучше книжку почитаю.

Марина могла бы поклясться, что это старуха взглядом заставила ее выйти из-за стола. «Челядь должна знать свое место!» — вот что было написано у нее на лбу большими буквами. Вслед за Катей, сославшись на усталость, общество покинул Володя. Он ушел спать, спросив, у всех ли закрыты окна.

— А то комнаты зальет! — пробасил он.

Марина тотчас вспомнила, что у них в коттедже разбито окно, и неизвестно, во что ее спальня превратится во время грозы.

— Ой, Дима! — воскликнула она. — Как же наш дом?

— Я завтра все сделаю, — подал голос Аркадий. Он сидел очень прямо и смотрел на свои руки, сложенные на столе.

— Мы вернемся, а там наводнение! Все вещи пропадут!

Аркадий сглотнул, но позы не изменил.

— Я возмещу — Он возместит, — подтвердил Юрий и высыпал перед Димой горсть мелочи.

— Сколько тут? — спросил тот. — Я вам завтра отдам.

— Ваша сестра отдаст, — любезно объявил Юра, и Дима поглядел на Марину с одобрением.

«Вот какая молодец! — было написано у него на физиономии. — Не вышло с одним братом, она тут же взялась за другого!»

— Я кричу! — громко заявила Анисья Петровна.

— Зачем вы кричите? — не понял Дима, поправляя карты. Он взял себе четыре штуки, чтобы выиграть наверняка.

— Это означает, что она ведущая, — пояснил Роман и в волнении пощипал усы. — Люблю азартные игры! Кричите, кричите, Анисья Петровна!

Та засунула руку глубоко в мешок, где лежали бочонки с номерами, вытащила один, поднесла к самому носу и объявила:

— Петух!

Дарья и Валерий Леопольдович, державшие наготове фишки, закрыли по окошку.

— Что это? — спросил Дима. — Какой петух? Кто это — петух?

— Ну пять, пять! — сердито пояснила Марина. — Вы что, то есть ты что, никогда в лото не играл?

— Я играл, — пробормотал Дима. — Только нормально, без всяких выкрутасов. — Он тут же спохватился и добавил:

— Нас ведь с тобой маменька вместе учила!

— Я играла еще и в других местах, — сообщила Марина, зыркнув на Юрия, который делал вид, что ничего не слышит, хотя наверняка слышал все до единого слова.

— Дед! — выкрикнула тем временем Анисья Петровна.

— Это она кого-то зовет или я снова чего-то не понял? — вполголоса спросил Дима.

— Вот у тебя дед! — Марина ткнула пальцем в последний ряд. — Дед — это девяносто.

— Барабанные палочки! — радостно продолжала Анисья Петровна.

— А можно как-нибудь без прозвищ? Просто цифры? — робко поинтересовался Дима, но ему немедленно возразили все сразу:

— Просто цифры — это не лото!

— Так будет неинтересно!

— Вы, Димочка, быстро научитесь!

— Ладно, — согласился Димочка. — Валяйте дальше.

— Пойдем на компромисс, — решила Анисья Петровна. — Я буду кричать с пояснениями. Специально для вас, молодой человек!

— Она без ума от этого типа! — сказал Валерий Леопольдович в самое ухо Дарье, которая сидела возле него. — Ты не в курсе, она не вызывала адвоката, чтобы переписать завещание? В конце концов какой-нибудь негодяй может рассматривать ее как богатую вдову.

— Стульчики — сорок четыре! — провозгласила между тем богатая вдова. — Вы успеваете, Мариночка?

— Она успевает! — с улыбкой ответила вместо нее Алла. — У нее зоркий глаз.

Это был намек на то, что она увела записку.

«Да и хрен с тобой! — подумала Марина. — Ты меня за руку не ловила, попробуй теперь что-нибудь доказать. Небось с ума сходишь оттого, что я что-то такое узнала.., семейное. Ты ведь уверена, что записку я прочла!»

