Прочитайте онлайн Седьмой сын | Глава 1

Читать книгу Седьмой сын
2216+1225
  • Автор:
  • Перевёл: С. Трофимов
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 1

Субботний секс с Сарой был потрясающим, к такому выводу пришел Джон Смит. Пожалуй, самым лучшим. Продолжительный, потный и развратный; с искусанными сосками, с ногтями, впивавшимися в спину и грудь, с непристойностями шепотом и сорвавшимися криками. Передняя спинка кровати все время молотила о стену, за которой находилась гостиная соседней квартиры. Ноябрьский бриз Майами проникал в открытые окна и охлаждал их тела, пока весь мир и, в частности, соседи по дому смущенно морщились от зависти. Вот какой это был секс!

Джон изумленно покачал головой и скатился с ее тела. Он, задыхаясь, посмотрел на потолок, и на его лице появилось выражение, в котором удовольствие смешалось с искренним благоговением. Сара подхватила свалившуюся на пол простыню и с громким смехом перекатилась на бок, чтобы взглянуть ему в глаза. Тонкая ткань простыни приклеилась к ее потным бедрам и груди. Она откинула с лица рыжие локоны.

— Невероятно!

Джон медленно кивнул.

— Я знаю.

— С каждым разом это становится все лучше и лучше.

Он снова кивнул и сонно поморгал.

— Я знаю.

Сара улыбнулась.

— Может, напишешь песню о наших отношениях?

— Хм! Как насчет такого? «О великий Иисус! Аллилуйя и ура! Продли наш секс до самого утра!»

— Похоже, на большее ты уже не способен, — сказала она, поднимаясь с постели.

Джон наблюдал за ее бедрами, пока она грациозно перемещалась по его захламленной спальне, типичной для старого холостяка в возрасте тридцати с лишним лет. Сара ловко переступала через кучи книг на полу и одежду, разбросанную прошлым вечером. Она прошла мимо ветхих папок с нотами, пустой пачки презервативов «Троянский конь» и его гибсоновской гитары. Ловкая и красивая женщина. Джон никак не мог понять, что хорошего она нашла в нем.

Она приоткрыла дверь. Толстый, пушистый кот проскользнул мимо ее ног и прыгнул на постель. Зверь тяжело протопал по груди хозяина и громко мяукнул, выражая свое недовольство.

— Вали отсюда, кот, — проворчал Джон.

— Тебе нужно купить ему еды, — сказала Сара, проходя через гостиную и направляясь в ванную комнату. — Ты сам так говорил вчера вечером. И, господи! Ты должен прибраться в своем логове.

— Это верно, — отозвался он. — Не хочешь помочь?

— Твой дом, твое дерьмо, — со смехом ответила Сара. — Вот сам и убирай его.

— Ладно, завтра.

Джон потянулся к дальнему краю прикроватного столика, где лежали зажигалка и «Кэмел-лайт». Он встряхнул мятую пачку, и на его ладонь выпали две согнутые, но, слава богу, не сломанные сигареты. Он прикурил одну из них и, сделав затяжку, снова уставился в потолок.

Кот замяукал — на этот раз сердито. Джон, всегда относившийся к животному со смесью нежности и пренебрежения, рассеянно почесал ему за ухом. Пока Сара мылась под душем, он лениво поглаживал кота, рассматривал кроны пальм, качавшиеся за окном, и докуривал сигарету.

Когда его возлюбленная вернулась в спальню, он уже успел надеть майку и стянуть волосы в конский хвост.

— Куда собрался, мачо?

— Никуда, — ответил он, застегивая джинсы. — Сгоняю в «Замок». Куплю корм для кота и запасусь сигаретами.

Сара посмотрела на последнюю сигарету, лежавшую на краю пепельницы.

— Я тоже осталась без курева.

— Возьми эту, — сказал Джон, поцеловав ее. — Придется обойтись без ментола, но как-нибудь переживешь. Я на велике, так что скоро вернусь.

Когда он вышел на стоянку у жилого здания и сел на свой десятискоростной велосипед, Сара окликнула его с балкона. Она попросила его поспешить. Она шутливо напомнила ему о том, что в старину рыжеволосые девы награждали рыцарей на быстрых велосипедах плотным завтраком и горячим сексом… особенно если те привозили им «раковые палочки».

Джон рассмеялся, представив Сару в постели и ее манящие бедра. Он обещал жать на педали, не жалея сил.

