Прочитайте онлайн Сдаётся кладбище | Глава 19

Читать книгу Сдаётся кладбище
2616+1312
  • Автор:
  • Перевёл: В. В. Тирдатов

Глава 19

В широком бетонном коридоре аэропорта Ла-Гуардиа задержалась группа людей.

Перед Г. М. стояли Кристал Мэннинг и Сай Нортон. Чуть поодаль держался окружной прокурор Байлс, чей голубоватый подбородок был так чисто выбрит, а одежда так выглажена, будто он и не бодрствовал всю ночь.

— Посмотрите на часы, Г. М.! — говорил Сай.

— Вижу, сынок! Но…

— Сейчас десять. Ваш самолет не взлетит до без четверти двенадцать. Вы не можете опоздать на него!

День был теплым и солнечным. В коридоре становилось жарко.

— Мы уже знаем каркас истории, — настаивал Сай. — Знаем, что планировал Мэннинг, что сделал и чего сделать не смог. Остаются пробелы — исчезновение из бассейна и то, что произошло между Мэннингом и Дейвисом в кенотафе.

— Согласна! — кивнула Кристал.

— Судя по усмешке окружного прокурора, — продолжал Сай, — он уже это знает. Но Кристал и я пребываем в неведении. Расскажите нам!

— Ладно, — проворчал Г. М., изображая усталость.

В действительности он ни за что бы не упустил возможность поведать о своих успехах. Снова отказавшись от благородной «Короны», предложенной Байлсом, Г. М., в нарушение всех правил, достал и зажег дешевую сигару.

— Я говорил вам у бассейна, — начал он, — что у нас с самого начала имелись три нити, которые должны были привести к другим ключам. Перечислю их снова. Во-первых, бюст Роберта Браунинга. Во-вторых, предсказанный и вскоре найденный кусок промокшей газеты длиной около семи дюймов и шириной около дюйма, сложенный в несколько раз. И в-третьих, большие садовые ножницы.

— Подождите, — вмешался Сай. — Вы не забыли о наручных часах и носках?

Г. М. сердито посмотрел на него.

— Хорошо, включим и их. Тогда нитей будет четыре. На секунду, — продолжал он, жуя сигару, — я попрошу вас забыть о бюсте Браунинга. Это реальный ключ к важной сцене, на которой я не присутствовал, — сцене с участием Мэннинга, Джин и Дейвиса в офисе Мэннинга после ленча в понедельник. Я услышал о ней от Джин, когда мы вечером ехали в Мараларч. Что более важно, прошлой ночью у меня был долгий разговор с мисс Энгельс, о чем я сообщил продавцу хот-догов. Мисс Энгельс — секретарша Мэннинга. В некоторых аспектах эта сцена была настолько многозначительной, что мы временно отложим ее. Вернемся ко мне. — Он постучал себя по груди. — После того как утром во вторник Мэннинг нырнул в бассейн, я был полностью озадачен. Но одна мысль застряла у меня в башке. Почему, когда Мэннинг нырнул, с него не свалилась шляпа?

— Шляпа? — повторила Кристал.

— Миссис Мэннинг говорила прошлой ночью, что это как-то связано с его шляпой, — вспомнил Сай.

— Вы сами можете подтвердить, — обратился к нему Г. М., — что шляпа всплыла на поверхность после того, как Мэннинг скрылся под водой. И если подумать, это очень странно. Как вы все знаете, Мэннинг носил — в том числе у бассейна — неплотно прилегающую к голове панаму. Вчера вечером я был настолько этим заинтригован, что купил себе такую же.

Г. М. сдвинул свою панаму сначала вперед, потом назад и затем вбок, сопровождая это злорадной усмешкой.

— Это распространенный вид шляпы без кожаной ленты внутри. Прошлой ночью, к примеру… — Г. М. указал на Байлса, и тот усмехнулся, — я разговаривал с вами по телефону в «Студии Стэнли». Я снова разволновался, наклонился вперед, и моя шляпа тут же упала. Но рано утром меня заинтересовало, как Мэннинг мог нырнуть, не потеряв свою покрышку.

Едва ли он смазал шляпу клеем или цементом. Поэтому я вспомнил приспособление, которое мы используем, чтобы слишком свободная шляпа не сваливалась, — кусок газетной бумаги, сложенный в несколько раз, шириной в дюйм и длиной в шесть или семь дюймов, засунутый внутрь шляпы. Я предположил, что такая штука окажется в бассейне, и был прав!

Следовательно, Мэннинг специально постарался, чтобы шляпа оставалась на голове. Это должно было иметь какое-то значение. Ответов могло быть несколько, но наиболее вероятный из них…

— Какой? — поторопил Сай.

— Стремление прикрыть волосы. Далее, — продолжал Г. М., игнорируя посыпавшиеся на него вопросы, — перейдем к садовым ножницам. Мэннинг размахивал ими у нас перед носом. Как я говорил тогда, он изо всех сил старался внушить нам ненужную ложь — даже велел Стаффи подтвердить, будто он подстригал изгородь.

