Прочитайте онлайн Самое модное привидение | Глава 21

Читать книгу Самое модное привидение
3816+2133
  • Автор:

Глава 21

    Мое нетерпение нарастало. Уже десять минут, как Лизка должна отправиться к следователю, но, вместо того чтобы поторопиться, она продолжает крутиться около зеркала.

    – Как я?

    – Отлично, тебе пора.

    – Подожди, я вот думаю, как лучше себя вести: холодно и неприступно – или уйти в глубокую печаль и отвечать на вопросы, изредка роняя слезу.

    – Лиза, ответь мне на один вопрос, только честно.

    – На какой?

    – Ты убила Светлану Аркадьевну?

    – Ненормальная! Нет, конечно.

    – Тогда чего ты маешься дурью, кому нужны подобные спектакли.

    – Не скажи, – с беспокойством ответила Лизка, – тюрьмы просто забиты безвинно осужденными людьми, об этом во многих газетах пишут.

    – А газеты случайно не от одна тысяча девятьсот восемьдесят пятого года и не упоминается ли там Сталин?

    Лиза швырнула губную помаду в сумку, сердито посмотрела на меня и наконец-то направилась в сторону двери. Быстрее, быстрее уходи.

    – Ты за Казаковым приглядывай, – остановившись, сказала Лиза, – мало ли что, он хоть и частный детектив, но с головой у него точно не все в порядке.

    – Не волнуйся, все под контролем, – подталкивая ее к выходу, ответила я.

    В коридоре шли работы по установке сигнализации, Казаков неотрывно следил за происходящим и время от времени хвалил или ругал молоденького мальчика лет двадцати пяти, который привинчивал какую-то штуковину к двери.

    – Ровнее, ровнее, – говорил Казаков, делая смешные выпады в сторону.

    Попрощавшись, Лиза картинно вздохнула и направилась к машине. Я уверена, что Ромка давно уже уснул, ожидая ее. То, что Казаков был занят установкой сигнализации, вернее, был главным советчиком по этому вопросу, очень меня устраивало – никто не помешает мне совершить намеченное вторжение на территорию Ильи и Лизы.

    Апартаменты у них приличные – все облазить и простучать это же полжизни надо потратить, а у меня столько времени нет! Две смежные комнаты, потолки, как и во всех жилых комнатах, высокие, окон целая куча, в спальне отреставрированная лепнина по всему периметру в виде кленовых листьев и каких-то не то желудей, не то орехов, небольшой выступ в стене около двери… Работы непочатый край. Я решила начать с комнаты побольше, которую мысленно всегда называла маленькой гостиной. Если на третьем этаже каждый кирпич манит и зовет, потому что ремонтом там и не пахнет, то здесь глаз ничего не цепляет, все ровно, гладко, отполировано, оштукатурено – нам, кладоискателям, такие комнаты нравиться не могут.

    Освободив стул от Лизкиных вещей, я придвинула его к одному из окон, встала на шелковую обивку и стала изучать стену. Ну и что я на нее смотрю? Окна меняли, пластик беленький, как будто только что с конвейера, наверняка там все вычистили и выскребли. Если бы нашли хоть что-нибудь, то шум бы подняли, да и не думаю, что Глафира Сергеевна могла раскурочить такие большие окна, чтобы положить туда свое богатство. Так что здесь искать я не буду.

    Дотащив стул к стене, соединяющей комнаты, я взяла Лизкину деревянную расческу, которую она, кстати, очень любит и никому никогда бы не дала, и стала стучать ею по кремовым обоям. Надо признаться, что это была еще одна глупая затея, не увенчавшаяся успехом. Слегка расстроившись, я направилась в спальню, лепнина по-прежнему радовала глаз своей неуместностью. Так что это – желуди или орехи? То, что я стала делать дальше, вызывало у меня гомерический смех, но приходилось сдерживаться, чтобы ненароком не привлечь чьего-либо внимания, свидетели мне совсем не нужны. Прижимаясь ухом к лепнине, я стала простукивать каждый продолговатый орешек. Какой дурью только не приходится заниматься в надежде найти сокровища! Через десять минут я поняла, что очень устала, спина затекла, в ушах гудело. Признав свое поражение, я вышла из комнаты.