Перебравшись в Майами, Джон, как правило, сторонился аллей — сырых, неосвещенных и всегда прямых. Езда на велосипеде напоминала ему о детстве и Среднем Западе, о веселых гонках, когда он с соседскими детьми мчался вверх и вниз по извилистым дорожкам. Майами же, наоборот, был вотчиной водителей — городом двадцатого века, шикарным районом, где к пешеходам, пинавшим банки или маленькие камушки, относились с полным презрением. Здесь все было по линеечке, а слова «старинный особняк» означали, что краска на ставнях коттеджа едва успела высохнуть.

Направляясь к круглосуточному супермаркету — «В „Замке“ все на ваш вкус!», — Джон ностальгически скучал по аллеям и узким дорожкам из красного кирпича, которые вели к самодельным баскетбольным корзинам и детским домикам на ветвистых деревьях. Хотя жалеть о прошлом не имело смысла. Майами был другим. Не лучше и не хуже. Просто другим. И поскольку местного колорита здесь было больше, чем хотелось Джону, он в конце концов смирился и привык к переменам. Тем более что ему нравились пальмы Майами. И эта ноябрьская погода.

Он свернул на Фламинго-роуд — живописную дорогу в их жилом районе. Такой маршрут удлинял его поездку на несколько минут. Но какая разница! Сегодня же суббота! Внезапно он заметил белый фургон, который мчался прямо на него.

«Похоже, он не видит меня… Иначе парень не гнал бы так…»

Джон вильнул влево и, нажав на оба тормоза, едва не перелетел через руль. Тормоза фургона завизжали. Велосипед проскочил между двумя припаркованными машинами — «лексусом» и старым вишневым «жуком». Интересно, почему в моменты опасности замечаешь такие ненужные подробности?.. Переднее колесо велосипеда уткнулось в бордюр. Джон упал на тротуар и почувствовал боль от царапин на ладони и подбородке.

Он услышал, как двери кабины открылись. Боковая панель скользнула по полозьям, и по асфальту зацокали подошвы дорогих кроссовок. Джон попытался выбраться из-под велосипеда, но его нога зацепилась за цепь. Он поднял голову и увидел троих мужчин в темных одинаковых костюмах. Стриженные под ежик головы склонились над ним.

— Знаете, мне не помешала бы помощь…

— Хватайте его, — рявкнул самый большой «костюм», и двое других набросились на Джона.

Их руки в перчатках сомкнулись на его предплечьях, словно когти хищников. Одним плавным движением, как в балетной сцене об уличных грабителях, они вытащили Джона из-под велосипеда. Один из них заломил его левую руку за спину. Скажи-ка, дядя, а такие подробности ты тоже будешь замечать? Джон взвыл от боли. Другой «костюм» вытянул его правую руку вперед, изгибая локоть на излом. Джон не мог двигаться. Он не мог говорить. Еще немного, и они покалечили бы его. Растянутые мышцы готовы были порваться.

Третий мужчина, их босс, остановился в полуметре от него. Серые глаза, плоский нос, раздвоенный подбородок и скулы, будто вырезанные из мрамора. Ни одной эмоции на лице. На какое-то время группа будто замерла на тротуаре. Для Джона эти мгновения казались мучительной вечностью. Наконец мужчина вопросительно приподнял брови.

— Хочешь, чтобы это прекратилось?

Джон энергично кивнул. Большой «костюм» задумчиво вздохнул.

— Хорошо. Но тебе придется прокатиться с нами.

Боль в левой руке немного утихла. Воспользовавшись моментом, Джон сделал шаг в сторону. Он вырвал правую руку из хватки противника, согнулся вперед и начал звать на помощь. «Когти» второго парня слегка соскользнули с левого запястья. У него почти получилось… Он собирался убежать… Он собирался вырваться…

Сильный хук под солнечное сплетение лишил его воздуха. Он больше не мог дышать!

Их босс, с квадратным подбородком супермена, ударил Джона еще раз в живот. Затем в третий. Джон упал на тротуар и, корчась от боли, прижал ладони к пупку. Затем он свернулся в комочек и затих, как убаюканный ребенок. Сквозь дымку близкого беспамятства он увидел, как один из мужчин погрузил в фургон его велосипед. В руке другого налетчика мелькнул шприц. Джон почувствовал пчелиный укус иглы, и все стало сладким, приятным и темным. Уже теряя сознание, он услышал голос их босса:

— Вот так-то, Джонни-бой. А мог бы вести себя тихо.

