Прочитайте онлайн Седьмой сын | Глава 10

Читать книгу Седьмой сын
2216+1071
  • Автор:
  • Перевёл: С. Трофимов
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 10

Когда все снова втиснулись в скоростной лифт, Джон подумал, что он и его шесть «близнецов» походили на первоклашек, которым показывают букварь. Казалось, что знакомую с детства реальность содрали, как яблочную кожуру, выставив перед ними немыслимые возможности и технологии. И все это было не научной фантастикой, а голыми фактами. Хотя Джон пока еще не разобрался, насколько гнилой могла оказаться мякоть новой реальности.

Серебристая дверь лифта закрылась, и металлический голос компьютера объявил:

— ГОТОВ ДЛЯ ВВОДА ТОЧКИ НАЗНАЧЕНИЯ.

— Оперативный центр, — сказал Хилл, и сердце Джона снова ушло в пятки.

На этот раз они помчались вверх. Подъем длился около пяти секунд. Вероятно, оперативный центр находился чуть выше фабрики клонов… то есть так же далеко от поверхности земли. Двери с шипением открылись. Группу встретили несколько мужчин и женщин, одетых в лабораторные халаты. Многим из них перевалило за пятьдесят. Одна пожилая женщина выглядела ровесницей Кляйнмана. Среди этих незнакомцев выделялся черноволосый парень в офицерской форме. Он немного напоминал Бена Аффлека и, судя по возрасту, только что окончил военную академию.

Знакомство прошло суетливо и сумбурно. Назывались фамилии: доктор Циммерман, доктора Велливер, Бьюкенен, Эденфильд. Люди в белых халатах улыбались и беззастенчиво рассматривали «близнецов», словно те были почетными гостями, опоздавшими на вечеринку с коктейлями. Джон с удивлением отметил, что где-то видел некоторых из них. Но он не мог припомнить подробности тех встреч. Ученые радостно пожимали им руки. Молодой офицер представился как Дурбин.

Двое из четверых солдат подхватили М-16 и вернулись в кабину лифта. Хилл отправил их куда-то с новым поручением.

«Надеюсь, на Луну», — подумал Джон.

Гостеприимные «халаты» и хмурые «ястребы» повели «близнецов» по длинному коридору к очередной закрытой двери, на двойных створках которой виднелась внушительная надпись: «ОПЕРАТИВНЫЙ ЦЕНТР (только для утвержденного персонала)».

На стенах помещения играли блики от дюжины экранов. Вся передняя стена была увешана большими телевизорами, настроенными на новостные каналы. Си-эн-эн сообщала, что горящие нефтяные скважины Ирака станут причиной снижения производства бензина. Си-эн-би-си анализировала новую стратегию предвыборной кампании Белого дома в свете недавнего убийства президента Гриффина. «Фокс ньюс» рассказывали, что из-за волны увольнений последняя демонстрация в Лос-Анджелесе переросла в народный бунт. Джон отвернулся от экранов и осмотрелся по сторонам.

Перед стеной с телевизорами располагалась серая трибуна. В центре комнаты стоял большой стол из красного дерева. Джон насчитал двадцать кресел. Напротив каждого из них был установлен лэптоп. В задней части помещения находилась приподнятая платформа с несколькими пультами и мониторами компьютеров. Там, глядя на экраны, сидели двое солдат. Светодиодные лампы на потолке едва освещали тусклую комнату. У торца стола Джон увидел одинокого мужчину. Тот сделал последнюю затяжку и раздавил в стеклянной пепельнице тлевший сигаретный окурок. Его плечи поникли. Похоже, он был чем-то опечален. Мужчина даже не взглянул на группу, вошедшую в оперативный центр. Пока люди рассаживались за столом в потертые кресла, он намеренно отвернулся в сторону.

Джон присмотрелся к нему. Сутулая фигура, амальгама серебристых бровей, редкие волосы, которые давно было пора постричь. Несмотря на очки в толстой оправе, лицо мужчины казалось очень знакомым: бледное, осунувшееся, помятое возрастом… но все с такими же высокими скулами, сильным подбородком и морщинами на лбу. Он завял и выветрился — стал более бренным. Но Джон помнил каждую его черту. Значит, все это было правдой. Абсолютно все.

