Прочитайте онлайн Самые знаменитые ученые России | Сергей Петрович Боткин

Читать книгу Самые знаменитые ученые России
396+5018
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Сергей Петрович Боткин

Терапевт.

Родился 17 сентября 1832 года в Москве в богатой купеческой семье.

Отец Боткина занимался чайной оптовой торговлей в Китае. Три его сына оставили заметный след в искусстве и в науке: старший Василий был известным писателем, Михаил – художником. Младший Сергей мечтал заниматься математикой, но, поступая в 1850 году в Московский университет, выбрал медицинский факультет.

Выбор оказался правильный.

Впрочем, годы учебы Боткин впоследствии оценил строго.

«Учившись в Московском университете, я был свидетелем тогдашнего направления целой медицинской школы, – писал он в 1881 году в „Еженедельной клинической газете“. – Большая часть наших профессоров училась в Германии и более или менее талантливо передавала нам приобретенные ими знания; мы прилежно их слушали и при окончании курса считали себя готовыми врачами, с готовыми ответами на каждый вопрос, представляющийся в практической жизни. Нет сомнения, что при таком направлении оканчивающих курс трудно было ждать будущих исследователей. Будущность наша уничтожалась нашей школой, которая, преподавая нам знание в форме катехизисных истин, не возбуждала в нас той пытливости, которая обуславливает дальнейшее развитие».

В 1885 году, прямо со студенческой скамьи, Боткин отправился на театр военных действий – в Крым. Три с половиной месяца он отработал в симферопольском военном госпитале под непосредственным руководством знаменитого хирурга Пирогова.

В 1856 году, после окончания Крымской кампании, Боткин выехал в заграничную командировку. В Германии он изучал клинику внутренних болезней в Институте патологии у Р. Вирхова, создателя теории клеточной патологии. Там же он занимался физиологической и патологической химией. Начатые у Вирхова занятия он продолжил в Париже в лаборатории Клода Бернара.

Парижские клиницисты Боткину не понравились.

«Клинику Труссо (известный французский врач) держит рутинно; удовлетворившись госпитальной диагностикой больного, он назначает совершенно эмпирическое лечение. Труссо здесь считается одним из лучших терапевтов: аудитория его всегда полна. По моему мнению, одна из главных причин его успеха есть его ораторская способность, сильно подкупающая французов…»

В 1860 году Боткин блестяще защитил в петербургской Медико-хирургической академии докторскую диссертацию – «О всасывании жира в кишках». В том же году он получил место адъюнкта у профессора Шипулинского – в Медико-хирургической академии. А через год, по выходе Шипулинского в отставку, начал заведовать кафедрой Академической терапевтической клиники. Главным делом жизни для Боткина стало вооружить врачей методами точного естествознания. Он первый в России создал при клинике экспериментальную лабораторию, в которой производились физические и химические анализы, тщательно изучалось действие лекарств. Там же, в лабораториях, исследовались вопросы физиологии и патологии организма, например, искусственно воспроизводились на опытных животных самые разные патологические процессы – аневризма аорты, нефрит, некоторые трофические расстройства кожи. При этом Боткин был достаточно осторожен и предостерегал врачей от искушения все результаты таких опытов переносить на человека.

«Чтобы избавить больного от случайностей, а себя от личных угрызений совести, – сказал Боткин во вступительной лекции осеннего семестра 1862 года, прочитанной в Медико-хирургической академии, – и принести истинную пользу человечеству, неизбежный для этого путь есть научный. В клинике вы должны научиться рациональной практической медицине, которая изучает больного человека и отыскивает средства к изучению или облегчению его страданий, а потому занимает одно из самых почетных мест в ряду естествоведения. А если практическая медицина должна быть поставлена в ряд естественных наук, то понятно, что приемы, употребляемые в практике для исследования, наблюдения и лечения больного, должны быть приемами естествоиспытателя, основывающего свое заключение на возможно большем количестве строго и научно наблюдаемых фактов. Поэтому вы поймете, что научная практическая медицина, основывая свои действия на таких заключениях, не может допустить произвола, иногда тут и там проглядывающего под красивой мантией искусства, медицинского чутья, такта и так далее. Представляющийся больной есть предмет вашего научного исследования, обогащенного всеми современными методами; собравши сумму анатомических, физиологических и патологических фактов данного субъекта, группируя эти факты на основании ваших теоретических знаний, вы делаете заключение, представляющее уже не диагностику болезни, а диагностику больного, ибо, собирая факты, представляющиеся в исследуемом субъекте, путем естествоиспытателя, вы получите не только патологические явления того или иного органа, на основании которого дадите название болезни, но вместе с этим увидите состояние всех остальных органов, находящихся в более или менее тесной связи с заболеванием и видоизменяющихся у каждого субъекта. Вот эта-то индивидуализация каждого случая, основанная на осязательных научных данных, и составляет задачу клинической медицины и вместе с тем самое твердое основание лечения, направленного не против болезни, а против страдания больного…»