    Нет, так дело не пойдет! Глафира Сергеевна не могла столь абстрактно указать место, надо еще раз внимательно взглянуть на карту, наверняка мы что-то упустили.

    – Катя, куда все подевались? – услышала я голос Николая Леонидовича и обернулась. – Вика вроде ушла в магазин, а где Глеб и Лиза?

    – Про Глеба ничего не знаю, а Лиза поехала к следователю.

    – Ах, да, – Николай Леонидович хлопнул себя ладонью по лбу, – совсем забыл. А я вот тоже вынужден отлучиться, хотел предупредить, чтобы не искали. Казаков просил сообщать, кто куда идет, глупость, конечно, но я стараюсь уважать то, что он для нас делает. Его я найти тоже не смог.

    – Сигнализацию проводят, он внизу в коридоре следит, чтобы все хорошо сделали.

    – Ну, тогда ты сама ему передай, что я поехал в похоронное бюро, Илья попросил поговорить относительно организации похорон, выбрать гроб и необходимые принадлежности… – Николай Леонидович утер навернувшуюся слезу и продолжил: – Как это все горько, но ничего не поделаешь.

    – Передам, конечно, вам надо было взять с собой Вику или Глеба.

    – Так нет их, ну да ладно, придется одному нести эту тяжкую ношу. Пока жива была Светочка, все с ней считались, а не стало ее, так за два дня забыли.

    Николай Леонидович попричитал немного, напомнил мне еще раз про Казакова и, шаркая ногами, направился в сторону двери, ведущей на другую половину дома.

    Заняться мне было нечем, стащив у Маринки недожаренный сырник, я подошла к окну и стала думала о Димке. Так вдруг захотелось прижаться к нему, услышать что-нибудь приятное… Он звонил утром и даже сказал три ласковых слова, но нестерпимо хотелось большего, хотелось страстных взглядов, объятий, нежных поцелуев и любви. На улице закапал дождь, мелкий и наверняка противный. Полная тетечка, подхватив сумки, спряталась под крышей автобусной остановки, рыжеволосый мальчик, задрав голову, стал ловить ртом крохотные капли, Николай Леонидович, раскрыв зонт, зашагал в сторону светофора. Как это мне нечего делать? Дом практически пуст, народ разбежался по своим делам, и я могу делать что хочу. Почему бы не продолжить свои поиски, сокровища пока подождут, надо более подробно изучить найденную карту. А вот побывать в комнате Светланы Аркадьевны и Николая Леонидовича будет совсем не лишним. Если мне повезет, то я узнаю причину, по которой в этом доме произошло убийство. Засунув в рот остатки сырника и напевая «кто ищет, тот всегда найдет», я стала подниматься на второй этаж.

    Очутившись на территории Лужиных, я осмотрелась, интересующая меня комната находилась сразу напротив лестницы. Прохладная ручка двери приветливо щелкнула, в душе защекотало, кольнуло, но отступать было не в моих правилах. Уняв дрожь, я проскользнула в комнату, плотно закрыв за собой дверь. В глаза бросился легкий беспорядок, вроде все было чисто и аккуратно, но не на месте: на голубой кушетке, отделанной темно-синими полосками, покоилась ровная стопка одежды, цветы в маленькой вазочке на подоконнике завяли и осыпались, на стуле валялась мятая газета, а на батарее сушились стельки Николая Леонидовича. Во мне вдруг проснулся азарт охотника, не получив удовлетворения от поиска сокровищ, я решила наверстать упущенное здесь.

