Прочитайте онлайн Рыбалка на живца | Глава VПРЕВРАТНОСТИ СУДЬБЫ

Читать книгу Рыбалка на живца
3316+1341
  • Автор:

Глава V

ПРЕВРАТНОСТИ СУДЬБЫ

Человек предполагает, а Бог располагает. Так и я строил всевозможные планы, но судьба распорядилась иначе. У отца появился свободный день, выходной. Он хотел провести его с нами и договорился с мамой, что мы все вместе поедем в Звенигород, осмотрим там Кремль, зайдем в церковь, а затем пообедаем в ресторане. Мои собственные планы просто не были приняты во внимание, а открыться я не мог.

Мы все сели в папин, увы, далеко не новый "мерседес", все, за исключением Тимофея, который вообще не одобрял никаких поездок, и отправились в Звенигород…

И все ж, несмотря ни на что, городок мне приглянулся. Симпатичные улочки с деревянными заборами из выцветшего штакетника. Маленькие, как в деревне, дома, многие с мезонином. Много зелени во двориках. Живописные остатки стен Кремля. Дух провинции и память былого исторического величия. Обедать папа повез нас в какой-то ресторан, расположенный неподалеку от Минского шоссе. Кормили сносно, но меня терзало нетерпение. Всеми мыслями я был в Митяеве, там, где Светка и распутываемое мною дело. Поэтому свой обед я проглотил почти мгновенно и сидел маялся в ожидании, пока родители не спеша оканчивали свою трапезу. Папа еще только-только доедал суп, а мама сосредоточенно ковырялась в жареном цыпленке. В конце концов я не выдержал и встал:

— Я пойду погуляю, что-то тут душно.

— Тебя не укачало? — обеспокоенно спросила мама.

— Тьфу, да нет, просто душно.

Я повернулся и, сопровождаемый удивленными взглядами родителей, отправился на улицу. Они-то ведь привыкли, что из-за стола я так просто не встаю никогда, люблю поесть по-настоящему и вдруг — на тебе…

На улице было еще жарче, чем в ресторане. Тамерлан дрых в машине на сиденье, и мне не хотелось его беспокоить. Тем более что темный "мерседес" достаточно накалился на солнце. Я привалился к холодной бетонной стене в тени ресторана и старался развлечься, рассматривая несколько автомобилей, оставленных здесь посетителями. И тут в груди у меня екнуло: крайним стоял синий запыленный "ниссан", точь-в-точь такой же, как я видел в Митяеве. Но, может, это не тот, тут же успокоил я себя. Мало ли синих "ниссанов" на свете и даже в Московской области. Мои сомнения могли разрешиться лишь в том случае, если сейчас где-нибудь поблизости объявится кудрявый светловолосый парень в черной джинсовой куртке и синих джинсах, тот самый, что был на берегу. Ведь даже водителя того "ниссана" я тоже не разглядел. Логичнее всего было искать парня в ресторане, не зря же люди останавливаются у подобных заведений. Я покинул уютную тень и отправился туда, откуда только что вышел. Родители явно ускорили темпы трапезы и уже приканчивали мороженое. Меня они сразу не заметили, я остановился и обвел взглядом зал ресторана. Мое внимание сразу же привлекла черная джинсовая куртка за боковым столиком возле окна. Но за столом сидели еще четверо, и их спины скрывали от меня голову владельца этой части костюма, так как он, видимо, что-то оживленно рассказывал и при этом пригнулся к столу. Нижняя часть его тела тоже видна была плохо. Так что, чего там у него надето, джинсы не джинсы, разглядеть было трудновато. И вдруг говоривший резко откинулся на спинку стула. Это был он, тот самый, которого я видел на берегу. Я замер в замешательстве, не зная, что, собственно, предпринимать дальше.

— Ты что, знакомого увидел? — вывел меня из столбнячного состояния папин голос.

— Да нет, так… Показалось, — ответил я.

— Бывает. Ну ладно, поехали, пошли в машину.

Родители стали спускаться по лестнице, зал ресторана находился на втором этаже. Мне вовсе не хотелось упускать своего подозреваемого на этот раз. Посмотреть бы хоть, в какую сторону он поедет. Надо было как-то затянуть время. Я чуть не бегом бросился за родителями.

— Мне нужно в туалет, — поспешно сказал я, догнав их посредине лестницы.

— А-а-а, теперь понятно, почему он сегодня ел как малохольный, — сыто заметил папа маме.

— У тебя болит живот? — опять испуганно спросила меня мама.

— Да ничего у меня не болит, мне просто надо.

— Ты лучше скажи. — Мама ухватила меня за рукав.

— Тьфу, да не болит ничего, я быстро. — Вырвав рукав, я направился к туалету.

Там я сидел, вернее стоял, подглядывая в щелку двери, довольно долго. Потому что ничего у меня, конечно, не болело и ничего мне было не надо, разве что спокойно понаблюдать за подозреваемым да немного потянуть время.

