Прочитайте онлайн Седьмой сын | Глава 6

Читать книгу Седьмой сын
2216+1205
  • Автор:
  • Перевёл: С. Трофимов
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 6

Доктор Дефалько — тот бородатый луноликий мужчина, который вчера советовал Джону не дергаться в ремнях передвижной тележки, — вел «близнецов» по коридорам жилого сектора. Время на часах едва перевалило за семь. Тоскливое утро на секретной базе. Дефалько вежливо отказался отвечать на вопросы семерых экскурсантов. Однако когда тощий парень, упавший вчера в обморок, спросил: «Куда мы идем?» (кажется, Джей, если Джон правильно запомнил его имя), Дефалько пробубнил: «В столовую». А когда Джек, мышиный генетик, поинтересовался: «Мы сможем побеседовать с Кляйнманом?», бородатый доктор нехотя процедил сквозь зубы: «Да. После завтрака». Это вызвало у Майкла (морская пехота Соединенных Штатов) еще один вопрос: «Что там у вас за жратва?»

Бородатый очкарик — тот невнятно говорящий толстяк, которого Джон окрестил психом (между прочим, этот тип единственный, судя по запаху, не помылся в душе и не надел военную одежду, подаренную им правительством), — пропищал вопрос о своих компьютерах. Дефалько ответил, что вскоре их установят в общей комнате. Джон хотел спросить, почему Килрою разрешили пользоваться личными вещами, а остальным не предоставили такой возможности? Но затем он передумал и решил не возмущаться. Вряд ли его «Гибсон» мог пригодиться в подобной ситуации и выручить страну в момент чрезвычайного кризиса.

Коридоры базы уже не выглядели мрачными и пугающими. Теперь, когда Джон стоял на ногах, а не извивался в путах на тележке, они казались милыми и симпатичными. Он отметил довольно практичное освещение: флуоресцентные панели чередовались с белыми потолочными плитками. Серые оштукатуренные стены украшала скромная и искусно сделанная мозаика — по обеим сторонам в средней части стен тянулась и уходила вдаль горизонтальная двойная спираль.

«Вот на что идут мои налоги», — мелькнуло в голове Джона.

Какое-то время они шагали в полном молчании. Этот сектор походил на лабиринт и одновременно на больницу 50-х годов и государственную школу. Они прошли через несколько двустворчатых дверей, оборудованных кодовыми замками. Джон не заметил ни одного окна. Столовая располагалась в большом зале, где среди стальных колонн размещались ряды стульев и столов. При виде солнечного света Джон улыбнулся. Это помещение тоже имело остекленный потолок.

Они принялись нагружать подносы тарелками с яичницей, ломтиками колбасы и оладьями из горячей кастрюли. Когда все наконец собрались у раздаточного стола, Дефалько прочистил горло.

— Наслаждайтесь завтраком, джентльмены. Скоро к вам придет доктор Кляйнман.

— И долго его ждать? — дрожащим голосом спросил отец Томас.

Джон отметил, что, несмотря на хаки и черную рубашку, мужчина по-прежнему выглядел как священник.

— Вы и глазом моргнуть не успеете.

Дефалько переступил через порог и закрыл за собой двойные двери столовой.

Джон сел рядом с Джеком. Яркий солнечный свет, отражавшийся от колонн, слепил ему глаза. Он устало прищурился. После ночной беседы голова казалась высохшей пустыней — раздувшейся и эфемерной, как полузабытый сон; как фары в тумане. Несмотря на душ и бритье, Джон чувствовал себя отвратительно. Впрочем, Джек выглядел еще хуже. Бессонные ночи вдвойне тяжелы для семейных людей. Генетик сонно почесывал бороду и с отвращением смотрел на завтрак. Никто из них не произнес ни слова. Майкл прошел мимо Томаса, сидевшего за другим столом, и, опустив поднос на пластиковую столешницу, устроился напротив Джона. Морпех, как всегда, был бодрым и свежим. Он поставил на стол две пачки молока и хмуро покосился на двух поникших «близнецов».