Но никакую изгородь Мэннинг не подстригал. Ножницы были сухими, и к ним не пристало ни кусочка зелени. Следовательно, эта ложь также являлась частью его плана. Будучи готовым к ложным указаниям, я понимал, что ножницы должны были всего лишь отвлечь внимание от чего-то еще, что также находилось у нас перед глазами, но мы этого не замечали…

— Стоп! — прервал Сай. — Перед нашими глазами не было ничего, что мы бы не заметили!

— А разве вы не забыли, — осведомился Г. М., — что на Мэннинге была также пара больших белых хлопчатобумажных перчаток? Садовых перчаток?

Последовала пауза, во время которой Сай вспомнил о перчатках.

— Сначала он старался скрыть свои волосы, — продолжил Г. М., — а потом свои руки. Вскоре у меня открылись глаза. Я разговаривал с Гилом и еще несколькими людьми в библиотеке. Добрый старый Хауард Беттертон настаивал на совещании с окружным прокурором. Я пошел с ними и с Бобом Мэннингом в соседний кабинет и сидел там за шахматным столом. Но, если помните, двойные двери закрылись неплотно, и я мог слышать то, что говорили в библиотеке.

Кристал в бело-голубом платье уставилась на него.

— Но после того как Джин убежала, в библиотеке оставались только Сай и я! — воскликнула она.

— Угу, — согласился Г. М. — Тем не менее, подремывая в кабинете, я услышал замечание, от которого у меня по лысине забегали мурашки. Когда его смысл дошел до меня, я опрокинул чертов шахматный стол и был вынужден свалить это на Боба.

— Но что именно вы услышали? — спросила Кристал. — И кто это сказал?

— Вы, — ответил Г. М. — Сай упомянул о легком загаре Джин. А вы сказали: «Он искусственный. Это благодаря лосьону, который Джин заказывает у аптекаря».

Действительно, существует препарат для загара, который не смывается в воде, сколько бы вы ни плавали. Но это не беспокоило меня ни тогда, ни позже. Я вспомнил о другом обстоятельстве.

Подходя к бассейну, Мэннинг был в носках. По крайней мере, мне так казалось. Но в бассейне носков не обнаружили! Скажите, — Г. М. указал на Сая, — какого они были цвета?

— Повторяю, что не обратил внимания на носки, — ответил Сай. — Но Джин позднее сказала мне, что они были коричневыми.

— В том-то и дело! — кивнул Г. М. — Теперь перед вами ряд странных фактов, которые не могут быть совпадениями! Перчатки на руках Мэннинга плюс шарф, скрывающий его шею, плюс упоминание о лосьоне для загара.

Отметим, что кожа Мэннинга не позволяла ему загорать. Он просто становится розовым, как омар. Предположим, Мэннинг покрыл все тело — от ступней до верха шеи — двумя или тремя слоями обычного темного лосьона для загара, который можно купить где угодно. Лосьон не водонепроницаем, однако обладает достаточной устойчивостью и не смылся бы в воде, если бы Мэннинг оставался в ней недолго.

Казалось бы, в таком случае, что у него на ногах коричневые носки? Да! Потому что, если помните… — Г. М. опять ткнул пальцем в Сая, — сандалии на пробковой подошве, которые выдал нам Стаффи, обладали кожаными колпачками, скрывающими пальцы. А на Мэннинге были такие же сандалии.

Но зачем Мэннингу было покрывать себя лосьоном под белой одеждой, делаясь смуглым, как индиец?

Стоп! В этом доме был только один человек, загоревший чуть ли не дочерна, — Хантингтон Дейвис!

Имелось ли какое-нибудь другое сходство между этими двумя? Да! Дейвис — худощавый и атлетически сложенный. Мэннинг тоже худощавый и жилистый — он на двадцать лет старше Дейвиса, но сохранил отличную фигуру. Прошлой ночью жена Мэннинга упомянула, что его руки, плечи и торс остались такими же, как двадцать лет назад. И это не все, тупоголовые вы мои. Они одного роста.

— Одного роста? — озадаченно переспросила Кристал.

— Вспомните, девочка моя, вечер понедельника в гостиной, когда была гроза. Ваш старик и Дейвис ссорились. Они стояли прямо, как гренадеры, глядя друг другу в глаза, находящиеся на одном уровне. Ага, теперь вспомнили!

Но между этими двумя есть одно различие — если, скажем, смотреть на них сзади. У Дейвиса глянцевые черные волосы, а у вашего отца — серебристые. Мы снова возвращаемся к тому странному факту, что Мэннинг, засунув в шляпу сложенную в несколько раз бумагу, старался скрыть свои волосы.

Предположим, Мэннинг покрасил волосы в черный цвет опять же обычной краской, которую можно купить в любой аптеке. Мог он скрыть черные волосы? Легко! Мэннинг носит длинные серебристые волосы, но, как вы заметили, коротко подстригает их на висках. У него нет и намека на бакенбарды. А на затылке волосы скрывали шарф и сдвинутая вниз шляпа.

Наконец, предположим, что под свободной одеждой на нем были алые плавки.

В качестве воображаемого теста представьте рядом Фреда Мэннинга и Хантингтона Дейвиса. Оба одинакового роста и телосложения, с одинакового цвета загаром, с одинаковым черным цветом волос. Представьте их стоящими спиной к вам примерно в сорока футах, которые составляют ширину бассейна. И пусть любой случайный знакомый попробует отличить их друг от друга.

