Прочитайте онлайн Свадебный подарок

Читать книгу Свадебный подарок
2616+204
  • Автор:
  • Перевёл: Мэри Трейл
  • Язык: ru

Сэр Джордж Джеффрейс, верховный судья Англии, оторвался от бумаг, что лежали перед ним, и поднял полные меланхолии глаза на свою посетительницу, леди Мэри Ормингтон.

— Вы оказали огромную услугу государству, мэм, — сказал он медленно и нежно. — И нет ни малейшего сомнения, что вам положено хорошее вознаграждение.

Его красные губы, которые казались особенно яркими на бледном лице, изогнулись в откровенной усмешке.

Он был облачен в алую мантию, отороченную горностаевым мехом, ибо только что вернулся из здания суда в Дорчестере, где, следуя указаниям своего короля, с присущим ему жестоким юмором, вызванным, возможно, поразившей его ужасной болезнью, вершил зловещее и беспощадное правосудие, которое превратило его имя в синоним кровожадности.

И все же, вы бы тщетно пытались обнаружить на этом бледном лице, продолговатые черты которого подчеркивались тяжелым париком, отпечаток жестокой натуры этого человека. Это было приятное и мягкое лицо с большими и ясными глазами, в которых таилось страдание.

— Милорд, — благоразумно ответила леди Мэри, — я пришла сюда не торговаться, но служить моему королю. Если бы это было не так, то я бы назначила цену за это разоблачение в самом начале нашей беседы.

— Вместо того чтобы сделать это в конце? — спросил он.

Она покраснела под его насмешливым взглядом и потеребила свой хлыст.

— Вопрос не в цене, — сказала она, — но в награде за ту услугу, которую ваша светлость сочла столь огромной.

Улыбка сэра Джорджа стала еще шире.

— Не сомневаюсь в том, что вы найдете Его Величество необычайно щедрым. Так какое именно вознаграждение вы бы хотели получить?

Широкополая шляпа с плюмажем скрыла усилившуюся бледность девушки, но напряженный голос выдал ее волнение.

— Мелочь, сущий пустяк для Его Величества, но это было бы важно для меня. Я прошу о помиловании для одного заблудшего джентльмена, который сражался против Его Величества в недавнем восстании. Его зовут Стивен Вэлленси.

Выдавив имя, она затаила дыхание, глядя на него.

— Стивен Вэлленси! — прохрипел судья и потом замолчал, хмуро разглядывая бумаги на столе. Потом он улыбнулся, и она почувствовала головокружение от страха, потому что это была многозначительная ухмылка.

— Стивен Вэлленси, — повторил он. — Хм! Его арест назначен на завтра. Нам известно, что он прячется в окрестностях аббатства Святой Марии. Отряд драгун отправился на его поиски час назад. Это очень опасный и отчаянный человек.

Судья поднял глаза, и обнаружил, что она оперлась о стол, ее лицо посерело, глаза расширились от страха. Он почувствовал несвойственную ему жалость и сочувствие к глупому молодому бунтовщику, за жизнь которого она просила.

Ей повезло, что она пришла к нему именно сейчас. Боль, мучившая Джеффрейса в течение дня, утихла полчаса назад, когда заседание суда было отложено, и это привело его в добродушное настроение. К тому же, просительница была весьма миловидной женщиной, а распутный верховный судья питал слабость к красавицам.

Ее просьба противоречила всем тем обстоятельствам, которые он только что рассмотрел. Леди Мэри Ормингтон принадлежала к роду, преданному королю Якову, и только что доказала свою собственную лояльность, раскрыв детали заговора против Его Величества.

— Вы просите многое, — произнес он, как будто возражая.

— Но я и отдала многое, — ответила она, указав на бумаги.

— Верно, — признал он. Джеффрейс вытянул руку, бледную и изящную, как у женщины, и взялся за перо. — Его Величество, несомненно, не сочтет такую цену чрезмерно высокой. Я соглашусь на это, но при условии, что мистер Вэлленси покинет Англию и останется за ее пределами в течение всего правления Его Величества, или, по крайней мере, пока Его Величество не сменит гнев на милость.

— Я могу поручиться за него, — воскликнула она радостно.

