Прочитайте онлайн Самые знаменитые ученые России | Илья Ильич Мечников

Читать книгу Самые знаменитые ученые России
396+5032
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Илья Ильич Мечников

Выдающийся биолог.

Родился 3 мая 1845 года в имении Панасовка близ города Купинска Харьковской губернии.

Уже в начале шестидесятых в ученой среде Петербурга стали ходить слухи, что в Харькове появился форменный вундеркинд: чуть ли не гимназист, а печатается в иностранных научных журналах!

Действительно, будучи студентом естественного отделения физико-математического факультета Харьковского университета Мечников выполнил и опубликовал ряд работ по зоологии. Одну из этих работ Мечников долгое время считал самой первой своей публикацией и лишь в последний год его жизни выяснился забавный факт. В конце 1862 года, будучи первокурсником, Мечников отправил в «Бюллетень Московского общества испытателей природы» небольшую заметку, в которой сообщал о некоторых своих наблюдениях над зеленой эвгленой, сувойкой и инфузорией-хилодоном. Правда, вскоре выяснилось, что описанные Мечниковым наблюдения неточны и он сам отправил письмо редактору с просьбой не печатать заметку. В «Бюллетене» заметка Мечникова действительно не была напечатана, но каким-то образом попала в «Вестник естественных наук».

Окончив Харьковский университет, Мечников уехал за границу.

Начать научную работу ему помог знаменитый русский хирург Н. И. Пирогов. Он вытребовал для Мечникова двухлетнюю государственную стипендию. Работая в Германии на острове Гельголанд и в городе Гиссене, Мечников установил у нематоды Ascaris nigrovenosa два правильно чередующихся поколения – паразитическое и свободно живущее. Правда, на то же открытие предъявил претензии немецкий зоолог Р. Лейкарт, но Мечников сумел показать бойцовский характер и доказал свой приоритет.

За границей в то время работало много русских ученых.

Особенно близко Мечников сошелся с А. О. Ковалевским.

Собственно говоря, именно они, Мечников и Ковалевский, стали основоположниками совершенно особой отрасли биологии – сравнительной эмбриологии, сыгравшей выдающуюся роль в развитии эволюционного учения.

В 1867 году, на основе работ, проведенных в Неаполе, Мечников защитил магистерскую диссертацию, а в 1868 году – докторскую.

В те годы в Неаполе еще не было прославившейся позже Неаполитанской биологической станции. Тогда там вообще не было никаких научных лабораторий. Мечникову и Ковалевскому все приходилось делать самим. Одновременно они были и препараторами, и лаборантами, а то и гребцами лодки, на которой выходили в море в поисках свежего биологического материала. Тем не менее, работы, выполненные в Неаполе, были признаны превосходными. В 1867 году Мечников и Ковалевский были удостоены премии им. К. Бэра, только что учрежденной Российской Академией наук.

Изучив огромный материал по зародышевому развитию губок, иглокожих, кишечнополостных, асцидий и других беспозвоночных, Мечников и Ковалевский пришли к выводам, позволившим обосновать идею единства происхождения всего органического мира. Продолжая эти работы, Мечников создал оригинальную теорию происхождения многоклеточных организмов, названную им теорией паренхимеллы, позже переименованной им в теорию фагоцителлы.

Согласно теории Мечникова, первичной формой организации всех живых существ являлась некая примитивная паренхимелла, уже, впрочем, обладавшая важной способностью к внутриклеточному перевариванию. В процессе эволюции часть клеток паренхимеллы разделилась на поверхностные, за счет которых осуществлялось движение, а часть – на внутренние, сохранившие способность к внутриклеточному перевариванию. Из последних со временем образовалась прямая кишка.

Теория Мечникова, несомненно, оказалась более обоснованной, чем общепринятая до того времени гипотеза гастреи немецкого биолога Э. Геккеля, который считал, что первичной формой многоклеточных мог быть некий организм, уже имевший первичную кишку. Подтверждение своим взглядам Мечников скоро нашел в открытом им необычном организме из группы червей планарий. Этот организм имел на месте кишечной полости сплошную массу клеток, переваривавших пищу. А открытый позднее исследователем С. Кентом особый жгутиковый колониальный организм по многим чертам строения совпадал с описанной Мечниковым гипотетической фагоцителлой.

Поработав в Геттингене у профессора Кеферштейна, а затем в Женеве, Мечников вернулся в Россию, где был избран доцентом Новороссийского университета. Однако в Одессе он работал недолго. Разрабатываемые им планы научных работ заставили Мечникова переехать в Петербург.

В Петербурге Мечников влюбился в племянницу известного профессора-ботаника Бекетова. К сожалению, она страдала тяжелой формой туберкулеза. «Двадцати трех лет я женился на девушке того же возраста, чахоточной в очень тяжелой степени, – писал позже Мечников. – Она была до того слаба, что ее нужно было внести на стуле в церковь, в которой мы венчались…»

Мечников очень любил жену.