— Ну-ка, выгрузить свинец из глаз, — прикрикнул он. — Сегодня рабочий день, бойцы. Сегодня мы узнаем все.

— Вот этого я и боюсь, — ответил Джек.

— Чего здесь бояться? — спросил Майкл перед тем, как набить рот яичницей.

Джон едва не рассмеялся. Он не верил своим глазам. Морпех держал вилку и нож, словно барабанные палочки. Он ловко орудовал ими и, зачерпывая еду с тарелок, с потрясающей скоростью отправлял ее в рот.

— Сегодня нам объявят приказы, — продолжил Майкл, нанизывая колбасу на вилку. — Мы больше не будем протирать штаны на задницах. Мы приступим к действиям.

Доктор Майк и Джей направились к столам. Джону они напомнили школьников, решавших, где им сесть. Лишившись делового костюма, доктор Майк уже не выглядел отважным Дэппер Даном. Да и синяк на виске не придавал ему бравого вида.

— И ты этому рад? — спросил Джек. — Прекрасно. Просто прекрасно.

Он покосился на приближавшихся «близнецов» и снова повернулся к Майклу.

— Только я не похож на тебя. Лично я не напрашивался на эту встречу и не хочу принимать чужие приказы. У меня имеется свой дом. Своя жизнь. Жена. Наверное, она сходит с ума, тревожась обо мне. И мои девочки…

Он осмотрел столовую.

— Меня тошнит от этой базы. Знаешь, какие два слова пришли мне на ум сегодня утром? Лабораторные крысы. Вот как я себя чувствую. Как крыса в лабиринте.

Майкл осушил одну из картонок с молоком, смял ее крепкими пальцами и весело хмыкнул.

— Что? — возмутился Джек. — Ты хочешь сказать, что чувствуешь себя иначе?

— Меня не волнует, кто вы такие, — ответил Майкл. — Дворник, генетик, пресс-атташе ООН… У каждого всегда имеется цепь команд. Всегда находится рыба крупнее. Все мы выполняем чьи-то приказы. Единственное, что отличает нас друг от друга, это уровень управления: кто и от кого принимает приказы.

— И что?

— Сейчас ты бесишься, потому что изменилась цепь твоих команд.

Тощий — кажется, Джей, — протестуя, взмахнул рукой.

— Минутку!

Он указал на Джека.

«Похоже, ему нравится говорить, размахивая руками, — отметил Джон. — Прямо как мне».

— Парень прав, утверждая, что мы другие. Возьмите, например, клонирование. Это вмешательство в личную жизнь. Вы хотя бы раз подумали о том, что сказал нам старик? Вы размышляли над его словами? Сколько, по-вашему, международных законов было нарушено при реализации этого проекта? Вы учли, что я могу знать все ваши мечты… все ваши грязные секреты, которые были у вас до наступления четырнадцати лет?

Майкл посмотрел на Джона и Джека.

— Да, я немного размышлял.

— И к какому выводу вы пришли?

— Я понял, что знаю все ваши грязные секреты, парни.

Майкл открыл вторую картонку с молоком. Она выглядела маленькой и хрупкой в его сильных огрубевших руках. Он повернулся к Джеку.

— Послушай, приятель. Я говорил лишь о том, что задолго до того, как тебя притащили сюда, ты уже был лабораторной крысой, искавшей свой сыр. Ты резал мышей и клонировал их. Я отправлялся туда, куда приказывало мне начальство. Джон играл на гитаре заказанные песни и готовил напитки для посетителей клуба. Единственное, что теперь изменилось, это наши боссы.

Джек бросил вилку на поднос.

— Нет, это не единственная перемена! И дело не в названии наших профессий. Все изменилось. Когда люди говорят о детстве, они обсуждают одни и те же фильмы, одни и те же книги… Они могут даже рассказывать о своих родителях, погибших в авариях. Но наша ночная беседа была другой. Когда ты, Джон и я вспоминали наше детство, мы говорили об одних и тех же переживаниях. Точно тех же переживаниях! Мы имеем одинаковую память.

