Прочитайте онлайн Самые знаменитые ученые России | Иван Владимирович Мичурин

Читать книгу Самые знаменитые ученые России
396+5131
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Иван Владимирович Мичурин

Садовод, селекционер.

Родился 15 октября 1855 года в деревне Долгое Пронского уезда Рязанской губернии в семье обедневшего дворянина. И дед, и отец Мичурина занимались садоводством, сам Мичурин рано почувствовал тягу к земле, к растениям. «Я, как помню себя, – писал он позже, – всегда и всецело был поглощен только одним стремлением к занятиям выращивать те или другие растения, и настолько сильно было такое увлечение, что я почти даже не замечал многих остальных деталей жизни: они как будто все прошли мимо и почти не оставили следов в памяти».

Окончив Пронское уездное училище, поступил в Рязанскую гимназию, но вскоре был из нее исключен – за непочтительность к начальству.

В 1872 году устроился конторщиком на товарную станцию города Козлова.

Несмотря на тяжелую работу, на крошечном участке земли попытался заняться садоводством. Абсолютно все приходилось делать своими руками, но такая жизнь Мичурину нравилась. Только материальные тяготы заставили его бросить участок. В 1875 году он перебрался в город Ряжск, где начал работать конторщиком на железнодорожной станции. Впрочем, мечта о садоводстве уже не отпускала его и в 1877 году Мичурин вернулся в Козлов. Здесь он работал дежурным, следящим за исправностью часов и сигнальных аппаратов на участке железной дороги Козлов – Лебедянь. Постоянные разъезды позволили Мичурину хорошо изучить садоводство центральной части европейской России. Как ни странно, именно в эти годы Мичурин пришел к известному мнению, что человек многое должен делать лучше природы.

В 1875 году Мичурин снял в аренду небольшую пустующую усадьбу.

Очень скоро в его коллекции набралось более шестисот видов плодово-ягодных деревьев и кустарников. Участок стал тесен для работы и в 1882 году Мичурин взял в аренду уже другой, более крупный участок, куда перенес все свои растения. Уже на этом участке Мичурин вывел такие известные сорта как малина «коммерция», вишня «гриот грушевидный», «мелколистная полукарликовая», «плодородная», и необычный межвидовый гибрид «краса севера».

В 1888 году в семи километрах от города, возле слободы Турмасово, Мичурин приобрел, наконец, достаточно обширный участок. Свои исследования он начал с улучшения и пополнения сортимента плодовых растений центральной и северной части России. Увлеченный идеями акклиматизации, он в своих первых опытах использовал методы, пропагандировавшиеся в то время известным московским садоводом доктором А. К. Греллем, то есть стремился изменить наследственность южных сортов плодовых растений прежде всего путем прививки их черенков в крону взрослого дерева местного сорта или на холодостойкие дички. Однако через несколько лет Мичурин пришел к выводу о несостоятельности методов Грелля, так как все растения, привитые подобным образом, погибли в суровые зимы. Мичурин даже опубликовал специальную статью «Каким путем возможна акклиматизация растений?», в которой вскрыл ошибочность греллевских методов. Любой теплолюбивый сорт, не обладавший на своей родине способностью выдерживать низкие температуры, указал он в этой статье, не может приспособиться к ним в новых климатических условиях. Если акклиматизацию проводить путем переноса растений, черенков, отводков и т. п., растения обязательно погибают или вырождаются.

Продолжая начатые опыты, Мичурин пришел к выводу, что успешная акклиматизация растений возможна только в том случае, если производить последовательный перенос растений на север. Так, используя связи с любителями-садоводами ряда губерний, он создал «северный абрикос» и черешню «первая ласточка».

«…Мне самому пришлось в начале своих работ, – писал Мичурин, – потерпеть большие потери напрасного труда нескольких лет. Гибридные сеянцы от скрещивания лучших иностранных сортов с местными, выносливыми к морозу сортами, выращенные на грядах с тучной, удобренной и глубоко обработанною почвою, в течение первых двух-трех зим вымерзли. И только в конце 80-х годов случайно конец одной из посевных гряд оказался с очень тощей песчаной почвой, и десяток гибридных сеянцев, выросших на нем, получился выносливым к морозам. Заметил я это в то время казавшееся мне парадоксальным явление. Как это более слабо развившиеся сеянцы оказались выносливыми, между тем как сильные погибали?»

Однако такой путь акклиматизации требовал времени.

Долголетние поиски лучших способов продвижения плодовых культур на север привели Мичурина к методу гибридизации географически отдаленных форм, к межвидовой и межродовой гибридизации в сочетании с планомерным воспитанием родительских форм перед скрещиванием, и с последующим воспитанием отобранных лучших гибридных сеянцев.

Свои взгляды на отдаленную гибридизацию Мичурин сформулировал в 1913 году в статье «Содействие гибридизации дает более надежный способ акклиматизации».