Мне повезло. Компания, в которой сидел парень, вдруг шумно загомонила, задвигалась и в полном составе поднялась из-за стола. Я тут же вышел из туалета и последовал за ними к выходу из ресторана.

— Наконец-то, — встретил меня папа. — С облегчением.

— Спасибо, — отозвался я, садясь в машину и отпихивая нос Тамерлана.

Компания тем временем села в синий "ниссан", но машина еще не трогалась с места. Я очень боялся, что отец тронется раньше и тогда я не смогу наблюдать за "ниссаном". Однако мне повезло и тут, да еще как: "ниссан" завелся и выехал на дорогу первым, но это еще не все, машина повернула как раз в ту сторону, куда и нам требовалось ехать. Все складывалось крайне удачно.

Водила в "ниссане" сидел лихой, он все время шел по второй полосе, практически не сбавляя скорости, которую набрал тут же, как выехал на Минское шоссе. Впрочем, мой отец тоже неплохо водит. До того, как он стал частным детективом и владельцем агентства, ему довелось и опером поработать, и частным охранником у каких-то банкиров; приходилось работать и водилой — шофером-охранником. Так что "Мерседес" от "ниссана" не отставал, что меня крайне радовало. Беспокоило только одно: ну, как этот самый "ниссан" куда-нибудь свернет не вовремя, или, не дай Бог, мой батя его обгонит. Однако отец хорошо поел, настроение у него было благодушное, и он не собирался опережать идущую впереди машину. Так мы и пилили, пока отец не начал благодушествовать чересчур.

Недалеко от переезда он сбавил скорость и так отстал от синего "ниссана", что тот успел проскочить шлагбаум, а мы встали перед длинным товарняком, спешившим в сторону Москвы. Я не удержался и чертыхнулся вслух.

— Что такое? — посмотрел на меня отец.

— Да застряли…

— А куда спешить-то?

И тут я решил его подзадорить.

— Да я все думал, когда ты этого синего сделаешь, а теперь все…

— Ну да, догоним, — уверенно ответил батя.

— Куда уж… Товарняк на полкилометра.

— На слабо берешь? — Отец опять глянул на меня через темные очки, в которых он обычно водил машину.

— А что тут брать, здесь кому хошь слабо станет. Будь ты хоть сам Нельсон Пике или покойный Сена.

Отец ничего не ответил, тем более что поезд кончился и шлагбаум открылся. "Мере" переполз переезд, отец перекинул скорость, и наш ветеран вдруг так рванул, что нас всех вдавило в кресла.

— Влад, аккуратней, — тревожно сказала мама.

Я молчал, но чувствовал, что она сверлит мне взглядом затылок за то, что я подначил папу. А папа молчал и гнал старый "мере" так, что другие машины только мелькали справа по борту и тут же оставались далеко позади. "Ниссана" не было видно. И я уже начал отчаиваться, когда вдруг его синяя крыша выглянула впереди, через пару "жигулей". Остальное было делом техники, еще пять минут, и мы уже пристроились в хвост к "ниссану". Я торжествовал, но папа, который не сказал ни слова на протяжении гонки и продолжал молчать сейчас, видно, завелся не на шутку. Я понял, что он решил "сделать" "ниссан".

— Па, хватит, — попытался я его урезонить, — догнали, и ладно. Я пошутил.

— В другой раз думать будешь, — ответствовал папа, вроде и не беспокоясь о нашей с мамой безопасности.

— Влад, не надо, остановись, — вмешалась и мама.

Отец больше ничего не отвечал и продолжал гнать машину.

— Ну я тебя прошу, — не на шутку встревожилась мама. — Влад, я обижусь…

Все было бесполезно, и где-то через полкилометра батя обошел "ниссан" слева. Я обернулся и с сожалением увидел, что синий капот быстро удаляется от нас, а вернее, мы от него. Все ж я успел рассмотреть через лобовое стекло того самого парня с берега, сидящего теперь рядом с шофером, и самого водилу, чернявого, с короткой стрижкой и, насколько можно было судить, весьма коренастого. Лицо его мне также показалось знакомым. Только где я их всех видел?

Настроение у папы было прекрасное, он напевал какие-то идиотские песенки вроде: "До столба остался метр, я гляжу на спидометр — сто". А мама мрачно молчала.

Вскоре мы уже были неподалеку от наших мест. Точнее, они уже начались, все мне было знакомо по прогулкам на велосипеде. До финиша оставалось только подняться в крутую горку, миновать половину дачного поселка всевозможных деятелей культуры и науки, а там поворот на то самое извилистое шоссе, которое бежит через лес, но уже под гору, в Сметанино, и, минуя Узорово, устремляется в Митяево. То самое шоссе, на крутых поворотах которого три дня назад я чуть не погиб под колесами "УАЗа".