— Папа.

Он не мог удержаться… да и не хотел. На его глаза навернулись слезы.

— Папа!

Мужчина — некогда называвшийся Хью Смитом, а теперь вновь ставший Хьюго Шериданом — отвел взгляд от мерцавших в пепельнице янтарных угольков и поднял голову.

— Не называй меня так! — крикнул он.

Ошеломленные «близнецы» смотрели на него в четырнадцать глаз. Отец, поморщившись, взглянул на их лица. И больше не было той теплоты… того гордого румянца на щеках… той улыбки на губах, когда он сажал их к себе на плечи, чтобы сделать последний слэм-данк перед ужином. Осталась лишь глубокая печаль.

Священник подбежал к нему, нашептывая какие-то слова. Джон разобрал только «слава богу», «ты жив» и «как я рад снова видеть тебя». Но когда Томас приблизился, мужчина вскочил на ноги. Его кресло откатилось на колесиках и ударилось о стену. Шеридан сделал шаг назад. Он вытянул одну руку вперед и замахал другой, отгоняя от себя священника, словно муху, жужжавшую перед носом.

— Не нужно этого! — рычал отец. — Отойдите!

Томас остановился и с удивлением склонил голову набок.

— Папа, я не понимаю.

Мужчина с мольбой посмотрел на него, затем повернулся к остальным «близнецам».

— Отстаньте от меня. Хотя бы на время. Это просто невыносимо. Дайте мне покой! Вы можете понять, о чем я говорю?

Джон вспомнил эту фразу. «Ты можешь понять, о чем я говорю?» Обычно отец произносил ее, когда сердился. Он готов был поспорить, что все сейчас подумали об одном и том же.

Кляйнман протиснулся между семью «близнецами» и, протянув ладони к Шеридану, с укором покачал головой.

— Не делай этого, Хью. Не будь снобом. Сейчас не время для такого поведения.

— А ты вообще закрой рот! — огрызнулся Шеридан.

Он снова повернулся к Томасу. Его брови печально приподнялись вверх.

— Прошу тебя. Не прикасайся ко мне. Мне нужно время, чтобы привыкнуть к этому.

Доктор Майк схватил Кляйнмана за локоть и оттащил его в сторону. Хилл вскочил с кресла, но старый ученый махнул ему рукой, призывая генерала не вмешиваться в ситуацию.

— Что за хрень тут творится? — спросил доктор Майк. — Почему отец не хочет обнять своего сына?

Шеридан прищурил глаза. На его губах промелькнула печальная улыбка, знакомая Джону по детским воспоминаниям. Улыбка «ах, мой милый мальчик» — то выражение, которое появлялось на лице отца, когда Джон совершал какую-нибудь глупость. Например, в четырехлетнем возрасте он спрыгнул с кровати, словно Супермен, и вывихнул себе руку. Или годом позже, когда он пытался погладить кота миссис Диксон и в результате получил царапину на щеке. Глаза и улыбка отца, казалось, говорили: «Ах, мой милый мальчик. Как мало ты знаешь об этом мире. Как много тебе еще предстоит понять. Как сильно я люблю тебя».

Джон внезапно понял его чувства.

— Потому что я не ваш отец, — терпеливым и тихим голосом ответил Хью Шеридан. — И никогда им не был.

— Черт бы тебя побрал, — проворчал Майкл из-за спины Джона. — Сплошной лохотрон!

— Морпех! — рявкнул генерал.

Кляйнман гибким червем протиснулся между психологом и Майклом. Встав перед Шериданом, он расставил руки в стороны, словно рефери на ринге.

— Хью, сейчас не время для твоего негодования. Оно немного запоздало.

— Ты лучше бы молчал! — язвительным тоном ответил Шеридан. — Они сейчас говорят о том, что помнят. Когда эти парни вышли из Матки, в их пустые головы затолкали чужие воспоминания. Мы вели себя как мелкие обманщики, играющие в Бога. Как шарлатаны. Ты, я, они…

Он указал пальцем в сторону «белых халатов», все еще стоявших в дверном проеме.

— И этот чертов нацист…

— Успокойся! — крикнул Кляйнман.

— Отец, о чем ты говоришь?