— Значит, произошла подмена? — осведомился Сай.

— Угу.

— Но даже если так, — начала Кристал, — каким образом…

— Скоро узнаете. Все просто как пирожок. Но сначала позвольте вернуть ваше внимание к ключу номер один: бюсту Роберта Браунинга. Это продемонстрирует нам голоса, выражения лиц, чувства, психологические ключи, помимо физических.

Мимо по коридору проехала тележка с багажом. Голос в громкоговорителе заставил Г. М. вздрогнуть, но окружной прокурор Байлс успокоил его, посмотрев на часы:

— У вас полно времени. Продолжайте.

— В понедельник днем, — снова заговорил Г. М., — Мэннинг вернулся с ленча, оставив в столовой клуба скомканный конверт для вас. — Он посмотрел на Байлса, но тот оставался невозмутимым. — Мэннинг пришел в свой офис. Секретарша окликнула его, и он подошел к ней. Она сообщила, что его ждут Джин и Дейвис. Мэннингу это, очевидно, не понравилось, но он только спросил, у себя ли мисс Энгельс.

Дальнейшее вы можете видеть и слышать глазами и ушами мисс Энгельс. Она сидела в каморке рядом с офисом своего босса со стеклянной перегородкой, не доходящей до потолка.

Мэннинг идет в свой офис. На полу, придерживая дверь открытой, стоит мраморный бюст Браунинга. Почему он там находился?

Если кто-то предполагает, что с целью помочь кондиционированию воздуха, то это чушь. Кондиционирование одинаково в любой комнате. Мэннинг смотрит на бюст с ненавистью, как будто ему неприятно видеть его там. Если так, то ему достаточно подобрать бюст и закрыть дверь. Но он оставляет его на полу. Почему?

И почему мисс Энгельс была так взволнована, когда Мэннинг обратился к ней по селектору? Почему она сказала, что не хотела беспокоить его из-за телефонного звонка? Конечно, потому, что она слышала весь их разговор через открытую дверь. Чего Мэннинг и добивался.

Иными словами, вся сцена в офисе была заранее подстроена и отрепетирована с целью быть обнародованной. Все три актера участвовали в замысле.

Кристал прервала его, нервно теребя сумочку:

— Я уже слышала, что Джин тоже была в этом замешана. Но это невозможно! Если она в этом участвовала…

— Только абсолютно невинно! — в свою очередь прервал Г. М. — Джин понятия не имела о грязной работе. Она честная и наивная девушка, к тому же плохая актриса, как вы, вероятно, заметили это позже по ее поведению. Джин просто думала, что защищает отца.

Эта девушка полна высоких романтических идей. Отец — ее идол после Дейвиса. Если он говорит ей, что разорился, растратил кучу денег и собирается бежать с еще большей суммой… ну, такое постоянно происходит в фильмах, Джин это кажется вполне естественным.

Единственной ошибкой было рассказать ей о любовнице и назвать ее танцовщицей с веером. Вряд ли Мэннинг сознавал эффект этого поступка, пока Джин не упомянула об этом в офисе, — и это не было игрой. Думаю, сторонний наблюдатель мог бы поклясться, что Мэннинг застигнут врасплох. Но Джин оставалась лояльной.

И еще одно в этой сцене в офисе не являлось игрой. Мэннинг по-настоящему ненавидел и презирал Дейвиса, так же как Дейвис ненавидел его. Вот в чем секрет.

Именно поэтому секретарша в приемной была так расстроена, сообщая Мэннингу о присутствии Дейвиса. Должно быть, в офисе все знали о чувствах Мэннинга к будущему зятю. Даже узнав о сцене, так сказать, из вторых рук, я представляю, как эти чувства кипели, стараясь вырваться наружу.

Нет, дети мои, истина обозначилась не тогда, когда Мэннинг кричал: «Убирайтесь!» — это входило в сценарий, а когда он спокойно сказал Дейвису: «Интересно, почему вы и я так не нравимся друг другу?» И когда на вопрос Дейвиса: «Разве вы мне не доверяете?» он ответил: «Ни на миллионную дюйма». — Сэр Генри Мерривейл стукнул кулаком по подлокотнику скамейки. — В этом был смысл всего плана. Мэннинг вернул себе жену. Возможно, у него были друзья. Он мог быть полностью счастлив, если бы осуществил еще один замысел. Гил… — Г. М. указал на окружного прокурора, — постоянно задавал мне один и тот же вопрос. Почему Мэннинг притворялся, будто украл деньги, если он их не крал? Почему он чернил свое имя? Зачем это исчезновение, если в нем не было никакой необходимости?

Ответ короток и ясен: из-за Хантингтона Дейвиса.

Джин, любимое дитя Мэннинга, была влюблена в Дейвиса и не желала слышать ни одного слова против него. Поэтому Мэннинг намеревался доказать Джин, что ее обожаемый юный герой в действительности хитрый и никчемный сукин сын.

— Но если Дейвис знал, что Мэннинг его ненавидит… — начал Сай.

— Заткнитесь, — строго сказал Г. М. — Потому что теперь мы подходим к загадке бассейна.

Его сигара погасла, но он продолжал жевать ее.