— Если только это наша память, — добавил Джон.

Джей застонал и скрестил на груди тонкие руки.

— Значит, старик говорил нам правду?

Визгливый смех заставил «близнецов» замолчать. Они повернули головы и увидели Килроя 2.0, который сидел за дальним столиком. Псих взглянул на остекленный потолок, затем на стену и наконец уставился в пол. Он снова засмеялся и начал что-то тихо нашептывать.

— Кто-нибудь знает, что с ним не так? — спросил Джей.

— Похоже, шизофрения, — ответил доктор Майк. — Или савантизм.

Его первые слова за это утро, отметил Джон.

— Наш друг почти ничего не говорит. Если он аутист, мы мало что услышим от него. Если парень шизоид и нам удастся затронуть тему, на которой он фиксирован, мы потом не сможем заткнуть ему рот.

— Сумеречная зона, — прошептал Джон.

— Не беспокойся о нем, — сказал пехотинец.

Он опустошил пакет с молоком и кивнул на соседний стол, за которым сидел отец Томас.

— Вот о ком нужно тревожиться. Этот тип может затрахать нас до неузнаваемости.

Джон взглянул на священника. Голова отца Томаса покоилась на скрещенных руках, как у ребенка, пытавшегося заснуть. Он сжимал в пальцах четки. Джон повернулся к доктору Майку.

— Вы психиатр?

— Криминальный психолог, — с усмешкой ответил Майк. — Я работаю в управлении полиции Лос-Анджелеса, выявляю профили преступников и иногда консультирую частных лиц.

Он слегка приподнял подбородок.

— Недавно я написал свою первую книгу.

Морпех засмеялся.

— Готов поспорить, что все вы были отличниками в классе. Могли обскакать любого одногодку. Наверное, вы переходили в школе сразу через два класса, ловили взгляды учителей, выполняли дополнительные задания и отличались в выгодном свете от ваших сверстников. Настоящие Дуги Хаузеры.

«Близнецы» посмотрели на него с удивлением.

— Просто все это случилось со мной.

Взгляд Майкла скользнул по их лицам.

— После того, как я вышел из комы.

Группа молчала, ожидая пояснений. Но их не последовало. Майкл смущенно заморгал и улыбнулся, словно переключился на другую скорость.

— Я хочу сказать, что стал морпехом пять лет назад. Обычно за такое короткое время люди не получают звание капитана и не попадают в военную разведку. Особенно когда стартуют так поздно, как я.

Доктор Майк прочистил горло и постучал костяшками пальцев по пластмассовой столешнице. Казалось, что он призывает собравшихся людей к порядку.

— Мне нравится наша милая беседа. Но прежде я должен заявить, что не верю в байки о клонировании.

Он осмотрел мужчин, сидевших за столом, и указал на окружавшее их помещение.

— Все это галлюцинация.

— Помните, ночью я говорил то же самое? — вскричал Джек. — Перед тем, как мы перешли к воспоминаниям о Большом каньоне, игре на пианино и первом поцелуе.

Джей напрягся. Вилка с колбасой застыла на полпути к его побледневшему лицу.

— О первом поцелуе?

— Да.

Джек взглянул на криминального психолога.

— Наши воспоминания были одинаковыми.

— Могу себе представить, — с легкой улыбкой произнес доктор Майк. — Вполне могу себе представить. Я верю, что ночью вы о чем-то разговаривали. И что сейчас вам кажется, будто вы делились друг с другом одинаковыми воспоминаниями. Но я также уверен, что это игры вашего подсознания. Оно пытается укрепить иллюзию, созданную доктором Кляйнманом.

Джон вытащил пачку «Кэмела» из нагрудного кармана рубашки и прикурил сигарету.

— Что вы имеете в виду?

— Вся эта чушь о сходных воспоминаниях и одинаковой внешности была внедрена в ваши умы стариком, — пояснил доктор Майк. — Подумайте сами, как абсурдны и иррациональны его утверждения. На самом деле нас похитили из-за некоторого сходства… и одинаковой фамилии. Вот и все. Джон Майкл Смит? Так это же самое распространенное сочетание в Америке. Просто люди склонны находить знакомые черты и смыслы там, где их не существует.