Однажды, когда Майкл был ребенком, родители взяли его в поездку через кукурузные поля Индианы — в тот край, где бьется истинное сердце штата. Американские флаги у каждого дома, баскетбольные площадки у школ, традиционная религия. Такие вещи коренятся в самой почве, и даже геологи не знают, на какую глубину уходит этот слой породы. «Исконная глубинка» находилась всего в двух часах езды от Индианаполиса, в котором они жили.

В то время Майклу было девять лет, но он с восторгом наблюдал, как меняется горизонт. Сначала железобетонные небоскребы уступили место опрятным и милым коттеджам пригорода. Затем, с внезапностью морской пехоты, все это сонное царство семейных автомобилей и подъездных тупиковых дорог вдруг сменилось плоской равниной Индианы. Кукуруза. Бескрайнее море, как тогда подумал Майкл. Иногда по глади этих волн скользили ярко-зеленые комбайны. Словно баржи и буксиры. И поля неудержимо заполняли все пространство. Они останавливали свой разбег лишь в шаге от дороги.

Чуть позже, на пикнике у обочины, мать рассказала Майклу, что многие места похожи на людей, что они тоже обладают личностями. Но главное, подчеркнула она, места могут проявлять эмоции. Они имеют души. Иногда люди могут чувствовать их. Майкл, жевавший сэндвич с арахисовым маслом, спросил, о чем это она.

— Закрой глаза, — сказала мать. — Прислушайся к миру. Просто дыши и внимай. Раскрой свое восприятие. Что ты слышишь?

— Тишину, — ответил он. — Кузнечиков. Шелест кукурузных листьев. Пение птицы. Тихий свист ветра.

— А что ты чувствуешь? — спросила она.

— Тепло в груди. Приятный покой. Любовь, быть может.

— Вот на что похоже наше место, — подытожила мать. — Оно исполнено мира, любви и нежности. Такова его душа. Иногда полезно прислушаться к месту, чтобы узнать его мысли и чувства. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Майкл сказал, что понимает… немного… наверное. Она засмеялась и поцеловала его в щеку. Мать пообещала, что он все поймет, когда станет старше. И тогда, прикончив сэндвич, он отхлебнул из термоса вишневый компот и пошел играть с отцом в фрисби.

Майкл никогда не забывал ту беседу. Теперь он действительно понимал ее сакральный смысл и часто давал себе время, чтобы, закрыв глаза, прислушаться к новому месту. Это пригодилось ему через несколько лет, когда он оказался в учебном центре морпехов в Пэррис-Айленд, а затем в Косово, в Афганистане и в других странах с чужими названиями и ландшафтами. Те места имели силу над своими обитателями. И урок, полученный в далеком детстве, вполне соответствовал знаниям, которые он приобрел в учебных лагерях морской пехоты. Познакомься со страной, и ты поймешь ее народ.

Майкл познакомился с Гитмо, то есть с базой Гуантанамо. Он пробыл здесь всего неделю, но успел понять это место. Гитмо сердился, скрывая смущение. Под кевларовыми касками и гордыми позами Гитмо негодовал и требовал крови. Его обитатели потеряли покой. Они хотели покарать всех тех, кто организовал убийство президента, совершенное две недели назад.

Чтобы успокоить разъяренного зверя внутри, Майкл занимался пробежками. Вот и сейчас он бежал вдоль дороги, надеясь очистить свой ум от иррациональных мыслей, ненужных эмоций, смущения и бесконечных дискуссий, которые кипели не только в Гуантанамо, но и по всей Америке. Он узнал об убийстве президента на неделю позже остального мира. Майкл находился на задании, помогая парням из ЦРУ наводить порядок в стране, где скорпионы были размером с пепельницу, а политики по своей опасности и неустойчивости напоминали нитроглицерин. Затем он вернулся в «овчарню» и, не успев перевести дух, услышал о смерти Гриффина.

Майкл был в шести милях от базы, когда его догнал «хамви». Машина прокатилась на сотню ярдов вперед и остановилась. Из кабины выбралась «большая шишка». Офицер выжидающе повернулся к морпеху.

Майкл подбежал к нему, принял стойку «смирно» и отсалютовал привычным взмахом правой руки. Его дыхание было ровным, но по лицу и шее струился пот. Тридцатилетнее тело могло бы послужить моделью для скульптуры дисциплинированного и выносливого солдата. На руках и спине виднелось несколько шрамов. Наколка «USMG» на правом бицепсе. Женщинам нравились его синие глаза и крепкое телосложение, хотя это были не главные достоинства Майкла. Мужчин восхищала его способность делать семьдесят подтягиваний на турнике за две минуты.