    Я хорошенько ощупала рябенький пуфик, тщательно осмотрела кровать, даже прощупала матрас, заглянула во все вазы, и в одной из них нашла булавку и маленькую фотографию Николая Леонидовича три на четыре. Жаль, что я не его поклонница, подобная находка могла бы меня сильно обрадовать. Положив все на место, я продолжила поиски, отодвинула кресло, пробежалась по книжным полкам и задумчиво остановилась возле шкафа. Решившись на детальный осмотр вещей, я толкнула дверцы, они на невидимых моему глазу колесиках покатились в разные стороны, открывая взору огромное количество полок. Справа висели костюмы Николая Леонидовича и платья Светланы Аркадьевны, под ними стояли три чемодана. Приподняв их, я пришла к выводу, что они пусты.

    Верхняя полка представляла собой склад ненужных коробочек и пустых пузырьков от духов, наверное, это были подарки Николая Леонидовича, трепетно хранимые как память. Стало грустно. Чтобы не зачахнуть от переживаний я переместилась к полкам с одеждой. Ничего. Жаль. Я уже хотела закрыть дверцы, но мой взгляд вновь упал на чемоданы. Два новых, красивых, таких рыжих э с добротными замками, а третий – слегка облупившийся на углах, небольшой темно-синий чемоданчик, именно его держал в руках Николай Леонидович, когда первый раз появился на пороге нашего дома.

    – Пожалуй, решусь на еще одну вольность, – пробормотала я и взялась за ручку.

    Чемодан был легкий, но когда я его перевернула, чтобы уложить на пол, внутри что-то брякнуло.

    – Надеюсь, это не запасная вставная челюсть, – подбодрила я себя.

    На дне лежали три носовых платка и один бордовый носок. Почему-то я решила, что эти вещи не могут издавать звуков, услышанных мною десять секунд назад. Я потрясла чемодан, загремело опять. Отложив в сторону носок и платки, я уставилась на дно чемодана, ровное и гладкое, но слишком высокое. Помнится, в шкафу стояла коробка с нитками, вот к ней-то я и бросилась. Отыскав среди катушек ножницы, я принялась за дело – отогнула ремень с замком и подцепила плотный, оклеенный материей картон.

    – Ну же, ну же, – пробормотала я, надеясь найти что-нибудь интересное.

    Ножницы скользнули внутрь, слегка надавив, я получила именно тот результат, которого ожидала – внутренняя часть чемодана отошла от стенок, давая возможность вынуть ее без проблем. Итак, чемодан оказался с двойным дном!

    Увиденное меня почему-то нисколько не шокировало, в голове билась фраза – «иначе и быть не может», а в душе все сразу улеглось и успокоилось. Передо мной лежали две колоды игральных карт. Протянув руку, я дотронулась до темной, местами потрепанной коробочки, перевернула ее – одна тысяча девятьсот семьдесят третий год выпуска, вторая колода оказалась постарше всего на два года. Я осторожно вынула карты, развернула веером и выдернула первую попавшуюся – джокер в образе шута с ярким колпаком, украшенным бубенчиками, улыбался и лукаво подмигивал мне.

    Убрать все на место было делом нескольких минут. Оглядевшись напоследок, не остались ли следы моего пребывания, я вышла из комнаты и побежала звонить.

    – Дима, это я, ты сейчас можешь говорить?

    – Привет, Катюшка, еду с работы, так что я полностью в твоем распоряжении.

    – Отгадай, чем я сейчас занималась? Нет, я тебе сама скажу. Только что я обыскала комнату Светланы Аркадьевны и Николая Леонидовича. Довольно увлекательное занятие, кстати.

    – Как тебя туда занесло? – удивился Дима.

    Правильно, удивляйся, вот такая я оригинальная и непредсказуемая невеста.

    – Хотелось найти объяснение случившемуся, хоть какую-нибудь зацепочку, я все думала, почему убили Светлану Аркадьевну, почему, почему… Ну и потянуло на приключения, благо дома никого нет, народ разбежался по своим неотложным делам.