— Понимаете, Мэннинг до тонкостей разработал план своего исчезновения. Как бы ни легли карты, как бы ни вели себя люди, он был готов к нему. В понедельник вечером Гил позвонил Мэннингу и сообщил, что приедет за ним утром с полицейскими сиренами. Но я готов держать пари, Гил, что, если бы вы не позвонили ему, он сам позвонил бы вам. Стали бы вы тогда гоняться за ним?

— Да, — признался Байлс. — Он разозлил меня почти так же, как обычно злите вы.

Г. М. игнорировал оскорбление.

— Если бы этого не произошло, ничего бы не изменилось, — продолжал он. — Любое сообщение насторожило бы копов, а подозрения Байлса насчет растраты довершили бы дело. Если бы копы прибыли гораздо позже, чем их ожидал Мэннинг, это не внесло бы корректив. Два непредубежденных свидетеля — Сай Нортон и ваш покорный слуга — подтвердили бы факт чудесного исчезновения Мэннинга.

Разумеется, он предназначил нам эту роль — даже поместил нас в одной спальне. Утром Джин передала, чтобы мы шли к бассейну, и Мэннинг наверняка бы позаботился о том, чтобы хотя бы один из нас добрался туда. Не имело значения, прыгнем мы сразу в воду или нет. Мэннинг всегда мог выманить нас из бассейна, прошептав какую-то таинственную информацию, и поставить нас в нужное ему место — что он позже и сделал.

Мы вшестером находились в бассейне или около него. Дейвис, Джин и Беттертон были в воде. Сай и я сидели на оранжевых качелях с длинной стороны бассейна. А Мэннинг подошел к нему с фальшивым загаром, крашеными волосами и в красных плавках под своей обычной одеждой.

Но прежде чем нырнуть, Мэннинг должен был убедиться, что Дейвис незаметно выбрался из бассейна.

— Погодите! — Кристал протестующе подняла руку. — Дейв должен был незаметно выбраться из бассейна? Почему?

Г. М. удрученно посмотрел на нее:

— Ох, девочка моя! Когда Мэннинг был готов нырнуть, Дейвис не мог находиться в бассейне. Там должны были оставаться только двое — Джин и Беттертон. Мэннинг стал бы третьим. Но мы должны были думать, что в бассейне четверо, иначе трюк бы не сработал!

Мэннинг, чтобы заставить Сая и меня повернуться спиной к бассейну, использовал простейший способ ложного указания. Только подумать, ведь я этого не понял! Хотя сам применил тот же трюк с полицейским О'Кейси в подземке!

Если помните, Сай, Мэннинг указал на заднюю стену дома и воскликнул: «Господи! Посмотрите туда!» Мы слезли с качелей и подошли к нему, оказавшись спиной к бассейну. Фактически он указывал на вас. — Г. М. повернулся к Кристал. — Вы находились у крыльца, направляясь к нам.

— Но я не имела к этому отношения! — запротестовала Кристал.

— Теперь знаю, что не имели. Но это была вторая половина проблемы после того, как я решил первую. И она сводила меня с ума до полуночи.

— Почему? — допытывалась Кристал.

— Почему? — страдальческим тоном отозвался Г. М. — Объясню вам, девочка моя! Саю известно о феноменальной остроте слуха вашего отца. Поэтому, когда я торчал в винном погребе, работая над первой половиной проблемы, я знал одно. Он слышал сирены мотоциклов задолго до того, как их услышали остальные, и понял, что, если ему нужно колоритное шоу, пора действовать.

Не подавая никакого сигнала, Мэннинг поворачивается и восклицает: «Господи! Посмотрите туда!» Вы уже вышли из задней двери, но сирены мог слышать только Мэннинг. Если вы действовали заодно с ним с целью отвлечь наше внимание, пока Дейвис вылезает из бассейна, то как отец мог с вами связаться?

Он никак не мог это сделать. Значит, вы не были сообщницей и оказались там случайно. А ваш отец намеревался указать на фальшивый электрический стул.

Макет пробыл на террасе, где Мэннинг его оставил, полночи, но стул никто не замечал, так как он накрыл его тканью. Идя к нам, Мэннинг сорвал ткань и бросил ее под стул.

Расчет был безошибочным. Зрелище заряженного электрического стула на лужайке, несомненно, привлекло бы всеобщее внимание.

Возглас Мэннинга послужил сигналом для Дейвиса в бассейне. Оглядевшись вокруг и убедившись, что мы на него не смотрим, Дейвис произнес несколько слов, чтобы его голос донесся из бассейна, и скользнул как угорь через парапет на другой стороне. Наклонившись, он пробежал по тропинке между кустами в сторону кабинок для переодевания, повернул налево и скрылся из вида.

Кристал не могла заметить Дейвиса, так как мы втроем заслоняли его от нее. Но, являясь новым элементом, она могла погубить план. Поэтому Мэннинг, дабы быть уверенным, что Кристал не увидит Дейвиса, указал на нее вместо стула. В результате она посмотрела на него, когда он заговорил.

Что касается остававшегося в бассейне Беттертона, то он не мог ничего видеть. Вы заметили, как он щурился и моргал. Человек с очень слабым зрением в воде почти слеп. Первое, что сделал Беттертон, услышав о приезде окружного прокурора, — это побежал за пенсне, без которого, по его же словам, он ничего не видел.