Лаборатория, организованная Боткиным, стала прообразом будущего крупнейшего научно-исследовательского учреждения России – Института экспериментальной медицины. Работы Боткина освободили русскую медицину от грубого эмпиризма. Свои взгляды на медицину как на науку Боткин подробно изложил в трех специальных выпусках «Курса клиники внутренних болезней» (1867, 1968, 1875) и в тридцати пяти лекциях, записанных и изданных его учениками («Клинические лекции профессора С. П. Боткина», 1885–1891). В своих научных воззрениях Боткин исходил, прежде всего, из того понимания, что организм, как целое, всегда находится в постоянной неразрывной связи со средой. Связь эта выражается в форме обмена веществ между организмом и средой, а также в форме приспособления организма к среде. Благодаря этому организм живет, сохраняет определенную самостоятельность по отношению к среде и вырабатывает новые свойства, которые, в дальнейшем закрепляясь, могут передаваться по наследству. Происхождение многочисленных болезней Боткин неразрывно увязывал с причинами, обусловленными действием внешней среды. Это привело Боткина к мысли, что задачей медицины является не просто лечение болезней, но, прежде всего, их предупреждение.

Боткин разработал учение о внутренних механизмах развертывания патологического процесса в организме, так называемое учение о патогенезе. Критикуя односторонние концепции в патологии, широко распространенные в современной ему медицине, Боткин убежденно доказывал, что одна из этих концепций, так называемая гуморальная теория, с ее учением о расстройствах движения и соотношении различных живительных «соков» в организме, совершенно не разрешает проблемы патогенеза, а другая, так называемая целлюлярная, объясняет лишь некоторые частные случаи патогенеза, например, распространение болезни путем непосредственного перехода ее с одной клетки на другую, или распространение ее путем переноса кровью или лимфой. Учению Вирхова об организме как «федерации» отдельных клеточных государств, никак не связанных с деятельностью нервной системы и среды, Боткин противопоставил свое – неврогенное – учение, тесно связанное с учением Сеченова о рефлексах. Патологические процессы в организме развиваются по рефлекторным нервным путям, утверждал Боткин, а, значит, совершенно особое значение следует придавать тем центрам головного мозга, которые управляют нервными путями. Неврогенная теория, развитая Боткиным, обязывала каждого врача рассматривать организм человека в целом, другими словами, ставить диагностику не только болезни, но и самому больному.

Многие взгляды Боткина на физиологию и клиническую патологию сохраняют свою силу и сейчас. Например, Боткин был прав, указывая на функциональную зависимость между органами, на значение так называемого периферического сердца (активное волнообразное сокращение стенок артерий, проталкивающих кровь подобно центральному сердцу), на роль инфекции в проявлениях желчно-каменной болезни, наконец, на инфекционное происхождении желтухи. Задолго до английского физиолога Баркрофта Боткин раскрыл роль селезенки как депо-органа в системе кровообращения и высказал смелое предположение о существовании центров лимфообращения и кроветворения, что впоследствии было подтверждено экспериментально.

Лечил Боткин своеобразно.

Вот как вспоминала об этом жена И. П. Павлова, лечившаяся у Боткина от тяжелой нервной болезни:

«Осмотрев меня, Сергей Петрович прежде всего спросил, могу ли я уехать. Когда я сказала „ни в коем случае“, то он ответил: „Ну, не будем об этом говорить“.

«Скажите, вы любите молоко?»

«Совсем не люблю и не пью».

«А все же мы будем пить молоко. Вы южанка, наверно, привыкли пить за обедом».

«Никогда, ни капли».

«Однако, мы будем пить. Играете ли вы в карты?»

«Что вы, Сергей Петрович, никогда в жизни».

«Что же, будем играть. Читали ли вы Дюма и еще такую прекрасную вещь, как Рокамболь?»

«Да что вы обо мне думаете, Сергей Петрович? Ведь я недавно кончила курсы, и мы не привыкли интересоваться такими пустяками».

«Вот и прекрасно. Значит, вы будете пить сначала полстакана молока в день, потом стакан. Так вы поднимитесь до восьми стаканов в день, а затем спуститесь обратно к полстакану. В каждый стакан будете вливать по чайной ложке хорошего, крепкого коньяка. Дальше, после обеда вы будете лежать час-полтора. Будете каждый день играть в винт, робера три-четыре, и будете читать Дюма. И ежедневно гулять во всякую погоду не меньше часа. Да, еще будете на ночь обтираться комнатной водой и растираться толстой крестьянской простыней. Теперь прощайте. Я уверен, что вы скоро поправитесь, если исполните все ми предписания».

Действительно, исполняя точно все его советы, я была через три месяца здоровой женщиной».

Практически на средства Боткина в течение многих лет (1869–1889) издавался «Архив Клиники внутренних болезней». Под редакцией Боткина выходила «Еженедельная клиническая газета» (1881–1889), в 1890 году переименованная в «Больничную газету Боткина». Учениками Боткина считали себя такие выдающиеся русские ученые как И. П. Павлов и В. А. Манассеин.