    – Рассказывай скорее, чувствую, ты нашла что-то очень интересное, – засмеялся Дима. – Когда мы с тобой увидимся? Я так по тебе соскучился…

    Последние слова приятно кольнули в сердце, но отвлекаться на сантименты я не стала.

    – Поворачивай машину в сторону моего дома, похоже, нам будет чем заняться в ближайшее время. Я знаю, кто украл документы у Ильи.

    – Николай Леонидович?

    – Откуда ты знаешь?

    – Минуту назад ты сказала, что устроила обыск в его комнате, я просто предположил. Ну и какие улики тебе удалось обнаружить?

    – Зачем ты угадал, я хотела сообщить об этом сама, – надулась я. – Представляешь, в его чемодане двойное дно, и там лежат две колоды карт, довольно старые.

– Ого! Признаюсь, шокирован, – воскликнул Дима, его реакция меня обрадовала. – Как тебе удалось обнаружить двойное дно?

    Я вкратце рассказала о том, как с помощью ножниц добралась до тайны Николая Леонидовича, на что Дима отреагировал словами: «Ты чертовски сообразительна и умна». О! Только ради этого стоило перетрясти весь дом.

    – Сейчас Николай Леонидович в похоронном бюро, давай его встретим около подъезда и поговорим, – предложила я, – не хочу раньше времени впутывать Казакова, не стоит торопиться, есть вероятность ошибки, да и жалко его как-то.

    – Подъеду через полчаса, а ты пока подумай, как лучше запугать нашего воришку, – весело сказал Дима, – документы уже найдены, но нельзя же такое прощать.

    – А как ты думаешь, мог он убить Светлану Аркадьевну?

    – Не знаю, – протянул Дима, – подобная мысль приходила мне в голову, но послушаем сначала самого Николая Леонидовича, а потом сделаем выводы.

    Засаду мы устроили в пяти метрах от остановки, именно сюда должен подъехать автобус с ничего не подозревающим Николаем Леонидовичем. Что ж, мы постараемся его встретить очень душевно, практически хлебом и солью.

    Дима попросил меня пересесть на заднее сиденье, и теперь, поглядывая в окошко, я с нетерпением ждала, когда же появится наш подозреваемый.

    – Интересно, сознается он или нет?

    – Сознается, ты же его картами к стенке прижмешь, – усмехнулся Дима. – Надо еще прощупать его по поводу Светланы Аркадьевны, а то, может, узнала бедная женщина о проделках своего нареченного и поплатилась за это.

    – Ага, Николаю Леонидовичу затащить ее на третий этаж ничего не стоило, придумал какой-нибудь предлог – а пойдем-ка, любимая, поглядим на звезды… и все.

    – Идет, – резко сказал Дима, и я вздрогнула от неожиданности.

    Николай Леонидович неторопливо вылез из автобуса, перешагнул лужу и направился в сторону дома. Он был поглощен своими мыслями и, конечно же, не подозревал о тучах, сгущавшихся над его головой. Как только Николай Леонидович оказался впереди нас, Дима тихонько поехал, я высунула голову в окно, подождала, пока мы поравняемся, и воскликнула:

    – Николай Леонидович! Садитесь, подвезем.

    – О! Не ожидал, – оборачиваясь, ответил он. – Здравствуйте, Дима, а я вот из похоронного бюро… все скорбные дела… Спасибо, но я не хочу вам мешать, да и идти всего десять метров.

    – Садитесь, садитесь, – пригласил еще раз Дима, – буду рад вас подвезти.

    Николай Леонидович подобрал полы плаща и с легким кряхтением полез в машину. Раздался щелчок, двери заблокировались – птичка в клетке.

    Когда мы на приличной скорости проехали мимо нашего дома, я увидела в зеркальце удивленные глаза Николая Леонидовича.

    – А куда это мы? – спросил он.