Когда мы начали подниматься в горку, я еще раз печально обернулся и… "О, радость!" — по кривой шоссе, через зеленые поля спешил синий "ниссан". И он приближался, ибо мы сбавили скорость, да и отец считал дело сделанным.

Мы еще не успели повернуть в сторону Сметанина, как сзади из-за поворота вынырнул наш старый знакомый; он шел прямо за нами и мигал левой фарой, собираясь свернуть на ту же дорогу.

На извилистом спуске с горы, за зеленой массой леса, стоявшего стенами по обеим сторонам дороги, я опять потерял "ниссан" из виду. Самое обидное, что больше он так и не появился, сколько я ни оборачивался назад и ни смотрел мимо обиженной и рассерженной мамы, через заднее стекло. Вскоре мы были в Узорове.

Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Поездка в Звенигород дала-таки свои положительные результаты для моего следствия. Теперь я был твердо уверен, что человек, которого я видел на берегу, — из местных. Он либо из поселка наших светил науки и культуры, либо из "Лесного городка", прилегающего к научному поселку, либо из Сметанина. Больше "ниссану" деться было некуда. Я был уверен, что отыщу его, это лишь дело времени. Теперь же надо было спешить к Светке.

Было уже полчетвертого, когда я отправился в Митяево. Я очень спешил и поехал на велосипеде кратчайшей дорогой, по шоссе. Минут через пять я уже притормозил на развилке у митяевской церкви и, повернув направо, покатился с горы к реке и новопостроенным дачным коттеджам. Однако уже который раз за день судьба вмешалась в мои планы.

Я отпустил тормоза и летел по склону, обдуваемый теплым июньским воздухом, а вокруг меня мелькала карусель сельских картинок. И вдруг одна такая картинка чуть не вышибла меня из седла. Я резко затормозил и остановился напротив митяевского магазина. Возле его витрины стояла Светка, увы, не одна. Она любезничала с ухажером, и этим ухажером был Лыка. Сердце сжалось в моей груди в какой-то противный дрожащий комок. А они настолько были увлечены беседой, что даже не обернулись на громкое шипение моих шин, когда я прочертил по горячему асфальту пятиметровую тормозную черту.

Я тупо замер на месте и простоял так с минуту. На меня никто не обращал внимания. Тогда я все-таки перекинул одну ногу через седло и поплелся через дорогу к счастливой парочке. Они по-прежнему стояли и трепались, ничего не замечая вокруг. Лишь когда я подошел почти вплотную и произнес хриплым голосом: "Здорово!" — они обернулись.

— Прив-е-ет, — несколько смущенно протянула Светка, — откуда ты взялся?

— А-а, Санек, — неожиданно дружески откликнулся и Лыка, — здорово! — Настроение у него было, видимо, прекрасное. Чего нельзя было сказать обо мне. — Куда едешь? — продолжал он.

Я смешался. Говорить, что я еду к Светке, глупо — вот она. Врать — еще глупее. Что отвечать-то? Выручила Светка.

— Я хочу пить, — заявила она, — кто купит пепси?

— Проблем нет, Светик, — откликнулся Лыкин, прежде чем я открыл рот, и отправился в магазин.

Наверное, это было даже к лучшему, потому что я остался со Светкой один на один и мог как-то объясниться, но все мое красноречие куда-то делось и слова застряли в горле сухой коркой черного хлеба. Еще с минуту я молчал и, как назло, а может, и вправду назло, Светка тоже молчала. Затем я сделал третью тупость, выпихнув из себя фразу:

— Что это значит?

— Болван, — зло усмехнулась Светка и отвернулась.

Я окончательно рассвирепел, развернулся, сел на велосипед и уехал в Узорово.

Тяжела была эта дорога по прекрасному взгорью. Я гнал велосипед, не чувствуя ног. Комок за грудиной затвердел и превратился в булыжник, пудовую тяжесть которого я ощущал постоянно… В Узорово я все-таки не поехал, а проскочил поворот и свернул позже в лесок у дороги неподалеку от Сметанина. Там в уединенном месте я уселся на пень под кустом орешника и просидел так до вечера, страдая и мучаясь…

Домой я приперся поздно, часов в девять. Родители сидели в своей комнате и смотрели по видику какой-то фильм, по-моему, немного выпивали, так у них заведено во время примирения после размолвок. На кухне я нашел ужин, но есть не стал, лишь с трудом проглотил холодную котлету. Тамерлан и особенно Тимофей несколько смягчили мои переживания. Кот у меня золотой. Он всегда чувствует, когда кому-нибудь плохо, всегда оказывается в такие минуты рядом и готов терпеть любые ласки и неудобства, лишь бы принять на себя часть чужой боли. Мы заснули с ним вместе, укрывшись пледом на нерасстеленной кровати в моей комнате.

В этот вечер мне было не до следствия…