Мужчины молча смотрели на него. Доктор Майк улыбнулся.

— Кляйнман и тот мрачный генерал пытались промыть нам мозги. Для создания галлюцинации они изъяли нас из комфортной зоны повседневной жизни. Они используют наш страх. Вот вы, Майкл, служите в морской пехоте. Вы знаете, что происходит, когда несколько боевых ветеранов собираются в одном помещении и начинают обсуждать детали боевых операций, в которых они не участвовали. Кляйнман играет вам музыку, а вы поете песни.

— Вы намекаете на фальшивые воспоминания? — спросил Майкл.

— Но зачем им все это? — возмутился Джей.

— Если бы я знал, — пожав плечами, ответил доктор Майк.

Он указал рукой на психа и обратился к Джею.

— Этот парень шизофреник. Вы — нормальный человек. Вы не носите очки и обладаете худощавой фигурой. Джека нельзя назвать худощавым, и он носит очки. Наш священник почти лысый — так же, как и вы, — но у капитана морской пехоты мы видим густые волосы. Джон играет на гитаре. Я годами не бренчал на струнах. Понимаете, о чем идет речь? Между нами имеется физическое сходство. Но если бы мы были генетическими клонами, нам полагалось бы выглядеть абсолютно одинаковыми. Так почему мы не сидим в дурдоме? Почему некоторые из нас носят очки? Почему часть нашей группы не входит в «лигу лысых»? Задумайтесь об этом!

За столом воцарилась тишина. Джон затянулся сигаретой и взвесил слова психолога. Все это галлюцинация. Он посмотрел в глаза доктору Майку… и нахмурился. Нет! Тут что-то не так! Он вспомнил, как едва не закричал вчера, когда увидел глаза Килроя. А затем священник спросил его, не являются ли они братьями. И ничто не могло ослабить впечатление от ночной беседы с морпехом и генетиком. Кстати, доктор Майк вчера тоже не находил себе места — особенно после того, как Кляйнман сказал, что их «погибшие» родители были живы.

Джон потянулся за бумажником.

— Мне кажется, вы не правы.

Морпех, сидевший напротив него, сжал кулаки до громкого хруста.

— Мне тоже так кажется.

Доктор Майк скептически приподнял брови.

— Почему? Мое мнение полностью обосновано — во всяком случае, с психологической точки зрения. Джон, расспросите вашего армейского друга об информационных войнах. О том, что военные называют мастерством убеждения. Для таких операций написаны сотни учебников. Вас пытаются перепрограммировать. Неужели вы не понимаете этого?

Джон зажал сигарету губами, раскрыл бумажник и выудил оттуда две мятые фотографии. Он бросил одну из них на середину стола.

— Кто эти люди? — спросил он, прищурившись от дыма.

Доктор Майк взглянул на снимок, запечатлевший семейную пару среднего возраста и худощавого подростка. Все улыбались в камеру. Мужчина обнимал сзади юного Джона. За ними на горизонте возвышалась покрытая снегом гора.

— Не имею понятия, — ответил Майк. — Я никогда не видел их.

Обведя взглядом четыре пары глаз, смотревших на него, он поднял вверх правую руку с открытой ладонью.

— Честное индейское.

— Тогда это действительно честный ответ, — сказал Джон. — Я постараюсь быть таким же откровенным, док. Это люди, которые вырастили меня после гибели моих родителей. Дядя Карл и тетя Жаклин. Скажите, а как звали ваших приемных родителей?

В глазах Майка вспыхнул гнев.

— Не ваше дело!

— Нет, мое! — ответил Джон. — Это дело каждого из нас. Кляйнман говорил, что все присутствующие здесь имели приемных родителей. Как их звали? Дядя Карл и тетя Жаклин?

Джек медленно кивнул. Джей поднял снимок и осмотрел его.

— Они совершенно не похожи на мою приемную родню. Конечно, можно найти что-то общее, но с большим трудом.