    – Прокатимся немного, – равнодушно пожал плечами Дима.

    Николай Леонидович открыл рот, собираясь потребовать объяснений, но, передумав, так и не издал ни единого звука. Нервно сжимая зонтик, он, по всей видимости, гадал, что же происходит и как лучше себя вести в данной ситуации. Дима проехал сотню метров и остановился в небольшом тихом дворике с аккуратными желтыми скамеечками и слегка позеленевшими кустиками.

    – Что все это значит? – наконец-то подал голос Николай Леонидович. – Куда мы приехали?

    – Давайте поговорим, – спокойно ответила я, – последнее время в нашем доме происходит слишком много странных и страшных вещей…

    – И что? Зачем вы меня сюда притащили? – взвизгнул Николай Леонидович, выдавая свое волнение. Он дернул дверцу, но она оказалась закрытой. – По какому праву?!

    – Почему вы так нервничаете? – поинтересовался Дима. – Мы же просто хотим поговорить.

    – Потому что я не люблю, когда меня вот так хватают и волокут неизвестно куда, да к тому же обвиняют в ужасных вещах.

    – Мы вас не хватали, – сказал Дима, – в машину вы сели добровольно, и пока никаких обвинений не прозвучало, так что не стоит так волноваться.

    – Около недели назад у Ильи пропали документы. Вы имеете к этому какое-либо отношение? – спросила я.

    Николай Леонидович вдруг успокоился, откинулся на спинку кресла, расстегнул плащ и сказал:

    – Я не понимаю, о чем речь, дела Ильи меня нисколько не интересуют, от всякого рода бизнеса я далек.

    – Это вы украли документы? – напрямую спросил Дима.

    – Вот уж глупость, – фыркнул в ответ Николай Леонидович, – ваш вопрос я считаю оскорбительным! Катя, тебе должно быть стыдно за весь этот маскарад.

    – Почему-то мне не стыдно, – пожала я плечами, – я как раз уверена, что кражу совершили вы, и, если хотите, даже расскажу как.

    – Очень интересно послушать, очень, – захохотал Николай Леонидович.

    Ну что ж, раз человек не против, почему бы не обрисовать картину его же собственного преступления, не так уж это сложно сделать.

    – Вы подготовились заранее, – начала я, – стащили у Ильи ключи от сейфа, наверняка сделали дубликат, а оригинал вернули на место. Все продумали и обо всем договорились со своим нанимателем, осталось только дождаться того дня, когда Илья привезет домой интересующую вас папку. И когда это случилось, вы, помолясь, отправились на дело. Конечно, надо было подумать о собственной безопасности, вероятность того, что вас застукают на месте преступления хоть и маленькая, но все же была. Вы решили подстраховаться, обмотались белыми простынями и направились в сторону сейфа. Если бы кто-нибудь случайно увидел вас, то, скорее всего, шлепнулся бы в обморок или, завизжав, бросился прочь. При любом раскладе у вас появлялась хорошая возможность скрыться.

    Выкладывая свои предположения, я неотрывно следила за Николаем Леонидовичем. Он сидел рядом с Димой, так что заглянуть в его глаза не было никакой возможности, но по тому, как побагровела его щека, как задрожали руки и он схватил пачку сигарет, я поняла – разлюбезный Николай Леонидович действовал именно так.

    – Вы открыли сейф, взяли документы и отнесли их человеку, который вас нанял, – продолжала я свою обвинительную речь. – Вы так волновались, Николай Леонидович, что уронили папку в гостиной, совесть, наверное, мучила вас, не давала идти, хватала за руки и за ноги…

    Николай Леонидович отшвырнул сигарету в сторону и двумя руками вцепился в ручку двери, он с такой силой стал дергать ее, что машина заходила ходуном.

    – Бесполезно, – сказал Дима, – да и глупо. От кого вы собрались бежать и куда?