Полковник ответил небрежным салютом и сделал шаг вперед.

— Сегодня суббота, сынок, — сказал пожилой командир. — Даже сам Господь отдыхал в этот день недели.

Майкл улыбнулся.

— Сэр, если я попаду на небеса, мне хотелось бы представлять наш корпус на боксерском поединке с Господом. Это подготовка.

— Богохульник.

Полковник засмеялся и похлопал Майкла по плечу. Они направились к «хамви». Водитель передал офицеру планшет. Пожилой мужчина взглянул на лист бумаги.

— Тут говорится, что ты должен быть на взлетно-посадочной полосе через три часа. Место назначения — Виргиния.

— Сэр, я только что вернулся с операции, — ответил Майкл. — Вы обещали мне двухнедельный отпуск. Я хотел съездить в Денвер… домой.

— Моего мнения тоже никто не спрашивал.

Полковник кивнул на планшет.

— Пакет пришел сегодня утром. Гриф «секретно». Мне полагается ознакомить тебя с приказом и лично доставить к трапу самолета. Я не отказываюсь от своих обещаний, Смит, но при таком уровне секретности все возражения бесполезны — даже если наши начальники заставят моего подчиненного выковыривать грязь из-под их ногтей. Ты же не собираешься доставлять мне неприятности?

Майкл снова принял стойку «смирно».

— Никак нет, сэр.

— Тогда будь на взлетной полосе в одиннадцать ноль-ноль. Как приказано.

— Есть, сэр.

Когда «хамви» умчался, Майкл посмотрел на солнце и вытер пот с бровей. Сжав зубы, он закрыл глаза. Он дышал и внимал. А Гитмо сердился и пребывал в смущении. Впервые за неделю Майкл порадовался этому: порадовался, что он не был здесь единственным обескураженным человеком. Он повернулся к базе и снова побежал. Лев внутри его рычал от множества вопросов.

президент жив! это просто еще одна попытка создать ад на грешной земле! тщательно продуманная мистификация, инсценированная для обмана американского народа, мои источники утверждают, что это лишь повод убрать гриффина с публичной сцены. блэкджек и спец(к) говорят, что америке ничто не угрожает, но президента скрыли с глаз долой, чтобы он мог вести переговоры с инопланетными существами, стоящими за этой конспирацией.

мир должен поверить, что убийство было настоящим. кому-то очень хочется, чтобы люди не узнали о реальной причине, по которой ушел гриффин. серые наконец возобновили контакты. они готовы обсуждать вопросы социальной и технологической интеграции с нами! после двухлетнего молчания они снова посылают свои сигналы! вот доказательство: ниже прицеплен снимок, присланный блэкджеком и подтвержденный другим достоверным источником. это база на фобосе, где в прошлом десятилетии обосновались серые. время на подходе! начинается великая эра человечества!!! здесь был килрой 2.0. килрой 2.0 везде

> ATTACH graybase.jpg

> LOAD TRACKSCRAMBLER

> EXECUTE

> UPLOAD

Килрой 2.0 отпрянул от экрана и удовлетворенно вздохнул. На его веб-странице TheTruthExcavated.com — «Раскопанная истина» — появилось новое сообщение. И это был лишь один из его шести сайтов, на которых он ежедневно размещал собственную эксклюзивную информацию.

Килрой благодушно покачивался в деревянном кресле. Его округлое бородатое лицо уплывало в тень и выплывало в пятно света, образованное пятью мерцавшими компьютерными мониторами. Остальная часть квартиры была погружена в полумрак. Лучи вечернего солнца, согревавшие дома Вашингтона, отражала алюминиевая фольга на оконных рамах. Солнечный свет здесь не приветствовался. Это место пребывало вне времени. Храм Килроя 2.0, который жил вне времени, вне дня и ночи, вне дневного света. Здесь не было пятниц, суббот и понедельников. Только никакиедельники.

Когда-то, в далекую пору его жизни, Килрой 2.0 был простым гражданином. Он имел фамилию и имя обычного мужчины — ныне всеми забытого «пешехода» и несведущего туриста, бродившего по миру. ФИО рабочей пчелки, которая не слышала шепот в стенах. Но это ФИО и та жизнь остались в прошлом. Потому что он увидел Истину, просочившуюся через ложь массмедиа. И с тех пор он обзавелся кафедрой и последователями. С тех пор он поселился здесь. С тех пор он стал вездесущим.