Оставив научные исследования, приносившие лишь минимальный заработок, он стал браться за любую работу – за переводы научных трудов, лекции, частные уроки, лишь бы собрать нужную для поездки на юг сумму. Наконец, он ее собрал и повез жену на юг Италии. Там в крошечном приморском городке Специя она начала понемногу поправляться и Мечников вернулся к науке. Но скоро деньги закончились и перед Мечников встал очень серьезный выбор. Возвращение в Петербург, в сырой холодный климат, означало верную смерть жены, а жить дальше в Италии было совершенно не на что.

К счастью, как раз в это время в Новороссийском университете освободилось место профессора. Двадцатипятилетний Мечников получил нужную кафедру, но в результате обострения болезни его жена умерла.

С этой поры жизнь Мечникова была наполнена только работой.

В марте 1881 года в Петербурге члены революционного общества «Народная воля» убили царя Александра II. Политические процессы начались в Петербурге, в Москве, в Киеве. Докатились они и до Одессы. Когда студенты Новороссийского университета выступили против начавшихся погромов и все охватившего полицейского надзора, в ответ последовали аресты.

«…Одно время казалось даже, что науке суждено свить себе в России прочное гнездо, – с горечью писал Мечников, – и подобно тому, как для Франции характерно развитие математики и изящных искусств, для Англии и Северо-Американских Штатов – процветание прикладного знания, так для России, рядом с Германией, будет особенно характерно споспошествование науке вообще и естествознанию в частности. Но этим надеждам не суждено было осуществиться. После некоторого периода расцвета вскоре наступило значительное затишье, и только по временам стали всплывать отдельные таланты, способные двигать науку в России.

В то время как в высших сферах заявлялось открыто, что в России на кафедрах хорошие чиновники предпочтительнее самых выдающихся ученых, – со стороны молодежи обнаруживалось не меньшее пренебрежение к науке.

Не удивительно, что при таких условиях людям, всецело посвятившим себя научной деятельности, не оставалось ничего иного, как искать себе убежища вдали от среды, столь неблагоприятной для успехов науки».

В знак протеста против действий Министерства просвещения, в 1882 году Мечников покинул университет, продолжив начатые исследования на собственные средства. Работая в домашней лаборатории, он обнаружил внутриклеточное пищеварение в свободных, подвижных клетках соединительной ткани беспозвоночных. Это открытие стало очередным в долгом и ярком ряду тех наблюдений и мыслей, что привели Мечникова к учению о фагоцитозе – о способности особых блуждающих клеток активно захватывать и «пожирать» различные инородные тела, в том числе микробы.

Уехав осенью 1882 года в Италию, Мечников начал изучать личинки морских звезд. Особенное внимание он уделял подвижным клеткам – амебоцитам, наделенным способностью к перевариванию заглатываемых ими органических частиц. Постепенно он пришел к пониманию того, что клетки эти играют некую очень важную защитную роль, поскольку могут обезвреживать внедряющиеся в организм инородные тела.

Свои выводы Мечников подтвердил блестящим по простоте и убедительности экспериментом. Искусственно введенные в тело личинки инородные тела действительно захватывались и обволакивались собиравшимися вокруг них амебоцитами и в конечном счете оказывались либо переваренными ими, либо полностью изолированными. Открытые им подвижные клетки Мечников назвал фагоцитами – пожирателями. Термин, предложенный Мечниковым, сразу закрепился в научной литературе.

В последующей серии работ Мечников убедительно показал, что явления, аналогичные тем, которые он наблюдал в экспериментах с личинками морских звезд, типичны для всех типов животных, обладающими тканями, развивающимися из промежуточного зародышевого листка – мезодермы. У сложно организованных животных к таким тканям, прежде всего, принадлежит кровь и так называемая соединительная ткань, в состав которых входят клеточные элементы, способные переваривать захваченные органические частицы. У высших животных типичными фагоцитами являются белые клетки крови – лейкоциты. Именно с их помощью организм изолирует и обезвреживает внедряющиеся в него чужеродные тела, в том числе возбудителей инфекционных заболеваний – патогенные микробы.

Итоги своих наблюдений Мечников доложил в 1883 году в Одессе на съезде естествоиспытателей. В целом доклад «О целебных силах организма» был принят с интересом, но фагоцитарная теория далеко не сразу была принята учеными. Особенно враждебное отношение она встретила со стороны известного немецкого микробиолога Р. Коха. Почти четверть века Мечников вел упорную борьбу за утверждение выдвинутой теории. В конце концов, борьба увенчалась полной победой: в 1908 году за исследования по фагоцитозу Мечникову была присуждена Нобелевская премия.

В 1886 году Мечников, совместно со своими учениками Н. Ф. Гамалея и Я. Ю. Бардахом, организовал в Одессе первую в России бактериологическую станцию для прививок против бешенства. Однако, как это ни странно, существование станции вызвало многочисленные нападки чиновников и реакционных врачей. Устав от бесконечной и бессмысленной борьбы с чиновниками, Мечников в 1888 году уехал в Париж. Придя к знаменитому французскому микробиологу Л. Пастеру, он сказал: «Дайте мне всего лишь рабочую комнату в вашем институте. Этого мне будет достаточно. Я готов работать у вас как частное лицо».