    – Это ложь и провокация! – вскричал Николай Леонидович, опять хватаясь за пачку сигарет. – Вы сами выкрали бумаги и теперь, чтобы избежать ответственности, пытаетесь свалить все на меня, не выйдет!

    Несмотря на крик, было понятно, что победа за нами, еще немного – и враг будет повержен.

    – Николай Леонидович, чего уж теперь отпираться, признавайтесь – и дело с концом. Хотя я могу продолжить и рассказать про то, как Чибисов ждал вас недалеко от дома, как вы передали ему документы Ильи, как вернулись и сломали замок, чтобы отвести от себя подозрения. А в дом вы вернулись через нашу дверь или через свою?

    Николай Леонидович попытался сделать несколько хаотичных движений руками, не то возмущаясь, не то просто пытаясь справиться с волнением, но это ему не удалось, в машине было слишком тесно. Чиркнув пальцами по потолку, разоблаченный воришка замер в ожидании приговора.

    – Так как вы вернулись в дом? – повторил мой вопрос Дима.

    – Через свою дверь, – пробурчал Николай Леонидович.

    – И сколько же вам заплатили за это грязное дело? – поинтересовалась я, расстегивая куртку. От происходящего меня бросило в жар.

    – Нисколько.

    – Неужели на старости лет вы решили заняться благотворительностью, – усмехнулся Дима, – похвально, конечно, но лучше бы вы свой энтузиазм направили в другое русло.

    – Я должен был вернуть долг, Чибисов не захотел брать деньги… Да и не было у меня столько…

    – Вот к чему приводят азартные игры, – не удержалась я от нравоучений. Сколько же мне пришлось выслушать их от Николая Леонидовича, теперь вот отыграюсь. – Ай-ай-ай, взрослый человек, а перед картишками устоять не можете.

    – Откуда вы знаете? Это он вам все рассказал? Чибисов? Он же обещал, что никто ничего не узнает, свинья, подставил меня, а сам в кусты!

    – Да нет, о его участии в деле мы узнали совершенно случайно, у Чибисова были найдены документы…

    – Ах, ну да, чокнутый детектив постарался, снует по дому туда-сюда, это он все разнюхал!

    Николай Леонидович еще раз попытался взмахнуть руками, но все тот же потолок помешал ему сделать это.

    – Не такой уж он и чокнутый, – улыбнулся Дима, – если смог довольно быстро найти пропавшие документы. А вы весьма сентиментальный человек, Николай Леонидович, храните в своем чемодане потрепанные колоды карт. Чем они вам так дороги? Крапленые или с ними связаны победы давно минувших лет?

    – По вещам моим шарились?! – возмутился Николай Леонидович и тут же обмяк и заплакал.

    Дима повернулся ко мне, покачал головой и, улыбаясь, сказал:

    – Ты права, азартные игры до добра не доводят.

    – Рассказывайте все как есть, – потребовала я, – а потом уж решим, что с вами делать.

    – Карты – мое давнее увлечение, – тихо забормотал Николай Леонидович, – и не только карты. Казино – это такой яркий и притягательный мир… Вы когда-нибудь были в казино? Если нет, то сходите обязательно, не пожалеете!

    Постепенно голос Николая Леонидовича крепчал, он говорил все громче и громче. Рассказывая про рулетку, он уже не мог сдерживать эмоций – глаза горели, а пальцы так сжимали сигарету, что она, не выдержав, согнулась и раскрошилась.

    – Мне всегда везло, и если бы я играл теми картами, которые храню в чемодане, то, уж поверьте, успех был бы обеспечен! Они счастливые! Но, увы, в казино не приходят со своей колодой… Чибисову я проиграл пять тысяч долларов, отыграться он мне не дал, ждать, пока я соберу деньги, не захотел, а взамен предложил свои условия.

    – Вы должны были украсть документы, – подсказала я.

    – Да, и я на это пошел, потому что карточный долг – это святое!