Килрой 2.0 смиренно улыбнулся и, покачиваясь в кресле, начал перебирать каталоги записей. Его ум молниеносно оценивал важность сообщений для следующих обновлений его веб-страниц. Под столом жужжали кулеры. Деревянное кресло поскрипывало в такт его движениям. Стены молчали, и он был благодарен им за это. Воцарившаяся тишина напоминала ему песчаный замок: хрупкий, золотистый, быстротечный.

Внезапный стук в дверь разрушил эту мирную вселенную. Килрой 2.0 испуганно оглянулся. Цепочки и замки гремели от ударов. Его взгляд метнулся к монитору номер три. В небольшом окне в углу экрана черным снегом метались точки. Кто-то отключил веб-камеру, установленную над входной дверью.

Стук снова повторился.

Килрой вскочил на ноги. Кресло упало на пол с грохотом, похожим на пистолетный выстрел. Его руки дрожали. Он метнулся к окну. Роковой момент настал. Они наконец нашли его. И теперь они заставят его исчезнуть. Они заберут слово Истины и превратят его в «пешехода»… «Я не позволю этому случиться… нужно выбираться отсюда…» Он сорвал с окна лист алюминиевой фольги и, щурясь от солнечного света, вдруг задохнулся от страха. Там, снаружи, на пожарной лестнице стоял мужчина. Он с усмешкой смотрел на него через окно.

Килрой 2.0 тихо вскрикнул. Стук за его спиной прекратился. Дверь, почти сорванная с петель, с грохотом ударилась о стену. Он повернулся к прихожей, но в тот же миг оконное стекло за ним разбилось. К нему тянулись руки — изнутри и снаружи. Разряд электрошокера пронзил тело, и Килрой 2.0 понял, что ему не уйти. Он упал лицом вниз на деревянный пол, прогнувшийся под его 320 фунтами. Грязные очки заскользили по пыльным половицам.

Один мужчина отдавал приказы. Забрать компьютеры. И мониторы тоже. Ищите лэптопы, айфоны, «блэкберри» и сотовые телефоны. Зачистить всю квартиру. Жирного — в наручники.

Килрой слышал все. Он был напуган и весел. Они вытащили его обмякшее тело из квартиры и протащили вниз по лестнице. Когда они вышли из подъезда под яркий солнечный свет, в его уме мелькнула злая мысль. Он не мог показать им, что они смешны. Но в тот миг ему хотелось рассмеяться.

> здесь был килрой 2.0

Снаружи больницы могут отличаться и по виду, и по размерам, и по дизайну. Но внутри они все одинаковы. Лабиринты коридоров, хлопающие двери, однотипные этажи и стены, выкрашенные в тускло-коричневые или синие тона. В больницах предпочитают коллажи безмятежных цветов, которые не обижают и не дают обещаний.

Отец Томас шагал по коридорам больницы Святой Марии, проходя через многочисленные двери и стараясь не обращать внимание на запахи стерилизаторов и «солсбери стейк». Казалось, что они буквально сочились из стен. Если учреждение как-то связано с болезнями и смертью, эти ароматы насыщают воздух, постели и даже людей. За шесть лет, прожитых в сане священника, Томас побывал во многих больницах, похожих на эту, и все они пахли точно так же.

«Интересно, — подумал он, — а для докторов церкви пахнут тоже одинаково?»

Телефонный звонок, раздавшийся утром в доме Томаса, не был неожиданным и не вызвал удивления. Звонил Марк Макги. Гэвин, отец Марка, просил причащения. Томас знал этого человека, симпатизировал ему, восхищался его юмором и мужеством — по крайней мере последние три года. Гэвин Макги всегда оставался оптимистом. Но рак съедает все. Особенно оптимизм.

Три года Томас наблюдал, как его прихожанина медленно пожирала собственная мутировавшая плоть. Рак легких без труда выходил из ремиссий и пировал на здоровых клетках Гэвина. Томас верил почти всем доктринам, изученным в семинарии: постулатам о страданиях и таинственной роли Бога в болезнях и смерти. Но иногда ему казалось, что Бог не принимал участия в создании чудовищных вещей. Например, в порождении раковых опухолей. Возможно, то была частица Люцифера, оставленная им давным-давно после падения с небес, — проклятие, уничтожавшее жизнь и омрачавшее человеческое бытие. Рак не был худшим бедствием, случавшимся с хорошими людьми. Однако эта болезнь напоминала стрелу, выпущенную древним нечестивым злом.