Но вернемся к ключевому моменту. Полицейские сирены завыли на дороге. Мэннинг попятился к парапету бассейна. Продолжая свои фокусы-покусы, он сказал, что не ожидал их так рано, потом передал мне ножницы и нырнул.

Не помню, сколько времени я простоял, пяля глаза на бассейн. Но это было не слишком долго. Вскоре голова Беттертона появилась из воды у ног Сая, стоявшего на парапете.

На противоположном краю бассейна, в сорока футах от нас и спиной к нам, выбрались из воды Джин и якобы Дейвис, держась за перила и склонив друг к другу головы. Кто бы заподозрил, что эта счастливая парочка на самом деле не Джин и Дейвис, а Джин и ее отец?

Если помните, фальшивый Дейвис ни разу не повернулся и не произнес ни слова. Джин, напротив, повернулась и окликнула: «Пора выходить, мистер Беттертон!» Потом она и ее компаньон зашагали по тропинке между кустами к кабинкам.

Работа была легкой и эффективной. Помните, что настоящий Дейвис с настоящим загаром поджидал, прячась за кустами. Когда пара дошла до конца тропинки, Джин повернула направо, к кабинкам для леди, а фальшивый Дейвис — налево, к кабинкам для джентльменов.

Почти сразу же Джин повернулась и зашагала назад, лицом к бассейну, как будто ее позвали. С противоположной стороны настоящий Дейвис всего лишь прошел мимо фальшивого и тоже двинулся к бассейну.

Оба скрылись из вида всего лишь на долю секунды. Джин и Дейвис вернулись так быстро, что любой мог наблюдать за происходящим и не заметить подмену…

Г. М. сделал паузу, так как Сай Нортон издал протестующий возглас.

— Я клялся тогда и клянусь теперь, — заявил Сай, — что ни на миг не упускал этих двоих из виду. Да, я мог быть обманут, но…

Губы Г. М. скривились в усмешке.

— Мы видели происшедшее вашими глазами, — сказал он. — Вы искренне верили тому, что говорили. Но если бы ваши показания были записаны, я мог бы продемонстрировать на их же основании, что то, в чем вы клялись, не является правдой в буквальном смысле слова.

— Что вы имеете в виду?

— Беттертон схватил вас за лодыжку (нет, он не участвовал в заговоре!) и что-то сказал вам, а вы в ответ крикнули: «Вылезайте из бассейна!» — и посмотрели вверх. Следовательно, это противоречит вашим словам, что вы ни на миг не упускали из виду Джин и Дейвиса. Повторяю: все произошло настолько молниеносно, что, даже если бы ваше заявление соответствовало действительности, это ничего бы не изменило. Далее, вы помните вчерашний вечер?

— Какую именно его часть?

— Когда Джин убежала из кенотафа, а вы последовали за ней и догнали ее на той же тропинке через кусты к бассейну?

Темно-красная полоса заката на горизонте… красноватые отблески на воде… Высокие кусты, похожие на живую изгородь…

— Понимаете, — продолжал Г. М., — тогда Джин практически все объяснила бы вам, если бы вы слушали ее внимательно. Она очень симпатизирует вам, сынок…

— Вот как? — осведомилась Кристал, и ее темно-голубые глаза вспыхнули.

— Джин была испугана, опасаясь, что мы связываем ее имя с исчезновением отца. Помните, как она спросила вас, не подозревают ли ее… и так далее?

— Но откуда вы это знаете? Ведь вас там не было!

— Вы имеете в виду, что не видели меня. Я прятался и появился в нужный момент. Джин даже сообщила вам, что она и Дейвис повернулись в разные стороны к кабинкам для леди и джентльменов, но так и не добрались до них. Однако вы не звали ни Джин, ни Дейвиса, а крикнули только Беттертону. Почему же они вернулись?

— А как насчет наручных часов Мэннинга?

Г. М. сдвинул панаму на затылок.

— Понимаете, Мэннинг прыгнул в бассейн в часах, и я, по глупости, удивлялся, что они не блеснули, как бриллиант, когда Мэннинг (притворяясь Дейвисом) выпрыгнул из воды с противоположной стороны.

Но один взгляд на эти часы — помните, как Мэннинг лежал на могильном холмике с обращенными вверх внутренними сторонами запястий, — сообщил мне, что я могу забыть об этом. Когда фальшивый Дейвис вылезал из бассейна, внутренние стороны его запястий были обращены к нам. Часы были на темно-коричневом ремешке с тусклой пряжкой. На расстоянии сорока футов и на фоне коричневого загара разглядеть их не представлялось возможным. Мэннинг попросту забыл о часах — вот и все.

Теперь мы переходим к кладбищу. Я продемонстрировал… хм… скромные успехи в бейсболе и отбросил туда один мяч. Благодаря этому мы нашли Мэннинга на одном из могильных холмиков. После этого я отправился в кенотаф и… — Г. М. покачал головой. — Сынок, я сказал Джин, что восхищаюсь ее отцом. Так оно и было. Потому что это явилось венцом всей его игры.