— Кассир вышел! — вторгся в ее мысли старухин бас.

— А это что еще за зверь? — озадачился Дима.

— Это тройка, — подсказала Марина. — Вот она, не пропусти — наверху.

— А почему она кассир?

— Потому что есть примета такая, — хихикнул Роман. — Раз тройка выпала, значит, сейчас кто-то банк сорвет.

— Кол! — отрапортовала Анисья Петровна, и все дружно воскликнули:

— Колом тебя!

— Дунька! То бишь двойка. Бублики — восемьдесят восемь. Бычий глаз — десять!

— Сейчас кого-то взбесит! — снова хором ответил стол.

— Очко! Двадцать один.

— У меня квартира, — радостно возвестила Дарья.

Дима удивленно посмотрел на нее и робко сказал:

— У меня тоже. Трехкомнатная, в Щелкове.

Все захохотали, причем так громко и весело, что компанейская собака, запертая наверху, немедленно зашлась лаем.

— «Квартира», — пояснила Марина, хлопая себя по бокам, — это когда тебе остался один ход до победы. Вот, смотри, у тебя на этой линии все цифры, кроме одной, уже закрыты. Значит, у тебя квартира.

— А! — воскликнул Дима. — Теперь я сообразил, почему все смеялись.

Выиграла Алла, и Роман с завистью смотрел, как она подгребает к себе мелочь.

— Вот бывают же люди! — поделился он с соседями своей тоской. — Им во всем везет! За что ни возьмутся — им прет и прет.

— Кричу второй раз! — сообщила Анисья Петровна. — Готовьте закрывашки.

— Знаете, — робко сказал Дима. — Я, кажется, уже наигрался. Кроме того, мне хочется курить.

— Я вас отпускаю, — величественно махнула рукой Анисья Петровна. — Думаю, и так понятно, что сегодня вам придется переночевать у нас. Я уже выделила вам комнаты, и Люба постелила там свежее белье. Она сейчас покажет вашу. Люба!

Старуха так завопила, что у Любы должен был случиться нервный шок. Через пять секунд экономка появилась на пороге гостиной с вопросительным выражением на лице.

— Покажи молодому человеку его апартаменты! — потребовала хозяйка. — А Мариночке позже покажешь, когда мы все наиграемся. Кстати, молодой человек, в комнатах у нас можно курить. Так что, Люба, захвати для него пепельничку.

— И как она только не стесняется при всех пускать слюни! — снова шепотом и снова в ухо Дарье сказал Валерий Леопольдович.

Когда отыграли третий кон, Марину стало клонить ко сну. Приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не улечься щекой на карты. Она зевала с закрытым ртом, смаргивала набежавшие слезы и даже потягивалась.

— Если человек хочет выспаться, — тихо заметил Юрий, — он должен спать один.

Марина предпочла не отвечать на это провокационное замечание и села прямо. Однако через пять минут уже откровенно клевала носом.

Аркадий тоже сидел прямо и тоже засыпал.

— У нас начинают выбывать игроки, — заметил Валерий Леопольдович.

— Еще рано! — тут же откликнулась Софья, и слова ее сопроводил удар грома. — Еще не все готово.

— А там случайно ничего хорошего не готовится? — с иронией спросила Алла. — А то мне что-то не по себе.

Пожалуй, не только ей было не по себе — расходясь по комнатам, все разговаривали преувеличенно громкими голосами. Гроза свирепствовала над поселком, словно собралась стереть его с лица земли. Ветер ревел и дергал окна, пытаясь распахнуть рамы, выломать их и унести прочь. И еще он гнул деревья, будто луки, чтобы пускать из них огромные стрелы. Луна провалилась в черный ил и пропала навечно, а по небу то и дело разбегались трещины, и казалось, что оно вот-вот не выдержит, расколется на кусочки и обвалится вниз.

Марина добрела до выделенной ей комнаты, сорвала с себя одежду и забралась под одеяло. Оно было таким толстым, таким уютным, что Марина мгновенно свернулась калачиком и заснула, словно белка в теплом дупле.