Отец Томас нашел палату № 511 и постучал. Дверь открыл Марк Макги. Он пожал руку священника и пригласил его войти. Томас обнял Эллин, дочь Гэвина, и поздоровался с ее супругом. В ответ на их слова благодарности он кивнул и сказал, что воспринимает это не только как долг, но и честь для себя. Гэвин Макги был его другом, верным слугой Господа и добрым отцом, воплотившим в себе легенду о святом Варнаве. Люди, собравшиеся в комнате, улыбнулись, и Томас порадовался этому.

Несмотря на помрачение от болеутоляющих средств, Гэвин почти мгновенно узнал священника. Его некогда густые серебристо-рыжие волосы теперь почти полностью исчезли. Широкие плечи поникли; мускулистые руки иссохли до костей. Гэвин Макги подмигнул отцу Томасу, как бы говоря: «Я проиграл эту битву, но ни о чем не жалею».

— Здравствуй, Гэвин.

— Отец, я понял секрет, — ответил шепотом Макги. — То место, куда меня забирают, гораздо лучше этого. И еще… Все случается в свой срок.

Томас улыбнулся.

Макги кивнул своим взрослым детям. Сорок лет назад он был главной темой обеденных бесед в сонном Стентоне, штат Оклахома. Гэвин привлек свою бывшую жену к суду и получил опеку над Эллин и Марком. Шелли не годилась в матери, сказал он судье. Она пьянствовала, таскалась по барам и не могла подать детям правильный пример. Судья принял его сторону, и Гэвин стал первым мужчиной в Стентоне, выигравшим подобное дело.

— Жизнь — хорошая штука, — прошептал Макги. — Не так ли, святой отец?

— Да, Гэвин, жизнь хороша. Она прекрасна.

Томас выполнил последний обряд. Гэвин Макги поведал о своих грехах, попросил прощения и сказал, что верит в Отца, Сына, Святого Духа и Святую апостольскую церковь. Во время причастия он пожал руки своим детям, причастился, а затем, когда все закончилось, устало улыбнулся.

За шесть лет своей службы Томас видел подобную сцену дюжины раз. Комнаты и люди менялись, а суть оставалась неизменной: чья-то жизнь подходила к концу. Интересно, его родители успели почувствовать это примирение? Их смерть была внезапной. Но конечно, Бог продлил те последние секунды, и они испытали такую же умиротворенность, как Гэвин Макги.

«Нам всем даруется этот покой», — подумал священник.

Когда Томас вышел на парковку госпиталя и направился к своему «шевроле кавальер», его остановил вооруженный человек. Он вежливо попросил священника выполнять его указания. Зеленоглазый мужчина с коротким ежиком на голове (возможно, военный) сказал, что не ищет неприятностей и просто хочет, чтобы Томас сел в машину. Через секунду к ним подъехал «краун вик» с затемненными стеклами. Священник ответил, что не имеет при себе наличных денег. К тому же он занимался карате и обладал черным поясом первой степени. То есть в случае необходимости мог прибегнуть к самозащите.

Из машины вышли еще двое мужчин. Они тоже были вооружены. Их старший сказал, что вряд ли дело дойдет до карате.

Капелька пота скользнула вниз со лба Джея и, повисев немного на брови, упала на щеку. Ему хотелось смахнуть ее, но он не мог. Во-первых, из-за страха. Во-вторых, из-за того, что его руки были скованы наручниками. Два незнакомца, ворвавшиеся в его квартиру, расхаживали по гостиной, рассматривали мириады книг в шкафах и на полках и привередливо вертели в руках безделушки из далеких стран. Их белые перчатки из латекса создавали неприятный контраст со многими потемневшими от времени предметами.

Третий мужчина стоял рядом с Джеем, точнее, над ним. Громила вытащил из нагрудного кармана белый носовой платок и, чуть склонившись, вытер пот с лица жертвы. Джей молчал. Эти люди велели ему не произносить ни слова, пока кто-нибудь из них не задаст вопрос. И он покорно подчинился. Он в безмолвном ужасе наблюдал за действиями трех загадочных визитеров. Один из них с интересом осмотрел фотографию Михаила Горбачева. Увидев снимок, на котором Джей пожимал руку Кофи Аннану, мужчина удивленно хмыкнул.

Полчаса назад Джей наслаждался сладким чаем и игрой в «Тетрис» — двумя его субботними пороками, если их так можно было назвать. Патрисия позвонила и сообщила, что задержится. По непонятным причинам в метро сбой графика, объяснила она. Это давало Джею несколько бонусных минут для верчения тетрисных блоков. Затем он вспомнил, что обещал Патрисии купить куриные грудки на рынке. Он оделся и отправился на Восьмую авеню. Его не было дома около двадцати пяти минут. За это время в квартиру вломились грабители.

