Прочитайте онлайн Самые знаменитые ученые России | Лев Семенович Берг

Читать книгу Самые знаменитые ученые России
396+5046
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Лев Семенович Берг

Географ, ихтиолог, климатолог.

Родился 14 марта 1876 года в городе Бендеры (Бесарабия) в семье нотариуса.

«…Это был необычайно отсталый уездный город, – вспоминал Берг, – никаких мостовых не было, и к осени все улицы покрывались слоем жидкой грязи, по которой можно было ходить только в специальных сверхглубоких калошах, каких с тех пор я никогда не видывал; очевидно их изготовляли специально на потребу жителей Бендер. Уличного освещения в городе не существовало и в темные осенние ночи приходилось брести по улицам с ручным фонарем. Из средних учебных заведений была одна прогимназия, почему-то женская. Газет в городе, понятно, не издавалось».

Только золотая медаль, с которой Берг закончил Кишиневскую гимназию, позволила ему поступить в Московский университет.

Лекции выдающихся ученых Д. Н. Анучина, А. П. Богданова, В. И. Вернадского, М. А. Мензбира, К. А. Тимирязева помогли Бергу рано определить свои научные интересы. Особенное влияние оказали на него антрополог и этнограф Д. Н. Анучин и геолог А. П. Павлов.

В 1898 году Берг окончил университет.

К сожалению, устроиться в Москве не удалось ни в одно научное или учебное учреждение. Только рекомендация академика Анучина помогла Бергу получить место смотрителя рыбных промыслов на Аральском море. Не теряя времени он выехал в захолустный городок Акмолинск.

Аральское море было тогда настоящим. Воду из Аму-Дарьи еще не отвели по арыкам в пустыню, и не торчали среди сухих песков остовы кораблей бывшей рыбной флотилии. Огромный водоем Берг изучал несколько лет. Он сумел по-новому подойти к объяснению природы Аральского моря и нарисовал достаточно убедительную картину развития моря, тесно связанную с историей Туранской низменности и сухого русла Узбой, через который когда-то часть аму-дарьинских вод уходила в Каспий. В работе «Вопрос об изменении климата в историческую эпоху» Берг опроверг распространенные в то время представления об усыхании Средней Азии и о прогрессирующем изменении ее климата в сторону увеличения пустынности.

В 1909 году за работу об Аральском море, которую Берг представил в качестве магистерской диссертации, ему сразу была присуждена докторская степень. Отзывы представили – Д. Н. Анучин, В. И. Вернадский, А. П. Павлов, М. А. Мензбир, Г. А. Кожевников, В. В. Бартольд и Э. Е. Лейст, несомненно, лучшие специалисты того времени.

С 1904 по 1914 годы Берг заведовал отделом рыб и рептилий Зоологического музея Академии наук в Петербурге. В эти годы он закончил и издал ряд прекрасных исследований по рыбам Туркестана и Амурского края.

В 1916 году Берга избрали профессором Петроградского университета.

Главные работы этого периода посвящены происхождению фауны озера Байкал, рыбам России, вопросам происхождения лесса, изменениям климата в историческую эпоху и разделению азиатской территории России на ландшафтные и морфологические области.

Революционные события надолго прервали полевые исследования Берга.

Первыми крупными работами ученого, вышедшими после революции, оказались «Номогенез, или эволюция на основе закономерностей» и «Теории эволюции» (1922). Обе эти книги Берг написал сидя в пальто в нетопленой комнате, подогревая замерзающие чернила на огне коптилки. В этих работах, посвященных теории эволюции, Берг выделял три направления:

критику основных эволюционных учений и в первую очередь – дарвиновского,

разработку собственной гипотезы о причинах эволюции, основанной на признании некоей изначальной целесообразности и «автономического ортогенеза» как главного закона эволюции, действующего центростремительно и независимо от внешней среды, и

обобщение закономерностей макроэволюции, таких как необратимость, повышение уровня организации, длительное продолжение эволюции в одном и том же направлении, конвергенция и т. п.

Эволюционные работы Берга были вызваны тем кризисом, который переживал дарвинизм в первой четверти двадцатого века. Берг никогда не разделял точку зрения Чарльза Дарвина на причины эволюции. Он считал, что изменчивость в природе всегда приспособительна, а организмы на изменение внешних условий реагируют не постепенно, а наоборот – резко, скачками, массово. Таким образом, решающее значение Берг придавал изменчивости, а не естественному отбору. Разумеется, «Номогенез» («совокупность закономерностей»), разрабатываемый Бергом, вызвал массу возражений. Утверждение Берга, что в биологической эволюции нет места случайностям, а все происходит закономерно, звучало слишком вызывающе. Но исторически указанные работы Берга оказались чрезвычайно важны, хотя бы тем, что обе остро ставили проблему направленности эволюции и роли внутренних факторов в филогенезе, полифилии, конвергенции и параллелизмов. Взгляд большинства оппонентов Берга хорошо выразил профессор Н. Н. Плавильщиков. «Книга „Номогенез“, – писал он, – одна из очередных попыток ниспровергнуть теорию отбора. Конечно, ничего путного из этой попытки не вышло и не могло выйти, несмотря на чудовищную начитанность автора и известное остроумие его выводов: дважды два всегда четыре. Отрицать теорию отбора… А разве может быть другое объяснение целесоообразности в строении организмов?…»

На это, впрочем, можно ответить словами Герберта Спенсера: человечество идет прямо, лишь исчерпав все возможные кривые пути.

