Прочитайте онлайн Седьмой сын | Глава 15

Читать книгу Седьмой сын
2216+1078
  • Автор:
  • Перевёл: С. Трофимов
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 15

Хорошо, что Дуглас Девлин понимал кириллицу. Да! Иначе как бы он оценил шарм того, что было написано на запрещающем знаке. Он стоял в вечерней полутьме, наблюдая, как его дыхание превращалось в белый пар. Свет нескольких фонарей Татищевского гарнизона едва разгонял темноту. Река Волга располагалась в шестидесяти милях отсюда, но промозглый ветер с нее сковывал воздух холодом. Людям, выросшим, как Девлин, в другом климате, здесь было трудно дышать.

Он обвел взглядом российскую степь и снова посмотрел на ржавую жестянку, висевшую на наружной стене одного из девяти ангаров длиной не меньше 120 футов. На его лице появилась усмешка. Руки в печатках скользнули в карманы военной куртки. Он уже не мог обойтись без чертовых сигарет. Надпись на знаке едва читалась из-за ржавчины и сотен небольших черных пятен, покрывавших русские буквы. Слова гласили следующее:

ПОСТОРОННИМ ЛИЦАМ ВХОД СТРОГО ЗАПРЕЩЕН!

НЕ КУРИТЬ!

Нащупав в нагрудном кармане мятую пачку «Примы», Девлин вытряхнул из нее сигарету без фильтра (судя по марке курева, Коваленко был непритязательным человеком). Американская зажигалка «Зиппо» тоже принадлежала русскому. Прикуривая сигарету, Девлин заметил, как дрожали его руки. Он знал, что холод был тут ни при чем. Просто через две с половиной недели это тело начинало предавать его.

Сигарета имела убойный вкус. Он сделал несколько глубоких затяжек и раздавил мерцавший окурок о запрещающий знак — как и сотни солдат, куривших тут до него. Власти не могли ограничивать такие вещи, как курение или появление посторонних лиц. Девлин относился и к тем, и к другим. Он цинично усмехнулся. По крайней мере, ему хотелось выглядеть циничным. Но коллеги утверждали, что у Коваленко было детское лицо.

Беглое знание русского языка определило почти всю его жизнь. Взять, к примеру, шпионскую школу на «Ферме»… в «Болотном лагере»… или в Лэнгли, как теперь называли штаб-квартиру ЦРУ нынешние молодые стажеры. Он начал там обучение еще в 83-м году — в эпоху холодной войны, — поэтому его тренировали для борьбы с врагами из Советов. Дуга Девлина сделали мастером убийств, взрывотехником и специалистом по поджогам. Докой в компьютерах и оружии.

Он подавил горький кашель и прислушался к звукам, доносившимся со стороны гарнизона. Чертова «Прима»! Он ненавидел это тело. Ненавидел его обвисшую плоть, пристрастие к куреву и водке, замедленные реакции и хриплый кашель. Многим из его «близнецов» в Татищево тоже не нравились их тела.

— Русские не заботятся о себе, — пожаловался один из них, после того как полковник Богданов провел инструктаж всего личного состава и рассказал о новой миссии.

— Ну, если бы в Штатах дела шли так же плохо, мы тоже курили такую дрянь и пили до смерти, — ответил Девлин.

Разговор состоялся две недели назад — фактически в первые дни его нынешнего пребывания в России. Однако путь Девлина к этому мгновению, к этой чертовой сигарете, начался намного раньше.

В 1992 году ЦРУ осознало, что необходимость в большой армии агентов, обученных для борьбы с Советами, отпала. Мир изменился. Лишь некоторым специалистам по компьютерам и шпионским спутникам — людям, которые все прошлое десятилетие перемещались вверх по пищевой цепочке агентурной важности, — было позволено остаться в деле для наблюдения за русскими и их вновь обретенной демократией. Остальную и бо́льшую часть полевых диверсантов, натренированных для краж, саботажа и террористических актов в Советском Союзе и странах Восточного блока, уведомили об увольнении.

Некоторые из них обвиняли пацифистов, засевших в Белом доме. Другие ссылались на рецессию и финансовый кризис ранних 90-х годов. Дуг Девлин не ломал себе голову такими рассуждениями. Его перебросили на другой фронт. «Знаток Советов» стал «нянькой» на Ближнем Востоке. Сначала он был телохранителем двух восходящих звезд в марионеточных правительствах Саудовской Аравии и Кувейта. Ему не нравилась эта работа, но приходилось терпеть. Такое было время.

Арабские правительства вели дела по-своему: меняя правила, используя скорее лесть, чем силу. Казалось, что в мире не осталось места для людей марки Дуга Девлина — людей, которые жили убийствами. Молодые демократии плодились на планете, как юнцы, решившие раз и навсегда отказаться от игрушек. Они стремились в высшую лигу цивилизованных стран и не хотели воспоминать о своем прошлом.