Он кивнул и, обмакнув перо, начал писать.

— В этом нет необходимости. Если мистер Вэлленси все еще будет в Англии спустя семь дней с этого момента, то его повесят, как только схватят. Вот! — он запечатал документ и протянул его девушке. — Мистеру Вэлленси весьма повезло с адвокатом.

Леди Ормингтон поблагодарила его, простодушно и с трогательной пылкостью, сделала реверанс и торопливо ушла.

На лестнице она обнаружила своего старого слугу, поджидающего ее.

— Быстрее, Нат, — сказала она, — подавай лошадей. Мы выезжаем прямо сейчас.

Спустя полчаса в той же самой комнате, где он принимал ее, верховный судья, изрядно выпивший, проклинал себя за то, что столь охотно согласился на такие условия, а еще через час, охваченный болью, он осыпал себя бранью за то, что вообще решил ее вознаградить.

Тем временем холодным сентябрьским вечером леди Мэри сломя голову скакала в сопровождении своего одинокого грума. Весть о драгунах, посланных для ареста Вэлленси, услышанная от сэра Джорджа, заставляла ее спешить. Могло случиться всякое. Загнанный в угол Вэлленси мог оказать безрассудное сопротивление, выбрав гибель в бою, нежели смерть на виселице, которая ожидала его в случае поимки. Следовательно, она должна была опередить драгун и добраться до его тайного места раньше них. У нее была хорошая лошадь, и она знала местность как свои пять пальцев. Мэри часто охотилась здесь с собаками, но никогда еще не скакала во весь опор с такой скоростью, как в этот сентябрьский вечер, и все это тревожило ее слугу. Она свернула с дороги и, как ему казалось, поскакала к аббатству Святой Марии напрямик, стараясь сократить путь настолько, насколько это было возможно для всадницы.

Оранжевый небосклон перед ними постепенно становился лиловым, потом посерел. По мере того, как наступала ночь на нем, появлялись звезды. Но она продолжала неутомимо скакать, вверх и вниз по холмам, по заливным лугам и вересковым пустошам, перепрыгивая через изгороди, пересекая ручьи и броды. Дважды лошадь спотыкалась и однажды даже сбросила ее. Но леди мужественно продолжала путь. Леди Мэри была бесстрашной и отважной женщиной, и Нат, старый грум, прекрасно знал, что сила духа его госпожи ничуть не уступала ее находчивости.

Уже наступила полночь, когда две взмыленные спотыкающиеся лошади достигли гостиницы, расположенной на левом берегу Чэр, на границе Дэвоншира. Это был последний постоялый двор, где можно было остановиться на отдых. Но леди Мэри была готова ко всему, на случай, если бы ее разговор с Джеффрейсом оказался не столь удачным, и пара выносливых пони уже ждала их там, разрушив надежды Ната на то, что его госпожа проведет спокойную ночь в этом сарае. Сменив лошадей на более свежих, леди Мэри и Нат пересекли брод и поскакали дальше. На рассвете они оставили позади Колитон и очутились на склонах долины Оттер, где остановились, чтобы дать животным перевести дыхание.

Нежные золотистые лучи утреннего солнца озарили местность внизу. Они созерцали все еще спящее аббатство и сверкающую реку за ним. Всадники увидели дорогу, вьющуюся у подножия холма, и на протяжении всех тех миль, что открылись их взору, не было видно признаков драгун. Они обогнали их в своей безрассудной скачке. Девушка сочувственно посмотрела на своего измученного старого грума, но это не могло омрачить ее радости. Вся ее усталость исчезла в этот момент победы. В ее ясных глазах не было ни признака утомления, щеки покрывал легкий румянец, а осанка оставалась настолько гордой и прямой, что было трудно поверить, будто она провела в седле всю ночь, проскакав пятьдесят миль.

Они осторожно спустились вниз по склону, пересекли город, направляясь к ферме около реки, которая находилась примерно в миле от аббатства Святой Марии. Перешли по каменному мосту, перегороженному воротами, которые, спешившись, распахнул Нат, и, поднимая клубы пыли, они очутились прямо во дворе фермы. Яростно залаяла собака, а потом, прежде чем Нат поднял свой хлыст, чтобы постучать, дверь распахнулась, и высокий грузный мужчина вышел на свет, чтобы встретить их.