Будучи ученым-естествоиспытателем, Берг всегда стремился придать своим аргументам форму строго эмпирических построений. «Выяснить механизм образования приспособлений и есть задача теории эволюции», – писал он. Что же касается живой материи, то Берг вообще считал, что она мыслима только как организм. «Наивны мечты тех химиков, которые думали, что, произведя в колбе синтез белка, они получат „живое вещество“. Живого вещества вообще нет, есть живые организмы».

«Теория Дарвина задается целью объяснить механически происхождение целесообразностей в организмах, – писал он в работе „Теории эволюции“. – Мы же считаем способность к целесообразным реакциям за основное свойство организма. Выяснять происхождение целесообразностей приходится не эволюционному учению, а той дисциплине, которая возьмется рассуждать о происхождении живого. Вопрос этот, по нашему убеждению, метафизический. Жизнь, воля, душа, абсолютная истина – все это вещи трансцендентные, познания сущности коих наука дать не в состоянии. Откуда и как произошла жизнь, мы не знаем, но осуществляется она на основе закономерностей, как и все происходящее в природе. Трансмутация, происходит ли она в сфере мертвой или живой природы, совершается по законам механики, физики и химии. В мире мертвой материи господствует принцип случайности, т. е. больших чисел. Здесь осуществляются вещи наиболее вероятные. Но какой принцип лежит в основе организма, в котором части подчинены целому, мы не знаем. Равным образом, не знаем мы и того, почему организмы в общем повышаются в своем строении, т. е. прогрессируют. Как этот процесс происходит, мы начинаем понимать, но почему – на это наука может ответить теперь столь же мало, как и в 1790 году, когда Кант высказал свое знаменитое пророчество».

Под давлением критики, которой подверглись его взгляды на эволюцию, Берг вернулся к вопросам географии и ихтиологии. Одна за другой появились его книги «Население Бесарабии» (1923), «Открытие Камчатки и камчатские экспедиции Беринга» (1924), «Основы климатологии» (1927), «Очерки истории русской географической науки» (1929), «Ландшафтно-географические зоны СССР» (1931), «Природа СССР» (1937), «Система рыбообразных и рыб» (1940), «Климат и жизнь» (1947), «Очерки по физической географии» (1949), «Русские открытия в Антарктике и современный интерес к ней» (1949).

О широте взглядов Берга можно судить по содержанию его книг.

Очерки по физической географии, например, включают в себя разделы: «О предполагаемом раздвижении материков», «О предполагаемой связи между великими оледенениями и горообразованием», «О происхождении уральских бокситов», «О происхождении железных руд типа криворожских», «Уровень Каспийского моря за историческое время», «Байкал, его природа и происхождение его органического мира». А в книге «Очерки по истории русских географических открытий» он касается не только истории самих этих открытий, но и такой, казалось бы, необычной темы, как «Атлантида и Эгеида», в которой приходит к неожиданному для современников выводу. «Я поместил бы Атлантиду не в области между Малой Азией и Египтом, – пишет он, – а в Эгейском море – на юг до Крита. Как известно, в наше время признают, что опускания, давшие начало Эгейскому морю, произошли, говоря геологически, совсем недавно, в четвертичное время, – быть может, уже на памяти человека».

В 1925 году Берг вновь посетил любимый Арал. Эти его исследования были связаны с работой в Институте опытной агрономии, где Берг с 1922 по 1934 год заведовал отделом прикладной ихтиологии.

В 1926 году Берг в составе делегации Академии наук СССР побывал в Японии. Ехал туда он специально через Манчжурию и Корею, чтобы составить как можно более полное представление о природе этих стран. А в следующем году Берг представлял советскую науку в Риме на лимнологическом конгрессе.

Невероятное трудолюбие было главной чертой Берга. За свою жизнь он успел выполнить свыше девятисот научных работ. Он работал постоянно, потому, наверное, и успел столько. Во всем он соблюдал определенную систему. Был убежденным вегетарианцем, никогда не курил, на работу ходил только пешком. Огромная эрудиция позволяла Бергу чувствовать себя как дома в любой области наук.