Девлин не желал становиться реликтом, и ему не нравилось нянчиться с кучкой тупоголовых баранов, которые по прихоти провидения держали теперь Америку за горло (с тех самых пор, как Генри Форд наладил выпуск автомобилей). В конце концов Дуг ушел из разведки и отработал шесть месяцев в частном секторе, как консультант по охране крупных предпринимателей. Но присутствие на заседаниях бесило его. В 1993 году он оборвал оставшиеся связи и стал наемным убийцей. По крайней мере, этим делом он занимался всю сознательную жизнь.

Девлина не волновало, какие компании или правительства оплачивали его услуги. После того как ЦРУ списало Дуга в утиль, его верность Лэнгли и великой родине испарились. Он работал на русскую мафию и отстреливал по их заказу конкурентов. Он принимал заказы от тонгов, якудзы и «Талибана». Однажды Дуг выполнил два контракта: первый на военного командира израильской армии и второй на палестинского муллу — причем в один и тот же день.

В 1997 году он работал в Штатах и убивал исключительно американцев. Заказы в основном шли на освобождение кресел в правлениях крупных компаний. Тем временем его уже выслеживали по всему земному шару. Поиском занимались лучшие ищейки «Болотного лагеря». Но Девлин был осторожен. Несколько раз они подходили к нему очень близко. Однажды его едва не взяли. Тем не менее Дуг ускользал от преследователей, как мимолетный сон, как тень. Последним делом стало убийство американского посла в Турции. Девлин думал, что вывел из строя систему наблюдения посольской службы безопасности. Он выполнил заказ и начал пробираться к выходу… Чертовы курды и их недостоверная информация! Он больше никогда не свяжется с ними — в буквальном смысле слова.

Его схватили морпехи, охранявшие посольство. Не агенты, которым было приказано ликвидировать Дуга, а обычные солдаты. Поэтому его арестовали и отправили в Америку, где состоялся суд, похожий на комический спектакль. Он чуть живот себе не надорвал от смеха, пока судьи — эти книжные черви с мягкими ладошками — корчились от возмущения. Дуга приговорили к смертной казни. Его ожидала инъекция. Он не стал играть в игры «всех продам, только пощадите». Он даже не подписал прошения о пересмотре приговора. Девлин знал, что правительство Штатов желало его смерти. Пообещав воткнуть в него иглу в ближайшие три месяца, Дуга заперли в техасскую Ормеродскую тюрьму строгого режима. Ему не хотелось умирать, но он не собирался сражаться за жизнь. Как ни крути, он хорошо повеселился. Он был чертовски хорошим профессионалом. Но его поймали честно — без всяких подлых уловок. А значит, и песне конец.

Однако время шло, и его отношение к жизни изменилось. Он больше не надеялся на будущее. Единственной мечтой осталось желание выбраться из этой жалкой клоаки и показать всему миру, насколько он хорош. Вскоре Девлин понял, что с радостью продал бы свою душу, лишь бы выбраться отсюда и показать им, где раки зимуют. И вот однажды в его камеру вошел тюремный охранник. Он держал в руках черный прибор.

Девлин моргнул, отгоняя воспоминания. Он посмотрел на сигарету в дрожавшей руке и вдохнул холодный воздух ноябрьского вечера. Прошло всего лишь пятнадцать минут с тех пор, как он раздавил предыдущий окурок о ржавый знак «НЕ КУРИТЬ». Привычка Коваленко. Она скреблась в уме Девлина, как голодная крыса. Из-за нее язык казался толстым и зудящим клином, вбитым в голову. Это дурное пристрастие раздражало Дугласа. Умом он понимал, что желание курить было такой же неотъемлемой частью Коваленко, как и обручальное кольцо на его правой руке. Но знание причины ничего не меняло. Девлин чувствовал себя зависимым от сигарет.

Наверное, то же самое чувствуют кокаиновые дети, когда они появляются на свет, подумал он через несколько часов после своего «пробуждения» — две с половиной недели назад. Я не могу сопротивляться этой иррациональной потребности. Мне нужен вкус и запах табака. И тело просит: дай еще немного. Еще одну затяжку. Могу поспорить, что это уже зависимость.

Сигарета дрожала в руке. Девлин затянулся горьким дымом. Его время подходило к концу. Дрожь пальцев становилась все сильнее. Он вновь подумал о последних мгновениях, которые помнил из прошлой жизни — до того, как очнулся в теле незнакомца, здесь, в Татищево. Там в две тысячи четвертом году он сидел в тюрьме. И пришел охранник. За неделю до назначенной смертной казни.