Он носил серые чулки из грубой шерсти и деревянные башмаки. Лицо было загорелым и бородатым, волосы тронуты сединой. Он выглядел недоброжелательно, но враждебность исчезла, как только его голубые глаза остановились на прекрасной женщине в платье для верховой езды из коричневого бархата.

— Рановато для прогулок, мэм, — вместо приветствия сказал мужчина, и в голосе его чувствовалось подозрение.

— На то есть причины, мастер Лейдж, — сказала она, спрыгивая на землю и бросив поводья Нату. — Я ищу мистера Вэлленси.

Его лицо осталось невозмутимым.

— Кого-кого? — спросил он, как будто услышал это имя в первый раз.

Она улыбнулась, направившись к крыльцу.

— Мистера Вэлленси, говорю, — ответила она. — Меня зовут леди Мэри Ормингтон. Он наверняка рассказывал тебе обо мне.

— Нет, мэм, — ответил он. Но отошел в сторону, уступая ей дорогу, и Мэри непринужденно прошла в холл. Это была длинная комната с низким потолком, пол был вымощен камнем, а стены облицованы мореным дубом. Красноватые отблески отражались от поленьев, горевших в камине. Вдоль стен стояли кожаные кушетки, возле окна располагался открытый клавесин, на котором лежали листы с нотами. Посреди комнаты на столе лежали книги и стояла медная чаша с розами, аромат которых пропитал воздух. Для грубого фермера это место выглядело слишком утонченным.

На маленьком приставном столике стоял высокий белый кувшин и стакан со следами от молока.

— Вот это то, что надо, — воскликнула ее светлость. — Я провела ночь в седле, и у меня во рту не было даже маковой росинки с тех пор, как мы выехали из Дорчестера.

Она взяла кувшин, наполовину полный свежим молоком. Бросив недоверчивый взгляд на грязный стакан, она поднесла кувшин к изящным губам и сделала долгий глоток.

Фермер не сводил с нее глаз. Но вовсе не грациозная осанка или богатое одеяние и даже не благородная красота ее лица вызвали столь пристальное внимание. Он был подозрительным по натуре, как все сельские жители, и таким же скрытным, особенно если что-то казалось ему опасным. Что, если она шпион Кровавого Джеффрейса? В народе ходили зловещие слухи о его коварстве, а Вэлленси был известным бунтовщиком. Люди короля пойдут на любую уловку, чтобы захватить его. Это было очень в их духе, подумал Лейдж, подослать женщину для того, чтобы выяснить его местонахождение.

Леди поставила кувшин и прервала его размышления.

— Ну же, мастер Лейдж, быть может, вы сообщите мистеру Вэлленси о том, что я здесь?

— Вы знаете мое имя, — тупо произнес Лейдж.

— Мне сообщил его мистер Вэлленси, он упоминал о вас в письмах.

Он почесал голову, все еще сомневаясь. Но потом их разговор был прерван.

Дверь в комнату распахнулась, и на пороге застыла девушка, заметив величественную незнакомку. Леди Мэри бросила на нее удивленный взгляд. Это была хрупкая девушка в серой домотканой одежде, с черным шелковым поясом и глубоким воротником из белого батиста, ниспадающим на грудь. Она выглядела в этом мрачном одеянии подобно квакерше. Ее лицо покрывал легкий загар, красные губы слегка приоткрылись, в синих глазах отразилось удивление, и эти глаза, так похожие на глаза Джозефа Лейджа, выдавали ее родство с ним. Эта девушка, от короны золотистых волос до кончиков изящных туфелек, стала для леди Мэри объяснением всей той роскоши, с которой была обставлена комната.

После того как девушка рассмотрела ее светлость более внимательно, удивление в ее глазах сменилось узнаванием. Она шагнула вперед.

— Леди Мэри! — воскликнула она.

Брови ее светлости приподнялись в изумлении.

— Дитя мое, — промолвила она, — откуда ты знаешь меня?