К тому времени Пастер прекрасно знал работы Мечникова.

Ни минуты не колеблясь, он пригласил русского ученого в штат.

В институте, который правительство Франции построило специально для исследований своего великого ученого, Мечников организовал собственную лабораторию и проработал в ней до конца жизни.

В 1892 году, в связи с эпидемией холеры во Франции, Мечников начал изучение патогенных свойств холерных микробов, чтобы выработать наиболее эффективные методы борьбы с ними. Чтобы точнее выяснить этиологию и патогенез холеры Мечников не раз прибегал даже к самозаражению. В результате он доказал, что наблюдающаяся иногда невосприимчивость организма к инфекционным заболеваниям обусловлена совокупностью факторов, среди которых наибольшую роль играет фагоцитоз.

Итоги двадцати лет работ по проблеме иммунитета Мечников изложил в 1900 году в знаменитом труде «Невосприимчивость в инфекционных болезнях».

В 1911 году Мечников организовал и возглавил научную экспедицию по изучению туберкулеза среди населения прикаспийских степей.

Много сил и времени отдал Мечников разработке проблем старения и смерти.

«…Сознание неизбежности смерти, которого лишены животные, – писал он, – и которое так часто делает людей несчастными, есть зло поправимое и именно благодаря науке. Более чем вероятно, что она научит жить сообразно принципам ортобиоза и доведет жизнь до момента наступления инстинкта естественной смерти, когда не будет страха перед неизбежностью конца.

Наука может и должна в будущем даровать людям счастливое существование.

Когда наука обеспечит человечеству нормальный цикл жизни, когда люди забудут большинство болезней, подобно тому, как они могут не тревожиться теперь из-за чумы, холеры, дифтерита, бешенства и других бичей, до последнего времени угрожавших им, тогда на первый план еще более, чем теперь, выступит искание удовлетворения высших потребностей душевной жизни. Но наряду с исканием знания ради высшего наслаждения, т. е. наряду с «наукой для науки», человечество еще более теперешнего будет искать счастья в наслаждении всяческой красотой».

Мечников полагал, что преждевременная старость представляет собою всего лишь проявление некоей болезни, а значит, старость, как всякую болезнь, можно предупреждать. Основная причина преждевременной старости, считал Мечников, заключается в том, что кишечник человека населен громадным количеством бактерий, вызывающих гнилостное брожение с образованием большого количества отравляющих веществ. Эти яды ослабляют клетки живых тканей, вызывают их атрофию. Разрабатывая методы рационального питания, Мечников рекомендовал активнее употреблять в пищу продукты, содержащие молочнокислые бактерии.

Эти его идеи позже получили развитие в учении об антибиотиках.

Книги Мечникова «Этюды о природе человека», «Этюды оптимизма» и «Сорок лет искания рационального мировоззрения» известны самому широкому кругу читателей. Мечников всегда считал, что только наука может быть решающей силой прогрессивного развития человеческого общества, только с помощью науки можно устранить любое социальное зло, решить все социальные проблемы.

«…Я никогда не упоминал ни о каком бы то ни было идеале природы, – писал Мечников в „Этюдах оптимизма“, – ни о неизбежности превращения дисгармоний в гармонии. Не имея понятия ни о „целях“, ни о „мотивах“ природы, я никогда не становился на метафизическую точку зрения. Я вовсе не знаю, имеет ли природа какой бы то ни было идеал и отвечает ли ему появление человека на Земле.

Я говорил об идеале людей, соответствующем потребности избежать великих бедствий старости и смерти, какими мы видим их вокруг себя. Я говорил еще, что человеческая природа, состоящая из очень сложной суммы слагаемых весьма различного происхождения, заключает в себе некоторые элементы, которыми можно воспользоваться для видоизмененения ее согласно с нашим человеческим идеалом.

Я так мало убежден в существовании каких-нибудь предначертаний природы для превращения наших бедствий в блага и дисгармоний в гармонии, что нисколько не дивился бы, если бы идеал этот никогда не был достигнут. Даже люди не склонные к метафизике часто говорят о намерении природы сохранить вид за счет индивидуума. При этом опираются на тот факт, что вид переживет индивидуум. Но ведь очень многие виды совершенно исчезли. Между ними были очень высокоорганизованные существа, как некоторые виды человекообразных существ. Природа не пощадила их; почем знать, не готова ли она поступить так же и по отношению к роду человеческому?…

Мы не можем постичь неведомого, его планов и намерений.

Оставим же в стороне природу и будем заниматься только тем, что доступно нашему уму. Последний говорит нам, что человек способен на великие дела; вот почему следует желать, чтобы он видоизменил человеческую природу и превратил ее дисгармонии в гармонии. Одна только воля человека может достичь этого идеала».

Мечников был избран почетным членом многих академий, университетов и научных обществ мира.

Умер в Париже 2 июля 1916 года.