Для получения новых сортов плодово-ягодных растений Мичурин широко применял отдаленную гибридизацию.

Этот метод открыл он сам.

И не только открыл, но и развил, вовремя поняв его перспективность.

Требуется, к примеру, получить морозостойкую грушу, исходя от нежного культурного сорта «бере-рояль». Казалось бы, нужно скрестить культурный сорт с местной грушей, которая встречается в диком виде тут же под Козловым. Однако Мичурин брал дикую грушу вовсе не ту, что произрастала под Козловым. Он брал дикую грушу из весьма отдаленной местности, например, из уссурийского края. Местная дикая груша, считал он, так хорошо приспособлена к своему местному климату, что при скрещивании с культурным сортом начнет в потомстве не только передавать свою морозостойкость, но и подавлять все другие ценные культурные качества груши «бере-рояль». «Чем дальше отстоят между собой пары скрещиваемых растений-производителей по месту их родины и условиям их труда, – писал Мичурин, – тем легче приспособляются к условиям среды в новой местности гибридные сеянцы».

Параллельно этому Мичурин применял гибридизацию растений, достаточно отдаленных и по своему систематическому родству, то есть скрещивал между собой самые разные виды и даже роды, например, вишню и черемуху, персик и миндаль, грушу и айву. При таком скрещивании наследственные системы растения в процессе образования потомства глубоко перестраиваются и получают особенно подвижный гибкий характер. Возникает много сильных наследственных уклонений, среди которых можно выбирать самые высокоценные для практики.

Накопив тысячи гибридных сеянцев, Мичурин пришел к заключению, что для выведения более устойчивых к морозам сортов необходимо перенести опыты на участок с худшими почвами. Для этого он приобрел участок в Донской слободе близ Козлова, с наносной супесчаной почвой. К 1900 году он перенес туда все свои саженцы. И здесь он работал уже до самой смерти.

Мичурин неоднократно предлагал департаменту земледелия взять в казенное ведение свой опытный участок. Следует иметь в России хотя бы одно государственное учреждение, где можно было бы проводить работы по гибридизации, указывал он. Но чиновники оставались равнодушными, а представители ученого мира, которых Мичурин совсем не напрасно называл кастовыми жрецами болтологии, относились к Мичурину в лучшем случае снисходительно.

Тем не менее, Мичурин всегда работал для России.

В 1911 и в 1913 годах, например, он наотрез отказался от выгодных предложений представителей департамента земледелия США переехать для продолжения своих работ в Америку или продать американцам свои коллекции. Американцы предлагали Мичурину для перевозки саженцев отдельный пароход от Виндавы до Вашингтона и оклад в 8000 долларов в год. Интерес к Мичурину, проявленный зарубежными специалистами, оказался настолько заметен, что русское правительство срочно наградило Мичурина крестом Святой Анны 3-й степени – за «заслуги на сельскохозяйственном поприще».

«…Вся дорога моя до революции, – писал Мичурин, – была выстлана осмеянием, пренебрежением, забвением. До революции мой слух всегда оскорблялся невежественным суждением о ненужности моих работ, о том, что все мои работы – это „затеи“, „чепуха“. Чиновники из департамента кричали на меня: „Не сметь!“. Казенные ученые объявляли мои гибриды „незаконнорожденными“. Попы грозили: „Не кощунствуй! Не превращай божьего сада в дом терпимости!“ (так ими характеризовалась гибридизация)».

После революции Мичурин сам явился в уездный земельный отдел и заявил о твердом желании работать для новой власти.

Мичурин не ошибся, его поддержали.

«Вследствие того, что плодовый питомник Мичурина при Донской слободе в количестве 9 десятин, по имеющимся в Комиссариате документальным сведениям, является единственным в России по выводке новых сортов плодовых растений, – говорилось в специальном решении, принятом Комиссариатом земледелия, – признать питомник неприкосновенным, оставив его временно, до передачи в ведение Центрального комитета, за уездным Комиссариатом, о чем известить соответствующие волостной и местный Советы. Мичурину предоставить право на пользование питомником в размере 9 десятин и просить продолжить свою полезную для государства работу по своему усмотрению. На производство работ выдать пособие в размере 3000 рублей».

Всесоюзный староста М. И. Калинин несколько раз навестил Мичурина в Козлове. Академик Н. И Вавилов через Управляющего делами Совнаркома Н. П. Горбунова информировал Ленина о важности работ козловского садовода. В конце концов, Советское государство приняло питомник в свое ведение и назначило Мичурина заведующим, создав исключительно благоприятные условия для его работы. Мичурину были выделены средства, научное оборудование, обеспечены нужные кадры.

В 1928 году на базе питомника была создана селекционно-генетическая станция плодово-ягодных культур имени И. В. Мичурина.