— Я видела ваш портрет. Стивен носит его в медальоне, — объяснила она, заставив леди Мэри потерять дар речи от удивления, услышав, с какой вольностью эта дочка йомена отзывается о столь благородном джентльмене, как мистер Вэлленси.

— Ну, тогда больше не о чем беспокоиться, — произнес Лейдж. — Ваша светлость должна простить мою подозрительность, но очень уж не хотелось совать голову в петлю, равно как и рисковать головой мистера Вэлленси.

— Я понимаю, — ответила она. — Ну, а теперь, когда вы во всем убедились, прошу вас, позовите мистера Вэлленси.

— Позову, не беспокойтесь, — ответил Лейдж. — Он проснулся засветло, чтобы пойти на рыбалку.

В этот момент они услышали топот, идущий с вымощенного булыжником двора. Растрепанный мальчишка, запыхавшийся от быстрого бега, влетел в комнату.

— Шолдаты! — выдохнул он в ужасе. — Там шолдаты… около аббатства и… и они ищут мистера Вэлленши!

Дочка Лейджа вскрикнула и, прижав руку к груди, будто пытаясь подавить внезапный испуг, побледнела, ее глаза были полны страха и ужаса. Леди Мэри заметив все эти признаки глубокого волнения, почувствовала смутную тревогу.

— Пошлите за ним немедленно, — властно приказала она фермеру. — Ему нечего опасаться. Солдаты не причинят ему вреда. Так и скажите ему от моего имени. И позаботьтесь также о моем конюхе, что ждет снаружи. Он провел всю ночь в дороге вместе со мной и до сих пор голоден.

Йомен поклонился. Тон и манеры ее светлости побуждали к незамедлительному подчинению. Он повернулся и вышел вместе с парнишкой, который принес весть о драгунах. Ее светлость уселась в кожаное кресло около стола и принялась стягивать покрытые вышивкой перчатки для верховой езды. Люси Лейдж приблизилась к ней, сгорая от желания узнать поподробнее о той защите, которую ее светлость пообещала для Стивена Вэлленси, и в то же время стесняясь ее властного и величественного вида.

— Ваша светлость сказала, — пробормотала она, — что солдаты не причинят вреда вашему кузену?

— Кузену? — промолвила ее светлость, снова нахмурив точеные брови. Потом ее лицо снова прояснилось. — Да-да, я так сказала, — ответила она. Судя по голосу, она не желала отвечать на дальнейшие вопросы, и Люси некоторое время колебалась, выбирая между страхом перед ее светлостью и желанием узнать больше.

В это время Мэри Ормингтон размышляла над сложившимся положением. Почему Вэлленси солгал этому ребенку и сказал ей, что леди на портрете, который он носил, была его кузиной? Ее светлость слышала, что Вэлленси принадлежит к тем мужчинам, которые редко женятся. Ей говорили о том, что он любит флирт, обладая неукротимой обходительностью, и она старалась упорно не верить этим слухам. И все же, это, кажется, было доказательством. Глядя на нежное и доверчивое дитя, стоявшее перед ней, она преисполнилась к ней глубокой жалости. Мэри также почувствовала сильнейший гнев на Вэлленси, который мог столь бесстыдно скрашивать скучное пребывание в этом тайном укрытии, завоевав сердце девушки также легко, как люди срывают розовый бутон, чтобы носить всего один день, а потом выбросить, сломанный и увядший, без раздумий.

— Ваша светлость больше ничего не скажет? — умоляюще спросила Люси. — Я схожу с ума от страха за него.

Леди Мэри отметила, что девушка разговаривает, как личность, не лишенная определенного воспитания, в том числе и музыкального, что являлось редкостью здесь, в западной части Англии.

— Похоже, ты влюблена в него, дитя мое, — предположила ее светлость.

Девушка отвела глаза на мгновение, что заставило сердце леди Мэри болезненно сжаться. Но ее дальнейшие слова только ухудшили положение.

— Мы хотим пожениться, когда все эти неприятности улягутся, — мягко ответила Люси.

Она не заметила, как вздрогнула леди Мэри. И когда, после долгого молчания, она подняла глаза на свою гостью, то не заметила ее глубокой бледности.