Они налетели на него, как ночные хищники. Удар в плечо. Сильный толчок в грудь, после которого он, пролетев через всю комнату, упал на диван. Демонстрация оружия. Бесстрастные взгляды на квадратных лицах. Все это убедило его, что они неплохо знали свое дело.

Поселившись в Нью-Йорке, Джей Смит быстро научился нескольким правилам. Например, если мужчина, вооруженный пистолетом, требует твой бумажник, ты должен выполнить его просьбу. И даже если он заставит тебя произнести клятву верности американскому флагу на суахили или другом языке, ты просто обязан подчиниться ему. Не нужно возражать или угрожать. Адреналин можно сжечь и другими способами. Например, отдать бумажник и потом совершить прогулку по городу. Свои желания ты можешь воплотить попозже — в виртуальной реальности, а не здесь и сейчас.

Джей поерзал на диване, ища беспроводной телефон. Нужно только набрать 911. Бессловесный звонок, отслеженная линия, и к нему отправят патрульную машину… Трубки не было. Они забрали ее.

Один из мужчин, проводивших обыск, взял с полки фотографию в декоративной рамке и передал ее громиле, стоявшему рядом с Джеем. Это был черно-белый снимок Патрисии. Короткая прическа, брови, выгнутые в удивлении и радости. Третий мужчина взял фотографию и с усмешкой посмотрел на Джея.

— Твоя жена? Симпатичная штучка. Таких не часто встретишь. Могу поспорить, что ты пойдешь на все ради нее. Верно, приятель?

Джей слизнул пот с верхней губы и пожал плечами.

— Да.

— Могу поспорить, что она огорчится, если, вернувшись домой, найдет мужа с пулей в башке вместо мозгов. Как думаешь?

— Да, огорчится.

— И я могу поспорить, что ты не хотел бы увидеть, как мы встретим твою маленькую мятную конфетку, когда она придет домой и застигнет нас здесь. Прикинь, Джей. Нас! Для такой привлекательной леди это было бы очень плохо… и крайне опасно. Разве я не прав? Ведь она станет ненужным свидетелем, и нам придется сделать что-то с ее зоркими глазками.

— Вы же сами понимаете…

Мужчина поднес ствол девятимиллиметрового пистолета к его лицу.

— Отвечай на вопрос!

Джей снова пожал плечами.

— Вы правы.

— Ты прости меня за драматизм, но это лучший способ убеждения, — сказал мужчина. — И весьма эффективный.

Зрачки его карих глаз сверлили Джея.

— Значит, ты будешь хорошим мальчиком?

Джей кивнул. Один из мужчин поднял его с дивана и подтолкнул к передней двери.

Майк Смит посмотрел на свое отражение в зеркале мужского туалета. Он улыбнулся и пригладил волосы. Он повернул подбородок влево и вправо, выискивая оставшуюся щетину. Майк раздул ноздри в поисках волосков, коварно торчавших из носа, и критически взглянул на свои ногти. Возможно, они не годились для близкого ракурса видеокамеры, а внешность решает все; она влияет на мнение людей. Он поправил галстук. Он ополоснул лицо водой. Щетина действительно немного проступала. Но через пять минут ему наложат макияж, так что это, в принципе, не важно. Хотя сейчас все было важным.

«Это мой звездный вечер, — подумал он. — Начало неудержимой карьеры. Десять минут на Си-эн-эн. Десять минут у Ларри Кинга. У Ларри, мать его, Кинга! Книга попадет во все списки. Ее рейтинг взлетит. О ней загудят сетевые ресурсы. Десять минут с Кингом. Затем двадцать с Опрой. Канал Эй-би-си вытащит из отставки Барбару Вай-Вай и пошлет ее за эксклюзивным интервью. Чуть позже меня пригласят на телевизионные дебаты. О нирвана! Ток-шоу с ведущими политиками. Возгласы восторженных зрителей, которым я буду рассказывать о своих взглядах на мироустройство. За такую возможность я одарю Рашель самым долгим, лизучим и сочным поцелуем. Черт! Когда интервью с Ларри Кингом закончится, я одарю и его не менее долгим и сочным поцелуем, как это сделал однажды Марлон Брандо. Вот оно! Начало моей неудержимой карьеры!»