— А почему они должны быть похожими? — тихо спросил морпех. — Вам лишь требовалось дать семейную пару, отдаленно напоминавшую людей на старой фотографии. Помните? Ту, что папа всегда носил в бумажнике. Старую и мятую. Он иногда показывал нам ее, когда мы получали открытки от дяди Карла и тети Жаклин. Снимок был бледным и размытым. Лица почти не угадывались. О господи!

Психолог громко шлепнул ладонью по столу. Его вилка и нож слегка подпрыгнули.

— Это чушь собачья! — крикнул он. — Послушайте себя! Никаких «нас» в моем детстве не было. И «мы» не получали открыток. В моей жизни был только я. Если вам нравится быть обманутыми — пожалуйста! Но я не собираюсь сидеть здесь и слушать ваш бред…

Джон бросил на стол вторую фотографию. Знаток психологических профилей раскрыл рот от изумления.

— А кто на этом снимке, док? — спросил Джон. — Скажите правду.

Все присутствовавшие смотрели на мятый снимок с очарованием и ужасом. Снимок был старым, потертым и бледным.

— Кто изображен на фотографии, Майк?

Внезапно на стол полетела еще одна фотография — такая же мятая, с теми же улыбавшимися мужчиной, женщиной и белокурым мальчиком. Ребенку на снимке было около шести лет. Джон поднял голову и увидел священника, стоявшего за плечом доктора Майка. Его бумажник тоже был раскрыт.

— Это мама и папа, — произнес отец Томас.

Его глаза покраснели от слез. Вокруг темнели круги от бессонницы.

— Это наши родители. Родители детей, которых никогда не существовало.

Доктор Майк нервозно засмеялся.

— Верьте во что хотите. Питайте себя иллюзиями. Не удивлюсь, если вскоре вы будете походить на того толстяка. Вы уже не отличаете реальность от вымысла. Путаете факты и фантазии самообмана. Подумать только! Человеческие клоны. Несуществующее детство. Злодейское альтер эго, пародирующее теории Фрейда. Нет! Я верю лишь тому, что вижу своими глазами.

В этот миг двери открылись, и в столовую вошли доктор Кляйнман, генерал Хилл и доктор Дефалько. Старый ученый одарил «близнецов» теплой улыбкой терпеливого дедушки.

— Пора начинать экскурсию.

Пока они шагали по коридорам в сопровождении четверых солдат, Кляйнман сообщил им, что самая старая часть базы «Седьмого сына» была построена в 1951 году. Весь комплекс в основном располагался под землей — не только из-за крайней чувствительности аппаратуры и секретности экспериментов, но и по практическим соображениям. Если бы такое сооружение было возведено на поверхности земли, оно оказалось бы шире городского квартала и выше чикагского небоскреба Сирс-тауэр.

Джон с изумлением и некоторым благоговением прислушивался к рассказу о былых достижениях науки, которые даже в нынешнее время казались фантастикой.

Подобные размышления одолевали его только однажды. Это было в школе, когда во время урока по американской истории он рисовал в блокноте звездолет. Тогда он впервые отнесся к шагам людей на Луне как к чему-то важному и совершенно не похожему на другие события прошлых времен. То, что всегда казалось чудесной мечтой, вдруг стало реальностью. Мы шагнули на Луну, приятель. Спорим на твою задницу, что это назовут гигантским прыжком человечества. И вот еще один прыжок… из тупика.

Кляйнман продолжал рассказывать о базе «Седьмого сына». Комплекс располагался в пятнадцати минутах езды от Лисберга, штат Виргиния, — городка, который находился в тридцати милях к западу от Вашингтона. Большая часть территории этого округа принадлежала федеральному правительству, и, по словам Кляйнмана, здесь размещались многие здания времен холодной войны, построенные на случай внезапного вторжения Советов. Где-то рядом под бронированным антиядерным куполом прятался запасной Белый дом (шутливо названный «Сортиром»), Тут же скрывались десятки убежищ для парней из Конгресса («Клуб федералов») и Верховного суда (пансионат «Судебная отсрочка»).