Едва взглянув на парня, Девлин понял, что при желании мог бы убить его за долю секунды. Дуг спросил у охранника, какого черта он приперся. В руке мужчины был черный прибор размером с лэптоп. Он молча просунул между прутьями желтую записку. Этот тип держал ее двумя пальцами, словно купюру в сто долларов, которую он предлагал проститутке. В назидание Девлин хотел сломать ему запястье. Господи, они хотя бы понимают свою наивность и мягкотелость? Вряд ли! Как может эта овца подходить так близко к волку? Он взял клочок бумаги и прочитал записку.

Казалось, сам дьявол ответил на его тихие ночные просьбы. В тексте мелькали фразы: «смерть тела, но не ума», «полная запись всех ваших воспоминаний» и «убивать, убивать, убивать». Естественно, предлагалась сделка — «…под моим руководством в течение вашей оставшейся жизни». Затем Дуглас прочитал три слова, после которых он тут же согласиться на поставленные условия. Свобода. Бессмертие. Месть.

Девлин взял у охранника черный прибор (позже он узнал, что парню щедро заплатили за передачу этого «подарка») и подсоединил электроды к голове, как было написано в записке. Закрыв глаза, он нажал на красную кнопку «ЗАПИСЬ»…

И проснулся здесь, в Татищево, глядя на мир глазами другого человека. Еще через несколько часов в столовой прошло совещание. К тому времени весь личный состав гарнизона — сорок с лишним человек — был заменен на армию Девлинов. Один из «собратьев», бывший прежде русским полковником Богдановым, объяснил ситуацию. После инструктажа он медленно прохаживался перед столами, пока десятки солдат со славянскими лицами заполняли анкеты.

Вот так год назад за неделю до казни все воспоминания Девлина были записаны в память черной коробки. Дуг открыл глаза, снял электроды с головы и передал устройство тюремному охраннику. Его память — вплоть до момента, когда он нажал на красную кнопку «ЗАПИСЬ», — хранилась теперь внутри электронных схем. Дуг Девлин все еще дышал. Он жил и думал. Он оставался в техасской тюрьме. Но отныне, благодаря записанным воспоминаниям, он одновременно находился в стазисе, запертый в маленьком черном приборе.

На следующий день охранник вернул компьютер владельцу и получил вторую половину оплаты — два миллиона долларов. Через неделю Дугласа Девлина привязали ремнями к тюремной медицинской койке. В его вену на левой руке воткнули шприц со смесью пентотала натрия, павулона и адски жгучего хлорида калия. Надзиратель спросил, хотел ли Дуг сказать напоследок какие-то слова, и Девлин утвердительно кивнул. Он посмотрел на журналистов, тюремных офицеров и других свидетелей казни, которые глазели на него через зеркальное стекло. На его лице появилась усмешка.

— Да пошли вы, мать вашу! — сказал Дуг Девлин.

Эти слова рассмешили бы его «собратьев», собравшихся сейчас в офицерской столовой русского гарнизона. Он умер в 17.01 — как раз к тому времени, когда телерепортеры должны были передавать свои сообщения для шестичасовых вечерних новостей.

Через две с половиной недели в гарнизон Татищево, где в девяти ангарах стояли мощные машины с их секретным грузом, приехал таинственный спаситель Девлина. Этот человек называл себя Альфой. В то время он находился в теле российского министра обороны Бориса Савина. Инструктируя подчиненных, полковник Богданов не объяснил им причины такой маскировки. Впрочем, никто из солдат и не спрашивал. Альфа привез с собой знакомый черный прибор. По официальной версии, опубликованной в газете «Правда», министр обороны проверял ракетные комплексы. Неофициально он приехал сюда для многократного воскрешения Дугласа Девлина.

Совершив однодневную остановку в Татищевском гарнизоне, министр обороны — или, если соблюдать техническую точность, Савин-Альфа — распространил чуму, которая начисто стерла память всех солдат и офицеров, наделив их воспоминаниями Девлина. Эпидемия началась с полковника Богданова. Савин-Альфа встретился с ним с глазу на глаз, оглушил его и подключил к прибору. Он очистил гиппокамп Богданова от прежних воспоминаний и завершил процесс НПСП-разряда последующей загрузкой данных из черного устройства. Мозг полковника стал вместилищем памяти Девлина.

Когда полковник Богданов открыл глаза, в них уже жила душа Дуга. После того как Савин-Альфа покинул военную базу, Богданов, находившийся под контролем Девлина, провел индивидуальное собеседование с каждым из подчиненных. Естественно, процедура была той же самой: оглушение, НПСП-разряд и загрузка записанной памяти в пустые мозги солдат. Через три часа весь личный состав гарнизона имел в своих головах невральную копию одного человека. И вот уже две с половиной недели военный объект русских был захвачен сорока тремя американцами, схожими с Девлином если не телом, то умом.