Дрожащий голос, раздавшийся из-за спины Джона, принадлежал Джею. Шеридан, прищурившись, посмотрел на него.

— Извини. Я не знаю, кто из вас кто. Но я не твой отец, и ты не мой сын. Ты бета-клон. Я никогда не контактировал с тобой. Как и с каждым из вас. Ваши воспоминания относятся ко времени, когда вас не существовало. Вы тогда еще не появились на свет.

Взгляд Шеридана скользил по их лицам. Когда его серые глаза остановились на Джоне, тот почувствовал учащенное сердцебиение. Живот скрутило от нервного напряжения.

«Вот момент истины, — пронеслось в голове. — Все к тому и шло. Этот человек говорит правду. Он не мой отец. Меня породил Альфа. Альфа стал мне отцом, и матерью, и братом».

— Я не воспитывал вас, — добавил Шеридан.

Его руки задрожали и безвольно повисли по бокам.

— Вам кажется, что я ваш отец. Но это только вложенные в вас воспоминания.

Он устало опустился в кресло.

— Фальшивая память. Противно даже говорить.

Мужчина закрыл лицо руками.

Прошло несколько секунд. Кляйнман попросил ученых и клонов занять места за большим столом из красного дерева. «Близнецы» сели в одну линию, и их лица, освещенные светом экранов лэптопов, выглядели еще более похожими, чем когда-либо. Генерал Хилл подошел к серебристо-серой трибуне и прочистил горло.

— Мы собрались здесь, чтобы рассказать вам о Джоне Альфе. По нашим сведениям, именно он является убийцей президента.

Хилл выпрямился и осмотрел людей, сидевших за столом. Его крупное тело и генеральская форма производили неизгладимое впечатление. По две звезды на каждом плече, ордена на темно-зеленом лацкане, латунные пуговицы, блестевшие в свете ламп над его головой. Джон подумал, что он выглядел как воин, идущий на битву. Как ястреб, рожденный убивать. Как мистический дракон, принявший человеческий облик. Шесть футов пять дюймов ростом. С глазами черными как уголь.

Со своего места Джон видел только верхний край открытого лэптопа, стоявшего на трибуне перед Хиллом. Экран мерцал, подсвечивая темное лицо генерала. Джону вдруг вспомнился «Лагерь чемпионов», где он (или, точнее, Альфа) провел месяц во время каникул после пятого класса. Ребята в лагере рыбачили, стреляли из луков и сидели вечерами у костра. А затем они ходили от домика к домику, рассказывали пугающие истории (Кровавая Мэри, Кровавая Мэри, Кровавая Мэри), и бледный свет ручных фонариков дрожал на их лицах, отбрасывая коварные тени на щеки и лбы. Теперь такие же тени плясали на лице генерала. Телевизоры за его спиной продолжали транслировать рекламу и новости.

«Он как наш лагерный вожатый, — подумал Джон. — Сейчас он расскажет нам страшную историю. Я чувствую, что она будет просто ужасной».

Наверное, остальные клоны чувствовали то же самое.

— Мы с доктором Кляйнманом решили провести инструктаж новых членов нашего проекта, — произнес генерал. — Многим из присутствующих уже известна эта информация. Они либо читали архивы «Седьмого сына», либо слышали их пересказ благодаря… хм… сплетням, которые циркулируют на территории базы. Но, обращаясь к нашим новым сотрудникам…

Он указал на клонов, затем на Дурбина в сияющей офицерской форме.

— …я хотел бы начать свою речь с процедур безопасности. Вы должны понять, что этот брифинг имеет высший статус секретности. Любое сказанное здесь слово находится под грифом секретности и определяется кодом «Фантом» — сводом правил, подписанных в тысяча девятьсот сорок восьмом году Соединенными Штатами и Организацией Объединенных Наций. Данные правила были разработаны специально для проекта «Седьмого сына». Даже наш последний президент не имел доступа к материалам такого уровня секретности. Согласно коду, любая утечка той информации, которую вы получите в ходе этого брифинга, будет считаться актом предательства всех стран — участниц ООН. Источник утечки будет ликвидирован без суда и следствия.

Хилл еще раз посмотрел на клонов.

— Из-за длинных языков тонули корабли, джентльмены. Так что о нашей беседе молчок! Как будто ее никогда и не было. Ясно?