— Это большая честь для тебя, — сказала ее светлость ровным голосом. — А твой отец знает об этом?

— Еще нет. Мы еще не говорили ему. Стивен хочет, чтобы я подождала, пока не уляжется вся эта суматоха.

— А!

Ее светлость встала, ее лицо было бледным, как мрамор, и таким же невыразительным. На мгновение ей захотелось позвать своего грума и умчаться прочь, так и не повидав Вэлленси, забрав прощение Джеффрейса с собой и оставив своего жениха на волю судьбы. Она хотела так поступить вовсе не из-за ревности или мести. Она хотела сделать это из жалости к бедному ребенку, которого он одурачил ради собственного удовольствия. Для Люси будет в тысячу раз лучше, если Вэлленси схватят и повесят, в тысячу раз лучше, чем если он просто весело уедет, оставив ее с разбитым сердцем. Пусть уж она оплакивает его смерть, нежели разочаруется в нем.

Но около двери ее светлость внезапно опомнилась, и Люси, наблюдая за ней, удивилась, заметив, наконец, некую странность в ее поведении. Следующие слова ее светлости немного прояснили положение.

— Что-то они задерживаются.

— Должно быть, ушли далеко вниз по течению, — объяснила Люси и испуганно задала еще один вопрос: — Это что, опасно для него?

— Нет, нет, дитя мое, — ответила ее светлость.

Она медленно вернулась к столу, снова уселась за него и попыталась вовлечь Люси в разговор про ее ненаглядного возлюбленного. Медленно, но верно она выяснила все об этом — ее явная симпатия и отношения, которые, как полагала Люси, связывали ее с Вэлленси, развязали язык девушке. Она осознала, что все было так, как она и опасалась. Любовь этой девочки к Вэлленси была близка к поклонению, ее вера в него стала смыслом ее жизни. В своем сочувствии к Люси Мэри почти забыла пожалеть себя. Она решила действовать под влиянием вдохновения, которое придавало ей силы с каждым словом, которое произносила Люси. Простодушная и открытая девушка даже не пыталась ничего скрывать от «дорогой кузины» Вэлленси.

Наконец, они услышали шаги и чьи-то голоса. Через длинное решетчатое окно они увидели, как Вэлленси пересекает мост вместе с Лейджем и вихрастым парнем. На плече он нес длинную удочку, а на поясе висела связка золотистой форели.

Леди Мэри встала с места.

— Иди, дитя мое, — сказала она. — Позволь мне поговорить с… мистером Вэлленси наедине. Я позову тебя.

Люси задержалась на мгновение. Было очевидно, что она не хочет уходить. Но, благоговея перед манерами ее светлости, она повиновалась, хотя и неохотно. Мгновение спустя, когда открылась дверь и Вэлленси, высокий, стройный и загорелый, появился на пороге, в комнате осталась только его невеста.

Он встретил ее с веселым приветствием, радостная улыбка расплылась на его красивом лице, дерзкие темные глаза сверкнули при ее виде.

— Мэри, дорогая! — воскликнул он. — Что случилось, мне сказали, что ты принесла благие вести?

Он шагнул к ней, и Мэри замерла, с болью слушая его мелодичный голос, любуясь его грациозной и непринужденной осанкой, которую не могла скрыть даже грубая одежда, которую он сейчас носил. На полпути он замер, озадаченный ее напряженной позой и холодным выражением лица.

— Мэри! Мэри! — сказал он. Потом его охватила внезапная тревога. — Что такое? Это неправда… твое сообщение? Солдаты в аббатстве опасны?

— Это зависит от твоего решения.

— Моего решения? — он уставился на нее, нахмурившись. Потом он натянуто рассмеялся. — Что за странное приветствие, право! Чудовищно странное!

— То же самое думаю и я, — ответила она, и он, сдуру приняв ее слова за беспокойство из-за его неряшливого наряда, начал объяснять преимущества такой одежды.

Но она резко оборвала его.

— Я видела дочку твоего хозяина, пока ждала тебя, — сказала она.

— Ах, милая девчушка, — заметил он.

— Я говорила с ней, — продолжала ее светлость более строгим тоном.

— И что с того? — сказал он, начиная, наконец, понимать, куда она клонит. — При чем здесь это?