Когда она открыла глаза, дождь все еще лил, и было непонятно, сколько сейчас времени. Ночь — хоть глаз выколи. Ни грома, ни молний, только сплошная стена воды за окном. И как будто голоса — мужской и женский. Они звучали глухо, как сквозь вату, однако разговор велся на повышенных тонах — это можно было понять сразу. Вот что ее разбудило! Ссора. Да уж, дом действительно строили хорошо. Если бы Марина принялась орать в том самом строении, которое у них в семье считалось дачей, все соседи были бы в курсе дела.

Она включила ночник над кроватью и села, свесив ноги. И тут увидела листок бумаги, лежащий возле двери. Она подобрала его и развернула. Это была записка, без подписи, тон которой, впрочем, не оставлял сомнения в авторстве Куманцева. «Перед тем как ляжешь, зайди ко мне. Даже если будет очень поздно». Вот что там было написано.

Марина некоторое время размышляла, потом сунула ноги в босоножки и решила идти. Босоножки были с каблуками и немедленно загрохотали по полу. Она чертыхнулась и снова их скинула. Вместо ночной рубашки Люба выдала ей длинную белую футболку, которая доставала аж до колен. «Вполне приличный вид!» — решила Марина и осторожно повернула ручку двери. В коридоре оказалось так темно, что пришлось оставить светлую щелку. Она точно знала: комната Димы находится в конце коридора. Пять секунд — и она уже скреблась к нему.

Никакого ответа. Марина еще некоторое время скреблась, а потом решила, что Дима давно спит. Записку он, вероятно, подсунул под дверь сразу же, как только поднялся наверх. Просто она ее не заметила. Она пошла обратно и тут поняла, что мужской и женский голоса доносятся из той комнаты, что рядом с ней. Она видела, как в нее заходили Аркадий и Алла. Выходит, это у них там крутые разборки?

Не сдержав любопытства, которое, как известно, грозит отрыванием носа, Марина подошла ближе и прильнула к двери ухом. Бубнеж немедленно распался на две сольные партии.

— Все знают, что ты за ней волочишься! — Алла выплевывала из себя слова, и они горошинами скакали по помещению.

— Глупости! — сердился Аркадий.

— Может быть, для тебя и глупости, но мне стыдно смотреть ей в глаза!

— Ты не знаешь, что такое «стыд», — возражал тот. — Если ты решила меня разжалобить, то придумай что-нибудь другое.

— Не пытайся представить меня бесчувственной стервой!

— Ты сама так представляешься. Тебя никто не любит.

— Зато тебя любят все!

«Боже, не ко мне ли приревновала Алла своего благоверного? Конечно, сегодня Аркадий вел себя точно монах, поглощенный молитвами, но женушке могли рассказать о том, что было вчера». В страшном сне не могло присниться Марине, что она будет откровенно завлекать женатого мужчину. Это Куманцев во всем виноват!

Марина отлепилась от двери и вернулась в свою комнату, но тут же поняла, что придется выйти еще раз — хотелось пить, а воды здесь не было. Она снова оставила дверь прикрытой не до конца и вышла на лестницу. С первого этажа доносились какие-то странные звуки. «Вдруг это собака?» — немедленно испугалась она. Однако Аркадий клялся, что до утра не выпустит ее из комнаты. А если и выпустит, то сразу на улицу — не позволит шататься по дому.

Марина стала осторожно спускаться. На улице снова громыхнул гром, но как-то неохотно. Между тем звуки, которые она слышала, явно не имели отношение к грозе на улице. Наверное, никто из обитателей дома не обращал на них никакого внимания, решив, что, это бушует непогода. А что, если кто-то лезет в окно?

Она на цыпочках прошла через холл и заглянула в гостиную. Дверь на веранду была закрыта, но там, за окнами, словно в фильме ужасов, метались какие-то рваные тени и слышались стоны и рычание.