С тех пор их группа неустанно следила за экранами радаров и компьютеров, пингуя разветвленную спутниковую систему российской обороны, принимая телеметрические данные с американского шпионского спутника и перепрограммируя координаты вероятных целей. Водители проводили полевые испытания МАЗов на холмистых сельских дорогах саратовского края. Экипаж ракетного комплекса состоял из четырех человек. Шестнадцатиколесные машины по восемьдесят пять футов длиной легко управлялись, позволяя совершать крутые повороты. Каждая пара колес имела независимый привод. Девлин даже не ожидал, что русские могли создавать такую хорошую технику.

Первые несколько дней прошли в тревоге и в феерическом настроении, но вскоре солдаты освоились. Несмотря на разные приобретенные тела, они имели общую историю и одинаковые воспоминания. Это привносило новый смысл в известную фразу «братья по духу».

Однако Девлину, стоявшему в полумраке осеннего вечера и смотревшему на сигарету в дрожавшей руке, не повезло. Его память была загружена в водителя МАЗа, которого прежде звали Петром Коваленко. Опыт оказался неудачным. Он с грустью подумал о шаманах, которые входили в транс и становились одержимыми сущностями из других миров — духами, демонами, ангелами или инопланетными контактерами. Он переживал нечто подобное, но как бы с иной стороны — с перспективы захватчика. Он смотрел на мир через очки и злился из-за отсутствия периферийного зрения. Как могли люди носить очки с такими толстыми дужками? И как можно было мириться с этим дряблым телом под формой офицера противоракетных войск?

Сначала руки Коваленко буквально бесили его. Девлин не думал, что он настолько привык к виду собственных рук — пусть даже на подсознательном уровне. Здесь же ему приходилось смотреть на мозолистые пальцы и незнакомые линии на ладонях. Терпеть кольцо на правой руке. В первые минуты после своего «пробуждения» ему хотелось кричать от возмущения и злости.

Вскоре после инструктажа, на котором полковник объяснил задачи новой миссии, Дуг почувствовал внезапный дискомфорт. Характерные черты, присущие телу Коваленко, начали проявлять себя в полном объеме. Девлин унаследовал зависимость от сигарет — слабость, которую он брезгливо презирал в прежней жизни. Приземистый и толстый Коваленко имел рыхлую и слабую плоть. Его грудь дышала с присвистом, словно старый, дымящий «плимут». Он любил поесть, и Девлину приходилось кормить это тело больше, чем допускал его ум, иначе по ночам урчавший желудок Коваленко не давал ему покоя.

Первые несколько дней Девлин, как в юности, часто разглядывал себя в зеркале ванной комнаты, то и дело чертыхаясь в адрес нового тела. Созвездие родинок и веснушек на груди, странные морщины, продолговатый нос, округлое лицо. Но это было не все, что он унаследовал от Коваленко. Тот имел жену и ребенка. Их фотографии хранились в небольшой шкатулке, стоявшей на столе у изголовья кровати. Девлин нашел там загадочные предметы: заржавевший карманный нож, фотографии московских друзей Коваленко, пузырек с песком и засохший полевой цветок. Он мог только гадать об этих людях и вещах.

Впрочем, после сделки с дьяволом он редко предавался таким размышлениям. Никто из Девлинов, захвативших русские ракетные комплексы Татищевского ядерного гарнизона, не утруждал себя мыслями о прошлом и будущем. Как объяснил им полковник Богданов, Коваленко-Девлин и все остальные были помещены в эти телесные оболочки на короткое время. Получив разряд нейронной пульсации, человек мог жить лишь три недели. Затем тело падало лапками вверх, с обширным разрушением мозга.

Три недели существования. Беднякам выбирать не приходится. А если вас родили убивать — и вы стали хорошим киллером, — три недели были вполне подходящим сроком. Ни одной лишней минуты для угрызений совести и нюней об ответственности. Только время для действий. Поэтому наноси максимально возможный урон. Кури сигареты, раз это нужно.

Дуг так и поступал. И будет поступать. Он и его собратья уже смирились с новыми условиями жизни. Под их контролем находились межконтинентальные баллистические ракеты дальнего действия «Тополь-М», которые покоились на станинах девяти транспортеров МАЗов.

«Вот это будет месть», — подумал Девлин.

Сделав последнюю затяжку, он затушил второй окурок о жестяной знак с кириллицей. Дуг с усмешкой выдохнул струю дыма и, не обращая внимания на дрожь в руках, направился в штаб гарнизона.