— И она сказала, что вы скоро поженитесь. Ты и она.

Он нетерпеливо хмыкнул.

— Маленькая дурочка! — затем он заметил ее гнев и рассмеялся. — Господи! Глазам не верю, леди Мэри Ормингтон ревнует?

— Ревную!

Она бросила в него это слово, как будто выстрелила. Потом презрительная улыбка исказила ее нежный ротик.

— Разве я могу ревновать того, кто, как выяснилось этим утром, мне чужой? Мужчину, которого я никогда не знала? Тот Стивен Вэлленси, с которым я была помолвлена, не имеет ничего общего с тем джентльменом, который сейчас стоит передо мной. Он существовал только в моем воображении, и эта иллюзия была разрушена в этой самой комнате совсем недавно.

На его лице появился испуг.

— Погоди… Мэри… погоди! Ты слишком торопишься. Ты не знаешь…

— Я уже знаю, как ты скрасил свое пребывание здесь. Люси все рассказала, потому что верила мне, верила, что я твой добрый друг и кузина, как ты ей сказал.

Он все еще пытался подойти к ней, протягивая руки.

— Боже! Послушай, Мэри. Разве я виноват в том, что эта глупышка сделала такие поспешные выводы?

— Все так, как я и предполагала, — сказала она.

Но он отмахнулся.

— Ничего не было. Она — милый ребенок, невинная забава. Но не больше, поверь мне, Мэри. Я прогуливался с ней вдоль реки, разговаривал о любви и лунном сиянии, ну, может, поцеловал пару раз. Но, клянусь своей душой, это все была только игра.

— Не сомневаюсь в этом, сэр. Ты бы играючи разбил ее сердце, и твоя утонченная совесть джентльмена была бы спокойна. Но ты не разобьешь ее сердце. Я не позволю, чтобы это случилось.

Он подавленно уставился на нее.

Она пояснила:

— Королевские драгуны уже около аббатства Святой Марии, ищут, вынюхивают, расспрашивают. Через час они будут здесь. Они найдут тебя, и пусть будет то, что будет. Так будет лучше для нее — пусть лучше она оплакивает твою смерть, чем твое предательство. Ну а ты… по крайней мере, у тебя будет приятное воспоминание перед смертью.

Он побледнел, невзирая на загар.

— Боже! — ахнул он. — Разве не ты говорила о том, что мне ничто не грозит?

Она посмотрела на него в упор, и ее лицо было беспощадным.

— Я ошиблась, — сказала она. — Ты в огромной опасности. И все же, если ты так любишь собственную жизнь, она будет твоей, если ты поклянешься посвятить ее счастью этого ребенка и выполнишь обещание, которое ей дал.

— Но я ничего ей не обещал, — загремел он, рассердившись.

— Быть может, не на словах, хотя я в этом сомневаюсь. Но ты заставил ее поверить в то, что любишь ее, и в то, что ты не лжешь.

— Так и есть, черт побери! Но если любовь — это обещание жениться…

Она оборвала его на полуслове.

— Твоя философия не нуждается в длинных объяснениях, сэр. Я знаю, что она бесстыдная. Ты стоишь перед выбором между жизнью и смертью. И я жду твоего решения.

Впервые за все время своего поверхностного и безответственного существования он почувствовал укол совести, вызванный стыдом от разоблачения, и некоторое время стоял в мрачном молчании. Потом раздраженно пожал плечами, что выглядело совсем по-мальчишески, и повернулся к окну. Некоторое время спустя он снова посмотрел ей в глаза, став спиной к свету, так, чтобы тень скрыла выражение его лица.

— Ты предлагаешь мне жениться на ней? — спросил он, и его голос был полон недоверия.

— Я всего лишь предлагаю тебе выполнить свое обещание.

— Но это чудовищно! — запротестовал он.

— Да, — согласилась она.

— К тому же, разве мы не помолвлены? Ты и я?

— Я думаю, что достаточно ясно дала тебе понять, что ты свободен от этих обязательств.