Хью Шеридан тихо хмыкнул и прикурил сигарету.

«Первая поправка к конституции и мои права на честный суд уже аннулированы, — отметил Джон. — Ситуация становится все хуже и хуже».

Он взглянул на «близнецов» и понял, что многие из них подумали о том же. В частности, Джей.

— Сейчас я вкратце расскажу о событиях двенадцатилетней давности, — продолжил Хилл. — Они имеют отношение к вовлечению Джона Альфы в проект «Седьмого сына». Затем мистер Дурбин, наш специалист по компьютерам, обобщит ряд инцидентов, которые, как нам кажется, связаны с Альфой.

Генерал взглянул на лэптоп и нажал на одну из клавиш. Телевизоры за его спиной внезапно угасли и вновь ожили. Их синхронизированные изображения образовали один большой экран размером со стену. На нем возникла надпись: «Брифинг по истории Альфы». Под надписью танцевал анимационный логотип проекта: большая семерка вращалась вокруг своей оси — сначала появлялась 7, затем буква L и снова 7. Вокруг логотипа, словно нимб, кружились семь маленьких семерок. А под этим образом алел гриф секретности: «[КОД ФАНТОМ]».

Такой же образ замигал на лэптопах, стоявших перед каждым участником собрания. Джон посмотрел на логотип, от него голова немного кружилась: семерка, буква L, снова семерка и вокруг мерцали маленькие семерочки. Джон вытянул руку и прикоснулся к экрану. Под кончиками его пальцев плыли яркие цвета жидкокристаллического монитора.

— Шестнадцать лет назад началась бета-фаза нашего проекта, — произнес генерал. — Четырнадцатого октября была инсценирована дорожная авария в Индианаполисе. Джон Майкл Смит получил большую дозу седативных препаратов, после чего наши сотрудники перевезли его на эту базу. Примерно в два часа ночи его полная память была записана и сохранена в массивах нашей базы данных. Когда Джон Альфа пришел в себя, его приветствовали Хью и Дания Шеридан — так называемые «родители».

Экраны лэптопов одновременно мигнули, и участники брифинга увидели перед собой черно-белую фотографию больничной палаты. Снимок был сделан из-под потолка — без сомнения, скрытой камерой. На снимке Джон увидел своих родителей, какими он помнил их в детстве — более молодыми, около сорока лет. Они сидели рядом с кроватью, на которой лежал мальчик, укрытый белой простыней. Джон Майкл Смит.

«Но это не я, — подумал он. — Это Альфа».

Снимок имел зернистое качество, однако лицо мальчика изображалось очень четко. Мать Джона вытянула руку, желая погладить ребенка. Внезапно фотография ожила, переходя в видеоролик. Джон, удивленный этим эффектом, слегка отшатнулся от экрана. Один из клонов чертыхнулся.

— Где я, мама? — спросил мальчик.

Слова лились из динамиков, расположенных над столом заседаний.

— Я думал, ты погибла.

— Нет, Джонни, — ответила Дания, погладив его по щеке. — Никто из нас не пострадал. И ты тоже в полном порядке.

— Привет, паренек, — произнес их папа. — Рад видеть, что ты наконец пришел в себя.

— Господи Иисусе! — прошептал морпех Майкл.

— Но машина мчалась прямо на нас, — сказал мальчик. — Мама, я слышал, как ты закричала.

— Это был розыгрыш, Джонни. Маленькая шутка…

Просто какая-то феерия! На экране разворачивалась сцена, которой не было в жизни Джона. Он пережил нечто схожее. Но тот вариант казался более пугающим и включал в себя дядю Карла и тетю Жаклин. Кроме того, он вышел из комы в шестнадцатилетнем возрасте… Если хорошо подумать, то встреча с «родственниками» стала его первым реальным воспоминанием. Но не стоит об этом.

Сцена, которая разворачивалась на экране, не имела отношения к любому из них. Это было что-то новое. Это было гранью, где их воспоминания расходились в стороны. Тот маленький мальчик никогда не терял своих родителей. Он не находился в коме. Он просто начал жизнь, которую никто из них не имел. Джон почувствовал злую и горькую ревность.

Экран мигнул, и на нем снова появились чертовы семерки.