Мэннинг действительно ходил в кенотаф очищать в приливе энергии панораму Войны за независимость. Но как ловко он это обыграл! Мэннинг использовал наличие чистящих материалов для сокрытия того факта, что он удалил фальшивый загар и краску для волос, прежде чем кто-либо увидел его снова.

Джин заявила, что ее отец чистил панораму недавно. Но ведь не в тот же день! Когда мы вошли в кенотаф менее чем через двенадцать часов после исчезновения Мэннинга, что мы там обнаружили? Из трех пустых ведер два были еще влажными внутри. Из двух губок одна, абсолютно черная, которой явно вытирали стены, была совсем сухой, а другая, с темно-коричневыми пятнами, но с желтым краем, показывающим угол, за который ее держали, — еще влажной. В металлическом тазу виднелся беловатый осадок. Наконец, часть заднего окна была разбита, а на выступе оставались темные пятна, где на него вылили подкрашенную воду.

Это были улики! Более того, я сказал, что улики наверняка найдутся в новом чемодане свиной кожи, где оказались плавки.

Мэннинг располагал достаточным количеством времени и убежищем, о котором никто бы не подумал. Недавно я говорил вам, что обычный темный лосьон для загара, даже наложенный в несколько слоев, не является полностью водонепроницаемым — его можно удалить с помощью воды, мыла и губки. Мэннинг просто стоял в этом тазу и поливал себя из кувшина. Воду на полу он мог вытереть тряпкой, да и солнце, которое нещадно палило весь день, все равно бы ее высушило.

С краской для волос было не так легко. Но ему требовалось только взять осветляющий шампунь (спросите у аптекаря, как я сделал около Гранд-Сентрал) и вылить его на черную краску. Волосы вскоре должны были посветлеть и стать вполне сносной имитацией цвета собственных волос Мэннинга, если не разглядывать их при ярком свете.

А когда мы нашли Мэннинга умирающим вместе со всеми доказательствами того, что произошло в действительности, мне пришлось иметь дело с Джин. Стоя в кенотафе, она прекрасно знала, что все это означает, и боялась даже света фонаря. Покуда Мэннинг боролся со смертью снаружи, я был вынужден расспрашивать ее. Мне нужно было узнать подлинный адрес Айрин Стэнли — жены Мэннинга. — Г. М. медленно вынул из кармана носовой платок и вытер им лоб. — Мне казалось вероятным, что Мэннинг поделился с женой своими планами. Если она узнает, что на Мэннинга напали, то поймет, что это Дейвис, и может все рассказать. Но то же самое, несомненно, пришло в голову и несостоявшемуся убийце. Айрин Стэнли грозила опасность. Ее следовало предупредить, прежде чем это сделают газеты. Ну, я оказался не прав. Даже старик… — Г. М. кашлянул, — иногда может ошибаться. Вот почему я был так расстроен, когда позже расспрашивал ее.

Но труднее всего мне пришлось с этой девочкой, Джин. В кенотафе она задавала вопросы об отце, а потом спросила о Хантингтоне Дейвисе. Вы понимаете, чем это было чревато?

Сай задумчиво кивнул:

— Если бы Джин заподозрила, что ее обожаемый Дейв покушался на жизнь ее отца, она бы повредилась в уме.

— Поэтому я солгал ей, — проворчал Г. М. — Я сказал, что ему не хватило бы на такое ни духу, ни мозгов — что, в общем, было недалеко от правды. Но никто не смеет утверждать, будто я вводил вас в заблуждение! — Он окинул группу свирепым взглядом. — Я очистил Дейвиса от подозрений только ради Джин. Скажите, что еще я мог сделать в подобных обстоятельствах?

Ответом было неловкое молчание.

— Конечно, Дейвис не был круглым идиотом, — продолжал Г. М. — Ему бы не хватило мозгов придумать такой план, как придумал Мэннинг, но он мог помочь его осуществлению и улучшить его, обратив себе на пользу.

Между прочим, Мэннинг и Дейвис здорово пересолили, играя другую отрепетированную сцену в гостиной в понедельник вечером. Они должны были поссориться после героического заявления Дейвиса, что он в состоянии поддерживать Джин финансово. Мэннинг не смог удержаться от презрительного замечания: «Зная ваше положение в фирме вашего отца, я в этом сомневаюсь». На это Дейвис ответил, что финансовое положение Мэннинга ему тоже известно. Но откуда Дейвис мог его знать?

Этот фрагмент бросался в глаза, как тигриные когти в салонной комедии. Дейвис, несомненно, был соучастником. Более того, кажется, я говорил вам, что Мэннинг произнес тем вечером явную ложь, заявив, что секрет его будущего исчезновения известен только ему.

— Но если Мэннинг и Дейвис ненавидели друг друга, — спросил Сай, — как мог Мэннинг убедить Дейвиса помочь ему в его плане? И почему они должны были «притворяться» не любящими друг друга?

— Ох, сынок! Если в плане Мэннинга Дейвис фигурировал как сообщник, люди стали бы его подозревать, полагая, что Мэннинг не любит его и не доверяет ему?

— Вряд ли.

— И Дейвис это понимал, хотя с трудом мог поверить, что Мэннинг или кто-либо еще может испытывать к нему неприязнь. Что касается того, как Мэннинг заманил его в ловушку… — Г. М. сделал паузу и виновато обратился к окружному прокурору: — Вероятно, Гил, вы слышали о стрельбе, которую мы устроили для Дейвиса сегодня утром на кладбище?