— Но я не хочу этого, Мэри, — воскликнул он возмущенно. — Я люблю тебя. Ты моя жена, и я всегда любил тебя. Что же касается этой деревенской девчонки. Ох, чтоб мне утонуть! Неужели ты не понимаешь? — закончил он нетерпеливо.

— Думаю, что понимаю, — сказала она, и ее голос был холодным как лед.

— Подумай сама, — умолял он ее. — Как я могу на ней жениться? Как? Ты же понимаешь, что это было всего лишь умопомешательство.

И Вэлленси в расстройстве повернулся к окну, уставившись на мост и пыльную дорогу за ним. Потом он выругался и развернулся, с лицом искаженным от страха.

— Они приближаются, Мэри. Они идут… солдаты! — воскликнул он и замер, охваченный ужасом, гневный и безмолвный перед ее ледяным спокойствием, которое не изменилось даже перед лицом опасности.

— У тебя почти не осталось времени на принятие решения, — сказала она ему.

Он посмотрел на нее, тяжело дыша, осознав, что она по-прежнему непреклонна, и в отчаянии сжал кулаки.

— Скажи мне, что я должен делать, — попросил он, наконец.

Она вкратце рассказала ему об условиях прощения, которое раздобыла для него.

— Ты уедешь в Ирландию вместе со своей невестой, — закончила она, — или я оставляю прощение при себе и тебя повесят.

— Ты не можешь так поступить! — воскликнул он. — Не можешь!

— Еще как могу, — сказала она. И когда он заглянул в ее строгие глаза, то понял, что она не блефует.

Цокот копыт стал более отчетливым, потом внутренняя дверь распахнулась, и на пороге возникла Люси. Ее лицо было пепельно-бледным, в голубых глазах вспыхивали гневные искры. Но они не заметили этого, предположив, что она просто боится за своего возлюбленного. И Вэлленси больше беспокоился о себе в этот момент. Он обдумывал один коварный замысел. Да, он согласится на предложение леди Мэри и получит прощение. Но ему вовсе не обязательно выполнять свою часть договора после того, как все закончится. Конечно, это было бесчестно — давать обещание, не намереваясь сдержать его. Но, все же, ее светлость заставила его так поступить, подумал он обиженно. Она заставила его выбирать между большим и меньшим злом. И он выбрал меньшее.

Пока он стоял, обдумывая все это, Люси не сводила с его лица яростного взгляда.

Стук копыт приближался.

— Да будет так, как ты хочешь, — сказал он внезапно.

— И ты клянешься в этом? — промолвила леди Мэри.

— Клянусь честью, мадам, — ответил он без запинки. — Ну, а теперь прощение.

Леди Мэри вынула из-за корсажа полученный от Джеффрейса документ. Вэлленси протянул к нему дрожащую руку.

— Нет, — сказала она. — Я предпочитаю вручить его твоей юной невесте.

Люси заметила, как он вздрогнул, а потом повернулась к леди Мэри и взяла бумагу.

— Надеюсь, он сделает тебя счастливой, дитя мое, — сказала ее светлость, но в ее глазах было сомнение и некоторая жалость. — Это мой свадебный подарок для вас.

Люси посмотрела на бумагу и издала короткий жесткий смешок, поразивший присутствующих.

— О, я думаю, это нечто большее, — сказала она. — Это цена, которую я плачу за свою свадьбу, цена, которую Стивен заплатил за свое умопомешательство.

И она рассмеялась снова, в то время как леди Мэри и Вэлленси осознали с ужасом, что она слышала все, о чем они говорили.

— Люси! — воскликнул он, и замолчал, не зная, что добавить.

— Но такая цена мне не нужна, так что ты, Стивен, будешь избавлен от этой ужасной свадьбы.

Пока она говорила, ее пальцы стиснули бумагу и смяли в ладони.

— А так как свадьбы не будет, то и подарок мне ни к чему!

Она швырнула измятое прощение в огонь и в истерике рассмеялась еще громче.

Вэлленси, выругавшись, ринулся спасать бесценный документ. Но горстка пепла — вот и все, что осталось от него, — как символ жизни, которую он столь беспутно растратил.

Копыта прогремели по вымощенному булыжником двору, и тяжелый удар сотряс дверь…

Пер. с англ: Мэри Трейл