— Вскоре после этого Джону Альфе рассказали правду о проекте, — произнес генерал. — Суть бета-фазы заключалась не только в создании… вас семерых. Нам нужно было задействовать Альфу. Мы хотели, чтобы он вместе с родителями жил на базе. Чтобы он стал помощником, а затем постепенно превратился в лидера проекта. Таков был наш план, и Альфа поддержал его.

«Зачем они так поступили с ним? — гадал Джон. — Почему они хотели сделать его частью проекта?»

— Он прошел все начальные стадии бета-фазы, — продолжил Хилл. — Его образованием занимались Кляйнман и другие сотрудники «Седьмого сына». Почти все свободное время он проводил в Матке, наблюдая за вашим ростом в капсулах.

На настенном экране замелькал еще один видеоролик — на этот раз цветной. Изображение немного подрагивало. Звук отсутствовал. Альфа — все еще в четырнадцатилетнем возрасте — осматривал клонирующую камеру Матки. На заднем фоне виднелся перевернутый «тарантул». Взглянув на бледно-зеленые сферы, Джон заметил смутные контуры человекообразных существ. Они, свернувшись в утробные позы, плавали в маслянистой жидкости. За изогнутыми пультами сидели ученые. Они внимательно всматривались в мерцавшие мониторы. Альфа беседовал с пожилым мужчиной лет семидесяти. Судя по веселому смеху, они о чем-то шутили. На правой стороне лица у незнакомца тянулся старый шрам, похожий на русло реки. Джон понял, что старик был слепым на один глаз. Губы мальчика двигались, пока он разговаривал со своим собеседником. Они снова засмеялись. Мужчина взъерошил волосы мальчика дрожащей рукой. Образ замер.

— Для своего возраста Альфа был очень талантливым юношей, — сказал генерал. — Он постоянно задавал вопросы и проявлял живой интерес к проекту «Седьмого сына». Неудивительно, что его наставником и другом стал Франк Берман, создатель программы. Это он был на экране. Альфа мог бы…

Внезапно Хью Шеридан, напугав всех присутствующих, звонко хлопнул ладонью по столу.

— Чертовы негодяи! — крикнул он, взмахнув сигаретой. — Как вам нравится менять историю! Ты же знаешь, кем был Франк…

Кляйнман вскочил на ноги и отшвырнул кресло в сторону.

— Я просил тебя успокоиться! — задыхаясь от злости, произнес старик. — Так что сам виноват. Генерал! Я прошу вывести его отсюда. С глаз моих долой!

Хилл отдал приказ, и два солдата, стоявшие у дверей, подбежали к Шеридану, схватили его под руки и приподняли с кресла. Когда они потащили его в коридор, мужчина попытался вырваться.

— Скажите им правду, сукины дети! — выкрикивал он. — Правду! Пра-а-а-а-а…

Двойные двери захлопнулись. Оперативный центр погрузился в напряженное и удушливое молчание. Наконец Джек поднял руку.

— О чем он говорил? Почему вы, черт возьми, заткнули ему рот?

Кляйнман сел и склонился над столом.

— Генерал, позвольте мне пару слов, пожалуйста.

Он хмуро посмотрел на клонов.

— Хью работал с нами очень долго. Он представитель старой гвардии. К сожалению, три года назад по личным причинам Шеридан покинул проект «Седьмого сына».

— Под «личными причинами» вы действительно подразумеваете что-то личное? — спросил Джей.

Кляйнман тяжело вздохнул.

— Это была кульминация многолетнего недовольства. Вся карьера Хью — свыше тридцати лет работы — прошла в тени Франка Бермана, создателя «Седьмого сына». Он завидовал ему — завидовал его таланту, блеску ума и проницательности. «Личная несовместимость» недостаточно полно описывает их отношения. Затем возник разлад с Данией. Пять лет назад они расстались…

— Почему? — спросил отец Томас. — Они жили так счастливо.

Лицо священника напоминало маску греческой трагедии. Не будь его эмоции такими искренними, это выражение выглядело бы просто комичным.