Они проходили мимо многочисленных серебристых дверей. Время от времени встречались развилки коридоров и спешившие куда-то сотрудники — в основном молодые военные. Слева и справа мелькали боковые проходы; на каждой из стен виднелась мозаика с двойной спиралью. Наконец коридор, в который они свернули, закончился тупиком. Из стены выступала панель небольшого компьютерного устройства. Наверное, в их группе только ученые и генерал — возможно, и Майкл — сохраняли чувство направления.

«Джек верно подметил, — подумал Джон. — Мы крысы в лабиринте».

Кляйнман подошел к компьютерной панели и, слегка пригнувшись, подставил глаз под сканирующее устройство. Стена тупикового прохода внезапно раскрылась, как пасть гиганта. Джон услышал, как где-то внизу заурчали машины. Тонкое, терзающее уши «рииииии» зазвенело, словно бормашина дантиста. Он поежился. Псих, стоявший рядом с ним, захихикал. Старик повернулся лицом к группе. На его лице не было ни тени улыбки.

— Сканы вашей сетчатки уже загружены в базы данных нашей службы безопасности, — сказал Кляйнман, кивнув на сканер и темную кабину, возникшую за его спиной. — Поэтому вы можете пользоваться лифтом, когда захотите. Приготовьтесь! При спуске немного закладывает уши. Я продолжу свой рассказ по прибытии на нижние уровни. Новички обычно находят такие перемещения неприятными, но привыкнуть можно ко всему.

Кляйнман шагнул в кабину, и группа последовала за ним. Тринадцать мужчин и одна женщина (между прочим, сержант) столпились в тесном полутемном пространстве. Единственной иллюминацией служили маленькие лампочки над дверью и дисплей бортового компьютера. Когда створки дверей закрылись, все заметно напряглись. При виде голых металлических стен Джон почувствовал приступ клаустрофобии. Он старался дышать часто и неглубоко. Ему с детства не нравились такие замкнутые места — особенно после неприятного инцидента в пещере. «Боже, как меня угораздило потеряться там…» Хихикавший рядом урод вонял, как помойка. Голова генерала Хилла возвышалась над ними, словно изваяние темного каменного бога.

— Джентльмены, сейчас вам придется пережить несколько необычные ощущения, — сообщил Кляйнман. — Возможно, это будет нелегко.

— Это нелегко уже сейчас, старик, — прошипел доктор Майк, пытаясь отодвинуться от Килроя 2.0.

— И дальше тоже будет трудновато. Мы хотим показать вам место, где вы родились.

Прочистив горло, Кляйнман посмотрел на потолок.

— Компьютер?

— ЗДЕСЬ, — прогудело откуда-то сверху.

— Разблокировать запирающие скобы.

Кабина лифта вздрогнула и опустилась вниз на два-три дюйма. Пол внезапно показался ненадежным, словно они, слегка покачиваясь, парили в воздухе. Джон взглянул на суровое лицо генерала. Хилл посмотрел на него сверху вниз, и уголки его губ изогнулись в презрительной усмешке. Джон закрыл глаза.

— Компьютер, приготовиться к вводу места назначения, — произнес Кляйнман.

— ГОТОВ К УКАЗАНИЮ ЦЕЛИ.

— Кляйнман… — пролепетал один из «близнецов». Это был Джей — тот тощий парень, который вчера упал в обморок. Его дрожащий голос звучал высоким дискантом. — Куда мы направляемся?

— В матку.

— ВЫПОЛНЯЕТСЯ.

Лифт провалился в землю, как свинцовая глыба. Как ракета, запущенная задом наперед. Стены грохотали. Пол дрожал под ногами. Где-то на внешней обивке кабины плохо закрепленный лист металла стучал по перекладине. Казалось, даже воздух скрипел и вибрировал. Зажатый между напряженными телами, ощущая пломбы в клацающих зубах, Джон услышал, как один из клонов вдруг начал кричать в темноту, в завывающий ветер.