В 1931 году там же был организован производственный учебно-опытный комбинат, в состав которого вошли: совхоз-сад на площади свыше 3500 гектаров, Центральный научно-исследовательский институт северного плодоводства и новое высшее учебное заведение – Институт селекции плодово-ягодных культур. Задачей всех этих учреждений являлась разработка учения Мичурина, внедрение в практику его опыта, создание новых сортов плодово-ягодных растений, разработка вопросов, связанных с агротехникой садоводства, научная подготовка специалистов, руководство многочисленными зональными станциями и опорными пунктами.

Всю жизнь Мичурин был связан с многими садоводами, учеными и колхозниками. Он вел обширную переписку, выступал в печати, давал консультации. Никогда не покидая родного города, он как бы путешествовал по всему Советскому Союзу, да, собственно, и по миру, получая семена и саженцы из Канады, Японии, Средней Азии, Крыма, Франции, Англии, из тундр северных, из Манчжурии и Японии.

«Я пережил трех царей и семнадцатый год работаю в условиях социалистического строя, – писал Мичурин в 1934 году. – Я перешел из одного мира в другой, являющийся диаметрально противоположным прежнему. Эти два мира разделяет пропасть.

Это возможно видеть из следующего.

В течение всей моей долголетней деятельности по улучшению плодовых растений при царизме я не пользовался за свои труды никакими окладами, ни тем более какими-либо субсидиями или пособиями от царской казны. Я вел дело, как мог, на свои средства, добываемые личным трудом; постоянно боролся с нуждой и переносил всевозможные лишения молча и никогда не просил пособий от казны.

Я несколько раз по советам видных деятелей садоводства посылал в департамент земледелия свои доклады, в которых старался выяснить всю важность и необходимость улучшения и пополнения наших ассортиментов плодовых растений, но из этих докладов ничего не выходило.

Я встретил Октябрьскую революцию как должное, исторически необходимое по своей справедливости и неизбежности, и немедленно обратился ко всем честным специалистам сельского хозяйства с призывом перейти на сторону советской власти и безоговорочно идти по пути рабочего класса и его партии. А тем, кто доказывал, «что лучше пользоваться старым, чем стремиться к неизвестному новому», я тогда ответил: «нельзя цепляться за часть, когда целое неудержимо стремится вперед». И уже в 1918 году я перешел на службу в Наркомзем в качестве его уполномоченного, а в 1919 году мой питомник был объявлен при полном искреннем моем согласии государственной собственностью».

Главной научной и практической задачей своего дела Мичурин считал пополнение сортимента плодово-ягодных растений средней полосы России и продвижение границы произрастания южных культур на север. При выведении новых сортов он придавал большое значение подбору производителей и никогда не забывал указывать, что от селекционера требуется всестороннее изучение свойств и качеств каждого сорта или вида растений, выбранных для роли производителя. Он подчеркивал, что даже возраст родительских растений одного и того же сорта или вида значительно влияет на качество гибридного потомства: например, деревья старшего возраста полнее передают наследственные признаки, чем молодые. «При подборке комбинаций пар растений для скрещивания, – писал Мичурин, – роль матери нужно возлагать на особи со сравнительно более лучшими качествами, так как материнское растение всегда полнее передает наследственно свои признаки гибриду».

Гибридизацию Мичурин рассматривал как средство для получения новой формы, сочетающей признаки и свойства родительской пары, и в то же время как средство расшатывания закрепленной наследственности растения. Мичурин не раз указывал, что с получением гибридных семян работа селекционера вовсе не заканчивается, а наоборот – только начинается. Условия внешней среды, считал он, являются основным фактором, определяющим наследственные качества полученного растения.

Мичурин внимательно относился к работам биологов.

Не его вина, что так называемое Мичуринское учение стало знаменем той группы ученых, что считали себя единственно правыми – настоящими материалистами, настоящими марксистами. Впрочем, он и сам писал: «Наука и, в частности, ее конкретная область – естествознание – неразрывно связана с философией, но так как в философии проявляется человеческое мировоззрение, то следовательно, она есть одно из орудий классовой борьбы. Партийность и философия являются основным ориентирующим моментом. Строй вещей определяет собой строй идей».

В 1932 году город Козлов в честь великого русского садовода переименовали в Мичуринск. Сам Мичурин был награжден орденом Ленина и орденом Трудового Красного Знамени.

«…Здоровье мое пока еще в сносном состоянии, – писал он своему ученику П. Н. Яковлеву. – Если временами и обостряются приступы различных старческих недугов, то ведь это неизбежное явление при моих 77 годах. Вся беда в том, что сижу на одном месте. Нет моциона. Наркомзему вдруг пришла фантазия назначить мне оклад в 1000 руб. в месяц, чего я вовсе не желал и, конечно, немедленно опротестовал просьбой отменить такое постановление или в крайнем случае хотя бы убавить до 500 руб., но получил в этом отказ, мотивированный тем, что правительство-де не может платить мне менее 1000 руб. ввиду необходимости улучшения моего материального положения».