— В конечном счете они оказались очень разными людьми, — ответил Кляйнман. — После развода Шеридан еще больше возненавидел Бермана. Франк умер четыре года назад, но Хью до сих пор не успокоился. Он по-прежнему пытается уничтожить наследие гения. Вы сами видели это. В последнее время, насколько я понимаю, он начинает спиваться.

— Если папа создает вам такие проблемы, почему вы держите его на базе? — спросил Джек.

— В конце концов, наш проект — и вы семеро — были созданы при огромном участии Хью. Он посвятил программе долгие годы службы, и мы уважаем его за это. Более того, мы хотим защитить его от серьезной опасности.

— От какой опасности? — спросил Джон.

Кляйнман взглянул на генерала, а затем на клонов.

— Давайте продолжим инструктаж. Вы сами все поймете.

Генерал Хилл, стоявший за серой трибуной, откашлялся и приступил к дальнейшим объяснениям.

— Как я уже говорил, Альфа подружился с Франком Берманом и проявил себя полезным, ответственным и умным помощником. Пока ваши тела росли в Матке, он знакомился с технологией клонирования и изучал процесс записи полной памяти. Он видел, как наша команда извлекла вас из клонирующих капсул. Он следил за тем, как в ваши пустые мозги инсталлировались его воспоминания. Фактически Джон Альфа принимал активное участие в подборе кандидатов на роль ваших новых приемных родителей — на роль тетей Жаклин и дядей Карлов. Ему хотелось, чтобы вы попали в хорошие руки. Он часто называл вас своими детьми.

Джон взглянул на мальчика, чей образ застыл перед ним на компьютерном экране.

«Если Кляйнман говорил правду, у тебя был выбор. Как ты мог участвовать в таких экспериментах? Почему ты оказывал им помощь?»

— Когда вас отдали приемным родителям и увезли в намеченные города, роль команды «Седьмого сына» уменьшилась. Главной задачей программы стало наблюдение за вашим поведением. Альфа принимал в этом активное участие. Фактически все прошлые пятнадцать лет за вами следили сотни правительственных агентов. Передавая информацию «Седьмому сыну», они не знали, кто вы такие. Более того, они даже понятия не имели, кому направлялись их полевые отчеты.

Килрой 2.0 усмехнулся. Его глаза за толстыми линзами торжествующе сверкали.

— Глаза! Везде одни шпионы!

— Через десять лет после вашего «рождения», когда Альфе было двадцать шесть лет, — продолжил генерал, — он бесследно исчез. Бежал с базы и скрылся. Мы не могли понять, куда он делся. Служба безопасности рапортовала, что наши якобы надежные системы охраны — видеокамеры, дверные сканеры, компьютерный мониторинг замков — были выведены из строя в нескольких сегментах комплекса, включая комнаты и коридоры. Альфа как-то умудрился отключить сигнализацию. К тому времени я руководил охраной базы одиннадцать лет. Я знал все системы безопасности изнутри и снаружи. Но даже мне не удалось бы проделать такое. Альфа не оставил никаких объяснений. Никаких следов. Мы узнали о его побеге почти через сутки. Он успел закрыть свой банковский счет — довольно значительный, смею заметить, — а затем исчез, как ветер в поле.

«Взял деньги и сбежал, — хмыкнул Джон. — Ну и дела».

— Мы начали широкомасштабный поиск, и через две недели несколько рыбаков нашли тело Альфы в озере Гурон. Труп выглядел раздувшейся массой. Верхнюю часть головы снесло выстрелом крупнокалиберного пистолета. На первый взгляд казалось, что Джон Альфа совершил самоубийство.

В комнате воцарилась тишина. Майкл поднял руку.

— Сэр, как вы узнали, что это был он? Возможно, выведав секреты программы…

— Вы думаете, он клонировал себя? — продолжил его мысль Кляйнман. — Мы рассматривали такой вариант событий. Видите ли, наши технологии требуют больших ресурсов. На приобретение необходимой аппаратуры Альфе потребовались бы десятки лет, а с момента его исчезновения прошло лишь две недели. У нас возникло подозрение, что его мог убить кто-нибудь из вас семерых, но ваши приемные родители — или шпионы «Седьмого сына», как назвал их Килрой, — отвергли подобную возможность. Тело Альфы привезли сюда. Во время вскрытия наши медики подтвердили, что тип крови и генетический код трупа идентичны анализам Джона Майкла Смита. Кроме того, мы установили личность Альфы по небольшой татуировке, сделанной внутри его уха.