— Что это такое? — раздался прямо у нее за спиной голос Юрия.

— Вы меня напугали! — вздрогнула Марина. — Подкрались, как Монтегомо — Ястребиный коготь!

— Какой, простите, коготь?

— Неважно.

— Зачем вы бродите среди ночи?

— Я пошла попить и увидела.., вот это…

— Они из-за вас дерутся? — спросил Юрий.

На нем были джинсы и та самая рубашка, в которой он ходил вечером. Марина подумала, что он, возможно, вообще сегодня не ложился в постель. Ну и организм у человека!

— Дерутся? — переспросила она и бросила еще один взгляд за окно. Только когда он сказал, ей стало понятно, что там действительно дерутся.

— Так это из-за вас или нет?

— Кто станет из-за меня драться? — сердито ответила Марина, а Юрий не менее сердито возразил:

— Да ладно вам кокетничать.

Широкими шагами он приблизился к веранде и открыл дверь. Марина подбежала и выглянула из-за его спины. Картина, открывшаяся ее глазам, выглядела довольно зловеще. Огромный шофер Володя трепал и возил по стенам малокалиберного Романа, который, впрочем, отбивался изо всех сил и даже заехал противнику кулаком в ухо. Однако именно Володя постанывал, а Роман рычал, словно маленькая, но злая собака, защищающая свою жизнь.

К невероятному изумлению Марины, Юрий достал из кармана сигареты и стал прикуривать.

— Хотите? — с некоторым опозданием спросил он у нее.

— Вы! — потрясение выговорила она, глядя на него с недоверием. — Вы собираетесь курить?!

— А что? — спросил он и спрятал пачку, поняв, что курить она не будет. — Почему бы мне не выкурить сигаретку?

— Они же убьют друг друга!

— Не стоит преувеличивать.

Дощатый пол веранды залило дождем, и дерущиеся, поскользнувшись, с грохотом упали на него и откатились в угол, продолжая неистовствовать.

— Пустите меня, я их разниму! — попыталась пробиться к драчунам Марина, но Юрий крепко взял ее за руку чуть выше локтя.

— Подождите, — попросил он. — Я хочу вам кое-что сказать.

Он прицелился и швырнул только что начатую сигарету на улицу, в дождь. Еще на лету ее промочило насквозь и тут же прибило к земле.

— Говорите скорее! — поторопила Марина, переступая босыми ногами.

— Мне кажется, я в вас влюбился, — глубокомысленно заявил Юрий.

— Что? — спросила она потрясение.

— Честное слово! — продолжал тот. — Все симптомы налицо: мне хочется все время смотреть на вас. Вы кажетесь мне красивой и умной, хотя это и не соответствует действительности.

К ним подкатился клубок из двух озлобленных мужиков, которые исступленно валтузили друг друга. Юрий отступил на несколько шагов.

— Да, забыл сказать самое главное: я вас ревную. Всю предыдущую ночь я провел в саду, терзаясь ревностью. Аркадий отправился вас завоевывать, и мне это было неприятно.

— Да вы ведь… Вы ведь не обращали на меня никакого внимания! — поразилась Марина.

— Я испытывал робость, — довольно нахально ответил он.

— И что такое случилось с вашей робостью нынче ночью? — спросила она, решив, что Юрий просто издевается над ней.

— Не знаю. Вероятно, страсть возобладала.

Драка тем временем продолжалась. Дерущимся удалось снова встать на ноги, Володя схватил Романа за грудки, приподнял его над землей и прижал к стене. Роман захрипел, и глаза у него полезли из орбит.

— Боже мой! — ужаснулась Марина. — Сейчас задушат вашего шурина!

— Черт с ним. Вы мне так ничего и не ответили.

— Он задыхается, задыхается!

— Скажите, что я вам хотя бы нравлюсь, — мрачно требовал Юрий.

— Надо что-то делать! — Марина рванулась вперед и повисла на руке у Володи, что не произвело на того никакого впечатления.