Раздался стук в дверь. Миловидная помощница режиссера, с конским хвостиком и карандашом за розовым ушком, заглянула в туалет и улыбнулась. Наверное, ей хотелось воодушевить его доброй улыбкой, но уголки ее рта, поникшие с годами опыта, телеграфировали Майку: «Я знаю, ты нервничаешь. Вот почему я дала тебе время на подготовку. Малыш, завязывай. Хватит смотреть на пупок».

— Майк, это снова я, Терри. Мы должны закончить ваш макияж через две минуты.

— Хорошо.

Сказано уверенно. Холодным тоном. Но Терри это не впечатлило.

— Доктор Смит, я должна напомнить вам, что этим вечером вы выходите первым. У нас живой эфир. Это, знаете ли, Ларри Кинг! Вы должны быть в студии вовремя.

Майк с трудом сглотнул комок слюны. Ему вдруг захотелось в кабинку туалета.

— Ясно. Дайте мне еще одну минуту, ладно?

Глаза Терри на секунду сузились.

— Одну минуту.

Майк метнулся к писсуару, неистово расстегнул молнию и едва успел прицелиться в дырочки, как вырвалась струя мочи. Нужно было еще раз вымыть руки. Дверь снова открылась. Наверное, второй помощник режиссера. В комнату вошел молодой парень, одетый в джинсы и майку. На его шее болталась ленточка с именной карточкой от службы безопасности. Майк криво растянул губы и направился к раковине.

«Ох уж эта всепонимающая, вросшая в череп улыбка психолога», — подумал он.

Словно табличка: «Тебе не скрыть от меня никакого дерьма». Парень держал в руках экземпляр «Охоты на охотников».

— Доктор Смит?

— Я уже готов, — взглянув в зеркало, ответил Майк.

— Понимаю. Но я надеялся, что вы успеете подписать мой экземпляр вашей книги. Мне она очень понравилась. Особенно главы об убийце в цирке «Трех колец». Вот авторучка.

Лицо Майка посветлело.

— Конечно. Я рад, что вам понравилось.

Парень опустил на стойку книгу в жестком переплете. Майк протянул к ней руку.

— Для кого я должен подписать этот том…

Он открыл книгу и удивленно заморгал. Страницы были вырезаны, создавая небольшую полость. Внутри лежал пистолет. Парень мгновенно схватил оружие и приставил его к уху Майка.

— Для вашего самого восторженного фаната, — ответил он.

Субботний вечер в доме Смитов отводился для просмотра фильмов. Иногда Джек думал, что споры между Кристиной и Кэрри — сначала на крыльце, а затем в «пассате» — могли бы стать неплохим материалом для голливудского блокбастера или, по крайней мере, сценария. Уговорить близняшек выбрать какой-то фильм было другой эпопеей, пригодной для телевизионного мини-сериала. Вы станете свидетелями зрелищного столкновения кинематографических вкусов! Кэрри хочет в триллионный раз посмотреть «Короля льва»! Кристина требует нержавеющую классику — «Пеппи Длинныйчулок»! Кто победит? За кем останется решение? За папой! Вот за кем!

Сегодня вечером четырехлетние близняшки довольно мирно отнеслись к семейной части видеодисков — особенно после того, как папочка коварно порекомендовал им «Дэрила». Классный фильм, который он смотрел еще ребенком. К счастью, дети клюнули на наживку. Затем они сделали небольшую остановку в таинственной секции, где стояли фильмы «для мам и пап». Там девочки устроили небольшой переполох. Джек выбрал эротику «Я получу тебя», с песней Джеймса Брауна «I Got You (I Feel Good)». Близняшки весело пропели название фильма. Всего шесть раз.

К тому времени, когда они приехали домой, Лиза уже сделала заказ на пиццу. Джек начал доставать тарелки. Девочки побежали за соком и салфетками. Лиза спросила, какой сок они хотят, и малышки прокричали хором: «Виноградный!» Джек включил телевизор и вставил в видеоплеер диск с детским фильмом.

В дверь позвонили. Джек схватил из бумажника двадцатку и вышел на крыльцо к разносчику пиццы. Мужчины обменялись приветствиями. Этот разносчик — как и все его коллеги в нынешние дни — бессовестно заглядывал через плечо хозяина, с любопытством рассматривая гостиную.

«Вуайерист-халявщик», — подумал Джек.

Хотя ведь должна была иметься какая-то изюминка в такой неблагодарной работе.

— Сколько я вам должен? — спросил он.

Незнакомец бросил коробки на крыльцо, прикрыл рот Джека одной рукой и стащил его вниз по ступеням. Все было сделано быстро и тихо.

Тем вечером девочки не смотрели «Дэрила» вместе с папой.