— По татуировке? — скрестив руки, произнес доктор Майк и передразнил Тату из «Острова фантазий»: — Самолета! Самолета!

Килрой захихикал.

— Такая микротатуировка имеется у каждого из вас, — не обращая внимания на смех, произнес генерал. — Она может оказаться полезной для последующей идентификации личности. Ваши тату располагаются на внутренней стороне трагуса — маленького утолщения внешнего уха, которое защищает органы слуха. После того как вас вытащили из клонирующих капсул, вам нанесли микроскопические татуировки, а затем загрузили полную память Джона Альфы. По татуировке мы можем опознать вас как бета-клонов. Схожая татуировка была нанесена и Альфе — сразу после сфальсифицированной дорожной аварии, пока он находился в медикаментозном сне.

Экраны на стене вновь замерцали, показывая черно-белое изображение человеческого черепа. Поры на коже напоминали канализационные люки. Короткие волосы гнулись, как бобовые стебли. Центральную часть снимка занимал черный символ, похожий скорее на логотип, чем на заглавную букву. Это была стилизованная А.

Джон приподнял руку к уху, мягко вставил в отверстие указательный палец и аккуратно потер внутреннюю сторону небольшого хряща. Он не почувствовал ничего странного. Заметив, что другие клоны делают то же самое, он смущенно опустил руку вниз. Килрой 2.0 с заметным удовольствием ковырял сразу в двух ушах одновременно.

— Обнаружив при вскрытии микротатуировку, мы получили доказательство, в котором нуждались, — продолжил доктор Кляйнман. — Джону Альфе никогда не рассказывали о ней, так же как и вам до этого момента. У нас не осталось никаких сомнений. Альфа был мертв. Охота за ним прекратилась. Основными объектами изучения «Седьмого сына» стали ваши жизни.

— Я не понял, сэр, — сказал Майкл, адресуясь к генералу Хиллу. — Вы говорите, что Джон Альфа совершил самоубийство. Но раньше вы утверждали, что он задумал и осуществил убийство президента.

— Все верно, солдат, — ответил Хилл. — За неделю до убийства президента Гриффина мы получили первый тревожный звонок. Одна из наших бывших сотрудниц — специалист по записи воспоминаний — была похищена из своего дома. Инцидент произошел в Потомаке, штат Мэриленд.

Черно-белый снимок с большой буквой «А» растворился на экране, и его заменила другая фотография — на этот раз цветная и яркая. На ней изображалось зеркало ванной комнаты. На треснувшей поверхности стекла красной губной помадой было написано два слова. Заостренные буквы напоминали почерк сумасшедшего. АЛЬФА ЖИВ. Первая буква повторяла шрифт черно-белой татуировки, которую они видели секундами раньше. По спине Джона пробежал холодок, в глазах помутилось. Внезапно экран погас.

— Недавно наши худшие подозрения подтвердились, — продолжил Хилл. — Нам удалось получить фотографии, выложенные в локальной сети одного из интернет-сообществ. Эти снимки были сделаны во время вскрытия Джесса Фаулера — четырехлетнего мальчика из Кентукки, который убил президента Гриффина. Доктора препарировали Фаулера, выискивая какую-либо разумную причину, объяснявшую его необычное поведение и таинственную смерть. Они ничего не обнаружили. Но мы получили все необходимые ответы.

Экран вновь ожил. На нем появилась другая цветная фотография, похожая на ту, которую они видели минуту назад. Снова поры на коже. Снова внутренняя сторона хряща. И снова логотип с буквой «А». Джону захотелось вскочить на ноги.

— Значит, он послал вам сообщение, — сказал доктор Майк. В его голосе звучала убежденность профессионала.

Кляйнман кивнул.

— Причем не в первый раз. Специалист по записи воспоминаний, которую он похитил несколько недель назад, тоже была своеобразным сообщением. Эта талантливая женщина имела доступ к наиболее секретным материалам нашего проекта.

Отец Томас отвел глаз от экрана и, моргая, спросил:

— Как ее звали?

— Дания Шеридан, — ответил Кляйнман. — Да-да, я говорю о вашей матери.