В 1861 году Боткин открыл при своей клинике первую в России бесплатную амбулаторию для клинического лечения больных. В 1878 году, будучи председателем Общества русских врачей в Петербурге, добился постройки бесплатной больницы, открытой в 1880 году. Больница, названная при открытии Александровской, сразу получила в Москве известность как Боткинская. Замечательная инициатива была подхвачена медицинскими обществами, и во многих крупных городах России возникли такие бесплатные больницы. При столь же деятельном участии Боткина в 1872 году открылись в Петербурге Женские врачебные курсы.

Во время русско-турецкой войны (1877–1878) Боткин был назначен лейб-медиком императора Александра II. Это дало ему возможность провести практически поголовную обработку войск хиной, что сняло возможность массовых заболеваний; развернуть полевые госпитали; добиться по-настоящему четкой работы всех медицинских подразделений.

После восьми месяцев, проведенных на войне, Боткин писал своей жене, умолявшей его вернуться в Петербург:

«…Не упрекай меня в донкихотстве; я стремился жить всегда в согласии с своей совестью, сам для себя не думая о педагогической стороне этого образа жизни; но теперь, не боясь упрека в самохвальстве, я все-таки имею отрадное сознание, что принес свою лепту для того хорошего нравственного уровня, на котором стояли наши врачи в течение этой кампании. Эту мысль я позволю высказать только тебе, зная, что ты не усмотришь в этом и следа самообольщения, которое мне не было и никогда не будет свойственно. Смотря на труд нашей молодежи, на их самопожертвование, на их честное отношение к делу, я не раз сказал себе, что не даром, не бесплодно терял я свои нравственные силы в различных испытаниях, которые устраивала мне судьба. Врачи-практики, стоящие на виду у общества, влияют на него не столько своими проповедями, сколько своей жизнью. Захарьин, поставивший своим идеалом жизни золотого тельца, образовал целую фалангу врачей, первой задачей которых – набить, как можно скорее, свои карманы. Если бы люди знали, что выполнение моего долга не связано было ни с какими для меня страданиями, мучениями, то, конечно, это выполнение долга и не имело бы ничего поучительного для других. Ты не поверишь, какое внутреннее презрение – нет не презрение, а жалость – внушают мне люди, не умеющие выполнять своего долга. Так смотрел я по крайней мере на каждого дармоеда, уезжавшего отсюда. Их было не так мало: ведь не у многих хватило сил вытерпеть теперешнюю жизнь безропотно и добросовестно относительно своего долга».

Боткин был первым русским врачом, занявшим место лейб-медика при российском императоре. До этого оно доставалось только иностранцам. Газеты, еще недавно поругивавшие при случае Боткина, теперь стали безмерно расхваливать нового академика, помещать его портреты. С семьей Александра II он побывал в Сорренто, в Риме, в Альбано, в Эмсе. Две зимы он провел с императрицей на побережье Средиземного моря, в Сан-Ремо.

Став в 1881 году гласным Петербургской городской думы и заместителем председателя думской Комиссии общественного здравия, Боткин положил начало санитарной организации Петербурга. Он ввел специальный институт санитарных врачей и положил начало бесплатной помощи на дому. Благодаря стараниям Боткина были организованы – Институт «думских» врачей, Институт школьно-санитарных врачей и Совет главных врачей петербургских больниц. О самом Боткине один из его коллег писал: «Как все люди сильные, он был нрава мягкого и уживчивого, и, весь поглощенный делом, не обращал внимания на житейские мелочи, избегал ссор и не любил праздных споров. Он, как малый ребенок, не знал цены деньгам; зарабатывая очень много своим трудом, он проживал почти все, тратя большие суммы на содержание семьи, на образцовое воспитание детей, на свою обширную библиотеку; жил просто, без излишеств, но хорошо, дом его всегда был открыт для близких знакомых, которых у него было не мало. Известно, что так же был открыт его кошелек для всяких благотворений, и едва ли кто-нибудь из обращавшихся за помощью уходил от него с отказом; по крайней мере, такова была репутация Боткина, потому левая его рука никогда не знала, что творит правая; а сам он никогда даже самым близким своим не обмолвился о своих тратах подобного рода…»

В 1886 году Боткин возглавил правительственную Комиссию по разработке мероприятий по улучшению санитарного состояния страны и снижению смертности в России.

К сожалению, смерть, случившаяся 24 декабря 1889 года, когда Боткин находился на отдыхе в Швейцарии, оборвала широкие планы замечательного ученого.

Академик Павлов, ученик Боткина, сказал, вспоминая учителя:

«Я имел честь в продолжении десяти лет стоять близко к деятельности покойного клинициста в ее лабораторной отрасли. Ум его, не обольщаясь ближайшим успехом, искал ключа к великой загадке: что такое больной человек и как помочь ему, – в лаборатории, в живом эксперименте. На моих глазах десятки его учеников направлялись им в лабораторию. И эта высокая оценка эксперимента клиницистом составляет, по моему убеждению, не меньшую славу Сергея Петровича, чем его клиническая, известная всей России деятельность».