Отвергая известный тезис, что лучше природы не придумаешь, Мичурин вывел более трехсот новых сортов плодово-ягодных растений. Сами названия выведенных им сортов звучат как музыка. Яблоки – «пепин шафранный», «бельфлер-китайка», «шампарен-китайка», «славянка», «антоновка шестисотграммовая», груши – «бере зимняя», «краса севера», сливы – «ренклод терновый», «ренклод колхозный», «ренклод реформа», виноград – «северный белый», «русский конкорд», рябина – «десертная», малина «техас» и многие-многие другие.

В 1934 году, подводя итоги своих работ, Мичурин написал:

«…Меня называют стихийным диалектиком, эмпириком, дедуктистом.

Не вдаваясь в рассуждения – правильны или неправильны эти эпитеты, я считаю долгом сказать, что я начинал свои работы в 1875 году, еще во времена остатков крепостничества, на заре русского капитализма, когда еще не было не только такой науки, как генетика (она и сейчас только слагается), которая должна быть органически связана с селекцией, когда не было вообще научного плодоводства (кафедра по плодоводству учреждена впервые в 1915 году), когда вся русская наука была облечена в александровский мундир. Короче говоря, я не имел прецедента для научной постановки выведения новых сортов плодово-ягодных растений. Передо мной даже не было сколько-нибудь серьезного опыта других. Я видел лишь одно – необычайную для других стран и для нашего юга бедность среднерусского плодоводства вообще и бедность ассортимента в особенности.

Я с грустью наблюдал бедность нашего плодоводства при всей исключительной важности этой отрасли сельского хозяйства и тогда пришел к заключению, что садоводство средней и в особенности северной России с незапамятных времен оставалось на месте, не двигаясь ни шагу вперед, пользуясь лишь тем, что случайно попало под руку, несмотря на то, что протекло много столетий, а западноевропейские страны и Америка ушли в этой области далеко вперед по пути прогресса своих культур и поднятия их урожайности.

«Что мы имеем в садах обширнейшей местности средней России?» – говорил я тогда. Везде и всюду фигурируют одни традиционные антоновки, анисы, боровинки, терентьевки и тому подобные археологические древности, – это в яблонях, а в грушах, вишнях и сливах и того менее, одни излюбленные бессемянки, тонковетки летнего созревания, вишни владимировки, полукультурные сорта чернослива, дикий терн. Лишь изредка кое-где в ничтожном количестве в садах были вкраплены несколько сортов ренета иностранного происхождения. Организм этих сортов давно устарел, сделался хилым и болезненным и потерял свою устойчивость, легко подвергаясь различным болезням и долго страдая от вредителей.

Печальная картина былого русского садоводства вызывала во мне острое до боли желание переделать все это, по-иному воздействовать на природу растений, и это желание вылилось в мой особый, ставший теперь общеизвестным принцип: «Мы не можем ждать милостей от природы; взять их у нее – наша задача». Но не имея никаких прецедентов в области научной постановки дела в ранней стадии своих работ, я вынужден был действовать интуитивно, а несколько позже – обращаться к дедуктивному методу. Я поставил перед собой две дерзкие задачи: пополнить ассортимент плодово-ягодных растений средней полосы выдающимися по своей урожайности и по своему качеству сортами и передвинуть границу произрастания южных культур далеко на север».

В 1935 году Мичурин был избран почетным членом Академии наук СССР, а в 1935 – действительным членом Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук им. В. И. Ленина. Иногда его сравнивали со знаменитым американским плодоводом Лютером Бербанком, но Мичурин не любил и не принимал этого сравнения, хотя уважал работу Бербанка. Даже в преклонном возрасте Мичурин откликался на все мероприятия, связанные с развитием в стране технически необходимых культур – тау-сагыза, хлопка, эфироносов, пробкового и тунгового деревьев. Даже табак Мичурин выращивал для себя сам, и сам на досуге набивал папиросы. Он постоянно встречался с различными делегациями, давал советы и консультации. При этом с каждым человеком старался говорить самым обыкновенным языком, не затрудненном специальной терминологией. В его дневнике так и записано: «…Во всех беседах с экскурсантами, да и во всех описательных статьях следует по возможности избегать употребления различных трудно понятных научных терминов, в большинстве употребляемых различными авторами с единственной целью показать свою ученость, а на самом деле всегда выходит, что такие лица менее всего имеют настоящие знания».

Умер Мичурин 7 июня 1935 года.

По желанию земляков похоронен на центральной площади Мичуринска, бывшего Козлова, – города, в котором прошла вся его жизнь.