    – Вы, Николай Леонидович, очень порядочный человек, – засмеялся Дима.

    – Боюсь, что вам этого не понять. Да! Я выполнил требование Чибисова, и теперь я свободен, и никто меня не упрекнет, что я не возвращаю долги.

    – Браво! – захлопала я в ладоши. – А Светлану Аркадьевну вы убили из каких соображений? Она узнала о ваших проделках, страх за свою шкуру помутил ваш разум, и вы сомкнули пальцы на ее шее?

    Николай Леонидович вдруг опять потерял уверенность и стал дергать ручку двери, требуя немедленной свободы.

    – Да успокойтесь вы, – рассердился Дима, – разве вы не знали, что отвечать за свои поступки надо не только за карточным столом? Вы убили Светлану Аркадьевну?

    – Нет! – закричал Николай Леонидович, смешно выгибаясь в кресле. – Нет и еще раз нет, как вы могли даже подумать о таком! Это же невообразимо!

    – Почему невообразимо? – устало сказала я. – Заманили под крышу и задушили бедную женщину, сидеть вам от звонка до звонка до глубокой старости.

    – Прошу вас, поверьте, я не убивал ее, не убивал, – заныл Николай Леонидович, – мы так хорошо жили, такой богатый дом… Я ее не убивал!

    Да уж, тут Николай Леонидович прав, не в его интересах лишать жизни Светлану Аркадьевну. Сколько еще Илья его потерпит – месяц, два? А потом намекнет, что пора освободить занимаемую территорию, и прощай, красивая удобная жизнь. Но с другой стороны – за кражу документов могут и посадить, так что лучше на краю Москвы в коммуналке, чем в тюрьме на жесткой постели…

    – А зачем вы навели на Лизу Лаврухина? – спросила я, прикидывая, стоит ли рассказывать обо всем Илье или нет.

    – Какого Лаврухина? – не понял Николай Леонидович. – Женьку, что ли?

    – Его самого, – подтвердил Дима.

    – Ничего не понимаю, куда наводил, кого наводил?

    – Вы рассказали Лаврухину, что теперь живете в одном доме с Лизой, так?

    – Женька время от времени приходит в казино, и мы с ним болтаем о разных вещах, но в основном просто играем… Не помню, чтобы я когда-нибудь… Хотя нет, было один раз. У меня как-то выпала фотография из книги, на ней вся наша семья, кажется, день рождения Ильи Андреевича отмечали… Женька ее поднял, посмотрел, спросил, кто это, мы поболтали немного, и все.

    – А разве вы не дали ему номер телефона?

    – Ах, да, вспомнил, мы как раз переезжали, он попросил, и я действительно продиктовал ему номер.

    – Понятно.

    – А почему вы спрашиваете? При чем здесь Женька и Лиза, ничего не понимаю, – забормотал Николай Леонидович, – вы специально хотите меня запутать!

    Вот так, фотография просто выпала из книги – и Лизкина размеренная жизнь наскочила на большую кочку. Судьба, что тут еще скажешь.

    – Послушайте меня внимательно. Документы найдены, и ворошить прошлое я не стану, в данный момент смысла в этом нет. Но как только убийца Светланы Аркадьевны будет найден, вы тут же соберете свои вещички и уберетесь из нашего дома, – отчеканила я. – Ну это, конечно, при условии, что не вы задушили свою возлюбленную, понятно?

    – Понятно, – жалобно пробормотал Николай Леонидович и икнул от нервного напряжения. – Только напрасно ты намекаешь на мою причастность к этому чудовищному преступлению…

    – Убирайтесь, – перебила я его гнусавые излияния. – Дима, открой, пожалуйста, двери.

    Замки дружно щелкнули, и Николай Леонидович пулей вылетел из машины. Спотыкаясь и оглядываясь, он побежал к дому.

    – Глаза бы мои его не видели, – проворчала я.

    – Нда, – протянул Дима, – тот еще фрукт.