Рука у него была железной, словно спортивная перекладина, и на ней можно было висеть и выделывать какие угодно фигуры. От отчаянья Марина наклонилась и укусила шофера за локоть. Вместо того чтобы отпустить Романа, тот дернул рукой, и спасительница отлетела, как шавка, отброшенная копытом.

— Ну, куда вы лезете, в самом деле? — раздосадованно спросил Юрий, помогая ей подняться. — Вы тут ничего не сможете сделать.

— Смогу, — ответила Марина, сдувая челку со лба.

— Женщине не справиться с таким большим мужчиной.

— Все мужчины одинаковые, — довольно туманно пояснила она.

Тем временем Володя перехватил Романа поудобнее и напыжился, однако тот все еще продолжал дрыгать лапками, как жук, наколотый на булавку. Марина села на корточки, просунулась между ними, ловко расстегнула на нападавшем брюки, взялась за пояс, ухватив заодно и резинку трусов, и резко дернула все это хозяйство вниз.

Дальше произошло в точности то, на что она и рассчитывала. Володя немедленно отпустил шею Романа и схватился за штаны. Роман мешком свалился на пол, и Марина загородила его своим телом.

— Находчиво, — пробормотал Юрий. — Мне бы такое даже в голову не пришло.

— Вы что это?! — закричала тем временем Марина на шофера, выпятив небольшую, но очень храбрую грудь. — Разбандитствовались тут! Посмотрите, какой вы шкаф! Напали на совершенно беззащитное существо!

Володя недоуменно смотрел на нее и хлопал глазами. Беззащитное существо тем временем встало на четвереньки и почесало в комнату.

Юрий даже отступил, чтобы дать ему дорогу.

— Я всего лишь хотел выбить из него дурь, — подал наконец голос шофер. Голос был виноватый.

Роман тем временем поднялся на ноги и скрылся. Вероятно, побежал на второй этаж прятаться. Его бегство было освещено огромной молнией, шарахнувшей куда-то в реку. В тот же миг порыв ветра невиданной силы пронесся по незастекленной веранде и едва не повалил всех троих друг на друга.

— Быстро в укрытие! — скомандовал Юрий и втолкнул Марину в дом.

Володя потрусил за ними, придерживая штаны.

— Вы оторвали мне пуговицу! — пожаловался он по дороге.

— Советую вам лечь спать, — выговорила ему Марина учительским тоном. — Или мне лично проследить, как вы отправитесь в постель?

— Проследите лучше за мной, — предложил Юрий, когда шофер ретировался.

— Отстаньте. У вас нет сердца. На ваших глазах едва не убили человека.

— По правде сказать, это гаденыш, а не человек. Мне всегда хотелось его побить, но ни разу не нашлось достойного повода.

— Ну, все. Я тоже ухожу спать. Спокойной ночи, — перебила его Марина.

— Как? — удивился тот. — Вы что, уйдете просто так? Не ответив на мое признание?

— Ничего себе признание! — обалдела Марина. — Вы сказали, что я глупая и некрасивая.

— Я этого не говорил! — возмутился Юрий, но она не дослушала и вихрем взлетела по лестнице. Нырнула в приоткрытую дверь и забралась в постель. Полежала некоторое время, потом встала и на цыпочках вернулась обратно. Юрий протопал мимо, сердито пыхтя. Впрочем, далеко он не ушел — его комната находилась слева от ее. Будет теперь вздыхать за стеной!

Марина подумала, что, раз уж она все равно не спит, можно попробовать еще раз постучаться к Диме. Она попробовала, но он снова не отозвался. Тогда она нажала на ручку двери и засунула голову внутрь. Вокруг было темным-темно. Она постояла, дожидаясь очередной молнии. Молния ударила, комната осветилась белым светом, и стало ясно, что Димы здесь нет. Его кровать была аккуратно застелена, и сверху на подушке лежали чистые полотенца.