Байлс холодно посмотрел на него:

— Не слышал ни официально, ни неофициально. Вы меня шокируете!

— Ну разумеется. Лейтенант Троубридж тоже о ней не слышал. — Г. М. повернулся к Саю. — Теперь вы понимаете, сынок…

— Я должен был понять сразу, — с горечью отозвался Сай, — что никто во всем мире не может быть таким скверным стрелком, каким казались вы, если только вы специально стремились не попасть в Дейвиса. Вот почему вы не применили слезоточивый газ, и копы тоже стреляли мимо?

— Только чтобы напугать Дейвиса до смерти, — промолвил старый грешник, — и вытянуть из него правду. «Благодарю вас, ребята, это все», — сказал я копам, повел сломленного Дейвиса в дом и получил полное признание.

— А каким образом Мэннинг подцепил его на крючок?

— Некоторое время назад Мэннинг предложил Дейвису участие в явно мошенническом предприятии, и Дейвис даже бровью не повел. Тогда Мэннинг пошел дальше. Если они выполнят грязную работу как партнеры, пообещал он, у каждого будет документ, разоблачающий другого, если тот вздумает раскрыть карты. Они написали два экземпляра текста примерно следующего содержания: «Фредерик Мэннинг, намеревающийся бежать с любовницей, украдет сто тысяч долларов из фонда. Если Хантингтон Дейвис поможет ему проделать трюк с исчезновением, то получит пятьдесят тысяч при условии, что откажется от всех прав на Джин».

— И оба подписали такое соглашение? — осведомился Сай.

— Да, сынок. Мэннинг знал, что ему ничего не грозит. Дейвис не возражал против отказа от Джин, даже если бы это когда-либо получило огласку — а такого быть не могло. Раз Мэннинг разорился, Джин больше не представляла для него ценности.

— Но парень влюблен в Джин! — запротестовал Сай. — Я готов в этом поклясться! Он не мог так ловко притворяться!

— Конечно, он влюблен в нее, сынок.

— Но тогда…

— Боюсь, — вздохнул Г. М., — вы не понимаете этих молодых людей, заведомо обреченных на успех. Дейвис сказал бы вам с искренними слезами на глазах, что брак с дочерью бедного человека не имеет смысла. Его социальное положение, спортивные достижения, брокерская фирма — все это заслуживает лучшего.

— Ясно, — буркнул Сай Нортон. — Но вы, кажется, думаете, что Мэннинг загнал его в угол. Каким образом?

— Вы это поймете, когда я закончу последний эпизод моего повествования. Вчера вечером, в половине восьмого, Дейвис ускользнул с бейсбольного поля с заряженным, как ему казалось, револьвером 38-го калибра. Возникает вопрос, как «смит-и-вессон» оказался на моем чемодане. Теперь вы знаете, что чемодан вернули копы. Дейвис приехал в Мараларч с револьвером, потому что у него были свои планы. Но вместо того чтобы положить его в дорожную сумку, молодой болван спрятал оружие в глубокий карман плаща. Потом он осознал, что ему придется повесить плащ в гардероб в холле, как это сделал Беттертон. Дейвис поспешил на поиски надежного тайника. В кухне никого не оказалось. Но, стоя там с револьвером в руке, он услышал, как кто-то идет, и запаниковал.

Парень действовал чисто инстинктивно. Но вряд ли он мог найти лучший способ избавиться от револьвера, чем положить его на мой чемодан у кухонной двери. Слуги обычно полагают, что все, лежащее наверху чемодана — например, теннисная ракетка или клюшка для гольфа, — принадлежит его владельцу, даже если бы они сочли его чокнутым.

Дейвис знал, что сможет проследить, куда отправится револьвер, и забрать его. Это ему удалось. Но он не знал, что патроны теперь были набиты бумагой — об этом позаботился Мэннинг.

Итак, в половине восьмого вчерашнего вечера, покуда я демонстрировал владение битой, Дейвис отправился к кенотафу. Мэннинг, успевший одеться и удалить маскировку, ждал его. Сумерки сгущались.

У меня мурашки бегают по коже, когда я вспоминаю, как Элизабет Мэннинг, говоря прошлой ночью об объявлении «Сдается кладбище», воображала именно то, что Дейвис намеревался сделать с ее мужем! Дейвис не собирался делить деньги — он решил убить партнера. Мэннинг, разумеется, должен был иметь при себе ключ от кенотафа, и Дейвис запер бы тело там.

Подобные места, если опустить над замочной скважиной металлический щиток, становятся почти герметическими. Никто не смог бы обнаружить тело. Все считали бы Мэннинга беглецом и искали бы его где угодно, только не здесь.

Когда Дейвис шагнул в кенотаф и закрыл за собой дверь, он не обратил внимания на частично разбитое окно. В обычных условиях выстрелы бы не услышали на бейсбольном поле.

— У вас при себе сто тысяч? — осведомился Дейвис.

— Они здесь, — ответил Мэннинг, кивнув в сторону чемодана свиной кожи. В действительности при нем была только пара тысяч, снятая с собственного банковского счета.