«…Наука ведет к морали, – писал он в книге „Наука, ее смысл, содержание и классификация“, – ибо она, требуя везде доказательств, учит беспристрастию и справедливости. Нет ничего более чуждого науке, чем слепое преклонение перед авторитетами. Наука чтит своих духовных вождей, но не творит из них кумиров. Каждое из этих положений может быть оспариваемо и, действительно, оспаривалось. Девиз науки – терпимость и гуманность, ибо наука чужда фанатизма, преклонения перед авторитетами, а стало быть, деспотизма. Сознание ученого, что в его руках единственно доступная человеку объективная истина, что он обладает знанием, подкрепленным доказательствами, что это знание, доколе оно научно не опровергнуто, обязательно для всех, все это заставляет его ценить это знание чрезвычайно высоко, и, по слову поэта, „…для власти, для ливреи не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи“. Высокое моральное значение науки заключается в том примере самоотвержения, какой подает преданный своему делу ученый. Не напрасно поэтому толпа, которая стремится к богатству, славе и власти и к материальным благам, связанным со всем этим, смотрит на ученого как на чудака или маньяка».

Над какой бы темой Берг ни работал, всегда он старался развернуть ее широко и дать четкие выводы.

В этом отношении показательна книга «Рыбы бассейна Амура» (1909).

Казалось бы, узко зоологическая сводка, дающая описание рыб, водящихся в системе реки Амур. Но три небольшие главы этой работы – «Общий характер ихтиологической фауны амурского бассейна», «Рыбы Амура с точки зрения зоологической географии» и «Происхождение ихтиологической фауны Амура» – представляют непреходящий интерес для географов и натуралистов. К природным явлениям Берг подходит в их сложных взаимосвязях, рисует яркую картину происхождения современных ландшафтов бассейна Амура, привлекает не только ихтиологический материал. Собственно, выявление причинных связей явлений – главная задача и метод его исследований.

Очень значительны работы Берга по палеоклиматологии, палеогеографии, биогеографии и особенно изменению климата в исторический период. Все они написаны простым языком, некоторые популярны в самом лучшем смысле этого понятия. Скажем, книгу «Климат и жизнь» может прочесть и понять любой, кто заинтересуется вопросами климата и жизни. Книги Берга о русских путешественниках и исследователях выдержали массу изданий. Работая в архивах, он находил подчас совершенно замечательные факты, позволившие ему еще в 1929 году смело утверждать, что «…русскими в пределах только одного СССР положена на карту и изучена площадь, равная одной шестой поверхности суши, что громадные пространства исследованы в пограничных с Россией областях Азии, что все берега Европы и Азии от Варангер-фиорда до Кореи, а равно берега значительной части Аляски, положены на карту русскими моряками. Прибавим еще, что множество островов открыто и описано нашими мореплавателями на Тихом океане».

Географические работы принесли Бергу широкую известность.

Горы Норвегии, пустыни Туркестана, Дальний Восток, европейская часть России – все нашло отражение в его системе взглядов на мир. Он проделал громадную работу в области страноведения, его глубокие труды о зонах природы стали достоянием не только профессиональных географов, но и ботаников, зоологов. Он одним из первых занялся вопросами научного географического районирования, сделав замечательные работы по районированию Сибири и Туркестана, Азиатской России и Кавказа. Ему принадлежит капитальная сводка «Рыбы пресных вод СССР и сопредельных стран». Из 528 видов рыб, обнаруженных в реках и озерах нашей страны, 70 видов впервые открыто и описано Бергом. Он создал схему деления всего мира, отдельно Советского Союза и Европы на ряд зоогеографических районов по признаку распространения тех или иных видов рыб. В поисках путей развития рыб Берг занялся изучением ископаемых. И здесь он достиг прекрасных результатов, написав выдающуюся работу «Система рыбообразных и рыб, ныне живущих и ископаемых» (1940, 1955, Берлин, 1958).

Учебники для вузов, созданные Бергом, написаны превосходным живым языком. Он всегда выступал против заумной терминологии, сквозь которую надо продираться, как сквозь колючую чащу. Он даже написал специальную статью, в которой резко выступил против такой усложненной терминологии, как, например, «дифференциальное центрифугирование дермальной пульпы инфицированных кроликов» или «антроподинамические импульсы». Последнее, кстати, означает всего-то лишь – влияние человека. Берг не уставал напоминать слова Ломоносова: «То, что любим в стиле латинском, французском или немецком, смеху достойно иногда бывает в русском».

В 1904 году Берга избрали действительным членом Русского географического общества, через тридцать шесть лет он стал его президентом. Академик с 1946 года. В 1951 году посмертно удостоен Государственной премии.

Умер Берг 24 декабря 1950 года в Ленинграде.

Смерть застала ученого с книгой в руках.