Дейвис выхватил револьвер, который прятал за поясом под спортивным пиджаком свободного покроя, и выстрелил. Раздался только щелчок.

Дейвис, начиная терять голову, выстрелил снова с тем же результатом. Мэннинг молча наблюдал за ним.

— Я рад, что вы это сделали, — спокойно сказал Мэннинг, — так как вы не получите ни цента из ста тысяч долларов. Вам не приходило в голову, что теперь я беглец? Что я исчез? Все узнают это через несколько дней. И вы не можете разоблачить меня с помощью вашего экземпляра договора, не разоблачив и себя тоже. Что касается моего экземпляра, то он у меня в сейфе. Моя секретарша получила указание передать его Джин в запечатанном конверте завтра в полдень. Джин знает, что деньги были украдены. Но она не знает, что вы готовы бросить ее из-за денег, и увидит это признание, написанное вашей собственной рукой. А теперь убирайтесь!

Мэннинг действительно так поступил со своим экземпляром, понимая, какое впечатление это произведет на идеалистически настроенную юную девушку вроде Джин. Но он продолжал дурачить Дейвиса насчет денег, и это довело парня до безумия. В его кармане лежал большой перочинный нож из тех, которые, как мне сказали, можно купить, не привлекая внимания. В полумраке Дейвис открыл его за спиной и атаковал Мэннинга, которому пришлось защищаться голыми руками. Мэннинг получил две колотые раны в бок. Легочные раны обычно чувствуют не сразу — их действие начинается внезапно, как удар раскаленной кочергой. Мэннинг опустился на одно колено, но встал и снова бросился на Дейвиса, не обращая внимания на нож.

Но Дейвис больше не мог смотреть ему в глаза. У него сдали нервы, и он выбежал на кладбище. Мэннинг, как всегда заботясь о порядке, запер дверь кенотафа, положил ключ в карман и погнался за Дейвисом. Но силы покинули его, и он рухнул на могильный холм. Дейвис не сомневался, что Мэннинг убит. Он мог вернуться и спрятать тело, но в это время через ограду перелетел бейсбольный мяч и покатился по кладбищу. Игроки, вероятно, побежали бы его искать. Дейвис едва успел вернуться на поле и смешаться с толпой, поздравляющей меня.

В общем, это все. Конечно, Мэннинг отказался обвинять и даже назвать человека, напавшего на него. Но он оберегал не Дейвиса, а Джин, не желая, чтобы она оказалась в этом замешанной.

Что касается маленькой ловушки, которую я устроил, поместив копа у двери кенотафа и надеясь, что Троубридж оставит его там на всю ночь, то внутри имелись вполне реальные улики, позволявшие доказать, что Мэннинг замаскировался под Дейвиса…

— И вы думали, — прервал Сай, — что Дейвис вернется уничтожить их?

Г. М. выглядел удивленным.

— Господи, конечно нет!

— Нет? Но Дейвис стоял там, когда вы отдавали распоряжения!

— Разумеется. Я хотел, чтобы он их слышал. Дело было не в маскировке — само по себе это не преступление. Но неужели вы не понимаете, что, по мнению Дейвиса, находилось в чемодане свиной кожи? Сотня тысяч буксов! Я не сомневался, что он рискнет забрать их, и оказался прав. Финиш.

— Как насчет Джин? — тихо спросила Кристал.

— И вы, и я знаем, что Джин это переживет, — ответил Г. М. — Неудачная любовь не может погубить в двадцать один год…

— Как и в любом другом возрасте, — добавил Сай.

— А кроме того, — продолжал Г. М., — не все девушки обожают парней, заранее обреченных на успех, верно? — Он бросил взгляд на Кристал.

— Рейс двадцать восемь, — объявил гулкий голос через громкоговоритель. — Рейс двадцать восемь. Филадельфия-Балтимор-Вашингтон…

Вздрогнув, сэр Генри Мерривейл начал делать суетливые жесты, словно ища чемодан, который уже забрал носильщик. Вместе с остальными пассажирами, прибывшими в так называемом «лимузине», великий человек направился в главный зал аэропорта.

Все формальности подошли к концу. Кристал, Сай и окружной прокурор Байлс наблюдали, как самолет Г. М. развернулся и занял место на взлетной полосе.

— Он имел в виду меня! — воскликнула Кристал.

— В каком смысле? — спросил Сай.

— Я повторяла, что ты должен добиться успеха, и мне было наплевать, как ты это сделаешь! Но теперь я так не считаю.

— Лично я, ангел мой, предпочитаю легкую жизнь, — усмехнулся Сай. — Конечно, за одним исключением.

— Два месяца на Бермудах?

— Вот именно! — И он обнял ее.

Серебристый самолет заскользил по полосе под аккомпанемент усиливающегося рева моторов. Окружной прокурор Байлс, подпирая кулаком подбородок, провожал его таким странным взглядом, что Сай спросил:

— Что-нибудь не так, мистер Байлс?

Самолет оторвался от земли.

— Нет, — ответил Байлс. — Я просто испытываю жалость к нашей прекрасной столице.

— Почему?

— Можете себе представить, — задумчиво промолвил окружной прокурор, — что старый черт натворит в Вашингтоне?

Самолет промчался над деревьями, набирая высоту.